Текст книги "Долина откровений"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я возвращался в свой отель в гораздо лучшем расположении духа. В холле отеля я встретил Равлюка. Он был в подавленном настроении. Я шагнул к нему.

– Доброе утро, – радостно сказал я, – кажется, мне стало гораздо лучше. Когда мы сегодня вечером вылетаем в Бруней?

– В семь часов, – он мрачно взглянул на меня. – Вы полетите с нами?

– Обязательно, – я улыбнулся, показывая все свои зубы, и пошел к себе в номер уже не оглядываясь.

Глава 10

На завтрак почти никто не спустился. Все предпочли оставаться в своих номерах. Феликс понял, что его забавная «интрижка» не удалась. Леонтий Яковлевич плохо себя чувствовал, сказывался возраст. Ибрагим и Алла вообще не выходили из своего номера, повесив табличку, чтобы их не беспокоили. Я решил навестить Юлию. Позвонил к ней в номер.

– Как вы спали? – спросил я её, пожелав доброго утра.

– Ужасно, – призналась она, – наверно, сказывалось действие этого укола. Меня то бросало в жар, то было зябко. И все время видела наш самолет, который почему-то низко летел над водой.

– У меня был примерно такой же сон, – ответил я, – наверно, мы все вчера здорово перепугались. Вы не хотите пойти со мной в город?

– Конечно, хочу, – ответила Юлия, – я ведь говорила вам, что взяла с собой фотоаппарат и хочу сделать красивые снимки.

– Тогда встречаемся через десять минут у вашего номера, – предложил я.

Это была самая лучшая часть нашего путешествия. Куала-Лумпур действительно один из самых красивых городов в мире, а новые здания, площади, фонтаны, скверы, улицы создают просто непередаваемый ансамбль городских кварталов, сочетающих причудливое и изысканное искусство Востока со строгими линиями европейского рационализма. Одним словом – это город, сочетающий в себе Восток и Запад и являющийся неповторимой жемчужиной человеческой цивилизации.

Невероятно красивая мечеть Меджид-Джамах вполне может соперничать со стамбульской мечетью Султана Ахмеда. Многие небоскребы сделаны в форме своеобразных слоеных пирогов, но особенно поражают две высокие башни «Петронас». Их высота четыреста пятьдесят два метра, и они соединены своеобразным переходом, который является смотровой площадкой.

Знаете, что такое Куала-Лумпур? Когда нам перевели это название, мы даже не поверили. В переводе с малайского это означает «грязное речное устье». Город начинался на стыке двух рек – Клани и Гамбак. Полтора века назад китайцы нашли здесь олово и начали селиться в этих местах. А уже затем здесь обосновались англичане. В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом Малайзия стала независимой страной, но это было обычное бедное азиатское государство. Даже не бедное, а нищее. Можете не поверить, но всего лишь тридцать лет назад в Куала-Лумпуре не было ни одного небоскреба, и город был похож на тысячи своих азиатских собратьев с нищими кварталами, старыми колониальными домами и начинавшими зарастать сорняком дворцами бывших английских чиновников. Единственной достопримечательностью в столице была площадь Мэрдока, на которой проходили военные парады. Если учесть, что эта площадь была раньше площадкой для игры в крикет английских офицеров, то можно понять степень нищеты государства Малайзия.

Но в начале восьмидесятых они начали свои экономические реформы. Тогда в столице стали воздвигаться первые небоскребы, появились супермаркеты, начались иностранные инвестиции. Через несколько лет Малайзия уже поставляла бытовую электротехнику в более чем семьдесят стран мира и наращивала свой ВВП невиданными темпами. Ещё через несколько лет страна стала одним из «азиатских тигров», бурное развитие которых оказало воздействие на всю мировую экономику.

Мы вернулись в отель только к половине четвертого, когда врач уже осмотрел всех членов нашей группы и нашел их состояние удовлетворительным. Только у Аллы было небольшое покраснение, но я уже понял, что эта женщина способна вызывать неприятности на свою голову.

