Текст книги "Отравитель"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Добрый вечер, – кивнул он, – я думал, что сумею увидеть вас первым.

– Я уже поняла, что вы такой же друг, как и предыдуший знакомый из Голландии, – добродушно заявила она, – давайте пройдем куда-нибудь в сторону. У меня здесь через полчаса встреча.

– Судя по вашей прическе, вас пригласили задолго до моего звонка, – кивнул он.

– Верно, – улыбнулась Рита, – день рождения моей подруги. А я была права. Достаточно посмотреть на ваши плечи, чтобы понять, кем вы работаете.

Они прошли к крайнему столику. Подскочившего официанта она попросила принести кофе, он предпочел зеленый чай.

– Итак, – спросила она, доставая сигареты, – зачем вы хотели меня видеть?

– Вы уже беседовали со следователем, – напомнил Дронго, – о чем он вас спрашивал?

Она щелкнула зажигалкой. Затянулась, выпуская струю дыма.

– Обо всем. О наших отношениях, о нашем знакомстве, о наших знакомых, обо всем, что касалось погибшего. Мы беседовали два раза по три часа. Нужно сказать, что этот следователь меня порядком измотал. Он был такой настойчивый и педантичный.

– Представляю себе, – пробормотал Дронго, – у меня, к сожалению, нет столько времени и я не могу заставить вас отвечать на мои вопросы.

– Надеюсь, что не заставите, – усмехнулась она.

– Поэтому я задам вам только несколько вопросов. Как вы с ним познакомились?

– Господи, опять, – вздохнула она, – а вы действительно его знакомый или новый сыщик, которого прислала сюда его семья?

– Новый сыщик, – кивнул он.

– Тогда понятно. Но у вас очень мало времени. Мы познакомились, когда я только сюда приехала. Он как раз был в это время в Москве. Красивый, богатый, щедрый, галантно ухаживал. После знакомства он прислал мне такой роскошный букет. В общем, он был мужчиной, на которого сразу обращали внимание.

– Перечисляя его качества, вы не сказали самого главного для мужчины – «умный», – напомнил Дронго.

– Я бы не сказала, что он был интеллектуально развитый, но имел хорошее образование, разбирался в политике, неплохо знал французскую литературу, моду, дизайн, – задумчиво произнесла она, – но он не был интеллектуалом в русском понимании этого слова.

– И как вы с ним познакомились?

– У наших друзей. У Сергея Вуличенко. Там как раз отмечали день рождения его супруги.

– Это не тот бизнесмен, на выставке которого был в последний раз перед смертью Вилаят Ашрафи?

– Тот самый. Нужно было видеть, как он переживал.

– А вы сами каким образом познакомились с Вуличенко?

– Через его супругу. В нашем посольстве она занималась благотворительностью в совместной российско-канадской фирме. Антонина изумительная женщина, добрая и отзывчивая, совсем не похожая на жен российских олигархов. Это обычные стервы, которые с трудом получают очень богатых мужчин и потом всю жизнь дрожат от страха, чтобы их не бросили, выслеживая своих партнеров и опасаясь более молодых соперниц.

– Какая точная характеристика, – улыбнулся Дронго. – У Вуличенко и погибшего были какие-то совместные интересы? Я имею в виду бизнес-интересы?

– Я поняла. Нет, кажется, не было. Они просто дружили. Вместе ходили в казино, вместе отдыхали в сауне. Я до сих пор не могу понять эти совместные вояжи в сауну, когда мужчины сидят отдельно и еще выпивают. В Германии совсем по-другому. Но здесь не понимают немецких традиций.

– Честно говоря, я тоже не совсем понимаю немецкие традиции, когда соседи и друзья с женами купаются вместе и голышом, – пробормотал Дронго.

– Вы консерватор, – убежденно произнесла Рита.

Официант принес заказанные кофе и чай.

– Когда вы видели его в последний раз? – спросил Дронго.

– В день смерти, – вздохнула она, потушив сигарету, – как раз на выставке у Вуличенко. Он был такой веселый, шутил, смеялся. И так нелепо все закончилось.

