Текст книги "Традиции демонов"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Самое обидное, что Нувайри все равно получит какую-нибудь должность в Багдаде. А его могут просто снять с работы и забыть. Новый губернатор возьмет на работу своих людей. Нет, он поступил правильно.

– Насколько я слышал, семьи Нувайри и аль-Рашиди кровные враги, – уточнил вице-премьер.

– Да, – кивнул ибн Тагриберди, – как это ни прискорбно, но это именно так. У семьи нашего губернатора есть основания для этой вражды. Террористы, подчиняющиеся Юсуфу аль-Рашиди, убили младшего брата нашего губернатора.

– Это такая трагедия, – согласился вице-премьер. – Как вы считаете, это не может сказаться на его деятельности?

– Может, – ответил вице-губернатор, – и поэтому мы принимаем все меры, чтобы оградить нашего уважаемого губернатора от возможных террористов.

– Нужно использовать ситуацию в своих целях, – сказал вице-премьер, – но только осторожно. Если удастся каким-то образом вычислить местонахождение Юсуфа, то его не нужно пытаться арестовать. Только узнать, где он находится, и передать эти сведения нашим союзникам. Остальное пусть сделают они. Вы знаете, какая награда назначена за голову аль-Рашиди?

– Знаем.

– Американцы готовы заплатить эти деньги, только если убедятся, что аль-Рашиди действительно погиб.

– Я все понимаю, – кивнул вице-губернатор.

– Меня особенно радует, что в такой важной провинции, как ваша, мы имеем такого понимающего и хорошо осведомленного вице-губернатора, – сказал, улыбнувшись, вице-премьер. – Я полагаю, что если господин Нувайри пойдет на повышение в аппарат правительства, то у нас в Басре уже есть человек, на которого мы можем опереться в своих поисках мира.

– Я всегда готов оправдать доверие нашего руководства, – взволнованно произнес ибн Тагриберди, широко улыбаясь, – но заверяю вас, что наш губернатор лучший организатор, которого могло прислать к нам центральное правительство. Мы все просто счастливы, что у нас есть такой руководитель.

Вице-премьер несколько удивленно взглянул на него, но ничего больше не стал уточнять.

«Чему он так радуется? – недовольно подумал вице-премьер. – Нужно ему сказать, что в любом случае его не назначат губернатором. Этот вопрос уже давно решен в Багдаде. Они хотели отозвать прежнего губернатора и назначить на его место заместителя министра экономики. Его кандидатуру уже одобрили американцы. Новый губернатор должен был прибыть в Басру через два месяца, но теперь, очевидно, прибудет раньше. В Багдаде считают, что нельзя оставлять здесь Хальдуна Нувайри, за которым охотится его личный враг – Юсуф аль-Рашиди».

Но ничего говорить своему собеседнику вице-премьер не решился. В конце концов, это не его назначение, а выбор самого премьера.

Уже через пятнадцать минут расшифровку разговора принесли губернатору. Тот прочитал подробности разговора и обрадовался. Вице-премьеру не удалось склонить на свою сторону его заместителя. Тот отвечал достаточно свободно и честно. Откуда ему было знать, что Халид Джалил уже давно предупредил Абида ибн Тагриберди о подслушивающих аппаратах, установленных по всей резиденции. И поэтому вице-губернатор отвечал на все вопросы, уже точно зная, что их ответы прочтет и его непосредственный босс, заменить которого он мечтал всю свою жизнь.

Глава 9

Гладков собирался отправиться к начальнику полиции или встретиться с комендантом укрепленного района. Он подошел к одному из офицеров, уточняя, где можно увидеть коменданта. Тот охотно пояснил, что полковник Кларк находится в левой части здания и сейчас к нему приехал начальник полиции Халид Джалил. Гладков обрадовался. Можно было увидеть обоих, не покидая гостиницы. Ему совсем не хотелось куда-то выходить за охраняемую зону.

Он прошел в восточную часть здания, подходя к кабинету, который занимал комендант. У входа сидел рядовой с автоматом в руках.