Врач попросил нас пройти в свои номера, чтобы он осмотрел нас. И меня снова удивила Юлия. Она и сейчас разделась так, словно делала это много раз. Честно признаюсь, что даже в немецких саунах, где все ходят голыми, мне бывает немного не по себе, а здесь в комнате были врач, медсестра и посторонний мужчина. Я имею в виду себя. Но она спокойно разделась и позволила себя осмотреть. Потом настала моя очередь. Можете не поверить, но я смущался. С трудом стягивал с себя брюки под одобрительную улыбку Юлии, с ещё большим трудом стягивал трусы, укладываясь на кровать. Врач, осмотрев меня, сказал, что всё в порядке. Они ещё были в номере, когда я натянул трусы. Когда они выходили, я уже пытался надеть брюки, но Юлия меня остановила.

– У нас есть немного времени, – спокойно сказала она, глядя на меня своими прекрасными глазами. Есть глаза, которые как будто светятся изнутри. Вот у неё были такие светло-зеленые глаза. И ещё вечная смешинка, некая ирония, которую я сразу почувствовал. Представляю, как должен был злиться Гога, когда она разговаривала с ним с этим выражением лица. Она даже в постели смотрела на вас таким взглядом, что вы начинали ещё больше заводиться.

Я только успел принять левитру, чтобы снова продемонстрировать свою силу. И хотя у нас было всего полтора часа, могу вас уверить, что мы провели это время с большой пользой для обоих. Потом был быстрый сбор, нервная спешка. Она оставила свою мочалку в ванной, я забыл два своих галстука. Но чемоданчики мы собрали и успели спуститься вниз. Феликс, как обычно, немного опоздал. Он посмотрел на нас, нахмурился и ничего не сказал. Наверно, его раздражала моя спутница. К тому же он понял, что его глупый план моего устранения провалился. Неужели он действительно полагал, что я могу сбежать, испугавшись Гоги?

Самолет нас уже ждал. Мы вылетели точно в срок. На этот раз обошлось без приключений. Хотя мы летели через Южно-Китайское море, известное своей неустойчивой погодой и ураганными ветрами. Но на этот раз мы летели нормально. Очевидно, весь запас наших «самолетных» переживаний мы потратили во время полета в Малайзию. Перелет из Куала-Лумпура в Бруней занял чуть больше двух часов. Самое поразительное, что вся северная часть Калимантана – это тоже часть Малайзии. А в ней есть ещё небольшое княжество, известное на весь мир. Это Бруней, владыка которого до недавнего времени был самым богатым человеком в мире. Он прославился тем, что у него отменный гараж на несколько сот автомобилей и он обычно оставлял чаевые в отелях в размерах от трехсот тысяч долларов. Но с развитием технологий в девяностые годы его обошли по богатству Билл Гейтс и другие, которые все увереннее занимали первые строчки в списках самых обеспеченных бизнесменов.

Если спросить обычного человека, где находится Бруней, он почти наверняка решит, что это государство в Арабских Эмиратах, ведь именно там самые большие запасы нефти. На самом деле Бруней находится в Юго-Восточной Азии на острове Калимантан, где тоже найдены колоссальные запасы нефти. Он получил свою независимость только в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году. Сейчас в султанате проживает больше трехсот пятидесяти тысяч человек. И им правит абсолютный монарх – Хассанал Болкиах. Вы можете мне не поверить и подумать, что я решил над вами посмеяться, но национальный праздник Брунея, который они отмечают военными парадами, это двадцать третье февраля. Помните День армии и флота? В советских школах в этот день девочки поздравляли мальчиков.

Население Брунея состоит на шестьдесят пять процентов из малайцев, на двадцать из китайцев (куда деться без них в Азии), а остальные – это воинственные даяки, загадочные меланау, религиозные келаяны и лучшие охотники – муруты. Вот такой пестрый этнический состав. Малайцы, конечно, все мусульмане, а среди остальных попадаются разные верования. Хотя много китайцев-христиан, что само по себе достаточно интересно.

Мы прилетели в столицу Брунея – город Бандар-Сери-Бегаван. Если учесть, что треть населения страны живет в столице, то можно представить себе, насколько безлюдны оставшиеся территории. Хотя территория Брунея всего около шести тысяч километров. И здесь в основном тропические леса и небольшие деревни. А участки, где добываются нефть и газ, давно освоены и расчищены для промышленного производства.

