355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Чингиз Абдуллаев » Закон негодяев » Текст книги (страница 3)
Закон негодяев
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 00:11

Текст книги "Закон негодяев"


Автор книги: Чингиз Абдуллаев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Очень просто, – улыбнулся Кязимов, он действительно был лучшим среди следователей республики и по праву занимал должность начальника следственного отдела, – для этого не нужны документы.

– Не понял? – Велиеву не нравилась находчивость своего подчиненного.

– Достаточно снять с них брюки, – пояснил пытавшийся подняться из кресла Кязимов.

– При чем тут брюки?

– Мусульманская традиция. Мусульманин-азербайджанец будет обязательно обрезан, а христианин-армянин – нет. Вот и весь секрет.

Велиев усмехнулся.

– Так просто, – пробормотал он, – и не нужно никаких документов. Вы хорошо мыслите, Имран Кулиевич.

– Спасибо, но здесь не нужно особого умения. Просто быть немного внимательным. А может, нашему следователю выехать прямо вместе с Расимом Пашаевичем?

– Это будет неудобно, – возразил Велиев, – пусть ваш Джафаров едет в район и уже на месте решает, что ему дальше делать. Помощь со стороны местной безопасности Расим Пашаевич обещал. А остальное пусть ваш Джафаров продумывает сам. В конце концов, может быть и совпадение.

– Они шли именно на Асландуз, – спокойно возразил Кязимов. – Думаю, это те самые, которых мы ищем.

– Тогда тем более пусть этим делом занимается Министерство национальной безопасности. – У Велиева окончательно испортилось настроение. – Все прояснится завтра, тогда и поговорим. Пусть ваш следователь постоянно держит нас в курсе дела. Все, что там будет происходить, пусть докладывает нам. Или мне, или вам. Нужно держать это дело под строгим контролем.

– Я так ему и приказал. – Казимову наконец удалось оторваться от кресла. – Завтра вечером я доложу вам о его деятельности.

– Договорились. – Настроение у Велиева было испорчено окончательно, он даже не стал демонстрировать свою демократичность, провожая подчиненного до дверей. Сухо кивнув выходящему Кязимову, он остался сидеть в своем кресле.

Кязимов, так и не понявший, почему внезапно разозлился Велиев, неторопливо зашагал к буфету.

А оставшийся один Анвер Велиев долго сидел за столом, глядя на лежавший перед ним чистый лист бумаги.

Внезапно зазвонил аппарат внутренней связи. Он вздрогнул, но трубки не взял. Прозвенев несколько раз, телефон умолк. Велиев поднял трубку правительственного телефона, непослушными пальцами набрал три цифры и произнес первое слово:

– Сука…

Глава 5

Он продолжал смотреть, как отъезжает джип с его бывшими коллегами, а телефон продолжал звенеть. Наконец он поднял трубку.

– Здравствуйте, – сказал вежливый голос. Очень вежливый.

– Слушаю, – ему не понравился сам тембр этого приторно-мягкого баритона.

– Ваши друзья уже уехали? – спросил незнакомец на другом конце провода.

– По-моему, да, – в таких случаях нужно сохранять спокойствие, это он знал хорошо.

– Вы согласились им помогать? – спросил баритон.

– А вы как думаете?

– В данном случае меня интересует ваш ответ.

– Вы же все наверняка слышали. Раз смогли найти мой телефон и проследить место встречи, то наверняка должны были и прослушать нашу беседу, – он умел оставаться спокойным.

– Здесь не Америка, Дронго, и даже не Европа. У нас еще нет такой совершенной техники, – баритон был предельно откровенен.

– Учту на будущее. Зачем вы позвонили?

– Вы не ответили на мой вопрос – вы согласились сотрудничать с сотрудниками Интерпола?

– Я должен отвечать?

– Думаю, да. Позже я объясню свои мотивы.

– Я отказался. – Можно было предположить, что и здесь действуют не только дураки. Раз они смогли вычислить его и так быстро выяснить, с кем именно встречался Лаутон, значит, задействована была и местная служба национальной безопасности.

– Мы так и предполагали. – Неужели ему послышалось в голосе баритона странное удовлетворение?

