Текст книги "Берлинский транзит"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

– Мне удалось уговорить обоих пассажиров нашего вагона остаться в Берлине, – сообщил Дронго. – Если даже среди них нет возможного координатора, то мы хотя бы побережем жизнь этих двоих. Только нужно уточнить отель, в котором мы остановимся. Желателен хороший отель в центре города. И учтите, что пассажиры сами оплачивают свое пребывание в городе, поэтому цены нужно максимально снизить.

– Сейчас большие скидки в отеле «Штайнбергер» на площади Лос-Анджелеса, прямо в центре города, – сообщил комиссар, – две минуты от Курфюрстендамм. Прямо в центре города.

– Думаю, что нас это устроит, если вы поставите там надежную охрану, – задумчиво произнес Дронго.

– Не совсем понимаю, для чего это нужно, – сказал комиссар, – но если вы так считаете, то я согласен.

– Нужно любым способом задержать их в Берлине, – напомнил Дронго, – чтобы у них был своеобразный берлинский транзит. Если один из них координатор, то тогда ничего не кончено. Будет неплохо, если все начнут говорить о том, что погибший вез с собой важные документы, которые удалось случайно обнаружить в его купе. В таком случае убийцы почувствуют себя одураченными. К тому же у вас в руках один из его телохранителей, он может помочь вам в этой своеобразной игре. Но учтите, что об этом не должен знать никто, даже ваши помощники.

– Хотите заставить их вернуться, – понял Реннер. – Это может быть очень опасно. И бесполезно. Они могут не захотеть предпринимать второй попытки.

– В таком случае вы ничем не рискуете, – сказал Дронго, – но если я прав, то так мы быстрее найдем преступников и не дадим им спокойно уехать отсюда.

– По логике вещей, они должны быть уже далеко. Вам не кажется, что ваш план несколько авантюрен?

– Нет, не кажется. Обоим пассажирам нашего вагона я сообщил, что они не могут так просто покинуть Берлин, так как вы организуете за ними наблюдение. И оба сразу согласились остаться. Они либо мне доверяют, либо не хотят подставляться во второй раз.

– А если появится эта странная фрау Асамова, о которой здесь пишут такое… – показал на сообщение из Москвы комиссар. – Вы понимаете, как сильно вы рискуете. Вице-чемпион Европы по биатлону. Значит, она стреляет, как снайпер, или даже лучше. В купе она стреляла с расстояния в один метр, но ведь она может стрелять и издалека.

– Нам еще нужно найти ее, – напомнил Дронго. – Сначала отпустите проводников, потом разместите в вашем «Штайнбергере» обоих пассажиров. Но учтите, что там должны быть ваши лучшие сотрудники, желательно из тех, кто уже давно работает и имеет опыт подобных операций. Ну и наконец, сейчас нам нужно поговорить со вторым телохранителем, который так неудачно приземлился при попытке покинуть состав.

– Хорошо, – сказал, немного подумав, Реннер, – это будет впервые в моей жизни, когда я полностью доверяюсь неизвестному мне человеку. Если все получится, то я первый назову вас гением. Но учтите, что в случае проигрыша ставкой может стать ваша собственная жизнь.

– Я знаю, – кивнул Дронго, – поэтому то, о чем мы здесь говорили, должно остаться между нами. Иначе вся наша затея окажется никому не нужной.

– Сейчас вызову машину, – вздохнул комиссар, – ваших пассажиров мы проводим в отель.

– Куда поехал Виммер? – спросил Дронго.

– Допрашивать проводников из соседнего вагона. Там, где ехали литовская и польская пары. Надеюсь, что он успеет поговорить с ними до отхода поезда.

В кабинет вошел офицер, который принес очередное сообщение из Москвы. Комиссар схватил его, прочитал и показал Дронго.

– Уже перевели на немецкий, – пояснил он, – прямо в Москве. Здесь указано, что они проверили отпечатки пальцев убитого. Это действительно Георгий Цверава. Они еще раз подтвердили нам, что его отпечатки совпали с их данными. Но вторую убитую они так и не могут идентифицировать.

– Что и требовалось доказать, – подвел итоги Дронго.