Нас отвезли на окраину города, где были забронированы две виллы. Одна большая с шестью спальными комнатами, где мы должны были остаться в эту ночь, а вторая небольшая с тремя спальными комнатами. Но, учитывая, что в каждой могли поселиться по двое, там оставались Равлюк, прилетевшие с нами двое его помощников и встречавшие нас двое местных гидов, которые должны были отправиться с нами в это путешествие. Из Самаринды передали, что там все уже готово для нашего путешествия. Самое интересное, что спальные комнаты на нашей вилле распределились следующим образом. Женщинам и Ибрагиму достался второй этаж, а остальным мужчинам первый. Я не стал ничего уточнять. Ведь наверняка Равлюк получил указание на подобное расселение. Можно было отправить наверх Дебольского или Феликса, а меня поселить рядом с Юлией. Но они решили сделать иначе. Я не стал ничего менять. В конце концов, какая разница. Все равно ночью я поднимусь к ней в спальню, и она меня пустит.

Вечером мы собрались на ужин в большой гостиной нашей виллы. Нам прислуживали две местные девушки-китаянки. После удачного перелета у всех было хорошее настроение. Мы наконец прибыли на Калимантан и теперь собирались отправиться в путешествие. Завтра днем мы перелетим в Самаринду, и рано утром следующего дня начнется наше путешествие. Я уже предвкушал, какая у меня будет охота. Нам принесли местную водку, и мы все расхохотались. Вчера вечером мы отказывались от лучших французских и итальянских вин. А сегодня решили попробовать их местный напиток. Алкоголь был довольно слабым и напоминал горьковатую текилу градусов на тридцать. Но такой напиток развеселил нас ещё больше.

– Завтра мы полетим на небольшом самолете местной авиакомпании, – напомнил Леонтий Яковлевич, – нам заказан канадский «CRJ-100», чтобы перелететь из Брунея в Самаринду. Лететь довольно далеко, километров шестьсот. Но мы должны долететь минут за сорок пять. А уже оттуда выйдем на маршрут. Я надеюсь, все хорошо себя чувствуют и никаких проблем у нас больше не будет.

– У меня по-прежнему немного кружится голова, – пожаловалась Алла.

Леонтий Яковлевич строго взглянул на Ибрагима, ведь именно тот был ответственен за свою знакомую.

– Небольшая мигрень, – примиряюще сказал Ибрагим, – ничего страшного.

– А вы как себя чувствуете, госпожа Ивченко? – спросил Дебольский у Юлии.

Она пожала плечами и улыбнулась. Я снова подумал, какие идеальные у неё зубы. Ровные и прямые, как у хорька.

– Превосходно, – ответила она, – я сделала потрясающие снимки в Куала-Лумпуре. И надеюсь завтра утром немного побродить по Брунею. Здесь почти не бывает российских туристов.

– Нам разрешили въехать на сутки, – строго напомнил Леонтий Яковлевич, – и завтра днем мы уезжаем. Но утром после завтрака нам обещали выделить два джипа, чтобы мы могли немного покататься по городу.

– Очень хорошо, – кивнула Юлия, – я заранее записываюсь на все экскурсии.

– А я нет, – простонала Алла, – я лучше утром немного полежу в постели.

Ибрагим зло взглянул на неё. Но ничего не сказал.

– У нас полная демократия, – развёл руками Дебольский, поняв его состояние. – Кто захочет, поедет, кто не захочет, останется здесь. Но завтра в четыре мы вылетаем в Самаринду. А сегодня мы познакомимся с нашими проводниками. Один из них даяк, а другой мурут. Даяки считаются самым воинственным племенем на острове, говорят, что они съели часть экспедиции Магеллана, а муруты лучшие охотники на Борнео.

– С такими проводниками можно путешествовать где угодно, – вставил Феликс, – а ещё впереди будет идти группа Равлюка. С ними тоже будет несколько местных охотников. А наши двое проводников ждут нас в соседнем доме. Я попросил Равлюка привести их сюда.

– Надеюсь, наше путешествие будет интересным, – кивнул Дебольский, – особенно для нашего охотника, – он взглянул в мою сторону. – Мы должны попробовать местной медвежатины или рагу из носорога.