– Что вам нужно? – Он начал терять терпение. Для столь неожиданного звонка он и так держался слишком хорошо.

– Нам не нравится слишком активная деятельность мистера Лаутона. Согласитесь, это почти вмешательство во внутренние дела. И нас тем более не устраивает, что среди его знакомых в нашей республике есть такие профессионалы, как вы. Думаю, вы поняли, что мы хотели бы всячески избежать ваших дальнейших встреч с мистером Лаутоном.

– Я могу узнать, с кем разговариваю?

– Это для вас имеет большое значение? Скажем, я ваш друг, искренне восхищавшийся вашими прежними успехами. Кое-что мы слышали и в нашей провинции. Если вы и дальше хотите плодотворно работать за рубежом – на здоровье. Это ваше право. Если хотите сотрудничать с нами – прекрасно. Хотя, думаю, вы откажетесь и от этого предложения. Значит, у нас с вами есть единственный выход – вы должны добровольно покинуть город. И желательно как можно быстрее.

– Интересная перспектива, – пробормотал Дронго, – вы обещали сказать о мотивах.

– Я думал, вы поверите мне на слово. У вас ведь, кажется, в городе живет сестра и у нее двое маленьких детей. Неужели и это обстоятельство вы считаете не столь важным?

– Интересно! – Ему давно не хватало такого сильного раздражителя, он даже весь подобрался, как на охоте, теперь начиналось самое важное: – Не думал, что вы будете меня шантажировать.

– Это не шантаж, – возразил его собеседник, – всего лишь разумная мера предосторожности. Согласитесь, с таким профессионалом, как вы, не мешает иметь лишний козырь.

– А вы точно не играете краплеными картами? – не удержался Дронго.

Незнакомец умел ценить шутку, послышался его мягкий смех. Но он не произнес больше ни слова, ожидая, что скажет Дронго. Ему казалось, что козыри на его стороне. «Напрасно они меня шантажируют, – с досадой подумал Дронго. – Теперь придется ввязаться в эту историю. В конце концов, я сделал все, что мог, стараясь избежать подобного хода события. Напрасно этот смешливый ублюдок мне позвонил. Он даже не подозревает, как сильно рискует. В следующий раз он будет смеяться в моем присутствии. Если ему, конечно, будет смешно».

– Что я должен делать? Уехать навсегда? Но у меня нет больше ни денег, ни места, где я могу жить, – соврал Дронго.

Деньги у него еще оставались. И, по местным понятиям, очень большие деньги. А место, где жить, он вполне мог найти по всему миру. Для этого не требовались большие деньги и связи. Достаточно было вспомнить своих старых знакомых. Но незнакомец этого не должен был знать.

– Мы учли это обстоятельство, – сразу сказал баритон, – вы получите через полчаса билеты на утренний рейс и тысячу долларов. Поживите два месяца в Москве или еще где-нибудь, подальше от наших мест. А через два месяца можете вернуться. Кстати, найдете своих родственников живыми и здоровыми. И еще одно непременное условие – каждые три дня вы будете звонить нам по телефону, который будет на конверте. Если вы опоздаете хотя бы на один день, это будет означать, что наш контракт расторгнут. Последствия вы легко можете представить. А через два месяца ваших друзей здесь уже не будет. У них просто кончится виза.

«Напрасно он так разговаривает», – в который раз подумал Дронго. Решение нужно было принимать мгновенно. Собственно, для таких случаев все давно предусмотрено. Интересно, сумеет ли Лаутон вспомнить старые системы связи. А другого выхода просто нет. Теперь нужно начинать игру.

– Ладно, – согласился он, – вообще-то мне не нравится ваш голос. И ваши угрозы тоже очень не нравятся. Но раз вы так настаиваете. Да еще предлагаете деньги – я просто вынужден согласиться. Присылайте вашего курьера, утром я улечу.

– Я знал, что мы договоримся, – удовлетворенно сказал баритон, – вы умный человек, Дронго. А когда вы вернетесь – думаю, мы сможем договориться и о нашей совместной деятельности. Это и в ваших интересах.