– Мне нужен полковник Кларк.

– Как вас представить? – лениво спросил рядовой.

– Российский дипломат Михаил Гладков, – представился он, – у меня важное дело к коменданту. А начальник полиции тоже там?

Солдат не ответил. Он не обязан был отвечать иностранцу, тем более дипломату. Он постучал и вошел в кабинет. Через несколько секунд вышел.

– Войдите, – разрешил он, обращаясь к Гладкову.

Тот сразу вошел в кабинет. Полковник Кларк был молодым офицером, ему было не больше тридцати пяти. Открытое лицо, зеленые глаза, темные волосы. Полковник был из семьи потомственных военных и поэтому тяготился своими обязанностями комендата. Тем более ему не нравилось, когда в гостиницу приезжал начальник полиции Халид Джалил, которого сам Кларк уже давно подозревал в двурушничестве. Собственно, здесь была такая обстановка, когда каждый мог предать каждого и все предавали всех.

– Что вам угодно, господин дипломат? – спросил полковник, когда Гладков вошел в кабинет.

– Добрый день, – для начала вежливо поздоровался Гладков. Разговор проходил на английском. Халид Джалил с большим трудом изъяснялся на этом языке, но понимал, о чем они говорили.

– Я сотрудник российского посольства в Багдаде, – сообщил Гладков, – и пришел к вам с просьбой усилить охрану руководителя нашей делегации господина Сеидова. Мы подозреваем, что после сегодняшней речи он может подвергнуться нападению радикалов, недовольных его выступлением.

Кларк нахмурился.

«Он должен был об этом подумать, прежде чем выступать с подобными призывами», – недовольно подумал комендант.

– У меня нет дополнительных солдат, чтобы выделять личную охрану нашим гостям, – мрачно сообщил Кларк, – пусть остается в отеле и никуда не выходит. Мы достаточно хорошо охраняем всю территорию, чтобы позволить себе роскошь еще и охранять каждого из наших гостей в отдельности.

– Он руководитель делегации, – попытался объяснить Гладков.

– Господин дипломат, у нас здесь часто бывают различные делегации, – ответил комендант. – В данный момент в Басре находятся делегации двух зарубежных компаний, у руководителей которых есть своя личная охрана. Вы имеете право нанимать собственных телохранителей, а мои солдаты обязаны выполнять свой долг, а не обслуживать приехавших гостей. У вас все?

– Господин полковник, – вкрадчиво сказал понявший наконец, что именно здесь происходит, Халид Джалил, – разрешите мне помочь нашим русским гостям. Мы гостеприимные люди и всегда готовы радушно принимать у себя всех гостей.

– Что вы предлагаете? – не понял комендант.

– Не нужно отвлекать воинов Ее Величества английской королевы, – пояснил начальник полиции, – достаточно, если я пришлю нескольких своих офицеров для охраны господина Сеидова. Это наш долг – охранять гостей и тем более людей из рода потомков Пророка.

Кларк нахмурился. Он не любил пускать в охраняемую зону сотрудников местной полиции. Они не внушали ему никакого доверия. Достаточно и того, что сразу четыре бронетранспортера с их людьми дежурят на улице. Но, с другой стороны, отказать начальнику полиции в присутствии российского дипломата – значит обречь себя на упреки в тенденциозном отношении к этим русским гостям. К тому же глава делегации происходит из какого-то известного рода и отказ ему в охране может серьезно обидеть местное население. Он посмотрел на выжидательное лицо начальника полиции. Как он не хочет доверять этому скользкому типу! Сколько раз он убеждался, что Халид Джалил не тот человек, которому можно доверять. Но отказаться было невозможо.

– Хорошо, – нехотя сказал полковник, – пришлите к нам двух своих офицеров. Мы поставим им стулья в коридоре, рядом с номером, который занимает господин Сеидов. Надеюсь, что наши гости останутся довольны.

– Я распоряжусь прямо сейчас, – улыбнулся Халид Джалил.