– Обещаю, – пробормотал я, – пусть только Равлюк даст мне моё оружие.

– Завтра вы его получите, – сказал Леонтий Яковлевич, – по законам Брунея мы не могли ввозить сюда целый арсенал. Даже наши проводники заберут свои винтовки только в Самаринде. Вот, кстати, и они.

Равлюк вошел с двумя мужчинами. Один был коренастый, заросший, темный, почти черный с широкими ноздрями, большими глазами, курчавыми волосами. Это был даяк Хайрил Тататнга.

Второй был высокого роста, стройный, неплохо сложенный. У него были раскосые глаза, как у многих азиатов. А на подбородке заметный шрам, очевидно, от ножа или когтей хищника. Это был охотник-мурут Ахдиад Бандахар. Даяк был одет в какой-то непонятный костюм, словно тяжелый плащ был наброшен на голое тело. У мурута одежда была более цивильной.

– На каком языке мы будем с ними общаться? – спросила Алла по-русски. – Они же наверняка не понимают ни русского, ни английского.

– Здесь английский второй язык, – возразил Равлюк, – они оба немного понимают английский и даже голландский.

– Вы говорите по-английски? – спросил я у наших проводников, переходя на английский.

– Да, – кивнул даяк.

– Говорим, – подтвердил мурут.

Оба не отличались многословием. Мы переглянулись. Эти «дети природы» и должны быть такими. Даяку было лет пятьдесят или немного больше, мурут был значительно моложе. Ему должно было исполниться к моменту нашей экспедиции лет тридцать. Позже я узнал, что ошибался. Даяку Хайрилу было тридцать шесть, а муруту Ахдиаду тридцать восемь. Но как можно вычислить возраст у этих азиатов?

– Завтра мы вылетаем, – напомнил Дебольский. И, уже обращаясь к Равлюку, уточнил: – Наши проводники летали самолетами раньше? Они не испугаются такого перелета?

– Они летали вертолетами и самолетами, – подтвердил Равлюк. – Можете не беспокоиться. Завтра они полетят вместе с нами.

Когда эти трое ушли, нам подали десерт. На часах было уже около десяти вечера. Я все время смотрел на Феликса, и он отводил глаза. Словно понимал, почему я так на него смотрю. Но какой тип. Как здорово всё придумал. Решил воспользоваться ситуацией и удалить меня отсюда.

– Мы завтра перелетаем на другую сторону острова и начинаем наше путешествие, – напомнил Леонтий Яковлевич, обращаясь больше к Алле, чем к нам. – Как вы считаете, вы сможете выдержать четырехдневный переход? И учтите, что вам придется ночевать в палатке.

Ибрагим нахмурился. Он мрачно взглянул на Аллу. Она заметила, как он смотрит.

– Конечно, выдержу, – уверенно ответила Алла, – не беспокойтесь. Я сильная. Просто у меня немного болит голова, но это пройдет. Вы не думайте, что я могу вас подвести.

– Мы так не думаем, – Дебольский удовлетворенно кивнул.

Ужин был окончен. Мы ещё немного посидели и отправились по своим комнатам. Я немного задержался у себя. Собрал заранее вещи, просмотрел все свои записи. Поговорил с Москвой. Потом зашел в туалет. Принял душ. Позвонил в Нью-Йорк, где было ещё утро.

Лёва сразу ответил.

– Как там у тебя дела? – спросил я у него.

– Бьюсь за наследство, – пожаловался Лёва. – Мои родственники делают всё, чтобы отнять у меня дядины деньги. Но я пока держусь.

– Не сомневаюсь. Мы все в тебя верим. Ты обязательно победишь.

– Ты тоже. Мне сказали, что ты взял с собой Юлию Ивченко. Она, конечно, потрясающая женщина, но будь осторожен. В Москве говорили, что она была подругой самого Гоги Тбилисского.

– Я в курсе. Но у нас чисто романтические отношения.

– Только не мне… – хмыкнул Лёва, – романтические. Ну и дурак. Заплатить такие деньги за романтические отношения. Насколько я тебя знаю, ты всегда умел считать деньги.