– Вы не обращали внимания, с кем именно он общался?

– Со мной, с другими. Он был человеком достаточно общительным, веселым.

– Может, он что-то выпил?

– Не знаю. Я видела, как его телохранитель принес ему сок. Он бы не стал пить все, что попало. Не думаю...

– Можно я задам интимный вопрос?

– Я догадываюсь какой. Об этом меня все спрашивали. Спала ли я с ним, – она пригубила кофе.

– Вы угадали мой вопрос. Так можете на него ответить?

– Конечно могу. Мы несколько раз с ним встречались. Это был интересный опыт. Не забывайте, что я гораздо старше него. Мне кажется, что ему тоже было интересно. Но потом мы довольно быстро расстались.

– Почему?

– Так получилось, – ответила она, стараясь придать голосу достаточно ровный оттенок.

– Я могу узнать почему?

– Нет, не можете. Мы просто расстались. Выяснилось, что у нас несколько разные представления о сексе. Достаточно?

Она снова взяла чашку кофе.

– Он приглашал еще кого-то во время ваших встреч? – спросил Дронго.

Чашка в ее руках дрогнула:

– Вы не сыщик? Вы действительно его друг? Откуда вы знаете, что именно он делал?

– Догадался, – коротко ответил Дронго.

– Это не ответ. Он вам что-то рассказывал.

– Нет, конечно нет. Как вы себе это представляете?

– Очень просто. Мужчины любят делиться своими успехами – явными или выдуманными. Поэтому я и решила, что он тоже успел вам рассказать нечто подобное.

– Вы практически ответили на мой вопрос. Значит, ему нравилось кого-то приглашать еще? Ему нравились подобные «эксперименты»?

– Да. К сожалению. Сначала мы дважды встречались с ним, и все было нормально. А на третью встречу он пригласил еще одну женщину, которая приехала к нему домой и постучалась в дверь, когда мы были вместе. Вы знаете, я была оскорблена. Я к подобному не привыкла.

– Только что вы защищали немецкие сауны, где купаются соседи и друзья, полностью оголяясь. И назвали меня консерватором, когда я заявил, что не понимаю подобной вольности. А сейчас говорите, что были возмущены.

– Это разные вещи, – возразила она, – одно дело купаться в сауне, совсем другое заниматься сексом втроем. Есть пляжи и клубы нудистов, где все чувствуют себя достаточно нормально. Не говоря уже о том, что на элитных курортах дамы давно загорают топлес. Но групповой секс. Я тогда просто не представляла себе такого. Наверно в этом вопросе я несколько консервативна. Возможно, сказывается возраст. Когда женщине за сорок, ей трудно менять свои устоявшиеся привычки.

– Кто к вам приходил?

– Не знаю. В первый раз я попросила его просто выгнать эту женщину и не вышла из спальной. Через три месяца, когда он снова прилетел в Москву, мы встретились на его квартире, и опять к нам кто-то постучал. Насколько я поняла, это была уже другая его знакомая. Я ее видела. Очень симпатичная молодая женщина. Он, видимо, хотел таким образом приучить меня к подобным встречам. Он просто раздел ее в другой комнате и привел к нам в спальную. Я лежала под одеялом. Он назвал какое-то имя, но я закричала, чтобы она ушла. Он даже попытался заняться сексом у меня на глазах, но я выбежала из спальной, чтобы одеться. Можете себе представить, в каком я была состоянии, если открыла воду в его второй ванной комнате, забыв достать пробку.

– Я не совсем понял, какую пробку?

– У него в квартире две ванные комнаты, – пояснила Рита, – и во второй он умывается, как англичанин. Закрывает пробкой слив, ждет, когда наполнится раковина, и после этого умывается. У нас, в Канаде, тоже многие так моются. Где сохранились эти английские традиции. Везде, кроме Квебека.

– Странная традиция, – пробормотал Дронго. – Мне всегда была непонятна эта английская традиция умываться из раковины, а не под проточной водой. Хотя у каждого народа свои пристрастия.