«Эти русские сами попали в расставленную ловушку», – радостно подумал начальник полиции. Со вчерашнего вечера он обдумывал, как лучше провести своих людей в отель, чтобы похитить этого гостя. А русские сами попросили о подобной охране. Остается прислать туда двух своих офицеров, найти удобный момент и вывести гостя из гостиницы к машине, где их будут ждать. Конечно, офицеров придется убить, иначе никто не поверит в похищение русского гостя. Но в этом случае Фархад Сеидов будет находиться у него в руках, и самому Юсуфу аль-Рашиди придется вступить с ним в переговоры, чтобы выкупить кровного брата своего отца. Выкупить, радостно подумал начальник полиции. Он может получить не шесть миллионов с четвертью и не двенадцать с половиной, а все двадцать. Для такого человека, как аль-Рашиди, спасение кровного брата своего отца будет делом чести.

– Мы будем охранять вашего руководителя как своего брата, – буквально пропел начальник полиции.

– Спасибо, – с чувством произнес Гладков, выходя из кабинета.

«Эти высокомерные англичане вечно ведут себя так, словно все им должны, – недовольно подумал Гладков. – А вот местные иракцы гораздо более добродушные и порядочные люди. Какой хороший человек этот начальник полиции, сразу понял, о чем идет речь». Гладков забыл, что сам говорил о том, как нельзя доверять местным правоохранительным органам, где встречается много людей, работающих на две стороны.

Но он был так увлечен выполнением своей миссии, что забыл о собственных словах. Ему даже не пришло в голову задаться вопросом: почему начальник полиции проявил такую любезность, решив прислать двух своих офицеров? Гладков вернулся к себе в номер и позвонил по внутреннему телефону Алене Сизых.

– Я уже договорился об охране, – коротко сообщил он, – начальник полиции пришлет двух своих офицеров, которые будут постоянно находиться в коридоре, рядом с номером господина Сеидова.

– Это правильно, – одобрила его действия Алена, – пусть они дежурят рядом с номером.

Уже через пятнадцать минут у дверей номера Фархада Сеидова появились офицеры полиции. Дежурный портье послал в коридор два стула, на которых и разместились охранники. Теперь они наблюдали за всеми приходящими, лениво вытянув ноги. Формальность охраны была очевидной, гостиницу охраняли достаточно хорошо, вокруг находились постоянные патрули американцев и англичан. А над охраняемой зоной постоянно дежурили вертолеты.

Фархад проснулся достаточно поздно, на часах было около четырех. Он подумал, что нужно пообедать. Позвонил в ресторан, уточнив, когда можно спуститься. Затем перезвонил Алене.

– Ты можешь ко мне зайти?

– Да, если меня пропустят. Ты лучше открой дверь и скажи об этом двум полицейским, которые сидят около твоего номера. Я же не знаю арабского.

– Какие полицейские? – не понял Сеидов.

– Они в коридоре, – терпеливо повторила Алена, – их прислал начальник полиции для твоей охраны.

Он положил трубку, подошел к дверям, открыл их и выглянул в коридор. Оба офицера поднялись при его появлении. Они были в штатском.

– Добрый день, – поздоровался Фархад, – кто вы такие?

– Нас прислал уважаемый Халид Джалил, – доложил один из офицеров, – чтобы мы охраняли вас.

– Ясно. Сейчас ко мне придет моя помощница. Пропустите ее.

Он закрыл дверь. «Только этого не хватает. Представляю, что мне скажут в Москве, – подумал Фархад. – Мало того, что устроил здесь скандал, так еще и потребовал личную охрану». Он включил свой мобильный, который был отключен. И сразу услышал звонок. Он посмотрел на телефон. Очевидно, на другом конце была задана функция – сразу соединиться с ним, когда он включит свой аппарат. Это был номер телефона Бориса Александровича Вайнштейна, президента компании «Южнефтегазпром».

– Добрый вечер, Фархад Алиевич, – начал Вайнштейн, – что у вас случилось? Уже все информационные агентства передали о сенсационной речи вице-президента нашей компании, который призвал к единству мусульман всего мира. Я даже не подозревал, что вы такой верующий радикал.