Комиссар угрюмо кивнул.

Они выехали в машине Реннера, направляясь в больницу городка Нойенхаген. Им предстояло ехать около тридцати минут. Реннер позвонил Виммеру, чтобы узнать последние новости.

– Они ничего не помнят, – сообщил тот, – в каждом вагоне было по десять купе, и пассажиры почти не выходили из них.

– Понятно, – разочарованно произнес Реннер. – Что думаете делать дальше?

– Может, просмотреть видеозаписи с вокзала? Наш эксперт прав, предлагая тщательно просмотреть их все.

– Мы сейчас едем в Нойенхаген к пострадавшему бандиту. Я надеюсь, что мы узнаем от него какие-то подробности. Затем мы вернемся и вместе просмотрим все видеозаписи.

– Как вы решили поступить со свидетелями?

– Проводников вагона, где произошли два убийства, мы уже отпустили. Один был у своей подруги в соседнем вагоне, а другой просто заснул.

– А пассажиров?

– Пассажиров наш эксперт уговорил остаться. Мы разместим их в отеле «Штайнбергер».

– Зачем? Может, лучше отпустить их?

– Нет. Наш эксперт считает, что их нельзя сегодня отпускать. Он их сам и уговорил остаться. Обоих.

– Поразительно. Этот человек способен на невозможное, – пробормотал Виммер.

– Мы получили два сообщения из Москвы. Они подтвердили, что убитый – господин Цверава, у которого было восемь судимостей. И они смогли найти по своей картотеке женщину, которая выдавала себя за фрау Брустину. Это бывшая спортсменка, биатлонистка, вице-чемпион Европы. Обвиняется в тяжких преступлениях и объявлена в международный розыск.

– Понятно, – мрачно ответил Виммер, – еще этот «подарок» свалился на нашу голову.

– Нужно проверить номер телефона, по которому мог позвонить герр Чечулин, когда сообщал об убийстве своего босса.

– Я лично проверю, – пообещал Виммер.

Реннер убрал аппарат в карман, посмотрел на Дронго.

– Проводники из соседнего вагона ничего не знают. Наверное, эти двое даже не выходили из своего купе. Нужно только уточнить, кто именно нас интересует – литовская пара или польская.

– Возможно, нам удастся определить это, просмотрев записи с вокзала, – пробормотал Дронго, – но я надеялся на помощь проводников. Они всегда обращают внимание на необычное поведение пассажиров. Почему до сих пор нет сведений из вашего морга? Мне казалось, что вскрытие можно произвести довольно быстро.

– Они работают, – недовольно заметил комиссар, но все же достал мобильник и набрал номер своего помощника.

– Уточни, почему нет сообщений от наших патологоанатомов? – рявкнул он.

Помощник пообещал уточнить и перезвонить. И действительно, перезвонил через минуту.

– Они сообщили, что уже закончили вскрытие мужчины. У него два пулевых ранения. Пуля застряла рядом с аортой, пробив его сердце. Другая пуля пробила левое легкое и прошла насквозь.

– Что у него в желудке, – разозлился Реннер, – они проверили? Может, его напоили или накачали наркотиками.

– Нет. Они говорят, что он был абсолютно «чист». Никаких следов алкоголя или наркотиков не найдено.

– А женщина, его спутница?

– Сейчас проверяют. Только начали вскрытие.

– Пусть поторопятся, – крикнул комиссар, перед тем как отключиться. – Ничего не нашли, – зло проговорил он, – погибший не пил и не принимал наркотиков. Очевидно, вы были правы. Она застрелила его, когда он потерял бдительность. Хорошо, что вы обратили внимание на ее руки, иначе мы не стали бы ее подозревать.

– Это была случайность, – возразил Дронго. – Они все продумали так, чтобы никто не догадался. Брустина случайно сломала ноготь, пожаловалась на это своему другу, а я случайно это услышал. Но само убийство было далеко не обычной случайностью.

Раздался звонок телефона. Реннер достал аппарат.

– Простите, герр комиссар, – услышал он знакомый голос помощника, – они сейчас мне перезвонили. Сразу после вас.

– Кто позвонил? – не понял комиссар.

