Текст книги "Коза отпущения"

Автор книги: Далия Трускиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Петрович уважает, – со значением сказала Люся, и оставалось только гадать – напиток ли такой мужской, или у Черенкова страсть к слабому спиртному.

– Итак, вы – моя спутница и московская журналистка, – напомнил Артем. – Нужно узнать все про Катю… и не только…

– Нужно узнать, как она вылетела из театра, – добавила Люся, – и про Инессу тоже…

Помолчала, насупившись, и добавила:

– Царство ей небесное…

– Вы ее не любили, – заметил Артем.

– Не любила. Не хочу говорить о ней плохо, но… не любила, и все тут.

– Как у нее с Черенковым получалось? Хорошо жили?

– А чего с ним не жить… Денег куры не клюют… Я же сказала – она его еще тогда подцепила, когда он на машинах поднялся!

– Дети у них есть?

– Она ему все обещала, обещала… У него от первой жены сын.

Люсе что-то не хотелось говорить на эту тему, и Артем понимал, в чем тут дело. Она боялась проболтаться. Она знала про какие-то похождения Инессы, но заговорить сейчас о них – это дать ему козырь против Черенкова. Ведь что может быть естественнее – немолодой и богатый муж, нанимающий бывшую подружку жены чуточку за ней пошпионить?

– Сейчас Гридмана привезут, – Артем вытащил из стенного шкафа чемодан и стал выкидывать на пол содержимое. – Вы, Люся, главное – меня слушайте и поддакивайте. Я ему про Маркиза все сплетни расскажу. Вот!

На дне чемодана лежали бюллетени фестиваля с цветными фотографиями, французские журналы, цирковые програмки. Люся взяла протянутую ей стопку и, пока Артем заваливал все обратно, с интересом перелистала их.

– Который тут Дубинский?

– Его тут и быть не может. Это – номера, которые он поставил. Вот Валька Кирюшкина, эквилибр со шпагой…

На снимках девушка в зеленом костюме на манер мушкетерского балансировала на лбу шпагу. Блик звездочкой застыл на чеканном эфесе.

– Красиво, – согласилась Люся. – А Дубинский?

Артем покопался в журналах.

– Вот – на террасе своей виллы с женой и тещей.

– Где тут жена и где теща? – искренне удивилась Люся. Маркиз в одних шортах принимал бокал с соломинкой от блондинки, а шатенка в темных очках удерживала за поводок мраморного дога.

– А кто их разберет… Ругал вроде обеих.

Люся вгляделась в подпись под снимком.

– Это не жена и теща, – обиженно сказала она. – Это он с двумя какими-то киноартистками…

– Вы и французский знаете?

Люся пожала плечами.

– Иногда документы с французского приходится переводить. У меня на работе словарь трехкилограммовый. Бывает, полдня с ним вожусь… Английский лексикон мне инсталлировали, я теперь французский ищу…

Артем испугался, что опять начнется компьютерный монолог.

– А вот тут Маркиз с членами жюри, – поспешил он подсунуть журнальный снимок.

Дьявольски элегантный Маркиз в белом смокинге и с сигарой о чем-то изысканно толковал с двумя седыми старцами и восьмидесятилетней дамой в бриллиантах. Как Артем и надеялся, Люсю больше заинтересовало платье. Она принялась листать журнал в поисках вечерних туалетов.

Ну дитя и дитя, подумал Артем, компьютерное дитя с натуральными кудряшками, мечтает не о сцене, международной славе и прочих призрачных благах, а о конкретной программе для своей машины. Сейчас – секретарша, через два года – референт, еще через два года – заместитель шефа по международным связям… И без всякой славы – полжизни за границей в лучших отелях, причем без чемодана российской тушенки в целях экономии валюты и без контракта с директором заграничного цирка, напоминающего по всем позициям китайскую грамоту – составлен на незнакомом языке и на основе неизвестных законов…

В дверь один раз стукнули, она распахнулась, и Кареев молча пропустил в номер Евгения Гридмана. Тот, еще чувствуя себя неловко, вошел и положил на свободный стул большой пластиковый пакет с мотоциклистами.

Артем сперва смотрел на него, как баран на новые ворота, потом понял, в чем дело – Гридман облысел.