– У меня не было другого выхода, – попытался объяснить Сеидов, – дело в том, что вместе с нами на переговоры прибыли представители компаний «Эксон мобил» и «Бритиш петролеум».

– Они примут участие в тендере? – не поверил Вайнштейн.

– Уже подали свои заявки, – пояснил Сеидов, – мы до последнего момента старались не верить в эти сообщения. В комиссию по оценке наших заявок входит вице-премьер иракского правительства и мистер Сайрус Бантинг, известный вам специалист из Техаса. И они уверяли нас, что все будет честно. Я понял, что единственный выход – это устроить подобный скандал и воспользоваться своим небольшим преимуществом. Ведь, в отличие от руководителей делегаций обеих компаний, я мусульманин. Вот поэтому я и позволил себе выступить с несколько необычных позиций.

– Это было достаточно рискованно, – укоризненно произнес Вайнштейн, – кто-то из них мог вспомнить фамилию президента вашей компании, и тогда весь ваш пафос ушел бы в никуда.

– Не мог, – улыбнулся Сеидов, – у них другой образ мышления. Они не могут сыграть на том, что наш президент компании еврей. Для американцев и англичан подобное обвинение просто немыслимо. Им бы и в голову не пришло ничего подобного, даже если они вспомнили, кто у нас президент компании. Там считается неприличным проводить различия между людьми по такому признаку. Вот поэтому я и решил выступить. Если американцы решили немного слукавить, то почему нельзя и нам играть по их правилам?

– Я вас понимаю. Но будьте осторожны. Это очень опасная игра.

– Будем надеяться, что моя речь произвела должное впечатление. Им будет трудно объяснить, почему они отклонили заявку, которую подал их единоверец и потомок семьи «сеидов», и почему они принимают заявку у «кяфуров» – безбожников.

– По-моему, местное солнце на вас плохо действует, – рассмеялся Вайнштейн, – в любом случае, будьте максимально осторожны. Ни один контракт не стоит того риска, которому вы можете подвергнуть себя и членов вашей делегации. Всегда помните об этом.

В дверь постучали. Он подошел и открыл дверь, впуская Алену.

– С кем ты разговаривал? – спросила она. – Я слышал, как ты говорил.

– Позвонил Борис Александрович, – объяснил он.

– Ругался?

– Нет. Скорее наоборот, был добродушен и шутил. Он достаточно опытный и умный человек, понимает, что иначе было нельзя.

– Ты ему сказал, что у тебя теперь личная охрана?

– Нужно было сказать. Он бы тогда перестал шутить. Ты не в настроении? Наверно, не выспалась, – пошутил он.

– Нет. Не поэтому, – она подошла к окну, посмотрела вниз. Затем зашла в ванную комнату, включила воду и позвала его к себе.

– Это новая игра? – не понял Фархад, входя в ванную.

Она закрыла дверь.

– У нас много проблем, – сказала она под шум льющейся воды.

– Это у американцев сейчас проблемы. А у нас они уже закончились, – возразил Сеидов.

– Я говорю не о нашем тендере, – возразила Алена, – я получила сведения из Москвы. В нашей группе есть чужой, который информирует другую сторону о всех наших передвижениях и переговорах.

– И я знаю, кто это такой. Твой друг Михаил Гладков. Он одновременно работает и на нашу… – она покачала головой, и он вставил другое слово, – журналистику, и на наших дипломатов.

– Нет, – возразила она, – это кто-то другой.

– Тогда больше некому, – удивился Фархад, – все четверо работают в нашей компании. И, в отличие от тебя, работают уже давно. Насколько я понял, все четверо очень хорошие специалисты, если их отправили в такую сложную командировку.

– Ты не можешь быть серьезным? – спросила она с досадой. – Это не шутки. Я тебе говорю, что в нашей группе есть чужой, который информирует о каждом нашем шаге, обо всех наших переговорах.

– Кто? – спросил Сеидов.