– Египет был слишком долго под влиянием Англии, – пояснила Рита, – да и в Канаде это влияние довольно сильно ощущается. Я открыла воду и забыла достать пробку. В этот момент он снова позвал меня, открыв дверь. Мне пришлось выйти. Вода продолжала вытекать. Раковина наполнилась, но нам было уже не до этого. Я не могла заставить себя присоединиться к ним, подойти ближе. И я отказалась оставаться с ними, просто было противно, когда я ее увидела. Тогда он наконец все понял и приказал женщине одеться и уйти. А вода вытекла из ванной комнаты и даже намочила его ковер, залив соседа снизу. Он мне потом сам об этом рассказывал.

– Вы с ним больше не встречались?

– Кажется, нет. Но мы остались друзьями. Он был действительно неплохим человеком. У каждого могут быть свои сексуальные фантазии. Но они должны устраивать его партнера. Меня они не устраивали.

– Вы говорили об этом следователю?

– Конечно нет. Зачем говорить такие вещи, если о них вас не спрашивают. Если бы вы не назвали мне причину, я бы и вам никогда не рассказала.

– Может, он еще с кем-то встречался?

– Не знаю. Я за ним не следила. Но у него было много знакомых женщин, это точно.

– У него были враги?

– Откуда? Он бывал здесь только наездами. Но может и были, я точно не знаю.

– Больше вы ничего не хотите мне сказать?

– А почему вы решили, что я должна еще что-то сказать?

– Вы наверняка знаете, с кем еще он встречался, расставшись с вами.

– Да, я знаю. И все об этом знают. Их фотографии даже были в одном модном журнале. С Натальей Кравченко, очень красивой женщиной, она была раньше спортсменкой, но попала в автомобильную аварию и переквалифицировалась в спортивную журналистку.

– Вы говорили об этом следователю?

– Насколько я знаю, ее тоже допрашивали.

– И он мог повторить подобный «эсперимент» с ней?

– Возможно. Я даже не исключаю, что она согласилась. Такой опыт мог показаться ей... забавным. Не забывайте, что она годится мне в дочери. Ей двадцать шесть, а мне уже сорок четыре. Разница очевидна, как говорят французы. Хотя я знаю, что она меня почему-то ненавидит. Наверно, ей неприятно, что я была первой, а она оказалась у него в постели после того, как я отказалась от всех этих «экспериментов». Может, поэтому. А может, обычная женская ревность. Я все-таки самодостаточный журналист, а она плохо пишет даже на свои спортивные темы. В такой солидной газете. Не представляю, почему ее там держат. – Эта женщина умела говорить колкости.

– Рита, – крикнул кто-то из вошедших в зал, – ты уже приехала?

– Это как раз Сергей Вуличенко, – показала на него Рита, – он тоже приехал сюда со своей супругой.

Глава десятая

Дронго резко обернулся. Недалеко стоял молодой мужчина лет тридцати пяти. Уже начинающий лысеть, среднего роста незнакомец подошел к ним. У него были светлые глаза, тонкие губы, несколько выпирающий подбородок. Рядом была его молодая супруга. Ей было не больше тридцати. Каштановые волосы, зеленые глаза. На ней было розовое платье, жакет с укороченными рукавами, лабутаны на высоких каблуках. В руках она держала розовый клатч. Молодая женщина поцеловалась с Ритой, приветливо кивнув Дронго.

– Познакомьтесь, – предложила Рита, – это господин Дронго, а это господин Вуличенко и его супруга Антонина.

– Очень приятно, – протянул руку Вуличенко.

– Мне тоже, – пробормотал Дронго, пожимая ему руку. Он сказал это по-русски.

– Вы знаете русский язык? – удивился Вуличенко. – Я думал, что вы тоже из Египта.

– Нет, я из Баку, – улыбнулся Дронго.

– Господин Дронго был другом Вилаята Ашрафи, – пояснила Рита.