– Женя, это я… – ошалело сказал Артем. – Входите… садитесь… будьте как дома…

– Добрый вечер, – ответил Гридман, но тут увидел, что показывают часы, и буйно расхохотался. Артем – следом.

– Ничего себе вечер, – заметил Кареев. – Ого!

Именно так он оценил всю роскошь на столе – огромное блюдо с четырьмя видами салата, разложенного горками, блюдо поменьше с кусочками и ломтиками разнообразного мяса под майонезом, и третье блюдо – с фруктами.

– Просто чудо, что я тебя… вас отыскал, – говорил Артем, первым делом выкладывая пасьянс из своих козырей – бюллетеней с журналами. – Маркиз теперь большим человеком стал! Мы в Париже два часа «Книгу джунглей» вспоминали…

Пока Артем пел про Париж, Кареев молча расставил тарелки и открыл бутылку.

– Кошмар! – ошарашенно повторял Гридман. – Нет, это просто кошмар! Живешь себе, как мышь в норе, и вдруг – бац! Собирайся, скачи куда-то среди ночи! Узнаю почерк Маркиза!

По физиономии же было видно, что человек совершенно счастлив.

Очевидно, и у него, как у Кати, это были самые лихие месяцы жизни. Потом пошел быт, и с каждым годом этот быт становился все скучнее…

– Вот наш представитель прессы – Люсенька, – представил Артем. – Помогает собирать материалы для Маркиза. Он во Франции нашел богатую невесту, влюбил ее в себя по уши, и теперь она хочет, чтобы о нем написали книгу.

С самого начала – как он в самодеятельности мучался. А она эту книгу издаст за свой счет, чтобы дома всегда были подарочные экземпляры.

Как ни странно, тут Артем почти не врал. Жена Маркиза всерьез заведовала его связями с прессой и все большие статьи о его успехах были ее рук делом. Очень может быть, что она понемногу собирала материал и на книгу…

– Ну, все снимки я вам, конечно, отдать не могу, – Гридман полез в пакет с мотоциклистами, – но дубликатами поделюсь.

Кареев тем временем разлил спиртное по рюмкам и так ненавязчиво пододвинул Гридману рюмочку, что она как бы сама собой попала в руку.

Артем и Люся стали уговаривать его поесть – нельзя же без закуски.

Словом, пошло милое застолье с воспоминаниями. Как можно осторожнее разложили и старые фотографии, стараясь не заляпать их майонезом.

Артем смотрел и вздыхал. На одном снимке даже себя отыскал в окружении стройных ребятишек. Увидел Катю в простом тренировочном трико, увидел Гридмана с курчавой неуправляемой шевелюрой, еще одну девочку опознал – как будто Надей звали, на заднем плане маячил Маугли, он же – Лешка Омельяненко. Маугли повязал волосы… ой, как же эта веревочка у них называлась? Хайрешник. Вот так.

А Гридман рассказывал Люсе про «Книгу джунглей». На снимках Маугли крался как бы в зрительный зал, а над ним раскинула тонкие руки Багира – Катя.

Маугли спал на светлом дощатом полу, а она его охраняла. И так далее…

Черная ушастая полумаска скрывала ее лицо. Играло только тело – черное, гладкое, гибкое тело черной пантеры. А лицо Инессы было на виду – она в сером трико и в воротнике из растрепанных веревок, изображавших волчий загривок, мелькала на заднем плане. Гридман тоже был волком, только воротник сделал поскромнее.

Он рассказывал – а Артем слушал и все яснее понимал, что у него это действительно было лучшее время жизни. Налетел чудак, лет этак на пять их всех постарше, сорвал с лекций, заставил тратить деньги на костюмы и скидываться на осветителя, лишил личной жизни, назначая по пять вечерних репетиций в неделю. И они были счастливы. Пообещал заграничные гастроли, Аллах знает чего пообещал, сбил студентов с толку, но сам вот – в Париже, а они – здесь. И он – месье Дубински, а они – непонятно кто со своими дипломишками, малометражными квартирками, убогими работенками.

Кареев поглядывал на Артема – надолго ли этот словесный вулкан? Но подливать не забывал.

А Артем думал – если бы тогда он был поувереннее, не маялся из-за своих неудач, то увез бы эту самую Катьку, сделал женой, сделал артисткой. И не влипла бы она сейчас так страшно и нелепо.