– Не знаю. Я пришла к тебе посоветоваться. Может, ты что-то заметил. Необычное поведение кого-нибудь из этой четверки. Головацкий – геолог, он работал в разных странах, его могли завербовать. Гацерелия – дипломат. Она тоже раньше работала в МИДе, а уже затем перешла к нам на работу в компанию. Кажгалиев – переводчик, он часто встречается с иностранцами. Только у Резникова может быть относительное алиби, но все поставки зарубежной техники идут и через него. Значит, у него могли быть связи с иностранцами.

– Так рассуждали раньше в наших органах, – усмехнулся Фархад. – Если имел контакты с иностранцами или работал за рубежом, значит, мог быть завербован иностранной спецслужбой. Я думал, что те времена давно прошли.

– Они не прошли, – сказала Алена, – в наше время тоже вербуют наших граждан и предлагают работать на иностранные спецслужбы. Этой практике уже несколько тысяч лет, и я думаю, что она будет продолжаться до тех пор, пока существуют государственные границы и государственные тайны.

– Я не знаю, кто из них. Все четверо казались мне нормальными людьми и хорошими специалистами. Кажгалиев вообще очень молод. Вспомни, как его выворачивало, когда мы попали под обстрел. Он совсем мальчик. Резников тоже не похож на шпиона, из него слова лишнего не вытащишь. Подожди, подожди. Я вспомнил один эпизод… – Он прислушался, словно опасаясь, что его охранники сумеют войти в номер и пройти в ванную комнату. – Я, кажется, знаю, кто это мог быть, – перешел он на шепот.

– Кто?

– Манана Гацерелия, – выдохнул он. – Ты помнишь, когда мы сюда ехали, вы остались в одном номере в Эр-Румбе. На следующий день она пришла ко мне в номер и рассказала, как ты себя вела.

– Интересно, – криво усмехнулась Алена, – что именно она тебе рассказала?

– Она услышала, как ты говорила из ванной комнаты. Очевидно, у вас есть некие штампы, к которым вы каждый раз прибегаете, – показал он на включенную воду. – Ты вошла в ванную комнату, открыла воду и начала разговаривать по телефону. Но там вода шла без такого напора, как здесь, и она все услышала. Она потом пришла и рассказала, что ты докладывала о нашем переходе через границу и нападении на нашу группу.

– Она все это слышала? – нервно спросила Алена.

– Да. И сразу пришла ко мне. Она подслушивала тебя, когда ты разговаривала. Я еще тогда подумал, почему она это делала. Обычные люди не подслушивают чужих разговоров. Она объяснила, что работала дипломатом, а там их учили всегда проверять своих напарников. И никому не доверять, особенно в таких поездках.

– А мне ты ничего не сказал, – упрекнула его Алена.

– Я подумал, что ты работаешь на чужую сторону. А потом выяснилось, что это я работаю на чужую сторону, а ты как раз работаешь на нашей стороне. И я не стал тебе ничего рассказывать.

– Нужно было рассказать, – хмуро заметила Алена. – Значит, ты думаешь, что это может быть Манана Гацерелия?

– Не знаю. Возможно. Вам нужно ее проверить.

– Проверим, – кивнула Алена, – только ты больше об этом никому не рассказывай.

Раздался телефонный звонок внутренней связи. Сеидов вышел из ванной и подошел к телефону.

– Добрый вечер, Фархад Алиевич, – услышал он скороговорку переводчика, – это Кажгельды вас беспокоит. Ко мне позвонили из ресторана, спрашивают, когда вы будете обедать.

– Прямо сейчас, – ответил он, положив трубку.

– Ты уже обедала? – спросил он у Алены.

– Нет.

– Тогда пойдем вниз и вместе пообедаем.

Снова раздался звонок. Это опять был Кажгалиев.

– Французский журналист Жорж Брикар хочет с вами встретиться. Спрашивает, когда вы сможете его принять?

– Сразу после обеда, – ответил Сеидов. – Кто еще хочет со мной встретиться?