– Вот это никогда. Я слишком устал от подобных трюков. Именно поэтому я отказал Лаутону и поэтому я уезжаю завтра утром. Вы же понимаете – если бы я хотел остаться, я бы придумал что-нибудь.

– Благодарю вас. – Мерзавец был слишком интеллигентен, не понимая, что подставляется. Мерзавцев, говорящих «благодарю вас», не так много. Его легко будет вычислить.

– До свидания, – Дронго положил трубку.

Теперь нужно действовать быстро и решительно. Он достал блокнот, написал короткое письмо, подчеркнув последнюю фразу, положил бумагу в конверт и вышел из квартиры. В соседней квартире жила семья, где двое подрастающих ребят обожали Дронго, считая его своим кумиром. Он позвонил в дверь. Дверь открыла соседка.

– Добрый день, – улыбнулся Дронго, – Алик дома?

Это был старший из братьев.

– Да, – улыбнулась в ответ женщина. Ей нравился тихий, всегда вежливый сосед, хотя до сих пор и не женившийся. Она позвала сына:

– Алик!

Из комнаты вышел юноша семнадцати лет. На прыщавом лице было любопытство – сосед не так часто заходил к ним. А они с братом любили бывать в гостях, где, кроме удивительного собрания книг, можно было увидеть немало занимательных безделушек, столь интересных для ребят.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Алик, – а я как раз хотел попросить у вас книгу по карате.

– Я ее тебе вообще подарю, – засмеялся Дронго, – мне она не нужна. Слушай, Алик, вот этот конверт нужно срочно отнести в гостиницу Интуриста. Бывшего Интуриста, конечно. На набережной. Знаешь такую?

– Конечно, – кивнул парень.

– Только передай лично в руки мистеру Лаутону. Ему и никому другому. Понял?

– А в каком он номере?

– В шестьсот втором, здесь все написано. Прямо сейчас можешь отправляться?

– Да, только куртку надену.

Мать покачала головой:

– А младший опять подрался. Хорошо, что они хоть иногда у вас сидят, книги смотрят. Это лучше, чем слоняться по улицам.

– Да, наверное, – вежливо согласился Дронго.

Парня, конечно, его наблюдатели в расчет не принимали. Правда, даже захватив письмо, они не смогут его прочесть, там были просто любезные фразы о невозможности их сегодняшней встречи. Но если Лаутон помнит старый код, он обязательно поймет все и сумеет принять правильное решение.

Вернувшись в свою квартиру, он начал собирать вещи. Следовало исходить из того, что в его отсутствие здесь обязательно побывают незваные гости. Поэтому он тщательно проверил свои бумаги, стараясь не оставлять ненужных доказательств своей бывшей деятельности.

Уже стемнело, когда он решился позвонить, отлично сознавая, что его телефон наверняка прослушивается. Повезло и на этот раз, трубку поднял сам Джеральд.

– Мистер Лаутон, – главное, чтобы Джеральд понял важность этого разговора, – я позвонил по вашей просьбе.

Незнакомец не мог знать, что они лично знакомы с Лаутоном. Этого вычислить было нельзя.

– Слушаю вас, – Лаутон принял его игру, значит, сумел правильно прочесть письмо.

– Мы сегодня утром говорили с вами и условились, что я вам снова позвоню. Простите, мистер Лаутон, но я вынужден отказаться. По делам редакции я уезжаю в Москву завтра утром и вернусь не скоро, месяца через два. Согласитесь, что вы не можете ждать так долго.

– Конечно, – Лаутон даже придал своему голосу некоторую раздражительность, – очень жаль, мы рассчитывали на вашу помощь. В двенадцатом отделе Интерпола нас уверяли, что вы согласитесь. Видимо, их психологи просто не умеют работать. Мы хотели вас задействовать. Я даже привез ваше старое удостоверение сотрудника экспертного отдела ООН. Мы даже сохранили ваш номер. Очень жаль.

Дронго улыбнулся. Проверенная школа. Лаутон сумел сказать все, что нужно. Теперь они сумеют разобраться с этим вежливым шантажистом. Теперь козыри у него в руках и игра пойдет на равных.

– До свидания, – попрощался Дронго.