– Всех растерял! – то ли смеялся над собой, то ли жаловался Гридман. – Ведь после Маркиза Лешка пытался что-то ставить. При нем мы и разбежались. Дольше всех продержалась Инеска. И ничего удивительного – они тогда поженились. Добилась девчонка своего! Я ее недавно на улице видел – ну, отпад полный! У моей жены никогда такого прикида не будет.

Славика встречал – Артем, у него пузо, ей-богу, вот такое пузо!

– А Катьку? – стал наводить его на нужное имя Артем.

– Ну, Катьку… С Катькой же неприятность вышла, еще при тебе, не помнишь?

– Убей, не помню! – честно заявил Артем. – А что за неприятность?

Гридман отставил рюмку.

– Знаешь, Артем, она ведь не только тебе тогда нравилась, мне тоже… Там какое-то темное дело вышло. Я ничего не мог, понимаешь?

– Да что стряслось-то?

Гроидман посмотрел на фотографию. Там молоденькая и хорошенькая Катя хохотала, показывая пальцем на что-то смешное за кадром.

– Вот именно, что стряслось. Ты же помнишь, Катька как пришла к Маркизу, так через неделю стала примадонной. Он ей чего только не обещал! И сразу всю «Книгу джунглей» перекроил, сделал ее Багирой, а Инеску в волчицы перевел. То есть, Инеску сделал главной волчицей, а Надьку из главной – второстепенной. А когда телевидение приехало, сняли только сцену Маугли и Багиры…

– Это я помню, – согласился Артем. – Как раз тогда я с вами ночью репетировал.

– А потом ты куда девался?

– А потом я уехал в Красноярск… – уверенно сказал Артем и вдруг засомневался. – Постой, в Красноярск? Или в Иркутск? Или я к вам прилетел из Иркутска? Нет, к вам я приехал… из Свердловска?..

Кареев очень выразительно забрал его пустую рюмку.

Артем понял намек.

– Да не все ли равно? Так что Катька-то?

– Маркиз выклянчил у директора клуба деньги на костюмы, на декорацию и еще на что-то, мы тоже, как всегда, скинулись. Получилось немало. А Катька перед тем купила что-то этакое и жаловалась, что в долги влезла.

Маркиз отдал мне эти деньги, потому что боялся нести их к себе в общагу.

А они у меня из сумки пропали. Вот так, помнишь, была мужская раздевалка…

Гридман вилкой по размазанному майонезу показал, где что было.

– И что, нашлись у Катьки? – с прилично сыгранным изумлением поторопил рассказ Артем.

– А ты откуда знаешь? Ну да…

– Не могла Катька их взять, не такая была девочка, – с опозданием на одиннадцать лет вступился Артем.

– А ты вообрази – лезу я после репетиции в сумку, хочу добавить к этим деньгам Ольгин взнос, помнишь Ольгу? Ну, мартышку Ольгу?

Артем откопал снимок с мартышкой.

– Да нет же, это мартышка Милка… Ну, лезу в сумку и не вижу кошелька.

Мне Маркиз выдал старый кошелек, свой я носил в кармане, а этот закапывал в сумку… Я говорю Маугли – посмотри, может, я просто смотрю и не вижу?

Он покопался – точно, говорит, нет… Славка посмотрел – нет! Мы – к Длинному. Не видел, никто в раздевалку чужой не заходил? Длинный говорит – нет, и вообще никто в коридор не заходил.

– А Длинный куда подевался?

– В бизнес, говорят, пошел. Мы с Маугли тогда к девчонкам постучали – так, мол, и так. Маркиз еще не успел уйти – поймали, вернули. Инеска с Надькой шум подняли – домашний вор завелся, все вещи надо обыскать! Их Любка поддержала, помнишь Любку? Видишь ли, до этого тоже что-то пропадало. Ну, подняли девичий крик на лужайке, насели на Маркиза… А ему же отвечать за эти деньги! Маркиз на меня смотрит – я тоже обалдел…

Девчонки все сумки и куртки на сцену вытащили, стали трясти. У Катькиной сумки был боковой карман, вот там…

Гридман замолчал – и опять под его руку сама собой поднырнула рюмка.

– Это не она, – уверенно сказал Артем. – Катька не могла украсть!