– У меня здесь уже целый список. Все журналисты, живущие в отеле, хотят взять у вас интервью, – сообщил Кажгалиев, – но Брикар был первым. Это тот самый журналист, который подошел к вам сегодня в холле.

– Значит, он и будет первым, – решил Сеидов.

Он быстро переоделся, немного смущаясь присутствия Алены, которая сидела в спальне и смотрела на него. Затем вместе с ней вышел из номера. Оба полицейских вскочили при их появлении.

– Мы идем обедать, – сообщил Фархад.

– Нам пойти с вами, господин? – спросил один из офицеров.

– Нет, я думаю, здесь мне ничего не угрожает, – улыбнулся Сеидов.

Когда они ушли, один из охранников набрал номер телефона Халида Джалила.

– Он пошел обедать, – сообщил позвонивший, – вместе со своей помощницей.

– Будьте готовы к шести часам вечера, – передал им начальник полиции, – как только они вернутся, сразу приступайте. Заставьте его пойти вместе с вами. Выведите через кухню, там вас будут ждать. И посадите в машину.

– Что делать с его помощницей?

– Что угодно. Она нам не нужна. Но она не должна никому рассказать о похищении своего босса. Вы меня поняли?

– Да, – улыбнулся полицейский, – она никому не расскажет. Не беспокойтесь. Мы все поняли.

Глава 10

Они встретились уже в другом московском кафе. Для таких встреч они выбирали тихие места, где было мало посетителей и где можно было поговорить, не опасаясь, что их могут прослушать. Кроме того, что они одновременно включали скэллеры, исключающие возможности прослушивания, они еще и замолкали одновременно, когда рядом проходил кто-то из посетителей.

– Ваш представитель устроил в Ираке настоящую сенсацию, – начал разговор Шейнер, – он выступил с таких радикальных мусульманских позиций, что его речь уже назвали показательной. Некоторые аналитики даже предполагают, что это изменение восточной политики Кремля. Теперь, убедившись в бесперспективности конфронтации с мусульманским миром, Москва намерена встать во главе этого движения как страна с многочисленным мусульманским населением. Это я цитирую из сообщений мировых агентств.

– Его выступление всего лишь личная инициатива, – мрачно ответил Астахов, – никто его не уполномочивал на подобные откровения. Наш посол уже официально заявил, что текст речи господина Сеидова не был согласован с посольством.

– Но он не опроверг его слова, – улыбнулся Шейнер.

– Конечно, нет. Формально компания «Южнефтегазпром» частная компания, не имеющая никакого отношения к нашему посольству. Он не может опровергать или дезавуировать слова вице-президента компании. Сейчас сложилась несколько парадоксальная ситуация, когда никто из руководства компании не может дезавуировать слова Сеидова. Или вы считаете, что будет правильно, если слова о мусульманском братстве дезавуирует президент компании Борис Александрович Вайнштейн?

– Ценю ваш юмор, – сдержанно ответил Шейнер, – но это не ответ. Мы собирались использовать господина Сеидова для возможного установления контактов с Юсуфом аль-Рашиди, рассчитывая на его прежние связи в Ираке. Мы не собирались устраивать подобного скандала, привлекая внимание всего мира к поездке господина Сеидова в Ирак. Однако он сделал подобное заявление, и теперь наша задача существенно осложнилась.

– Почему осложнилась? Наоборот, скорее облегчилась. Теперь аль-Рашиди гарантированно будет искать контактов с этим апологетом мусульманского мира, который посмел так выступать, будучи официальным представителем российской стороны. По-моему, вы должны быть довольны.

– По-моему, недовольны должны быть вы, – жестко заявил Шейнер, – подобная речь оттолкнет от вас все страны цивилизованного мира и не сделает вас союзниками мусульманских государств. Там тоже понимают разницу между выступлениями официальных представителей и руководителя делегации, представляющего частную компанию, к тому же мусульманина по своей религиозной принадлежности. Боюсь, что это была ошибка.