– Очень жаль, что все так получилось, – нахмурился Вуличенко, я до сих пор не верю, что он погиб. Такой парень был мировой.

– Его отравили, – напомнила его жена, – такой ужас.

– Да, его убили, – подтвердил Вуличенко, – и до сих пор неизвестно, кто это сделал. Наши следователи ничего не могут найти. И, видимо, уже не найдут. Прошло столько времени.

– Господин Дронго тоже об этом беспокоится, – пояснила Рита.

– Он был у нас на выставке в «Крокус-экспо», – вспомнил Вуличенко, – а потом вернулся домой, и его отравили. Нужно бы узнать, кто был у него дома. Но они верят охраннику, который дежурил в подъезде и клянется, что там никого не было.

– В квартире была установлена видеоаппаратура, – возразил Дронго. – Если бы вошел кто-то еще, камеры бы зафиксировали его появление.

– Технику всегда можно обмануть, – отмахнулся Вуличенко. – Может, убрали новую пленку и поставили старую. Все, что угодно.

– Но кто это мог сделать? Разве у господина Ашрафи были враги? – спросил Дронго.

– Нет, – нахмурился Вуличенко, – нет. Насколько я понимаю, врагов у него не было. Но этот контракт на Каспийском шельфе был очень рискованным. Слишком много заинтересованных сторон. Иранцы, американцы, англичане, казахи, азербайджанцы, туркмены, турки, ну и, наконец, мы. Кого там только не было. Ничего удивительного, что убийцу найти не могут. И никогда не найдут. Это большая политика. Кому-то нужно было вытолкнуть арабов из этого проекта.

– Если его действительно убили из-за этого, то пока организаторы преступления не достигли своих целей, – напомнил Дронго, – контракты уже подписаны и действуют.

– Значит, были другие причины, – вздохнул Вуличенко. – Я думаю, что это только политика. Ничего другого и быть не может. Он приезжал сюда наездами, оставался по несколько дней и снова уезжал. За это время у него появилось много друзей и не было врагов, в этом я уверен. К тому же он был щедрый и доброжелательный человек. И некоторые даже пользовались этими его качествами.

– Кого вы имеете в виду? – насторожился Дронго.

– Пойдем, – потянула мужа супруга, – нас уже ждут.

– Подождите, – довольно невежливо остановил их Дронго, – все-таки кого вы имели в виду?

– Кого угодно. В его окружении были и такие люди, – усмехнулся Вуличенко, – этот адвокат, который с ним приезжал, кажется Муса Халил. Все время просил какие-то проценты с дивидендов. Считал, что может себе это позволить. И некоторые девицы из его окружения тоже вели себя достаточно нагло. Например, эта журналистка, как ее звали. Кажется, Наташа Кравченко.

– Нас ждут, – раздраженно заметила Антонина, – мы идем или нет?

– Конечно идем, – кивнул Вуличенко, – до свидания, господин Дронго. Был рад с вами познакомиться.

– У вас есть еще вопросы? – спросила по-английски Рита Эткинс.

– Что насчет адвоката? – уточнил Дронго. – Я не совсем понял.

– Кажется, адвокат попросил у него разрешения вложить часть своих денег в этот проект, – сказала Рита. – Насколько я помню, он ему разрешил. Но это были чисто коммерческие дела. Извините, я должна идти. До свидания. Надеюсь, что наш разговор останется между нами?

– Безусловно. Вы могли бы мне этого и не говорить, – сказал он на прощание.

Она понимающе улыбнулась и пошла к уже собирающимся за столом гостям. Дронго допил чай, расплатился с официантом и вышел из ресторана. Итак, среди подозреваемых есть уже несколько человек. Теперь понятно, почему так нервничает Муса Халил. Даже если он не причастен к этому убийству, то и тогда он очевидно вел себя не самым безупречным образом.