– Я тоже так считаю, – Гридман почесал в затылке. – То есть, теперь я так считаю. Тогда я думал об одном – как бы меня не обвинили. У меня тогда тоже с деньгами было туго. Я на диплом шел – сам понимаешь, чертежи, машинистка, то да се… Маркиз раскричался. Катька стояла – ну, столб и столб. Она даже не понимала, что на нее орут. В общем, он ее выгнал. Так и сказал – за воровство. А потом я понял, кто подбросил деньги. Инеска с Надькой!

– Да ты что? – опять артистически удивился Артем, хотя чего-то в этом роде он ожидал.

– Они! Больше некому. Сама Катька – и то поняла. Ревела потом в три ручья, кричала, что убьет Инеску, ну, сам понимаешь, надо же выкричаться… Это они, точно.

– Жуть какая-то, – сказал Артем и покосился на Люсю. Кудрявое дитя как бы сопереживало, но в сущности уже клевало носом. И ничего не заносило в блокнот.

– Инеска с Надькой долго злость копили. Катька пришла – и их в сторону отодвинула. Да еще Лешка, который Маугли. Инеска за ним бегала, а Катька пришла – и взяла голыми руками! Это Лешку-то, он вообще ничего кругом себя не видел, только Маркизу в рот смотрел.

– Он ведь тоже где-то учился? – стал вспоминать Артем.

– На механическом. И еще рисовал. Понимаешь, Катька пришла – будто светлее стала. Такая наивная светлая девочка с глазками… И все берет так, будто ей и полагается, будто для нее и приготовили… Роль – пожалуйста! Даже для виду не отказалась – а она знала, что раньше Инеска играла Багиру. Лешка – пожалуйста! А все видели, как Инеска за Лешкой бегает.

– И никто не вступился?

– Все вступились, потом уже, и Инеска с Надькой тоже. Только Маркизу вожжа под хвост попала. Ему ведь тоже Катька тогда нравилась. Она собралась, ушла… И ни разу больше не появилась. Я пошел ее в группе искать – она, оказывается, на заочный перевелась! Ну, я по расписанию ее вычислил, встретил после консультации. Она разговаривать не захотела.

Знаешь, почему она перевелась? У Надьки в ее группе знакомая девчонка была. И Катька испугалась, что вся группа про этот скандал узнает! Что за спиной говорить будут – воровка идет… Так у нее все и пошло наперекосяк…

– Она о научной работе мечтала, – напомнил Артем.

– Какая наука? О ней и очники могли только мечтать. Ей пришлось срочно на работу устраиваться, а то бы на заочном держать не стали. Все пошло прахом! Я ей еще потом звонил… Встретиться не захотела. Она и замуж-то вышла за парня, которого никто не знал, ни из моей группы, ни из ее группы, ни из Лешкиной группы. Где она его только подобрала?

– Дай Катькин телефон! – потребовал Артем.

– Не дам, – подумав, решил Гридман. – Хватит с нее всего, что было. Она тогда людей бояться стала. Такое ощущение, что она смотрит на незнакомого человека, а сама думает – знает он или не знает? Потом, мне Сашка Виктюк рассказывал, знаешь, что было? Он ее позвал к себе в лабораторию, сперва просто лаборанткой, потом будем посмотреть… Отказалась! В трест какой-то идиотский устроилась! Виктюк до сих пор не может понять, в чем дело!

– Виктюк? Такого не помню, – сообщил Артем.

– Однокурсник мой. Он-то откуда мог знать? А она решила – раз мой однокурсник, то непременно знает или узнает.

– Ага… – сказал Артем. – Теперь кое-что проясняется. – А она поняла, что это Инескина работа?

– По-моему, поняла… – неуверенно отвечал Гридман. – Инески с Надькой работа. Слушай, старик, хорош мне подливать… Нет, ей-богу, хорош…

– Закусывай, закусывай, – напомнил ему Кареев.

* * *

Артем еще не знал, зачем ему эта дискета. Конечно, нести ее в милицию было нелепо. А если не в милицию, то кому же?

Он пошел к цирку, вспоминая все подробности разговоров с Кареевым, с Люсей, с Черенковым. И возле служебного входа Артем уже примерно представлял себе, что делать. Но делать это нужно было быстро.