Теперь все было ясно. Завтра вечером, в двенадцать часов по нью-йоркскому времени, в восемь часов вечера по московскому он позвонит по старому телефону в экспертный отдел специального комитета ООН и получит необходимые инструкции и указания. В свою очередь, ему удалось сообщить Лаутону, что он предполагает вернуться через день, и встретиться они должны в месте, указанном в письме. Обычное, вполне вежливое письмо содержало в себе три закодированные фразы. Первая указывала на чрезвычайную опасность для его отправителя. Вторая сообщала о месте встречи. Третья обговаривала время. В данном случае «вернусь через два месяца» означало – «увидимся послезавтра», а выражение «искренне сожалею» подчеркивало степень опасности. Если учесть, что в конце письма была проставлена дата его написания, то Лаутон должен был понять – о письме говорить не следует. Что он и сделал во время их телефонного разговора. «Напрасно они меня втянули в эту историю», – подумал Дронго о своих противниках. Правда, этот упрек в какой-то мере относился и к сотрудникам Интерпола, так недальновидно засветившего наиболее ценного агента для участия в этом расследовании.

На следующее утро, приблизительно в шесть часов утра, его разбудил короткий звонок. Открыв дверь, Дронго обнаружил конверт с лежавшими в нем билетами и деньгами. Через полчаса он уже выходил из дома. На улице было довольно тихо в эти ранние часы.

«Дилетанты, – поморщился Дронго, – не учли, что в это время на улицах почти не бывает людей и я быстро вычислю наблюдателей».

Впрочем, его наблюдатели и не думали прятаться. Они вежливо следовали на расстоянии в сто метров в темно-красной «девятке», предпочитая не сокращать расстояния. Они даже остановились, молча наблюдая, как Дронго ловит попутную машину. На мгновение у него мелькнула озорная мысль, что можно попросить подвезти его в аэропорт и этих субъектов. Впрочем, в его городе уже давно не понимали юмора. Постоянные войны и мятежи отучили людей смеяться.

Остановив наконец старенький «Москвич», он уговорил водителя отвезти его на автобусную станцию. Плохо соображавший, заспанный молодой человек с трудом согласился, и то лишь когда Дронго удвоил обычную плату. Из автобуса он видел, как «девятка» следовала за ними точно до аэропорта. В какой-то момент они несколько сократили расстояние, и ему удалось засечь номер автомобиля, на котором были частные номера.

В аэропорту он быстро прошел все формальности и, уже проходя последний пограничный контроль, обернулся. Двое незнакомцев с размытыми физиономиями были довольны. Объект вел себя спокойно, и никаких эксцессов не произошло. Потом был еще милицейский контроль, проверявший пассажиров на оружие, взрывчатку и другие нежелательные предметы. В автобус их посадили не сразу, и им пришлось еще немного померзнуть в огромном, плохо отапливаемом ангаре. Впрочем, ему показалось, что там вообще не было никакого отопления.

Уже поднимаясь в самолет, он снова оглянулся. Оба его сопровождающих стояли недалеко от ангара, из которого их вывезли, напряженно следя за самолетом. Они сумели пройти, несмотря на пограничный, таможенный и милицейский контроль, беспрепятственно.

«Дилетанты, – в который раз с раздражением подумал Дронго. – Здесь забыли о том, что такое настоящая профессиональная работа». Баритон, звонивший ему, был приятным исключением. Самолет оторвался от земли, и он почти сразу заснул, не обращая внимания на суету все никак не устроившихся пассажиров.

Глава 6

Утром он привычно написал рапорт о случившемся убийстве в гостинице «Украина», добавив уже известные факты из биографии Мосешвили. По правилам он должен был ехать домой после ночного дежурства, но сотрудников не хватало, штаты в их прокуратуре до сих пор оставались вакантны, и им приходилось работать за двоих. Поэтому, побрившись у себя в комнате, Чижов начал заниматься текущими вопросами, пока его не вызвал прокурор.