Усевшись в автомобиль, Дронго поехал домой. Сегодня он узнал много нового. В том числе и об этой молодой журналистке Наталье Кравченко. С одной стороны, она была связана с криминальными кругами. С другой стороны, Вуличенко сказал, что она пользовалась благослонностью погибшего бизнесмена. А Рита Эткинс намекала, что она была, возможно, менее разборчива чем сама канадская журналистка. Создается интересный образ. Нужно обязательно увидеться и переговорить с этой молодой женщиной. Сколько сейчас на часах? Около восьми. Может, стоит попытаться позвонить ей?

Он обратился к Вейдеманису, чтобы узнать номер телефона Натальи Кравченко. И позвонил ей. Ждать пришлось долго, она не отвечала. Он обескураженно вздохнул и убрал телефон. Есть очень много людей, которые не отвечают на телефонные звонки с неизвестных номеров. Но она журналистка и должна была ответить. Словно услышав его мысли, телефон тренькнул. Он достал аппарат. Это была она.

– Вы мне только что звонили, – сообщила Наталья.

– Если разрешите, я вам сейчас перезвоню, – предложил он.

– Кто вы такой?

– Меня обычно называют Дронго. Я специальный эксперт по расследованию преступлений. – Он подумал, что лучше представиться так, чем знакомым погибшего.

– Опять, – вздохнула она, – сколько можно. Лучше бы охраняли его при жизни. А теперь все время это дело поручают разным людям. Как, вы сказали, вас зовут? Господин Дранга?

– Почти так. Я могу с вами увидеться?

– Нет, – отрезала она, – вызовите меня официально повесткой, и я к вам приеду. Как это делал ваш предшественник. – Очевидно, она не совсем понимала разницу между официальным следователем прокуратуры и частным экспертом. Но он не стал ничего уточнять.

– У меня важный разговор, и его нельзя откладывать, – строго сказал Дронго, – вы еще не поняли, что я не из прокуратуры, а из ФСБ. И мне нужно срочно с вами увидеться.

– Так я и думала, что вы сломаете мне сегодняшний вечер, – огорченно произнесла Кравченко, – ладно, приезжайте. Вы хотите разговаривать у меня дома?

– Нет, это нецелесообразно. Мы могли бы увидеться где-нибудь рядом с вашим домом, – предложил Дронго.

– Лучше вы приезжайте ко мне, – предложила Наталья, – дочь будет с няней, а я все равно собиралась покинуть их. Если приедете быстро, то мы можем побеседовать в моей машине. Мне нужно быть в «Царской охоте». Но учтите, что долго ждать вас я не смогу. Через двадцать минут выхожу. Если захотите, мы можем разговаривать во время нашей поездки. Все равно быстро я туда уже не доеду.

– Хорошо, – согласился Дронго, – куда мне подъехать?

– Я живу на Пятницкой, рядом с метро, – пояснила она, – давайте я вам сейчас поясню, как к нам проехать. У меня внедорожник «Лексус» белого цвета.

Его машина подъехала к ее дому как раз в тот момент, когда Наталья садилась в машину. Невысокого роста, в изящной дубленке и замшевых сапожках, она была скорее похоже на старшеклассницу или студентку, чем на мать четырехлетней дочери. Увидев его, она обрадованно кивнула.

– Вы успели, – сказала она, – садитесь. А ваша машина пусть пойдет за нами следом. Мы доедем до ресторана, и вы вернетесь обратно. Или выйдете раньше.

– Я ему так и сказал. Он поедет за нами, – согласился Дронго.

Она вырулила машину, выезжая со двора. Внедорожник был большой и вместительный. Дронго помнил, сколько стоила такая машина. Ему было интересно, каким образом молодая и разведенная женщина, работающая на обычной ставке журналиста, могла позволить себе купить подобный автомобиль. Но он решил пока не задавать этого вопроса. И пристегнулся, вызвав ее насмешливый смешок.

– Опять ищете убийцу? – спросила Наталья. – Я думала, что вы уже закрыли это дело.

– Почему вы так решили?