Сперва он отправился в бухгалтерию. Там уговорил бухгалтершу скопировать содержимое дискеты на ее компьютер. Потом отправился к директору цирка.

Разговор с директором получился короткий, но особо рассуждать было незачем. Артем попросился в директорский сейф – уложить туда запечатанный конверт. Что в конверте – не объяснил.

И, наконец, он нашел во дворе Юру со Светой. Им он сказал вот что – если не явится на представление и поднимется шумиха, идти к директору за конвертом, который лежит в сейфе.

Юра и Света доложили – пришла женщина, принесла записку, посажена в гримерку, и они там с Аргошкой взаимно охраняют друг друга. Женщине предложили перекусить, но оказалось, что у нее нет аппетита.

Артему это не понравилось. Он в жизни знал немало женщин и заметил, что в возбуждении или в скверном настроении их тянет на жирное и сладкое. Еда их успокаивает, понимал Артем, и очень хорошо успокаивает. Женщина, которая отказывается от еды, будет ходить взбудораженная и много чего натворит.

Конечно, следовало бы заглянуть к Кате – но поджимало время. Тем более – успокоить ее пока было нечем.

Проведя все эти операции и решив, что по части конспирации он далеко обскакал черенковскую фирму, Артем позвонил Люсе.

– Как обстановка? – спросил он.

– Кареева вызвали к следователю, – сказал Люся. – Потом я буду давать показания. Потом Аверьянцев. Все, как вы сказали, – они ищут врагов Инессы.

– И вы дружно утверждаете, что Инесса в последние шесть лет врагов не имела? Что ее репутация безупречна? – спросил Артем. – И что разгадку нужно искать в ее прошлом?

– Да, – твердо сказала Люся. – Я именно так и скажу.

– Вот что, Люсенька… Встретиться бы надо.

– Можно встретиться. А когда?

– Да хоть сейчас. Время уже почти обеденное, я бы вас охотно покормил…

Где там поблизости хорошо кормят?

– Сперва завтраком, потом обедом? – Люся на другом конце провода явственно улыбнулась.

– Сперва – ужином, – напомнил Артем. – Так где мне вас ждать?

– А вы о делах фирмы расспрашивать не будете? Черенков приказал – никому никакой информации.

После слова «приказал» была легонькая пауза. Артем понял – речь шла именно о нем.

– Нет, Люся. Я о фирме спрашивать не буду, наоборот – сам о ней кое-что интересное расскажу, – пообещал Артем.

– Честное слово?

– Вот те крест!

– Тогда… Вы можете через двадцать минут быть в «Анаконде»?

– Где?! – изумился Артем.

– Кафе такое – «Анаконда». У них там террариум на стойке бара, а в террариуме змея живет, – объяснила Люся. – Туда всякие интересные люди ходят.

– Сегодня самыми интересными будем мы, – пообещал Артем.

Они сверили часы – и, конечно же, Люся опоздала на десять минут.

– Прошли те времена, когда девушки ко мне на свидания приходили вовремя, – пошутил Артем. Он усадил Люсю за столик, велел чувствовать себя как дома – и она, привыкнув, видно, обедать с Черенковым и прочими не стесненными в средствах сотрудниками, заказала себе скромный по объему, но серьезный по цене обед.

– Я бы не хотел вам портить аппетит, Люсенька, – сказал Артем, когда они добрались до десерта и кофе. – Но любопытно, что вы расскажете следователю про личную жизнь Инессы.

– А что я могу рассказать? – удивилась Люся. – Я же ее только на работе видела. Домой меня Петрович не приглашал, она – тоже. Жили они с Петровичем хорошо, он ей ни в чем не отказывал… она только собой занималась…

– Это я уже от вас слышал. Люсенька, вы же умная, наблюдательная девочка.

Неужели так-таки ничего?

– Нет! – Люся даже головой замотала.

– Хорошо… – Артем достал из кармана дискету и положил между тарелками.

– Вы эту штуку узнаете?

– Дискету? Обычная трехдюймовка, чего тут узнавать? Дискета с игрушками, – удивленно ответила Люся.

– Давайте сделаем так – вы ее возьмите с собой и посмотрите, что на ней хорошего. А потом я вам еще раз позвоню и мы побеседуем, – стараясь выглядеть как можно спокойнее, предложил Артем.