– Господин Шейнер, – покачал головой Астахов, – или, как вы любите говорить, дорогой Иосиф. Давайте не будем делать вид, что мы ничего не понимаем. Выступление Фархада Сеидова было вынужденной мерой. Ваши американские друзья нас просто обманули. Сначала они уверяли нас, что не хотят сами разрабатывать южные нефтеносные районы из-за опасной близости к Ирану. В течение долгого времени они уверяли нас, что готовы к сотрудничеству и партнерству, отдавая нам эти участки для совместной добычи нефти с иракской стороной. Мы поверили, послали делегацию, провели огромную подготовительную работу. Более того, мы разрешили вашим представителям работать с Фархадом Сеидовым на предмет его «одноразового использования» в Ираке. Мы пошли на все уступки. А потом выяснилось, что иракцы объявили тендер, в котором принимают участие американская «Эксон мобил» и британская «Бритиш петролеум». Учитывая, что итоги будет подводить известный техасский специалист Сайрус Бантинг и иракская администрация, находящаяся под полным контролем ваших союзников американцев, нам стало понятным, что все это была лишь большая игра. Блеф, который вы устроили с помощью американцев.

Вам нужно было любой ценой послать Сеидова в Ирак, чтобы выйти на аль-Рашиди. Американцам нужно было вам немного подыграть, что они и сделали. Учитывая, как быстро вы смогли пропустить группу Сеидова в Ирак через иорданскую границу, у нас нет никаких сомнений, что эту операцию вы планировали совместно с американцами. Уничтожение аль-Рашиди – общая задача ваших разведок.

– Мы полагали, что это общая задача в свете тех документов, которые были вам предоставлены сегодня утром.

– Да, документы подлинные. Но мы не планировали уничтожение аль-Рашиди на этом этапе.

– Однако, рано или поздно, нужно принимать решение. Боюсь, что потом будет поздно.

– Мы не считаем возможным столь бесцеремонно вмешиваться во внутренние дела Ирака.

– Разве? – сделал вид, что удивился, Шейнер. – Когда в Ираке захватили и убили ваших четырех дипломатов, Государственная дума приняла специальный закон, разрешающий президенту страны отдавать приказ об уничтожении террористов на территориях других государств.

– Аль-Рашиди не убивал наших дипломатов, – парировал полковник Астахов, – но мы согласны на проведение совместной операции. Именно поэтому Сеидов все еще находится в Ираке, откуда мы его не отозвали.

– Он в очень сложном положении, – напомнил Шейнер, – вы сами говорили, что губернатор провинции Хальдун Нувайри – кровный враг аль-Рашиди. А ваш представитель объявил, что в свое время спас отца аль-Рашиди. Можете себе представить, как реагирует губернатор. Я не удивлюсь, если его люди сейчас организуют какую-нибудь неприятную акцию против вашей делегации.

– Нувайри тоже умеет считать, – возразил Астахов, – он понимает, что живой Сеидов является идеальной приманкой для его кровного врага. И будет изо всех сил охранять и следить за нашей делегацией.

– А когда поймет, что ничего не вышло, отдаст приказ об их ликвидации, – закончил за него Шейнер. – Не забывайте, что губернатор не может терять лица. Он не может просто так отпустить человека, который является кровным братом отца известного террориста, убившего его собственного брата. Кровь за кровь, иначе губернатор рискует потерять уважение. А на Востоке неуважаемый человек не может править. Это закон, не допускающий исключений.

– У нас разработан альтернативный вариант возможного отъезда группы, – сообщил Астахов. – Мне не совсем понятно: вас волнует безопасность нашей делегации или успешное завершение операции?

– Нам нужен аль-Рашиди, – твердо заявил Шейнер, – живой или мертвый. Он нужен нам, нашим американским и британским союзникам, а также вам. Он мешает всем и поэтому будет уничтожен. Весь вопрос только во времени. Мы не хотим давать ему шансов на подготовку еще одного вероятного террористического нападения. С его подготовкой и специальностью он может придумать все, что угодно. Химическую атаку в метро, разорвавшуюся химическую бомбу в центре Лондона или Лос-Анджелеса, нападение с захваченных самолетов. Я не могу придумать и перечислить все методы, к которым он может прибегнуть. Но после смерти его семьи он готов на все. И мы тоже готовы на все, чтобы его остановить.