– Из морга. Они закончили патологоанатомическое исследование второго тела. Молодая женщина. Два выстрела в голову…

– Не нужно подробно рассказывать, – нетерпеливо перебил его Реннер. – Что у нее нашли?

– Ничего, герр комиссар, – ответил помощник, – никаких следов насилия или применения наркотиков. Ничего.

– Ясно. Если будут новости, сразу перезвони мне… Похоже, что она была в полном сознании, – сказал комиссар, убрав телефон. – Неужели она ничего не понимала?

– Видимо, ее обманули, – задумчиво произнес Дронго, – предложили поменяться местами с Брустиной, чтобы она легла в кровать, пояснив, что подмены никто не заметит. Возможно, обещали большое вознаграждение. Она спокойно пришла, переоделась в ночную рубашку Брустиной и легла в кровать. В этот момент либо сама Брустина, либо ее напарник накрыли несчастную подушкой и дважды выстрелили. Все так и было рассчитано. Анастасия Асамова уже исчезла, теперь должна была исчезнуть и Альбина Брустина.

– Тогда нужно узнать, кем была убитая.

– Мы уже почти знаем это. Либо Марта Лумиете, либо Кристина Скавроньская. Возможно, мы еще до вечера получим данные на обеих женщин или хотя бы группы их крови.

Машина въехала в пригород Нойенхагена.

– Нужно уточнить, кому звонил напарник вашего «инвалида», – напомнил Дронго. – Все-таки он сломал ногу или вывихнул ее?

– Не знаю, – честно признался комиссар, – и даже не хочу знать. Мне только известно, что он лежит в нашей больнице и там выставлен пост охраны.

– Он в сознании?

– Кажется, да. С ним не произошло ничего страшного. Просто бегать от нас он больше не сможет. А с ногой все будет в порядке, так мне говорили врачи.

– Телефон его напарника, – снова напомнил Дронго, – это очень важно. Если даже не удастся узнать от него, то вы обязаны вычислить номер телефона и номер, куда он звонил. И сделать это надо как можно быстрее.

– Наши техники уже работают, – кивнул комиссар, – они проверят все телефоны, по которым говорили сегодня утром. Возможно, скоро мы узнаем и об этих звонках.

– А если нам удастся уточнить, какая из двух пар вызывает у нас наибольшее подозрение, возможно, нам удастся узнать номера и их телефонов.

Автомобиль подъехал к двухэтажному зданию небольшой больницы. Реннер вышел первым, за ним поспешили Дронго и еще один офицер, который первым вбежал в здание больницы, чтобы все проверить на месте. Реннер послал его в приемное отделение, откуда нужно было забрать документы Руслана Хадырова и опись его личных вещей, а сам вошел в здание, направляясь в кабинет главного врача. Дронго отправился следом за ним.

Самого главного врача в этот момент не было на месте. Их встретила его заместитель, фрау Тильда Мюллер. Комиссар не хотел тратить время на разговоры.

– Где наш больной? – с ходу спросил он. – Я имею в виду русского, который сегодня утром выпал из поезда.

– Он на втором этаже, – сообщила фрау Мюллер. Ей было лет пятьдесят. Среднего роста, плотная, коренастая, почти без шеи и с копной рыжих кудряшек. Очевидно, она считала, что такая глупая прическа ее молодила. В одном она была права: эта прическа привлекала к ней внимание.

– Тогда пройдемте вместе, – потребовал комиссар. – Что с ним произошло? Он не сломал ногу?

– Есть внутренние повреждения кости, сразу две трещины. Мы сделали рентген и все определили. Но ничего страшного. Мы уже наложили гипс и считаем, что недели через две он поправится.

– С ним можно переговорить?

– Можно, но недолго.

Они поднимались по лестнице.

– Он что-нибудь говорил? – уточнил комиссар. – В бреду или когда его к вам доставили.

– Он не был в бреду, – отчеканила фрау Мюллер, – я же вам сказала, что у него незначительные повреждения. Была сильная боль, мы сделали ему успокаивающий укол. Больше ничего. Наложили гипс, повязку, еще раз сделали рентген. Я думаю, что он сейчас спит, но мы можем разбудить его.