– Спасибо, – мне было приятно услышать подобный комплимент от такого бизнесмена, как Лёва Горенштейн.

– Когда у вас поход?

– Послезавтра. Завтра днем перелетаем в Самаринду, откуда начнем наш поход.

– Успехов, – пробормотал Лёва, – и учти, что я вам всё равно завидую. Сидишь в этом каменном мешке, задыхаешься от угара Нью-Йорка и ругаешься со своими родственниками. А вы там гуляете по девственным тропическим лесам. Здорово. В следующий раз, надеюсь, у меня никто не умрет.

– У тебя есть ещё дяди?

– Шесть или семь человек, – вспомнил Лёва, – не забывай, что у меня есть ещё родные в Израиле и в Аргентине.

– Тогда тяжело. В ближайшие десять лет ты больше с нами никуда не поедешь. Будешь всё время получать деньги от своих умерших родственников.

– И не надейся. Они теперь все будут умные. Составят завещания, если уже не составили. И заверят их у нотариусов.

– Тогда тебе повезло. Кажется, Леонтий говорил, что на будущий год мы собираемся на Аляску. Будем кататься на собаках.

– Лучше южные страны. Там не так холодно. Держись, до свидания, – Лёва отключился.

Я взглянул на часы и решил подняться в комнату Юлии. Но когда я вышел в коридор, то услышал, как кто-то поднимается по лестнице. Я прислушался. Кажется, Феликс. Ну какая он сволочь. Не может прилично себя вести. Феликс поднялся наверх и тихо постучал. Я стоял под лестницей и слышал, как он дышит.

Феликс снова постучал, и Юлия ему открыла. Мне было интересно, что она ему скажет. Может, просто впустит, и я останусь в дураках. Или откажет? Не может женщина быть такой законченной стервой. Хотя почему не может? Очень даже может. Я знал женщин, которые умудрялись изменять своим мужьям, находящимся в соседней комнате.

– Чего ты стучишься? – услышал я голос Юлии. – И тебе не стыдно? Не даешь мне отдыхать.

– Знаю, как ты отдыхаешь, – недовольно сказал Феликс, – с Ромой все время кувыркаешься. Думаешь, мы ничего не видим.

– А раз видишь, тогда тем более не нужно лезть. Вы ведь с ним друзья.

– Значит, он поступает правильно, а я нет? Он отбивает тебя у Гоги, и ему можно. А мне нельзя зайти к тебе на правах старого друга.

– Убери руки. Хватит, Феликс. Мы с тобой никогда не были друзьями. И если ты спал с моей подругой, то это ничего не значит. Это было давно и неправда. А сейчас другие времена. И Роман мне нравится. Он ведь заплатил за меня, даже не познакомившись со мной.

– Хотел тебя просто подкупить, – прошептал мой друг.

– Может быть. Но в любом случае он поступил порядочно. Не стал намекать мне, что я должна расплачиваться. И сейчас ведет себя достаточно выдержанно. Если я его не пущу, он не станет настаивать.

– Просто он уже давно мало интересуется женщинами, – зло заметил Феликс.

Если бы этот мерзавец знал всю правду. Но всю правду я ему всё равно никогда не расскажу. И никто об этом не узнает.

– Он вполне в порядке, – заверила Феликса Юлия, – а ты, по-моему, немного возбудился. Тебе нужно спуститься вниз и отдохнуть. Или вызвать кого-нибудь из китаянок, которые нас сегодня обслуживали. Думаю, они будут в полном восторге и готовы на любые услуги. Или куда-нибудь поезжай. С этим в Азии никогда не было никаких проблем.

– И ты меня не пустишь?

– Нет. Спокойной ночи. И убери ногу, будет неудобно, если нас услышат.

Она закрыла дверь. Я слышал, как Феликс стоял перед дверью. Он потоптался, затем негромко выругался. И пошел вниз. И тут я сделал то, чего не должен был делать ни при каких обстоятельствах. Но его слова и этот ночной визит просто вывели меня из состояния равновесия. Я обошел лестницу и пошел ему навстречу. Намеренно. Чтобы он меня увидел. Он замер, когда заметил, как я поднимаюсь по лестнице. Затем криво улыбнулся.