– Раньше ваш следователь меня все время терроризировал своими звонками. Все время что-то уточнял. Почему-то решил, что я была главной любовницей Ашрафи. Видимо, кто-то ему намекнул. Ну он и звонил ко мне все время. И днем, и ночью. Спрашивал о каждом знакомом, с кем мог общаться Ашрафи. Как будто я могла знать всех его знакомых.

– А вы не знали?

– Конечно нет. Нужно было все узнавать в его офисе или допросить его телохранителя, который с ним всегда ходил. Кстати, этот парень неплохо говорил по-русски.

– Насчет «главной любовницы» вы конечно пошутили?

– Да. Я вообще виделась с Ашрафи не так часто, – ответила Наталья, глядя на дорогу. Водила машину она неплохо.

– Но иногда виделись?

– Во время его приездов.

– Вы бывали у него дома?

– Конечно. И вы наверняка знаете, что бывала. Там же установлены камеры и видно, кто и когда приходил. Он мне сам все показывал. Я была у него дома раза четыре.

– Одна?

Она нахмурилась. Чуть притормозила. Посмотрела на Дронго.

– Почему вы спрашиваете? Что вы имеете в виду? Конечно не одна. Я была с Ашрафи, – Дронго часто обращал внимание на эту особенность российских женщин. К мужчинам они обращались не по имени, а называли их по фамилии.

– Я не имел в виду вашего друга. Я спрашивал про женщин, – пояснил он.

Она снова притормозила. На этот раз сильнее. Он едва не ударился головой.

– Если вы будете так тормозить, мы попадем в аварию, – предупредил Дронго.

– На что вы намекаете? – дернулась Наталья. – Что вам нужно знать?

– Во время ваших встреч кто-то приходил еще?

– С чего вы взяли?

– Просто знаю. Он был любитель таких групповых «забав». Если человек привыкает к чему-то подобному, то ему потом трудно от этого отказаться. Значит, кто-то приходил?

– Может быть. Я не помню, – раздраженно заявила она.

– Дача ложных показаний преследуется по закону, – напомнил Дронго, – помните, так говорил Остап Бендер.

– Не помню, – искренне ответила она, – да, два раза приходили какие-то его знакомые. И ему нравились такие забавы. Одна была, по-моему, с нетрадиционной ориентацией. Ее не столько интересовал Ашрафи, сколько мое тело. Он попросил, чтобы я не возражала. Мне пришлось терпеть, хотя было не по себе. Неприятно. Во второй раз это была нормальная женщина, которая просто приняла участие в наших «кувырканиях». Вот и все.

– А почему вы выполнили его просьбу?

– Он был моим другом. Глупый вопрос. Он попросил, а мне стало интересно. И я согласилась. Хотя потом было неприятно. Но он столько извинялся. Даже хотел купить мне автомобиль, но я отказалась.

– Эта машина его подарок?

– Нет. Эта машина – подарок моего бывшего мужа, о чем вы наверняка знаете. Я ведь говорила об этом следователю. И вы проверяли, как я получила машину.

– Понятно. Но он сделал вам подарок?

– Подарил небольшое колье. Только не спрашивайте, где оно. Я его потеряла, – она откровенно и нагло лгала.

– Не сомневаюсь, – кивнул Дронго, – а кто были эти женщины?

– Думаю, что профессиональные проститутки, – цинично ответила Наталья, – хотя нет. Вторая, возможно, была его знакомой. Она немного стеснялась. Не знаю, это не мое дело. Мне было интересно проверить свои ощущения.

– Вы давно разошлись со своим первым мужем?

– Давно. Уже два года. Поэтому мужу я не изменяла и моральный кодекс строителей капитализма не нарушала. Что еще вас интересует?

– Красный свет, – показал на светофор Дронго, —вы проехали на красный свет.

– Это был желтый, – возразила она.

В этот момент они увидели сотрудника Госавтоинспекции, который сделал отмашку, чтобы они остановились.

– Теперь выручайте, – сказала она, – это ваше дело. Я увлеклась беседой с вами и проехала на желтый. Сами с ним договаривайтесь. Иначе он меня оштрафует или заберет мои права и на этом наш разговор закончится.