Они поднялись на второй этаж.

– Он в крайней палате, – показала в конец коридора фрау Мюллер.

– А где сотрудник полиции? – спросил комиссар.

– Сейчас время обеденного перерыва, – пояснила она, – поэтому двадцать минут назад мы отпустили его на обед. Он вернется через сорок минут.

– И здесь никого нет? – растерялся Реннер.

– Для чего нужно его охранять, если он все равно лежит в гипсе? – снисходительно улыбнулась фрау Мюллер. – Он никуда не сможет убежать.

Комиссар не стал ее слушать и поспешил к палате. Рывком открыл дверь, сделал несколько шагов по направлению к лежавшему на кровати мужчине и злобно выругался. Дронго и фрау Мюллер вошли следом. Несчастный Руслан Хадыров лежал в своей кровати. Даже по положению его головы и неловко лежавшей руки было понятно с первого взгляда, что он мертв. Шею стягивал обрывок провода.

Комиссар взял его руку, пытаясь нащупать пульс. Затем отрицательно покачал головой.

– Что? – встревоженно спросила фрау Мюллер. – Вы хотите сказать, что его задушили?

– Да, – кивнул комиссар, – именно это я и хочу сказать. Тело еще теплое, значит, задушили совсем недавно, возможно, несколько минут назад. Как раз в тот момент, когда прожорливый полицейский, обязанный неотлучно дежурить у палаты раненого бандита, отправился обедать. Или вы нарочно отправили его обедать, чтобы позволить убийце придушить вашего больного?

– Мы не знали… я не знала… – растерялась заместитель главного врача.

– Я отдам вас под суд, – пообещал Реннер, затем взглянул на Дронго.

– Опоздали, – горько сказал он, – но я не мог даже предположить, что все получится именно так.

Дронго посмотрел на убитого.

– Опоздали. И боюсь, что в нашей игре это еще не эндшпиль.

Глава 11

Комиссар вызвал бригаду. Было ясно, что здесь уже ничего нельзя сделать. Он приказал фрау Мюллер запереть палату и никого сюда не пускать до приезда экспертов, которые должны были осмотреть место происшествия. Они с Дронго вышли из здания больницы. К ним поспешил офицер, уже забравший опись вещей и документы несчастного. Он хотел что-то доложить, но комиссар махнул рукой, доставая сигареты.

– Отвезешь все к нам в управление, – сказал он мрачно, – сейчас сюда прибудет бригада из Берлина. Похоже, вы были правы, – произнес он, обращаясь к Дронго. – Я был абсолютно уверен, что после убийства такого бандита, как этот «вор в законе», его убийцы постараются сбежать. По моим расчетам, они уже должны были находиться вообще в другой стране. А они, оказывается, где-то рядом с нами и еще решаются на такой дерзкий поступок. Чем им мешал этот молодой парень? Зачем они его убили?

– Я как раз об этом сейчас думаю, – признался Дронго. – По логике, его вообще должны были забыть. Он был мелкой сошкой, обычным телохранителем, даже не главным. Просто парень на подхвате. Им с напарником велели как можно быстрее покинуть поезд. Он действительно ничего не знал, в этом я уверен, ведь я с ними даже разговаривал. Тогда – почему? И где его мобильный телефон? У него должен был быть с собой телефон. Я не видел его на столике. Может, среди личных вещей?

Комиссар подозвал офицера, стоявшего на некотором расстоянии от них.

– В описи личных вещей есть мобильный телефон?

– Нет, – ответил офицер, заглядывая в список, – ему бы не разрешили взять телефон с собой в палату.

– Узнай, где его телефон, – приказал комиссар.

Офицер кивнул и поспешил в здание больницы. Он видел, в каком состоянии находится Реннер.

– Я думаю, что преступники пытались узнать какие-то факты из жизни убитого преступного авторитета, – сказал Дронго, – и боюсь, что парень стал жертвой противостояния двух криминальных группировок. Очевидно, другая сторона все еще пытается контролировать ситуацию. Это как раз то, о чем я вам говорил. Отсюда вывод: мои предположения оказались отчасти правильными. Обоим пассажирам, находившимся в нашем вагоне, я сказал о важных документах, которые вез с собой Георгий Цверава. Если кто-то из них успел позвонить и сообщить об этом, то боюсь, что сюда он приехал для того, чтобы узнать все подробности. Или убрать опасного свидетеля.