– Идешь к нашей знакомой?

– Да, – гордо и радостно ответил я, – иду. И надеюсь, что она меня пустит. У тебя есть возражения?

– Нет, – он посторонился, – счастливого пути. Могу только позавидовать.

– Завидуй, – громко посоветовал я своему другу, – это правильно. Она стоит того.

Я подошел и нарочно громко постучал. Он спустился вниз и наверняка всё слышал. Она открыла мне дверь.

– Я очень соскучился, – громко сказал я.

Она удивленно подняла бровь и втянула меня в комнату. Я хлопнул дверью. Пусть Феликс сдохнет от зависти. Как глупо и пошло я себя вел. Разве я мог предположить, чем всё это закончится?

Глава 11

Утром нам действительно выдали два джипа. И мы разместились в них по двое, не считая водителя и охранников, усевшихся на переднем сиденье. В первой машине устроились Леонтий Дебольский и Ибрагим, а во второй я и Юлия Ивченко. Алла, конечно, не поехала. Ей было неинтересно смотреть на столицу Брунея, куда она могла никогда больше не попасть. И не поехал Феликс. Его душа не выдержала вчерашнего позора. Промучившись полночи, он куда-то уехал под утро. Учитывая, что в султанате публичных домов и ночных клубов нет, я его даже пожалел. Феликс не вернулся к завтраку, и мы поехали на экскурсию без него.

Небольшой город Бандар-Сери-Бегаван, ухоженный, чистый, немного кукольный, чем-то напоминает города в Арабских Эмиратах, где роскошь может соседствовать с абсолютной нищетой приехавших на заработки иностранцев. Где дворцы и дома словно выстроены для выставки достижений народного хозяйства Брунея. Или для его величества султана Хассанала Болкиаха, который мудро правит этим государством. Повсюду его портреты в парадной форме или в местной одежде. И две его очаровательные жены. Всегда немного завидовал мусульманам. Им разрешено иметь четырех жен и кучу наложниц. Но после того как у меня появились некоторые проблемы с потенцией, я с облегчением подумал, что эта такая мука – иметь столько женщин, каждую из которых нужно удовлетворять в строго отведенное для этого время. Нет, такая жизнь «по графику» не для меня. Роскошные автомобили были, очевидно, не только у самого султана, но и у его подчиненных. Вообще, по уровню жизни султанат давно опередил почти все страны азиатского континента и выходил на приличный европейский уровень. Другое дело, что здесь была абсолютная монархия, и, значит, почти все деньги шли в казну султана. Но он щедро одаривал своих подданных, не забывая о простых жителях. Достаточно сказать, что любой гражданин Брунея мог учиться в любом университете мира за счет султана. Он мог выбрать сам, куда ему ехать. Но желающих было мало. Когда все граждане султаната имеют средства, чтобы жить в достатке, зачем учиться или, тем более, уезжать в другие страны? Никто не думал, что будет со страной, когда нефть и газ закончатся. Или цены на них упадут до критического уровня. Впрочем, об этом не думали и в других, более развитых государствах мира.

Днем мы пообедали в местном ресторане и вернулись на свою виллу. Феликс встречал нас в таком состоянии, что мы даже испугались. Очевидно, сегодня утром он где-то перепил. Мы отправились в аэропорт, где нас ждал небольшой канадский самолет. В нем помещается человек двадцать. Увидев этот лайнер, Феликс как-то странно улыбнулся.

– Чем меньше самолет, тем меньше его трясет, – сказал он глупую фразу.

Я как раз думал, что всё наоборот. Двое местных пилотов в каких-то очень красивых костюмах поприветствовали нас, а две стюардессы, похожие на раскрашенных куколок, любезно пригласили нас в салон. Мы поднялись все вместе. Сначала шестеро членов нашей компании, затем Равлюк, двое его людей и двое наших проводников. Самолет легко оторвался от взлетной полосы и взлетел.

Мы поднялись на обычную для самолетов высоту. Но в этот день погода благоволила нам. Нужно было видеть эту красоту под нами. Эти тропические и манговые леса, эти горы, немного затянутые сизым туманом, эти долины, переполненные животными и птицами. Мы словно попали в зоопарк под открытым небом. Девственная чистота лесов, рек, долин – всё это потрясало.