Прокурор района был достаточно известной фигурой по всей Москве. Вальяжный, важный, самодовольный Вячеслав Николаевич Морозов был близким родственником одного из заместителей премьера страны. Уже это одно обстоятельство делало его значимость гораздо больше, чем все другие сопутствующие обстоятельства. Но вдобавок к этому он был любимцем городских властей, и многие поговаривали, что после очередной смены прокурора города у Морозова есть все шансы занять эту высокую должность. Морозов умел нравиться людям. Крупный мужчина в неизменно темных, даже летом, хорошо сшитых костюмах, в строгих роговых очках, он придавал самой прокуратуре какую-то несвойственную ей респектабельность и престижность. Его охотно избирали во всевозможные президиумы и правления. Его портреты часто появлялись в центральных газетах, а популярная телевизионная программа «Человек и закон» даже посвятила работе прокуратуры Киевского района целую передачу. Правда, злые языки утверждали, что глава телевидения лично поручил подготовить такую программу после звонка заместителя премьера. Но это были только слухи, и вполне вероятно, их распространяли завистники и недоброжелатели, просто опасавшиеся роста влияния популярного прокурора. Морозов принял Чижова, сидя за своим столом в кабинете. Перед ним стоял большой хрустальный стакан в тяжелой мельхиоровой оправе. Он любил пить чай именно из таких стаканов. Еще одним приобщением к миру небожителей была большая зеленая лампа, стоявшая слева от прокурора. Несмотря на менявшееся время и эпохи, эти зеленые лампы по-прежнему символизировали высшую власть и стояли только в кабинетах деятелей республиканского масштаба. Неизвестно каким образом, но Морозову удалось достать такую лампу, и он этим чрезвычайно гордился.

– Присаживайся, – показал на стул Морозов, чуть отодвинув стакан.

Чижов послушно сел на один из кожаных стульев, стоявших в кабинете прокурора.

– Читал твое сообщение, – коротко сообщил Морозов, – ничего, правда, не понял. Пишешь, как всегда, нечетко и неконкретно. Но вот кого убили, я сразу понял. Тут я даже позвонил кое-куда. Ты знаешь, какого масштаба был человек?

Это было любимое выражение Морозова. Он все мерил «масштабами».

Чижов подавил улыбку.

– Догадываюсь. Раз вор в законе и такой авторитет.

– Ничего ты не догадываешься, – махнул рукой Морозов, немного нахмурившись, – это был очень известный деятель. Очень, – снова подчеркнул он.

– Мне Михеев говорил, – кивнул Чижов.

– Кто такой Михеев. – Прокурор явно не любил строптивого начальника уголовного розыска. – Он сыскарь. Его дело – поймал, пострелял, забрал, арестовал. Твое дело думать. Это сложнее. Ты даже не представляешь, какого человека убили, – снова сказал прокурор.

На этот раз Чижов промолчал, и Морозов уже более благосклонно продолжал:

– Мосешвили был одним из самых богатых и известных людей Грузии. Так мне сказали о нем в московском правительстве. Они уже знают об убийстве. Сегодня вечером об этом напишут все газеты. Ко мне звонили с телевидения – спрашивали, кто ведет расследование. Я сказал, что лично возглавляю штаб по расследованию этого скандального убийства.

Это было вполне в духе Морозова. Красоваться перед телекамерами он любил. Для него это было высшей наградой.

«Вот влип», – с огорчением подумал Чижов.

– Михаил Мосешвили был не просто вором в законе, – продолжал прокурор, – он был одним из тех, кто помогал Эдуарду Шеварднадзе прийти к власти три года назад. Потом, правда, они не поладили и он переехал в Москву. Мосешвили дружил с самыми известными артистами, художниками, композиторами. Ты с утра что-нибудь такое выяснил?

– Я написал рапорт, – попытался оправдаться Чижов, – мне было неизвестно, кому вы поручите это расследование.

– Рапорт, – махнул рукой Морозов, – отписаться вздумал. Здесь такое убийство, а ты – рапорт. Я уже с утра сам веду свое расследование. Хотя, между прочим, не обязан этим заниматься. А ты говоришь – рапорт. Это легко так работать. Отписался, и все. Нет, нужно думать, уметь видеть главное.