– Обоим пассажирам вернули мобильные телефоны и повезли их в отель «Штайнбергер», – сказал комиссар. – Может, забрать их аппараты и проверить, кому они звонили?

– Нет, – возразил Дронго, – это ничего не даст. Если там умный координатор, а он должен быть умным человеком, то он не станет звонить по своему телефону. Глупо и нерационально. Скорее он воспользуется любым другим аппаратом. Сейчас купить карточку можно в любом магазине. Да и телефоны продаются везде. Я уж не говорю, что можно просто позвонить из отеля. Нет, их телефоны нам ничего не дадут.

Вернулся запыхавший офицер и доложил, что телефона у погибшего не было. Комиссар перевел его слова Дронго.

– Очевидно, он выбросил свой аппарат, когда повредил ногу, – предположил Дронго, – или успел отдать его своему напарнику, чтобы его связи не могли вычислить. Значит, сообразил сразу. Тогда тем более непонятно, откуда убийца узнал о нахождении Хадырова в этом месте. Я об этом не говорил, так как и сам ничего не знал. Ни Гаврилко, ни Лакшина об этом тоже не знали. Вот вам еще одна загадка.

– Выходит, следили, – предположил комиссар, – или нас подслушали в вагоне, когда мне докладывали о нем. Там было много людей, а мы громко разговаривали. Это мог услышать кто-то из поездной бригады.

– Тогда вам тем более нужно усилить охрану оставшихся пассажиров. Хорошо, если они случайные люди и не имеют никакого отношения к происходящим событиям. А если нет?

– У меня может быть еще один подозреваемый, – угрюмо сказал комиссар, – он все знает, все точно рассчитывает и сам предложил свои услуги, чтобы окончательно нас запутать.

– Вы говорите обо мне?

– Да. Вы идеально подходите на роль координатора этих чудовищных преступлений. Умный, талантливый профессионал, который умеет считать на два хода вперед. Вы знали, куда мы едем, это ваш план мы сейчас претворяем в жизнь. Разве не так?

– Так, – согласился Дронго, – все правильно. Предают только свои, гласит поговорка. Но тут есть один момент. Я слишком известный эксперт, чтобы в мои годы рисковать репутацией и устранять пусть даже такого знаменитого преступника, как Жора Бакинский. В этом случае я бы не оказался в соседнем купе. Это исключено абсолютно.

– Возможно, вы правы, – тяжело вздохнул комиссар, – но теперь я уверен, что мне нужно придумать свой собственный план и не говорить о нем никому, даже Виммеру, чтобы быть абсолютно уверенным в его реализации.

– Нам еще нужно просмотреть видеозаписи с вокзала, – напомнил Дронго, – и не забывайте, что у нас мало времени. Скоро поезд пойдет обратно в Москву.

– У нас все равно нет никаких доказательств. И даже подозреваемых, – заметил комиссар, поворачивая голову, чтобы отыскать, куда можно было бы выбросить окурок.

В Германии нет привычных мусорных ящиков. Здесь это серебристые контейнеры, разделенные на отсеки. Один из них для бумаги и картона, другой для пластика, третий для стекла, четвертый для пищевых отходов. Приученный к подобному разделению мусора и вообще к порядку, комиссар не мог выбросить окурок в другой мусорный контейнер или вообще на землю. А в здании больницы курить было запрещено. Он потушил сигарету, достал листок бумаги и завернул в него окурок, чтобы потом выбросить его у себя в кабинете. Положил все в карман. Даже несмотря на свое подавленное настроение, он не стал выбрасывать окурок рядом с больницей.

Послышались завывания полицейских машин.

– Все, – сказал Реннер, – они уже приехали, мы можем уезжать.

Он подозвал своего офицера.

– Остаешься здесь. Все проверить. Узнайте подробно про телефонные звонки за последний час или два. Может, про этого больного спрашивали, интересовались, в какой палате он находится. Допросите ушедшего сотрудника полиции. Запишите его фамилию, пусть ему объявят дисциплинарное взыскание. И пусть эксперты осмотрят палату.