Дронго вышел из салона автомобиля. Было довольно холодно, начиналась метель. Он подошел к молодому госавтоинспектору.

– Почему нарушаете? – строго спросил тот. Ему было лет двадцать пять, не больше.

– Извините, – пробормотал Дронго, – дама за рулем не виновата. Она разговаривала со мной и не заметила, как проехала на желтый свет.

– На красный, – возразил офицер, – я все видел.

– Мы виноваты, – кивнул Дронго, – готовы заплатить штраф. Он встал таким образом, чтобы она его не видела. И достал стодолларовую купюру. Ему было стыдно, он не умел давать взятки. Поэтому неловко и стараясь не смотреть в глаза молодому лейтенанту, он протянул деньги.

– Не стыдно? – спросил неожиданно парень. – Такой солидный человек и еще деньги мне предлагаете. Лучше бы своей девушке посоветовали ездить осторожнее. Так ведь можно и в серьезную аварию угодить. Езжайте, – махнул он рукой, – и больше не нарушайте. А деньги свои уберите.

Он повернулся и пошел к своей машине.

«Вот так, – удовлетворенно подумал Дронго, пряча деньги в карман, – есть еще такие порядочные офицеры. Значит, не все потеряно. И равновесие добра и зла постоянно меняется, как сейчас. И не в сторону зла».

Он уселся в салон автомобиля почти счастливым. Наверно, у него бы сильно испортилось бы настроение, если бы он услышал разговор молодого лейтенанта со своим напарником.

– Хотели купить меня на подставу, – сообщил лейтенант сидевшему рядом капитану, – думали, что клюну. Нарочно проехали на красный и сразу признались, что виноваты. Никто обычно не признается, все клянутся, что проехали на желтый. А этот сразу признался. И по морде видно, что он из ФСБ или из нашей внутренней контрразведки, хотя и косит под чурку, под кавказца. Деньги достал, дурашка. Сразу сто долларов. Наверно, чтобы я клюнул и попался. Думает, что мы совсем дураки. Кто сейчас сразу достает сто долларов. Только пьяные олигархи или наша внутренняя служба собственной безопасности. Я сразу его раскусил и от денег отказался.

– Молодец, – похвалил его капитан, – нас предупреждали, что будут такие проверки. Ты правильно сделал. Посмотри, как они все придумали. Сразу сто долларов, чтобы мы взяли их деньги и попались на взятке. Ты все верно раскусил.

Дронго не слышал этого разговора и поэтому был счастлив. Он не мог предположить, что обычно из салона автомобиля выходит водитель, а не пассажир, что никто сразу не признается в таком грубом нарушении, как проезд на красный свет, никто не достает сразу сто долларов, предлагая их инспектору Госавтоинспекции. Он сделал слишком много ошибок. И офицеру нужно было поверить, что перед ним либо провокатор, либо дилетант. Он подумал, что провокатор. И поэтому благоразумно отказался от денег.

– Что вы ему сказали? – спросила Наталья, когда Дронго вернулся в салон автомобиля.

– Сказал, что мы виноваты и готовы заплатить штраф. Но он отказался взять деньги.

– Вы, наверно, сказали, из какой вы организации, поэтому и отказался, – усмехнулась она. – У вас есть еще вопросы?

– Вы настолько хорошо владеете английским, что могли с ним общаться? – уточнил он.

– Я же готовила себе к международным соревнованиям, ездила в разные командировки с тринадцати лет. Немного выучила язык, вполне достаточно, чтобы общаться.

– Кто, по-вашему, мог убить Вилаята Ашрафи?

– Понятия не имею. Думаю, что кто-то из ваших.

– Как это понимать?

– Говорят, что их фирма занималась каким-то важным проектом. А когда есть большие деньги, то появляются и большие интересы. Я думаю, что его убрали по приказу. Поэтому никого и не могут найти. И никогда не найдут.

– Понятно. Своебразная точка зрения. Он любил ходить в казино?