Сам Морозов считал, что он умеет видеть главное, и поэтому теперь поучал своего следователя. С другой стороны, он уже полчаса мучился – поручать расследование Чижову или выбрать для этого более зрелого следователя. Здесь было одно обстоятельство, очень беспокоившее Морозова. Зрелый следователь мог просто присвоить себе все лавры расследования или несколько подпортить общую картину расследования. А вот молодой Чижов в этом плане никаких шансов не имел. Никто даже не подумает, что этот молокосос может расследовать такое громкое убийство. Все, конечно, сразу поймут, что расследованием руководил сам Морозов, скромно умалчивающий о своих успехах. И это было главным, решающим доводом в пользу Чижова. Продумав все это, Морозов и решил вызвать молодого следователя, предварительно накачав его и устроив легкий разнос, затем поручить расследование этого убийства.

Морозов знал, что, несмотря на молодость, Чижов был очень перспективным работником. А найти убийцу Чижову должен был помочь сам Михеев. При этом можно было убить сразу двух зайцев. Если Михеев и Чижов находили убийцу, то все лавры победителя доставались самому прокурору. Если не находили, то Чижов мог получить легкое наказание, в конце концов, он и не обязан разыскивать убийцу, его дело – следствие. А вот от строптивого Михеева можно будет окончательно избавиться. Продумав все это, Морозов и вызвал Чижова.

– Я хочу, чтобы вы поняли всю важность данного расследования, – продолжал прокурор. – На вас будут оказывать давление, возможно, даже угрожать. Ничего не бойтесь. Всегда помните, что я с вами. И спокойно, сосредоточенно, деловито ведите расследование. Я позвоню начальнику УВД, попрошу, чтобы этим делом занимался лично майор Михеев. Он окажет вам необходимую помощь. От других дел я вас освобождаю. Дело о банде, ограбившей квартиру генерала Селезнева, передайте Вострикову. И занимайтесь только делом Мосешвили. Это для нас сейчас самое важное. Помните, Чижов, что на карту поставлена честь нашей прокуратуры. Такие убийства случаются в нашем районе не каждый день.

– Я понимаю, – уныло ответил Чижов. Будь проклят этот Мосешвили! Теперь Морозов его просто заклюет. Неуемная активность прокурора во всем, что касалось собственного паблисити, была хорошо известна. Чижов понял, что впереди у него трудные дни.

– Можете идти, – разрешил Морозов, – и держите меня постоянно в курсе дела.

Чижов не успел еще дойти до своего кабинета, когда Морозов снова позвонил ему.

– Никаких сообщений для прессы, – строго сказал прокурор, – ваше дело работать, а не интервью давать. Не забудьте об этом.

Только выйдя от прокурора района, Чижов позволил себе расслабиться. Только теперь он осознал, в какую историю попал с этим убийством преступного авторитета. Зайдя в кабинет, он позвонил Константину Игнатьевичу.

Тот был не в настроении.

– Ваш пустобрех уже вызывал тебя? – спросил Михеев.

– Вызывал, – уныло сообщил Чижов.

– Представляю, как теперь он будет красоваться. – Михеев знал прокурора района не хуже Чижова. – Это же его конек. Такое преступление. Похоже, мы с тобой, парень, попали в историю. Этот Михо крупным авторитетом был, его многие мои ребята знали. Да и мне непростительно, мог бы вспомнить его с первого взгляда. Просто не люблю на мертвецов смотреть. Это у меня уже врожденное, здесь ничего не поделаешь.

– Чемоданы открыли? – спросил Чижов.

– Открыли. Несколько писем, три пачки стодолларовых купюр. Ничего необычного.

Действительно, для Москвы эпохи бурного развития капитализма найденные в чемоданах тридцать тысяч долларов были обычным явлением. Огромная даже по масштабам нью-йоркской или лос-анджелесской полиции сумма была для сотрудников правоохранительных органов Москвы обычным явлением. Здесь не доверяли банкам и кредитным карточкам. Здесь предпочитали все сделки осуществлять при помощи наличных денег.

– Мне Морозов сказал, что Мосешвили уже давно переехал в Москву. А почему он жил в гостинице, – поинтересовался Чижов, – вы не проверяли?