– Как красиво, – не выдержала Юлия, достав фотоаппарат.

Дебольский усмехнулся.

– Я выбрал для нас настоящий рай, – сказал он убежденно.

Мы прильнули к окнам и смотрели вниз. Полет прошел быстро, и вскоре мы пошли на посадку. Честное слово, у меня было такое настроение, словно меня перенесли в детство. Я уже радовался нашему предстоящему походу больше, чем любой другой поездке. И видел рядом счастливое лицо Юлии. Очевидно, ей тоже было интересно.

Самаринда оказалась небольшим провинциальным городком. После Дубая, Куала-Лумпура и столицы Брунея любой город мира может показаться грязным и неухоженным. Этот город показался нам каким-то особенно неказистым и нищим. Серые здания, одинаковые мечети, одинаковые люди, одетые в одинаковую одежду. Мы отправились в местную гостиницу, в самую лучшую гостиницу и с ужасом узнали, что там есть в номерах муравьи. Это после апартаментов и сюитов, в которых мы останавливались. И хотя нам обработали номера специальным составом, в эту ночь мы почти не спали. Все предпочли собраться внизу, на завешанной противомоскитной сеткой веранде и провести там большую часть ночи. Под утро мы разошлись по своим номерам, чтобы немного отдохнуть.

И уже рано утром нас разбудил Равлюк неприятными новостями. Оказывается, на маршруте не будут работать наши мобильные телефоны. Там просто нет таких возможностей. И никакого роуминга в тропических лесах не бывает. Ничего не поделаешь. В Антарктиде была похожая ситуация. Мы сдали свои телефоны Равлюку. У многих было по два телефона. А у Дебольского даже три. Но зато будут работать спутниковые телефоны, два. Один выдали самому Дебольскому, он был как бы негласным руководителем нашей группы, а второй был у Феликса. Это был его собственный спутниковый телефон, он всегда носил его с собой.

Ещё два аппарата должны были иметь при себе люди из группы Равлюка, которые отправлялись на маршрут раньше нас. Но самое неприятное было впереди. Оказывается, вчера днем у нашего проводника Ахдиада умерла старшая сестра, и по строгим религиозным канонам мурутов он обязан был отбыть домой, чтобы с ней проститься. И на нашу группу оставался один даяк Хайрил. Равлюк хотел передать нам охотников из своей группы, но Хайрил предложил взять местного проводника. Какого-то корейца, который лучше всех знал здешние тропы. Я случайно стал свидетелем разговора Равлюка с нашим проводником. Они стояли у меня под окном и говорили через переводчика. Равлюк понимал по-английски, но использовал переводчика.

– Ахдиад уезжать, – напоминал Хайрил, – он хороший охотник. Но он должен уезжать.

– Я знаю, что он должен уезжать, – зло перебил его Равлюк, – ты лучше скажи, что нам делать. Как нам быть?

– Только один человек знает эти леса лучше меня и Ахдиада. Это Ким До Су. Он всё время живет здесь.

– Где мы его сейчас найдем?

– Нужно взять Ким До Су, – повторил Хайрил, – этот проводник проведет нас, куда мы захотим.

– Он местный?

– Я ещё не родился, а он уже жил в этих местах, – ответил Хайрил, – лучше него никто не знает наши леса.

– Как его найти? – устало спросил Равлюк. – Ты сможешь его быстро найти?

– Я знаю, где он живет, – сказал Хайрил, услышав переводчика, – я его найду.

– Скажи, что мы заплатим ему любую сумму, – озабоченно заявил Равлюк. Он понимал, что нам нужны двое сопровождающих.

– Он самый лучший охотник и проводник, – убежденно заявил Хайрил, – но он может не согласиться. Я сам буду с ним говорить.