Астахов немного помолчал. Он уже обсуждал этот вопрос со своим руководством. И все понимали, что вопрос жизни и смерти Юсуфа аль-Рашиди – самый важный вопрос для западных союзников и Израиля.

– Сеидов не должен был привлекать к себе столь много внимания, – продолжал Шейнер, – но раз уж он это сделал, то теперь должен пройти до конца. В любую минуту Юсуф аль-Рашиди может с ним связаться. У него теперь тоже не осталось другого выхода. Вся Басра знает, что в город прибыл человек, спасший его отца. Более того, поделившийся с ним своей кровью. Если аль-Рашиди сделает вид, что ничего не произошло, и не сможет встретиться с этим гостем, то он тоже потеряет свое лицо.

– Значит, Сеидов поступил правильно, устроив такой скандал, – обрадовался Астахов, – вы же сами говорите…

– Нет, – перебил его Шейнер, – неправильно. Он поставил всех участников этой операции перед серьезным выбором. Заставил действовать всех в условиях цейтнота, когда любой из них может допустить ошибку. Сорваться и начать ликвидацию всей вашей делегации. Мы не знаем, что может подумать аль-Рашиди, но вполне вероятно, что он может принять некое «нулевое решение». Когда ваша делегация просто не улетит из Басры. Если они все погибнут, то к аль-Рашиди не может быть никаких претензий. Он хотел встретиться с гостем, но не смог. Такова была воля Аллаха, скажет аль-Рашиди. И губернатору Нувайри тоже выгодно получить труп вашего представителя. Он тоже сохранит свое лицо. Получается, что всем выгодна смерть Фархада Сеидова. Всем, кроме нас, дорогой Владимир. Нам нужна смерть аль-Рашиди.

– Мы уже говорили на эту тему, – напомнил Астахов, – вы можете определить, где находится аль-Рашиди, но безопасность нашей делегации…

– Которая теперь ничего не стоит, – перебил его Шейнер. – Я полагаю, что ваши аналитики сумели все просчитать. У вашего представителя нет шансов. Просто ни одного шанса. Он гарантированно будет убит после своей речи в резиденции губернатора. И ваши альтернативные планы по спасению делегации уже не помогут. Поэтому давайте обсуждать ситуацию, исходя из этого неприятного факта.

– Мы постараемся защитить нашу делегацию, – гордо заявил Астахов.

– Давайте более предметно. Защитить их вы не сможете, даже если сейчас отправите туда батальон ваших десантников. С этим все понятно. Мы готовы были выполнять все условия наших предварительных соглашений, но господин Сеидов сам выбрал иной путь. Он устроил скандал и привлек к себе внимание. Врагов и друзей. Каждый из которых сделает все, чтобы он не покинул Басры.

– Он сделал это из-за американцев, – разозлился Астахов, – и вы все прекрасно понимаете. Как иначе он смог бы привлечь внимание к нашей заявке?

– В таких случаях лучше стреляться прямо во время пресс-конференции, – холодно посоветовал Шейнер, – эффектно и красиво. И гарантированно попадешь на первые страницы всех газет мира. Но давайте конкретно. Будем исходить из факта, что ваш представитель просто обречен. Нас интересует цена.

– Вы хотите, чтобы мы сдали вам нашу делегацию? – сделал вид, что возмутился и изумился, Астахов.

– Мы хотим обсудить с вами возможность – гипотетическую возможность – гибели вашего представителя во время командировки в Ирак, – уточнил Шейнер, – и хотим знать, какие претензии вы предъявите нам в случае его смерти.

– Он еще жив, – пробормотал Астахов.

– Он пока только живой труп. Есть такое выражение Стерлинга: не засиживайтесь в обществе собственного трупа. Мне оно всегда очень нравилось.