Он сел в машину, с силой захлопнув дверцу. Дронго сел с другой стороны. Молодой водитель даже поежился. Очевидно, почувствовал настроение комиссара. Обратно в Берлин они возвращались даже быстрее, чем сюда. Все молчали, обдумывая произошедшее. Реннер тяжело сопел и, не выдержав, достал очередную сигарету. Ему уже несколько раз делали замечания за курение в полицейских машинах и в управлении, но он не мог бросить своей вредной привычки. Водитель промолчал: он знал, что в таких случаях лучше не спорить с комиссаром.

Когда они вошли в кабинет Реннера, там был старший следователь Виммер. Он уже знал о случившемся в больнице Нойенхагена.

– Третье убийство подряд, – напомнил Виммер. – Похоже, что мы завязли в этом деле весьма основательно. Возможно, нам следует подумать, что делать в ситуации, когда не мы следим за преступниками, а они за нами. Что с пассажирами вагона, в котором произошли два убийства? Мне сказали, что вы их отпустили…

– Нет, – ответил Реннер, – я не отпускал их. Они оба отправились в отель «Штайнбергер», где останутся до завтрашнего дня. Наш уважаемый господин эксперт убедил обоих остаться…

– Как вам это удалось? – удивился Виммер.

– Я честно сказал им, что отъезд может быть воспринят как бегство и им следует знать о возможной угрозе их жизни, – признался Дронго.

В этот момент в кабинет Реннера вошел его помощник. Комиссар уже было собирался сказать старшему следователю о намерениях Дронго, но, увидев входившего помощника, решил немного повременить.

– Бригада из Нойенхагена сообщила, что на проводе, которым был задушен больной, никаких отпечатков пальцев не найдено, – коротко доложил помощник.

– Что еще? – мрачно спросил комиссар.

– Два пассажира из вагона, где произошло убийство, размещены в отеле «Штайнбергер». По договоренности с менеджером отеля они заплатят по сто двадцать пять евро, – сообщил помощник. Это был высокий мужчина с лопатообразными ладонями и руками ниже колен.

– Я просил заказать три номера, – напомнил Реннер.

– Заказаны пять номеров, – сообщил помощник, – три номера для пассажиров и два для наших сотрудников. Они уже прибыли на место. Уборщица с четвертого этажа – наш информатор. Сегодня там вместо портье будет работать наш сотрудник.

– Вы решили устроить ловушку для дураков, – понял Виммер, – но мне кажется, что она довольно примитивна. Преступники в нее не полезут.

– Они убрали несчастного телохранителя в больнице, человека, который ничего не знал, – напомнил Дронго, – значит, они рядом и все еще не успокоились.

– Я тоже считал план герра эксперта слишком надуманным, – высказался комиссар, – но убийство в Нойенхагене убедило меня, что, возможно, он прав. Возможно, он лучше понимает мотивы поведения этих людей.

– Если вы пытаетесь таким образом выманить преступников, то это заведомо обреченный на неудачу план, – прищурился Виммер. – Не нужно недооценивать этих людей. У них хватает профессионалов. Вы же знаете, герр комиссар, сколько бывших сотрудников спецслужб из Восточного лагеря работают на мафию. В том числе и в нашей стране.

– Именно поэтому мы должны проверить все до конца, – устало сказал комиссар и, уже обращаясь к помощнику, приказал приготовить зал для просмотра видеозаписей, полученных после прибытия поезда на главный городской вокзал.

– Из Москвы прислали фотографию Асамовой, – сообщил помощник, – мы попросили экспертов сличить ее с фотографией Брустиной. Они считают, что на фотографиях разные люди.

– Может быть, это отпечатки пальцев второй женщины, а не официантки, – вставил Виммер.

– Тогда получается, что в купе было сразу три женщины, – сказал Дронго, – это уже невозможно. Сразу две молодые и красивые женщины, проходившие в вагон премьер-класса, обратили бы на себя внимание остальных пассажиров.

– Похоже, вы и здесь правы, – кивнул комиссар.