– Уже проверили. У него своя дача под Москвой. Говорят, целая вилла на семнадцать комнат, а во время своих визитов он и живет в гостинице. Кстати, мы выяснили, что этот люксовский номер был постоянно закреплен за гражданином Мосешвили. Фирма «Ампекс», где он был президентом, платила за год вперед. Так что сегодня у нас с тобой два визита – на дачу к Мосешвили и в фирму.

– Странно, что такой человек не имел телохранителей, – удивился Чижов.

– Ничего странного. Телохранителей среди авторитетов почти никто не держит. «Шестерок» сколько угодно, а вот телохранителей нет. Это даже неприлично, получается, что вор в законе сам не может себя защитить. Он же не обычный коммерсант был или банкир, а руководитель целой группы предприятий. Судя по моим данным, на его похороны соберется пол-Москвы. Ты даже не представляешь, кого убили вчера в гостинице. От его слова зависели тысячи людей. На такое убийство мог пойти только не менее крупный авторитет. Кстати, к тебе еще не приходили по поводу выдачи трупа?

– Нет, – удивился Чижов, – а что, должны появиться?

– Могу спорить – сегодня будут. Это публика почтенная. Кстати, они нам любую помощь окажут, достаточно им узнать, что мы ищем убийцу Мосешвили, и рядом с нами сразу появятся десятки добровольных помощников. Будь готов к этому и не нервничай. С сегодняшнего дня ты даже получишь своих специальных телохранителей, которые будут идти за тобой круглосуточно.

– Интересная перспектива. С одной стороны, Морозов, с другой – бывшие коллеги Михо.

– Вот-вот. Они будут готовы помочь нам во всех розысках. Но если нам все-таки удастся выйти на убийцу, в чем лично я сильно сомневаюсь, они перехватят его из-под нашего носа. Разбираться с обидчиками они предпочитают сами, без свидетелей, хотя, если честно сказать, я думаю, убийца Мосешвили давно мертв. Такую ниточку просто нельзя оставлять. Его должны были убрать сразу, едва он выполнил задание.

Ни Михеев, ни Чижов даже не подозревали, что весь их разговор прослушивается из белого «Мерседеса», стоявшего у здания районной прокуратуры. Сидевшие в нем трое людей характерной внешности восточного типа внимательно слушали слова Михеева. Один из них, важный полноватый господин, развалившийся на заднем сиденье, зло произнес:

– Слышите, что говорят? Я тоже так думаю. Но искать нужно не только с ними. Важа, задействуй всех наших людей. Объяви, что мы приостанавливаем всю нашу деятельность, пока не найдем убийц Михо. Ты меня понимаешь?

Сидевший впереди, справа от водителя, грузин с перебитым носом и широкими плечами спортсмена кивнул головой. Он был мрачнее всех. Вчера вечером Михо сам отпустил его, сказав, что ждет женщину. А утром, приехав к нему, он узнал об этом страшном убийстве.

Михеев положил трубку, попрощавшись с Чижовым, и сидевший на заднем сиденье сразу встрепенулся.

– Пошли, – приказал он Важе, выходя из автомобиля.

Так вдвоем они и вошли в здание прокуратуры, уверенно направляясь к кабинету Чижова. Молодой следователь даже не знал, что существуют аппараты, способные слышать их разговор по вибрации оконных стекол или подсоединяться к кабелю, переключаясь практически на любую линию. Таких технических новшеств не было даже в центральных аппаратах МВД и прокуратуры республики.

– Разрешите? – спросил незнакомец, чуть приоткрывая дверь кабинета Чижова.

– Пожалуйста, – приветливо пригласил посетителей следователь.

Оба гостя прошли внутрь кабинета, устраиваясь на стульях. Чижов обратил внимание на зловещую физиономию второго и перевел взгляд на первого.

– Гурам Хотивари, – представился тот, – я к вам по делу несчастного Михаила Гурамовича Мосешвили, убитого вчера ночью в гостинице «Украина».

Оперативно, ахнул Чижов. Вот как здорово работают.

– Слушаю вас, – он старался быть вежливым.