– Иногда ходил, насколько я знаю. Но таким фанатиком не был. Он умел вовремя останавливаться. Вообще он был очень разумным и нормальным мужчиной. Жаль, что его убили. Я всю ночь тогда проплакала, честное слово.

– Ваш бывший супруг сейчас отбывает наказание...

Она взглянула на Дронго такими глазами...

– Смотрите на дорогу, – посоветовал он, – вы видите, какая метель сейчас разыгралась.

– Мы же договаривались с вашим следователем, что про мужа вы больше ничего не будете спрашивать, – зло пробормотала Наталья. – Неужели вам не сказали об этом.

– Сказали, – сразу понял Дронго, – я всего лишь уточнил.

– Мне обещали, что его скоро выпустят, – сообщила она, – и вообще он не имеет никакого отношения к убийству Ашрафи. Вы же знаете, что он ни в чем не виноват и его просто подставили. Я ведь тогда сообщила вам о всех его друзьях.

– Это вы сообщили следователю прокуратуры, а не нам, – пробормотал Дронго, – но я больше не буду вас об этом спрашивать. Вы знаете, что арестован его водитель?

– Знаю. Милый дядечка. Напрасно вы его взяли. Хотя может, он действительно виноват, я не знаю.

– Вы считаете, что он мог быть замешан в убийстве Вилаята Ашрафи?

– Не знаю. Я вообще с ним была почти не знакома. Я имею в виду водителя. А вот с телохранителем мы были знакомы гораздо лучше. Мировой парень. Бывший боксер. И хорошо говорит по-русски.

– Он мог убить своего босса?

– Никогда в жизни. Вы его глаза видели? Он же настоящий ребенок, как и все спортсмены.

– Вы тоже были спортсменкой, – напомнил Дронго.

– Я была дурой, – неожиданно нервно заявила Наталья, – можете себе представить, что я наделала. Выиграла чемпионат Москвы, меня брали уже в сборную. Решили показать самой Ирине Виннер. Я уже видела себя на чемпионатах мира и на Олимпийских играх. А потом поехала в одной компании за город и попала в глупую автомобильную аварию. Сломала ногу, и с мечтами о чемпионстве пришлось расстаться навсегда. Потом поступила на заочный, решила выучиться на спортивного журналиста. Но это все было не то. Потом встретила своего будущего мужа, не зная, чем он занимается. Потом вышла замуж, родилась девочка, потом мы разошлись. Затем появился еще один друг. За ним наш общий знакомый Ашрафи. Я наверно не очень везучая. Сначала сама попала в аварию, когда сидевший за рулем парень погиб. Потом развелась с мужем, и он попал в тюрьму. Потом сошлась с Ашрафи, и его убили. Выходит, что я всем приношу несчастье. Говорят, есть такие женщины, как вы считаете?

– Не уверен, – возразил Дронго. – Сначала вы попали в аварию, но остались живы. Значит, бог вас любит. Потом поступили в институт, вышли замуж, родили дочь. Уже совсем неплохо. У вас в мире есть человек, ради которого стоит жить. Вы молодая и красивая женщина, начали встречаться с бизнесменом из Египта, даже потакали его необычным сексуальным пристрастиям. Кто виноват, что его убили? Только не вы. Я не думаю, что все так плохо. Сколько у вас комнат в доме на Пятницкой?

– Четыре, – улыбнулась она, поворачивая автомобиль налево.

– Вот видите. Значит, такая квартира стоит около миллиона. И еще ваша роскошная машина. Судя по всему, вы не самый невезучий человек в этом городе.

Она рассмеялась:

– Впервые в жизни вижу такого следователя. Вы действительно из ФСБ?

– Почти, – ответил он. – А теперь у меня будет другой вопрос. Вы знаете канадскую журналистку Риту Эткинс?

На этот раз она затормозила так, что он чуть не вылетел со своего места. И больно ударился головой, ведь усаживаясь второй раз в салон, он не пристегнулся.

– Не спрашивайте меня об этой дряни, – прошипела Наталья.