– Может, послать срочный запрос пограничникам? – предложил Дронго.

– Для чего? – не понял Реннер.

– Получим фотографии Марты Лумиете и Кристины Скавроньской. Потом сличим с имеющейся у нас фотографией из паспорта Альбины Брустиной. Пусть ваши эксперты сверят все фотографии.

– У поляков нет их фотографий, – возразил Виммер, – литовцы проходят без оформления виз и им не ставятся отметки в паспорте. А полякам вообще ничего не нужно, достаточно показать свои паспорта.

– Верно, – согласился Дронго, – но вы снова говорите только о вашей стороне. А я имел в виду белорусских пограничников. Чтобы выехать из стран СНГ, граждане Прибалтики и Польши должны иметь действующие российские и белорусские визы, а также предъявлять свои паспорта при пересечении границы. Нужно послать запрос в Минск, чтобы связались с Брестом и передали нам копии их фотографий. Они наверняка фиксировали всех, кто проходил через государственную границу. В их компьютерах есть эти данные.

– Похоже, что вы опять правы. – Комиссар включил переговорный пульт и приказал помощнику срочно связаться с Федеральной пограничной службой, чтобы та вышла на белорусских пограничников и сделала срочный запрос.

Помощник записал его распоряжение и сообщил, что уже сделал копии присланной из Москвы фотографии и копию фотографии Альбины Брустиной. Через несколько секунд в кабинет комиссара принесли две увеличенные фотографии. Дронго взглянул на них и нахмурился. На первой была какая-то мрачная женщина средних лет, хотя было известно, что Анастасии Асамовой всего только двадцать три года. Взгляд исподлобья, темные глаза, коротко остриженные темные волосы, довольно крупный нос. С глазами понятно – наверное, у нее были линзы, придающие глазам зеленый оттенок и делающие ее еще красивее. Волосы тоже можно отпустить и перекрасить. Нос, очевидно, она подкорректировала, увеличила скулы, добавила немного ботокса в губы. Он точно помнил ее лицо. На фотографии из паспорта была похожая на нее женщина. Но это была не Альбина Брустина – во всяком случае, не та женщина, которую он видел в вагоне поезда.

– Да, – согласился он, – даже без экспертов все понятно. Это совсем не та женщина, которую я видел в вагоне. А фотографии подлинной Асамовой совсем на нее не похожи. Нужно сделать фоторобот, чтобы он был у всех сотрудников полиции на всех немецких вокзалах.

– У нас нет ее фотографии, – напомнил комиссар.

– Мне нужен ваш специалист, – попросил Дронго, – и я смогу описать ему эту особу.

Реннер посмотрел на Виммера.

– Такое ощущение, что вы лично сводите счеты с этой женщиной, – сказал комиссар. – Почему вы не можете успокоиться?

– Да, – согласился Дронго, – можно считать, что я свожу с ней личные счеты.

– Почему?

– Жора сказал ей, что я известный эксперт, – пояснил Дронго, – но это ее не остановило. Более того, она, очевидно, посчитала забавным убить своего друга прямо за стенкой моего купе. И сделать это так, чтобы я ничего не понял. Раз она сочла возможным бросить мне такой вызов, то я обязан его принять. Как вы считаете?

– Вы слишком увлеклись этой историей, – возразил Виммер. – Возможно, эта женщина уже в Швейцарии или во Франции, а вы предлагаете нам какие-то фантастические планы, один нелепее другого.

– Вы можете проводить свое расследование, – возразил Дронго, – оба пассажира из нашего вагона вместе со мной живут в отеле за свой счет. Ваши расходы только на агентов, которые будут рядом с нами. Так они все равно были бы с нами, если мы решили остаться в Берлине. Распорядитесь вызвать сюда специалистов для того, чтобы мы могли как можно быстрее составить ее фоторобот. Но только после того, как мы просмотрим все видеозаписи с вокзала. Возможно, фоторобот нам и не понадобится. Если мои предположения точны, то Асамова обязательно должна попасть в кадр. Ведь она не стала бы рисковать, пытаясь выпрыгнуть на ходу из поезда. А после Франкфурта-на-Одере никаких других станций уже просто не было.