Он понятия не имел, что на дискете. Это могли быть какие-то совершенно невинные цифры – скажем, сколько черенковская фирма заплатила за ремонт своего роскошного офиса… И очень могло статься, что ворованные файлы только насмешили бы кудрявое дитя.

Артем блефовал. Не впервые в жизни, и не из любви к блефу. Но иного способа помочь Кате он не видел.

– Что там такое? – забеспокоилась Люся.

– Видите ли, Люсенька, – строго сказал Артем, – никогда нельзя оставлять посторонних в кабинете шефа. Они могут залезть в компьютер и списать оттуда кое-что интересное.

– О Господи! – наконец-то кудрявое дитя перепугалось. – Вы залезли в машину к Петровичу?

– Залез и вылез, – подтвердил Артем.

Люся опустила голову.

– Расстраиваться не надо, – Артем отхлебнул кофе. – Я без особой надобности эту дискету никому показывать не буду. Но я ее скопировал. И если Черенков захочет сделать из меня козла отпущения, как он делает из Кати козу отпущения, то ваши файлы попадут к тому самому следователю, которые ведет дело об убийстве Инессы. Найти его несложно. И моя записка тоже.

– Вы с ума сошли… – прошептала Люся. – Вы же их всех натравите на Петровича!

– Люся, я хочу услышать от вас только то, о чем и сам догадался. У Инессы был роман с ее собственным бывшим мужем. За Петровича она вышла замуж по расчету и прекрасно играла роль. И вы боитесь, что если это вытащат на поверхность, то Черенков станет подозреваемым номер раз! Потому что он имеет повод для убийста, во-первых. И он имеет возможность так сложно его организовать, во-вторых.

– Откуда вы взяли, что у нее был этот дурацкий роман?

– Да вы же сами сто раз намекали, Люсенька! Вы так защищаете своего Петровича, что это даже меня, старого дурака, навело на размышления, – Артем усмехнулся. – Должно быть, вы очень его любите…

– Я его не брошу, – упрямо сказала Люся. – И он не виноват.

– Пока что нити ведут к нему. Только он из всей вашей команды мог знать про Катю. Вряд ли, конечно, он представлял, как Инесса в самом деле поломала Катину жизнь… Но в общих чертах он мог знать эту историю! И только он мог знать что-то о первом муже Инессы. И еще – он сильный мужик. Он может рассчитаться именно так…

– Да знаю я все это, знаю! – воскликнула Люся. – Несите ему эту проклятую дискету! Пусть он меня увольняет! Я все равно никому и ничего не скажу!

– Чего не скажете?

– Что у Инессы было что-то с этим Омельяненко! Их больше никто вместе не видел, только я. И вы тоже их вместе не видели!

– Люсенька, вы забываете одну смешную мелочь. Ни один следователь не станет спрашивать меня о романах Инессы с ее мужьями. Я не был в городе одиннадцать лет. Я могу рассказывать про Катю, потому что видел ее и беседовал с ней. Про Инессу я могу сказать только то, что она очень хорошо одевалась и не пришла в «Яну». Остальное будет уже с чужих слов.

Люся смотрела на Артема с большим подозрением.

– Да поймите же вы, что мне нужно знать об этом для себя! – не выдержал Артем. – Не для какого-то следователя, а для себя. У кого-то была причина избавиться от Инессы. Я хочу найти эту причину. А за Черенкова не беспокойтесь.

– Как это – не беспокойтесь? – удивилась Люся. – Да вы что?

– Пейте кофе. Я думаю, что он-то как раз не виноват. Вам, Люсенька, сколько – восемнадцать? Вы еще взрослых мужчин не знаете. А у них на первом месте – дело. Если взрослый мужчина скажет вам, что у него на первом месте – вы, посылайте его искать ветра в поле. Значит, он просто размазня и будет сидеть у вас на шее во всех смыслах этого слова.

– Вы же сказали, что все нити ведут к Петровичу, – возразила ошарашенная Люся.

– И уводят мимо. У него – дело, Люсенька. Допустим, ему очень хотелось бы расправиться с Инессой. Но он понимает, что самая крошечная ошибка губит его дело и его команду… Ради дела и команды он готов Катю заложить, и заплатить за это бешеные деньги. Это – важнее, понимаете?