Пока мы завтракали, он куда-то съездил. И вернулся с мужчиной невысокого роста, типичным корейцем с его узкими глазами и словно вдавленным лицом. Мужчине было на вид лет шестьдесят. Хотя нам сказали, что ему почти семьдесят. Но он выглядел таким крепким старичком-боровичком. Наверно, питался местными травами и жил в основном на природе, решили мы. Но, к сожалению, выяснилось, что этот проводник хорошо знает почти все местные наречия, владеет несколькими языками – малайским, тамильским, индонезийским, китайским, корейским. И очень плохо говорит по-английски. Вернее, почти не говорит. Но с Хайрилом они понимали друг друга.

Равлюк пришел к нам советоваться, что ему делать.

– Нужно было раньше об этом думать, – жестко заявил Дебольский, – вы срываете нашу экскурсию.

– Он немного понимает по-английски, – сообщил Равлюк, – и самое главное, этот кореец вырос в этих местах. Знает каждое дерево, каждую тропу. Я пообещал ему в два раза больше денег, и он согласился. Хотя он не очень торговался. Здесь вообще не торгуются. Дикие люди. Дети природы. Хайрил его понимает. При желании вы сможете общаться.

– Пусть идет, – кивнул Дебольский, – нам его язык не нужен. Опытный проводник должен знать местную фауну и флору. А мы обойдемся без его английского. Твой даяк тоже похож на местное животное и не всегда понимает наш английский. Спроси, когда мы выступаем?

– Сегодня днем, – ответил Хайрил.

Ким До Су молча кивнул. Похоже, наши деньги его действительно не очень интересовали. На его анемичном азиатском лице не отражалось никаких чувств.

Самое интересное, что четверо наших носильщиков почти не говорили по-английски, объясняясь с нами жестами и мимикой, тогда как Хайрил был нашим своеобразным переводчиком. Когда мы потеряли Ахдиада, выяснилось, что Хайрил будет и нашим переводчиком в разговоре с носильщиками. Кореец настолько плохо понимал английский, что не смог бы помочь нам в общении с этими четырьмя темнокожими индонезийцами. А мы не знали их языка. Поразительно, что все четверо были невысокого роста и очень худые. Я думаю, в каждом было не более пятидесяти килограммов. Но каждый из них умудрялся поднимать и нести груз, наверно, вдвое превышающий его вес. И плюс к этому они ходили в каких-то сандалиях, не обращая внимания на колючки и заросли, через которые нам пришлось проходить.

Ровно в три часа дня мы выехали из нашей гостиницы. Нам всем выдали свободную и плотную одежду, сапоги, наше оружие. Сразу за рекой начинались настоящие джунгли. Непроходимые тропические леса. Равлюк и пять человек из его команды с двумя проводниками и носильщиками уже ушли по маршруту, чтобы подстраховывать нас при необходимости. Они просто прокладывали своеобразную тропу. Мы вышли следом. Впереди шел Хайрил. Он как-то странно вертел головой, словно вынюхивая следы. Потом я узнал, что он действительно чувствовал следы прошедшей группы Равлюка. За ним шел Ким До Су, который казался погруженным в себя. Было такое ощущение, что он немного не от мира сего.

Впрочем, все проводники-отшельники бывают такими, это мы знали по собственному опыту. И на маршруте они чувствуют себя лучше, чем дома. За этими двумя проводниками шли члены нашей группы: Дебольский, Феликс, Ибрагим, Алла, Юлия и я. Как охотнику мне доверяли замыкать шествие, чтобы подстраховывать наших женщин. Когда в руках у меня был мой тяжелый карабин, а на бедре висел охотничий нож, я уже ничего не боялся. Четверо носильщиков несли наше снаряжение.

В первый день мы прошли километров пятьдесят. И поставили палатки на сухом, почти идеальном поле, которое словно расчистили специально для нас. Потом я узнал, что здесь часто бывали туристы. Это был обычный маршрут для всех желающих экзотики на одну ночь. Палатки были поставлены так, чтобы в большой оказались мы шестеро, а в небольшой носильщики и проводники. Наши проводники дежурили по очереди, я видел, как они обходили лагерь. И хотя ночью слышались крики разных животных и шорох в кустах, спали мы довольно крепко, сказалась усталость и бессонница прошлой ночи. Честное слово, в палатке, в спальном мешке было спать куда приятнее, чем в старой гостинице Самаринды. Здесь не было комаров и муравьев.