Комиссар поднял трубку. Для просмотра все было готово. Они прошли в небольшой зал, устроились в удобных креслах. Погас свет, и они начали внимательно смотреть запись. Демонстрация длилась примерно двадцать минут. По окончании записи включился свет. Виммер вопросительно посмотрел на Дронго.

– Заметили знакомых?

– Нет, – признался Дронго, – никого. Давайте еще раз. Постараюсь хоть что-то разглядеть.

Пленку начали крутить во второй раз. Дронго внимательно вглядывался в экран.

– Стоп, – попросил он в одном месте, – обратно и медленно.

Оператор включил обратный режим и начал замедленную демонстрацию.

– Нет, – сказал Дронго, – это не она.

Во второй раз он сказал «стоп» через две минуты. И снова разочарованно убедился, что ошибся. В третий раз «стоп» прозвучало еще через четыре минуты. Сыщик попросил перемотать пленку. Подошел ближе, пытаясь разглядеть лицо. И в какой-то момент крикнул еще раз «стоп», попросив остановить демонстрацию. Оператор остановил кадр. На нем была молодая брюнетка в длинном плаще и в берете; в какой-то момент она на секунду подняла голову вверх.

– Она, – убежденно показал на женщину Дронго, – это она. Наклон головы, походка, манера держаться… Хотя здесь у нее темные волосы. Но это парик. Это она, Альбина Брустина или Анастасия Асамова, как вам больше нравится.

– Распечатайте, – распорядился комиссар, – и дайте нам ее снимок. Пусть ей сделают другие волосы. Посмотрим, какая она в действительности, если наш герр эксперт так хорошо ее запомнил. Красивая женщина?

– Да, – кивнул Дронго, – очень красивая. Некрасивая не смогла бы так близко сойтись с Георгием Цверавой.

– Так и должно быть, – рассудительно заметил Виммер.

Они вернулись в кабинет комиссара.

– Теперь остается получить фотографии из Вильнюса и Варшавы, чтобы сравнить их с изображением на нашей пленке, – сказал комиссар.

– Может, не будем ждать? – спросил Дронго.

– Вы предлагаете самим полететь в Литву и Польшу? – ехидно уточнил комиссар.

– Нет. Давайте для начала посмотрим, как выглядела Асамова, когда была вице-чемпионкой по биатлону.

– Каким образом?

– Интернет. Найдем сайт штаб-квартиры Европейского союза биатлонистов. Там наверняка есть история чемпионатов и фотографии всех их участников. Во всяком случае, фотографии призеров должны быть точно. Давайте проверим. Ваш компьютер подключен к Интернету?

– Да, – кивнул изумленный комиссар.

Дронго сел к его компьютеру. Реннер взглянул на Виммера и покачал головой. Этот энергичный и находчивый эксперт вызывал у него чувство восхищения. Через минуту Дронго повернулся к нему.

– Вот ее фотографии с краковского чемпионата Европы. Она вице-чемпион в индивидуальной гонке. Можете посмотреть. Здесь она выглядит лучше, но это до пластической операции.

На мониторе было сразу несколько фотографий Анастасии Асамовой. Дронго подумал и начал поиски сайта Альбины Брустиной, но ничего не сумел найти. Затем ввел имена Марты Лумиете и Кристины Скавроньской. Еще через минуту выяснилось, что Марта Лумиете является супругой Раймонда Лумиетса, известного правозащитника и представителя экологической партии зеленых из Шауляя, которые направлялись на конференцию в Магдебург.

– Вот и все, – улыбнулся Дронго. – Интернет в наше время – большая сила. Значит, литовскую пару можно убрать. Если, конечно, они действительно сегодня прибудут в Магдебург, а не исчезнут по дороге. Хотя мы можем проверить и это сообщение. Сколько от Берлина до Магдебурга? Часа полтора? Они должны были уже давно прибыть на место и зарегистрироваться. Если можно, помогите мне, герр Виммер, найти сайт конференции в Магдебурге. Возможно, он на немецком языке и его английских аналогов в Интернете нет. Хотя я думаю, что у зеленого движения обязательно должен быть свой сайт и на английском. Но давайте сделаем это быстрее.