– Чего вы, в конце концов, от меня хотите?

– Как вы догадались, что у Инессы роман с бывшим мужем?

Люся уставилась в пустую тарелку.

– Она вам сразу не понравилась, – издалека начал Артем.

– Ну, не понравилась…

– И вы, сами о том не подозревая, выслеживали ее.

– Я за ней не следила! – возмутилась Люся.

– Конечно, морского бинокля у вас не было, – как бы согласился Артем. – Но вы наблюдали за ней, особенно за тем, как она обращалась с Черенковым – так? И вы уловили то, что я увидел сразу, – я же артист все-таки…

– Я одного не могла понять – как Петрович не врубается? За столько-то лет?.. – Люся этого действительно не понимала.

– И это очень просто… Он себе цену знает – сильный мужик, с характером, с деньгами. Когда он взял Инессу за себя, ему сколько было – сорок?

Люся пожала плечами.

– Скорее всего, за ним взрослые бабы открыто гонялись, а она была молодая, красивая, он ее выбрал. И сделал ее своей любимой собственностью… – Артем вздохнул. – Люсенька, она бы с ним не говорила таким дурацким тоном, если бы ему это не нравилось! Она каждым словечком подчеркивала, как она им гордится. А он и ходил довольный…

– Неужели ему было нужно именно это? – не поверила Люся.

– Всем нам, старым дуракам, к сожалению, нужно именно это… А теперь расскажите мне, что же вы видели своими глазами?

Поскольку Люся колебалась, Артем взял дискету и стал ее изучать в профиль и анфас.

– Один раз я видела, как он ее из машины высаживал. Они прощались, она уже вышла, но рука осталась в машине – и он долго держал ее за руку. А потом я их встретила вместе, они из дверей выходили.

Люся задумалась.

– Вообще-то их, кажется, было трое… – неуверенно сказала она. – Но я тогда смотрела только на Инессу и этого, Омельяненко, да? И мы к тому же ехали мимо.

– И что же вам, Люсенька, не понравилось?

– Инесса была какая-то странная, очень сердитая, – сразу заявила Люся. – Я никогда не видела, чтобы она людей расталкивала. Тут-то она, с Петровичем – у-тю-тю! Ой…

Вспомнив о недавних событиях, Люся закрыла ладошкой рот.

– Ничего, ничего, – ободрил ее Артем, – тут у нас не панихида, а важный разговор. На панихиде мы будем говорить, какая Инесса была хорошая, красивая, и как ей в жизни не повезло. А сейчас главное – понять, что все это значит. Мы же договорились, что Черенков не виноват?

Люся кивнула.

– Ну так чем скорее поймем, кто виноват, тем для него лучше. Да?

– Да… – Люся собралась с силами. – Так вот, она вышла из дверей быстро и сама не своя, даже кого-то оттолкнула, а он выскочил следом и обнял ее за плечи. Он ее остановить хотел, что ли… Она повернулась лицом к нему, он ее в щеку поцеловал, а она – от него… И он ей что-то говорил, как будто уговаривал. Понимаете, ощущение, будто поссорились близкие люди…

– Ясно… – Артем почесал в затылке. – Вы его, как я понял, хорошо запомнили?

– Думаю, да… Я же его два раза видела.

Артем достал фотографии, привезенные Гридманом. Тогда Люся уже почти спала и не вглядывалась очень уж старательно.

– Узнаете?

– Этот? – она ткнула пальцем в Маугли.

– Этот. Значит, мало изменился… – и Артем задумался.

– У меня времени не густо, – напомнила Люся.

– Да, конечно… А что за двери такие были?

– Какие двери?

– Где вы Инессу с Омельяненко видели.

– Откуда я знаю! Большие такие двери, высокие. Я мимо на машине проезжала.

– А как вы отнесетесь к тому, что мы вместе поищем эти двери? – спросил Артем. – Например, сегодня после работы. Как раз обещают мой «фордик» наладить.

– Автосервису доверять нельзя, – сказала Люся.

– Разве я похож на человека, который доверяет автосервису? Мой драндулет сегодня после репетиции вскроет воздушный гимнаст Колька Полунин, а помогать ему будет инспектор манежа Роман Анатольевич. Мы, цирковые, Люсенька – люди практичные, много чего умеем… И в багаже у нас можно отыскать все, начиная от токарного станка и кончая зубоврачебным креслом…

Люся встала из-за столика.

– Дискету возьмите, – напомнил Артем.

– Вы же все равно ее уже скопировали.

– Для вашей же пользы, – отрубил Артем. – Теперь ваш Петрович не будет делать мне сомнительных предложений…

Возле самых дверей черенковского офиса Артем удержал Люсю.

– Одна просьба, Люсенька.

– Ну? – кудрявое дитя уже торопилось наверх, к Петровичу.

– Нельзя ли мне посидеть у вас в приемной? Просто посидеть, газеты посмотреть. Обещаю, что ни слова не скажу.

– Зачем это?

– А вот зачем. Пока наша доблестная милиция опросит всех таксеров, пока составит хотя бы словесный портрет Кати, пока будет ее разыскивать – немало времени пройдет. Одновременно будут раскапывать биографию Черенкова и прочие его дела… Тому, кто убил Инессу, нужно поскорее вывести следствие на Катю, чтобы оно не уклонялось ни влево, ни вправо, а заглотало наживку. Значит, Катю преподнесут на блюдечке с голубой каемочкой… И вряд ли, что сразу следователю. Скорее уж, вашей команде.

Чтобы она как бы от своего имени навела следствие на Катьку… Вот мне и хотелось бы знать, как это произойдет.

Люся отпустила дверную ручку, на которую все это время собиралась нажать.

– Но ведь это очень просто! – воскликнула она. – Мы все, и Кореец, и Петрович, и я скажем, что узнали про Катю от вас!

– Вот именно… – Артем покачал головой. – Вы уже знаете про Катю и уверены, что вся Вселенная про нее знает… А те, кто подставил Катьку, и подумать не могли, что ее опознает на базаре один старый дурак… профессиональный дурак, между прочим… что этот дурак увяжется за ней на улице, что он выловит ее на рельсах… ОНИ не могут знать, что вы уже все знаете о Кате! ИМ неоткуда, понимаете? И ОНИ должны вылезть с каким-то сообщением, с каким-то следом, ведущим к Кате!

– Вы действительно верите, что это не Петрович? – с надеждой спросила Люся.

– А вот если ОНИ не вылезут в ближайшие два-три дня, то вывод один – к сожалению, Петрович… – и Артем развел руками.

* * *

Когда тяжелая дверь за Люсей закрылась, Артем перешел через улицу и занял пост у книжного лотка. Минут через пять он должен был позвонить Люсе.

Она могла скрыть историю с дискетой – взрослая женщина так и поступила бы. Но она могла и рассказать – тому же Карееву хотя бы. И Артему в глубине души хотелось, чтобы так и случилось.

Это было опасно – Кареев за такие штучки мог и морду начистить. Но, с другой стороны, это заставило бы его нарушить полууголовную конспирацию фирмы и рассказать что-то такое, что навело бы на след ее недоброжелателей.

В общем, когда дверь распахнулась и появился Кареев, Артем даже обрадовался – значит, рассказала.

Кареев оглянулся по сторонам – возможно, искал Артема. Потом пошел к своей «вольво». Артем последовал за ним в переулок, где парковалась команда Черенкова.

Внезапно Кареев обернулся.

Артем, не замедляя шага, подошел к нему.

– За мной собрался? – спросил он.

– За тобой, – согласился Кареев, чуть подавшись к Артему.

Тогда Артем сунул правую руку за спину, под куртку.

Нунчаки могли вылететь мгновенно, и Кареев это прекрасно знал.

Переулок был не лучшим местом для побоища. И сейчас, когда уже разворачивалось следствие, драка двух свидетелей по делу об убийстве, конечно, привлекла бы ненужное внимание.

– Ладно, – сказал Кареев. – Ноль-один в твою пользу. Разговор есть.

– И у меня к тебе разговор.

– Садись, – Кареев распахнул дверцу.

– А может, прогуляемся? Или в кафешке посидим? – предложил Артем, потому что салон «вольво» мало годится для работы нунчаками.

– Я сказал – ноль-один в твою пользу, – буркнул Кареев. – Люську не трогай. Черенок ее бережет.

– Родственница? – попробовал догадаться Артем.

– Дочка боевой подруги. Ты ее в это дело не путай.