– Такое несчастье для всех друзей погибшего, – вздохнул Хотивари, – у него остались жена, дочь. Они ничего не знают о судьбе своего отца и мужа. Нам не хотелось бы сообщать им об этом, пока мы не получим вашего разрешения на выдачу тела.

– Откуда вы узнали, что он убит?

– Из гостиницы. Мы приехали утром и узнали эту страшную новость, – Хотивари вздохнул. – Хороший человек был покойный.

– Вы хотите забрать тело покойного из морга, – понял Чижов. – Сегодня днем мы получим протокол вскрытия, тогда можете приезжать, я дам вам разрешение.

– Нет, дорогой, ты не понял, – улыбнулся Хотивари, – разрешение нам лично не нужно. Ты отправь эту бумажку в морг, чтобы у них было свидетельство о твоем разрешении. Мы не хотели бы подводить хороших людей. Это можешь сделать и вечером, мы тебя не торопим.

– А вам самим разрешения не нужно? – спросил ничего не понимающий Чижов.

– Только чтобы успокоить вдову погибшего, все нужно делать по закону, генацвале, чтобы вы ее не беспокоили, – пояснил Хотивари, – а нам твое разрешение не нужно. Труп мы уже забрали.

– Как забрали, – растерялся Чижов, – из морга милиции?

– Молодой ты, генацвале, но уже на такой большой работе. Дай бог, чтобы еще поднялся, – пожелал Хотивари, – а тело мы забрали. Там лежит моя расписка. Этого, думаю, достаточно.

– Но я не получил акта о вскрытии, – тихо сказал, краснея от бешенства, Чижов.

– Вот тебе акт, – положил на стол все необходимые бумаги Хотивари, – мы его утром получили, решили привезти сюда, чтобы ты не беспокоился.

Чижов взглянул на бумаги. Они были безупречно оформлены. Сам Гребнев подписал все документы. Неужели им удалось купить и Аркадия Федоровича? А Чижов всегда считал его честнейшим человеком.

– Вы понимаете, что так нельзя поступать? – спросил Чижов.

– Понимаем, поэтому сами пришли сюда, – кивнул Хотивари, – а ты пойми, дорогой, кого убили. Какого человека. Всю Москву на ноги поднимем, но убийцу найдем. Это я тебе обещаю – Гурам Хотивари.

Чижов промолчал. Он уже видел, что спорить бесполезно.

– И ты не беспокойся, – продолжал Хотивари, – все, что надо, будет сделано. Если можно, пока на дачу не езжай, дай вдове спокойно похоронить мужа. Там ты все равно ничего не найдешь.

– Это уже наше дело, – с вызовом сказал Чижов.

Хотивари усмехнулся. Ему нравилась безумная отвага молодого следователя.

– Дай телефон, – попросил он Важу.

Тот достал из кармана телефон, протянул его Хотивари.

Взяв телефон, Хотивари с улыбкой набрал чей-то номер.

Послышался громкий голос.

– Слушаю вас.

– Вячеслав Николаевич, – очень серьезно произнес Хотивари, – с вами говорит Гурам Хотивари. Вам звонили насчет меня из мэрии Москвы?

– Да, мне сказали, что вы будете звонить. Чем могу помочь?

Самое страшное, что Чижов слышал голос Морозова. Хотивари что-то подкрутил, и голос прокурора района отчетливо слышался в кабинете.

– У нас большая просьба – дать спокойно похоронить погибшего. Ваши люди могут появиться на даче покойного, а в такой момент это делать не совсем этично.

– Хорошо, – согласился Морозов, – я дам указание своему следователю повременить с обыском. У вас есть еще какие-нибудь просьбы?

– Нет. Большое спасибо. До свидания.

Хотивари отключил телефон и, сложив его пополам, передал Важе.

– Мы можем идти? – спросил он.

Чижов сидел как оплеванный. Он только кивнул головой.

– Не беспокойтесь, товарищ Чижов, – сказал вдруг Хотивари, – в этом деле мы на вашей стороне.

Они вышли из кабинета, плотно закрыв дверь. Они не успели даже дойти до конца коридора, когда Чижову позвонил Морозов.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю