Текст книги "Мистерия эпохи заката"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Но меня все же выдвинули в эту комиссию. А потом рекомендовали на работу во Дворец съездов, куда набирали молодых людей в помощь будущим депутатам. Здесь, конечно, не обошлось без вмешательства моих настоящих руководителей. Дело в том, что на этот съезд впервые выбирали депутатов не так, как во всем мире.

Вы сейчас этого уже не помните, но тогда была предложена уникальная схема. Семьсот пятьдесят человек выбирали от территориальных избирательных округов с равным количеством населения, следующие семьсот пятьдесят – от национально-территориальных округов, где, конечно, были дикие диспропорции. И наконец, еще семьсот пятьдесят человек от так называемых общественных организаций. А так как общественными организациями считались все зарегистрированные в СССР общества, то можете себе представить, как проходили выборы? Но в общем, на съезд избрали две тысячи двести пятьдесят человек.

Что было потом, видел весь мир. Мне кажется, что во время телевизионных передач со съезда рейтинги зашкаливали. Кажется, вся страна смотрела эти выступления. Ведь впервые разрешили говорить то, что думаешь. Выступать, не согласовывая свои выступления с секретарем партийного комитета… Говорить от души, а не с листа. В общем, вести себя так, как хочется.

И какие это были выступления! Среди двух с лишним тысяч человек особо выделялись человек двадцать, которые умели говорить лучше остальных и часто этим пользовались. Ни один футбольный матч, ни один концерт не собирал таких аудиторий. Люди отрывались от работы, от отдыха, от всяческих дел, только для того, чтобы увидеть по телевидению новые репортажи со съезда.

Из числа депутатов был избран постоянно действующий Верховный Совет. Сейчас некоторые постановления того съезда воспринимаются с улыбкой, но тогда всем было не до шуток. Следователи Гдлян и Иванов обвинили всесильного секретаря ЦК КПСС Егора Лигачева, фактически ставшего главным идеологом после Суслова, в коррупции. Как это было мужественно и красиво – обвинить такого человека, не побояться бросить ему вызов!

Но с другой стороны – все эти телодвижения скорее походили на шоу, чем на реальную политику. Нужно было хотя бы один раз увидеть Лигачева, чтобы понять, насколько абсурдны были эти обвинения. Это был абсолютно честный и порядочный человек, фанатик коммунистического служения, который не смог бы стать коррупционером ни при каких обстоятельствах. Но его обвинили, и на весь мир прозвучали слова о его причастности к коррупции в верхних эшелонах власти. Зерно сомнения в чистоплотности членов высшей партийной элиты страны было посеяно. А в это время другие коррупционеры сидели рядом с ним в президиуме и, улыбаясь, голосовали за проверку его деятельности.

Дальше – больше. Было принято специальное постановление о создании K°миссии Верховного Совета СССР по рассмотрению привилегий, которыми пользовались отдельные категории граждан. Можете себе представить, как смешно это выглядит сейчас, когда у «отдельных категорий» граждан есть возможность покупать яхты и виллы, самолеты и вертолеты, замки и поместья? Ну, предположим, что это бизнесмены. И во всем мире эти люди зарабатывают себе деньги на подобную жизнь. Но наши бизнесмены получили свои миллиарды за несколько лет явно не трудовым путем. Уже не говоря о наших чиновниках, которые являются государственными служащими. Самое поразительное, что все большие состояния делались как раз на близости к власти. Это теперь уже никого не удивляют такие факты, что заместитель министра может позволить себе купить дом в Лондоне или что в квартире арестованного мэра одного из сибирских городов валялись неучтенными пятьдесят миллионов рублей, а о местах, где были разложены наличными два миллиона долларов, он даже забыл. Не знал, куда девать деньги? Вот такие теперь «привилегии». Сейчас смешно и грустно, а тогда страсти кипели всерьез.

Самая громкая комиссия была создана для рассмотрения событий, произошедших девятого апреля в Тбилиси. Ее возглавил видный юрист, сумевший популистскими и пространными выступлениями завоевать небывалый авторитет. На фоне мычащих партийных чиновников этот человек выглядел эффектно. Мы все были немного в него влюблены. И когда мне предложили поехать в Тбилиси в качестве переводчика, я с удовольствием согласился. Вы не забыли про мою маму грузинку? Я ведь хорошо знал грузинский язык. И меня послали в Грузию вместе с комиссией Верховного Совета. Только не вспоминайте, что я был сотрудником КГБ. В бывшем Советском государстве в каждой комиссии были сотрудники или осведомители КГБ, а в создаваемых народных фронтах во всех республиках было столько платных и негласных агентов КГБ, что если когда-нибудь будет опубликована эта статистика, то придется заново пересматривать недавнюю историю новых государств на постсоветском пространстве. Даже многие будущие президенты и премьеры были осведомителями КГБ.

Мы прилетели в Тбилиси и работали там больше двух недель. Опрашивали пострадавших, встречались с родственниками погибших, разговаривали с представителями вооруженных сил. Если коротко вспомнить эту трагедию в Грузии, то официальная версия выглядела примерно так. К началу апреля в Тбилиси начали собираться толпы людей, требующих восстановления национальной независимости и выхода Грузии из состава СССР. Митинги начались четвертого апреля и в течение нескольких дней достигла своего пика. Тысячи людей скандировали лозунги о независимости. И конечно, как бывает в подобных случаях, партийное руководство просто испугалось идти на диалог, решив спрятаться за спиной Советской армии.

И против мирных демонстрантов бросили солдат. Были жертвы, в основном пострадали молодые девушки, женщины, несколько пожилых людей. Их хоронили всей республикой. Траурная процессия стала вызовом местной власти. После нее в Грузии уже ничто не могло предотвратить приход к власти нового лидера, которым стал Звиад Гамсахурдиа. Но самое поразительное, что комиссия полностью поддержала версию митингующих. В заключении комиссии было сказано, что произошедшее в Тбилиси не исключительно «грузинское» явление, а глобальное столкновение перестройки с противоборствующими ей силами. Вот такое идиотское заявление. Уже тогда все понимали, что ни в какую перестройку грузины не верили. Они требовали выхода из Советского Союза и национальной независимости. А им вместо этого подсунули вот такие выводы.

Вместе с членами комиссии я беседовал с людьми, часто переводил их взволнованные диалоги. И постепенно понял, что же на самом деле там произошло. Когда войска двинулись очищать площадь, началась обычная в таких случаях давка. Люди оказались не готовы к такому противостоянию, никто не верил, что солдаты получат приказ очистить площадь. И тогда в результате паники и давки пострадали в основном молодые женщины, которые были зажаты в этой толпе. Их смерть оказалась безусловным итогом катастрофического противостояния, и это правда. Но их никто не бил саперными лопатами, не избивал дубинками. Комиссия вынесла не только некомпетентное, но и глубоко оскорбительное для грузинского народа решение. Однако тогда, в горячке, никто даже не подумал оспаривать ее заключение. Руководивший комиссией юрист из Ленинграда вернулся триумфатором. Все были довольны.

В заключении комиссии было признано, что войска применяли саперные лопаты и дубинки, избивая и убивая людей. Но во время апрельского противостояния погибли в основном молодые женщины. И что же получилось? Что грузинских женщин избивали саперными лопатками и дубинками, а грузинские мужчины убегали от солдат подставляя своих жен и дочерей?

Вы можете поверить в такую чушь? В подобную дикость? Грузинская кровь моей матери не позволяет мне признать этот вымысел за правду Все было ясно уже тогда. Но всем так хотелось верить в эту комиссию и в ее благородного председателя. Наш бравый юрист так здорово выступал, так убедительно говорил! Самое поразительное, что в зале находился будущий президент России, который тоже внимательно ознакомился с выводами комиссии. И мы сумели дать ему объективную информацию о событиях в Тбилиси. С этого дня он невзлюбил юриста из Ленинграда и не любил его даже тогда, когда последний стал мэром Северной столицы.

Мы вернулись в Москву, и на меня впервые вышел мой куратор, с которым мне отныне предстояло работать – такой милый старичок, похожий на пенсионера из соседнего двора. А ведь он был генералом и долгие годы возглавлял аналитические службы. У него всегда была добрая улыбка и какой-то мягкий, ироничный взгляд. Только иногда эти глазки вспыхивали огнем, выдавая такую реакцию, что мне становилось страшно. Этот человек прошел войну и сталинские лагеря, работал нелегалом и возглавлял крупное аналитическое управление. Уже много лет спустя я узнал, что он имел три ордена Красного Знамени и был героем Советского Союза. Но его фамилию нельзя называть до сих пор. И поэтому я ее не назову. Но вспомнить его добрым словом просто обязан. Назовем его Петром Петровичем. Он предложил мне перейти на постоянную работу в Верховный Совет, где я стал референтом Председателя Верховного Совета. Конечно, для двадцатишестилетнего молодого человека это была большая должность. И никто даже не подозревал, что я на самом деле капитан специального отдела Комитета государственной безопасности и прикреплен сюда в качестве «вольного стрелка», который обязан быть в курсе всего происходившего в стране и в ее высшем законодательном органе.

ЛОНДОН. ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ

Я вышел из кабинета, сопровождаемый неодобрительным взглядом Сандры и несколько презрительной ухмылкой Владика. Сандра меня отчасти ревновала, а отчасти не любила именно из-за того, что я часто заменял Артура в его кабинете, заставляя ее делать ту или иную работу для Абрамова. В конце концов, я ведь старался не для себя. Что касается Владика, то с ним тоже все было понятно. Он считал меня просто нахлебником и никчемным интеллигентиком, который находился рядом с его боссом в виде ненужной приживалки. Владик привык полагаться на свои руки и мускулы, хотя нужно отдать ему должное – он был хитрым и опасным человеком. Но меня он откровенно презирал, и это меня устраивало. Когда вас так сильно не уважают, это означает, что вас не боятся. И не видят в вас серьезного соперника, что мне и было нужно.

Странно, что Артур не послал со мной никого из своих охранников. У Владика под рукой всегда было человек пять или шесть накаченных мускулами ребят, готовых сделать любую работу. Не хочу намекать, чтобы меня не привлекли к английскому суду, но когда один известный английский журналист написал статью-расследование о моем шефе, тот послал к нему ребят Владика. И они под видом обычных скинхедов очень «деликатно» отдубасили этого журналиста.

Причем били его со знанием дела, чтобы не оставлять особых следов. Но побили очень сильно и больно. Журналист все понял и больше, не писал статей об Артуре. А мой шеф даже послал ему чек на очень приличную сумму. Журналист посчитал, что это деньги на лечение, и принял взятку как должное. С тех пор они стали друзьями.

Я человек, не верящий в мистику, но видимо, все-таки есть что-то значительное в имени Абрам. Честное слово, это правда. Вспомните, что в Лондоне самым богатым олигархом является губернатор Чукотки Роман Абрамович, а самым скандальным олигархом – Борис Абрамович Березовский. Ну а самым гламурным и подозрительным олигархом был Артур Абрамов. Вот такая мистика.

По дороге в аэропорт я позвонил в отель «Дорчестер». Это один из самых роскошных отелей на Парк-Лейн, если не самый роскошный. И выяснил, что на мою фамилию там уже снят сьюит, причем его оплатили на два дня. Ничего удивительного, Абрамов мог купить весь отель на два дня. Значит, с номером проблем не будет. В этом отеле вообще не бывает проблем. Ведь чем, дороже отель, тем четче работает вся его система. Вы можете снять номер по телефону, оплатить его кредитной карточкой и вообще там не появиться. У миллиардеров свои причуды, и в таких местах это хорошо понимают.

Я направился в аэропорт Гэтвик. Ехать туда около полутора часов, если нет автомобильных заторов. Но по утрам их обычно не бывает.

Интересно, что Артур сказал мне о приезде актрисы только сегодня утром, а заказал номер накануне вечером. Значит, уже знал, что она прилетит. Я мог только догадываться, какие у них отношения. Я знал, что ее муж – один из самых известных людей в современной России, что он развелся с прежней женой четыре года назад и примерно три года назад женился на этой актрисе. Тогда об их свадьбе написали все газеты. И повсюду обсуждался новый брак члена правительства с женщиной, у которой он был уже третьим мужем.

И вот она решила прилететь в Лондон к Абрамову. Учитывая, какие громы и молнии метал ее муж в сбежавшего олигарха, как он лично его преследовал, такая поездка супруги чиновника показалась мне не только недальновидной, но и откровенно провокационной. Интересно, зачем ей нужна эта встреча? Неужели она влюблена в кошелек Абрамова? Нет, не похоже. Ее муж достаточно влиятельный и богатый человек. Да и сама актриса очень неплохо зарабатывает и может позволить себе оставаться независимым человеком. Тогда зачем она сюда прилетает? И ведь летит не из Москвы, а из Испании, куда, очевидно, прилетела на отдых.

Я знал, что ей уже за сорок. Так, может сказывается возраст? Возможно, ей приятно, что такой известный покоритель женских сердец, как Артур Абрамов, решил обратить на нее внимание? Все возможно, хотя я все равно не понимал мотивов ее поступка. Она могла встречаться с любым другим человеком, но не с Абрамовым, которого так ненавидел ее муж. И зачем она так рискует? Вот вопрос, на который я не находил ответа.

Попытался я понять и позицию моего босса. А ему зачем нужна эта встреча со стареющей актрисой? Не спорю, она эффектная женщина и выглядит очень неплохо. Но ей уже за сорок. Он без проблем мог бы найти себе женщину помоложе. Или вообще другую женщину. У него такие возможности и столько женщин, готовых прилететь в Лондон по его первому зову! И столько среди тех, кто его окружает, молодых и красивых. На худой конец существует Сандра. Она с огромным удовольствием провела бы с ним уикенд в «Дорчестере». Эта молодая женщина без комплексов готова удовлетворить все его причуды. Да и сотня других актрис, топ-моделей, просто красивых женщин ждут не дождутся, когда он согласится с ними встретиться. И вдруг такой пассаж!

Зачем ему такой риск? Или есть особое удовольствие в том, чтобы наставить рога своему политическому противнику? Унизить его таким необычным образом? Нет. Абрамов умный человек. Он понимает, что супруг актрисы может превратиться в неуправляемого монстра, ревнивого и обидчивого мужа. А при его возможностях это очень опасно. Просто смертельно опасно для Артура Абрамова. Но тогда почему? Почему они готовы встретиться? Нет, такая встреча не может быть обычной любовной интрижкой – пришел я в конце концов к выводу.

Мимо пронесся серебристый «Мерседес». Сидящая за рулем дамочка приветливо мне улыбнулась. Здесь вообще столько красивых женщин! Если бы это была обычная встреча, Артур послал бы за ней кого-нибудь из своих водителей или охранников. Или самого Владика. Но он выбрал меня. Я понимаю, что он мне доверяет, но не слишком ли деликатную миссию на меня возложил? О чем они будут говорить? Почему она прилетает только на несколько часов? Почему они вообще встречаются? Почему он сам не поехал в аэропорт, где может с ней встретиться? Там ведь тоже есть подходящие отели. В Гэтвике есть и «Меридиан», и «Хилтон». Там вполне можно снять номер. Но он предпочел заказать сьюит и отправить меня за ней в аэропорт. Почему? Что скрыто за этой встречей? Какая тайна?

Если бы я все знал, то, возможно, развернул бы машину и уехал бы в другую сторону. Или в другой аэропорт, чтобы улететь из Англии. Но я не мог ничего знать. Я мог только предполагать. И поэтому я ехал навстречу моей судьбе, даже не подозревая, что вскоре начнутся самые трагические события в моей жизни. И будет много крови. B моей жизни уже были времена, когда я видел много крови. Были времена, когда кровь лилась на улицах и площадях моего родного города. Это было так дико и так неожиданно… Страшные воспоминания об этом до сих пор иногда преследуют меня по ночам.

ГОД ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТЫЙ

Этот год начался действительно страшно, словно предупреждая нас, что все девяностые годы будут окрашены кровью. Для меня это была еще и личная трагедия. В январе девяностого года в Баку погибло очень много людей. Но обо всем по порядку.

Я работал в Верховном Совете, когда президент Горбачев принял решение отправить в Баку своих представителей Примакова и Гиренко. А вместе с ними направили и меня, вспомнив, что я вырос в Баку, знаю местные обычаи и могу оказаться полезным. Мы прибыли туда в самые тревожные дни. Я ходил по моему родному городу, по знакомым с детства улицам, встречал людей, которые, казалось, не хотели меня узнавать. Словно какой-то вирус их поразил. Это «вирус» назывался Нагорный Карабах. Как же нужно было запустить проблему, до какой степени довести противостояние двух соседних народов – азербайджанского и армянского, чтобы получить такой накал страстей! Каждая сторона выдвигала свои обвинения, каждая считала свою позицию абсолютно правильной. И здесь я просто обязан высказать свое мнение. И не потому, что меня зовут Исмаил Сафаров.

Первый звонок о развале Советского Союза прозвучал именно в Нагорном Карабахе в конце восемьдесят седьмого, начале восемьдесят восьмого годов. Это был пробный полигон не только для огромной страны, но и для всех остальных стран Восточной Европы. Если можно в одном месте, почему нельзя в другом? Это был пробный шар, запущенный для развала всей Восточной Европы, для развала Советского Союза.

Ради справедливости отмечу, что Президиум Верховного Совета СССР рассмотрел этот вопрос летом восемьдесят восьмого года и принял единственно правильное решение: пересмотр границ может привести к непредсказуемым последствиям, вызвать очевидное противостояние, создать новые очаги конфликтов. Если бы тогда удалось претворить в жизнь это постановление! Но во главе государства стоял обычный демагог, слабый и непоследовательный. Горбачев был просто не готов руководить огромной страной, управляя фактически половиной мира. Он не был твердым властелином, каким обязан был быть по своему статусу. Речь идет не о диктатуре, а об элементарном умении управлять и руководить государством. Каждый раз, когда происходили кровавые события в Тбилиси, Вильнюсе, Риге, Сумгаите, Баку, выяснялось, что Горбачев «не в курсе» и его подвели нерадивые помощники. Его заявления уже вызывали смех и ярость людей, но он по-прежнему играл эту глупую роль.

Я часто задаю себе вопрос: как могло такое произойти? Как во главе огромной страны мог оказаться такой недалекий, слабый, нерешительный человек? И не нахожу ответа. Он получил хорошее образование в одном из лучших вузов страны. Сумел сделать блестящую карьеру, став одним из самых молодых членов Политбюро во времена, когда засилие там старцев казалось незыблемым. Он был продуктом этой системы. Но почему тогда оказался ее могильщиком?

Нужно исследовать всю его жизнь в развитии. Понять, что он был человеком достаточно мягким, попадающим под чужое влияние. Здесь безусловно сказалась и негативная роль его жены, которая умела манипулировала своим мужем. Сказалась и многолетняя оторванность Горбачева от центра, его врожденный провинциализм. Но пока он был встроен в систему и был на подходах к высшей власти, его недостатки не особенно проявлялись. Ему хотелось перемен, хотелось войти в историю преобразователем. И он действительно вошел в историю. Но… могильщиком страны, в которой стал первым и последним президентом. Этот человек умудрился сдать все, что можно было сдать. Такого никогда не было в истории. Он сдал своих союзников по всему миру, сдал интересы своей собственной страны в этом мире, позволив Германии объединиться и войти в НАТО вопреки мнению британского премьера и французского президента. Он позволил другой стороне провозгласить себя победителями и начать мстить людям, которые искренне в него верили, считая его своим союзником.

Бывший руководитель разведки ГДР легендарный Маркус Вольф написал ему два письма, умоляя защитить бывших граждан социалистической страны от преследования в объединенной Германии. Горбачев ему даже не ответил. Десятки и сотни людей покончили с собой, попали в тюрьмы за верность системе, которую он сдал, но его не волновали такие «мелкие» проблемы.

Горбачев умудрился сдать свою собственную страну, переставшую существовать при его правлении. Он сдал свою партию, которая выдвинула его на высший пост в стране и которая тоже перестала существовать во времена его правления. Этот человек словно и появился для того, чтобы сыграть в мировой истории роль политического Герострата, умудрившегося за несколько лет кардинально изменить политическую карту мира.

В Нагорном Карабахе началась настоящая война, которую не смог и не захотел предотвратить центр. Более того. Послав секретаря ЦК Егора Лигачева в Баку, Горбачев его устами заявил, что пересмотр границ невозможен. В тот же день в Ереване другой секретарь ЦК – Александр Яковлев – объявил, что право народов на самоопределение – главный принцип перестройки. Можете себе представить, что началось?

Никто не мог даже представить, чем закончатся эти политические игры. В Нагорном Карабахе на этот момент проживало больше армян, чем азербайджанцев, и значит, они имели формальное право на отделение по Яковлеву? Но в состав области входил город Шуша, где азербайджанцев было больше, чем армян. Значит, согласно той же логике и они имели право выйти из состава области? Однако в городской черте Шуши находились деревни, в которых было больше армян. Значит, и они могли требовать отделения? Ситуация была доведена до абсолютного абсурда. И называлась неуправляемым распадом.

Он начался в Нагорном Карабахе, затем перекинулся на Абхазию и Осетию, продолжился в Приднестровье, вызвал кровавые противостояния в Ошской долине, стравил соседей в среднеазиатских республиках, породил проблему Крыма, разразился страшной войной в Чечне, кровавым конфликтом между осетинами и ингушами, раздробил Югославию и расчленил Чехословакию, такому процессу достаточно было начаться, как он породил массу конфликтов, вызвав в памяти застарелые обиды. И вот уже потребовали расчленения Сербии косовские албанцы, отделения от Испании баски, от Франции – корсиканцы, даже северные итальянцы захотели отделиться от остальной Италии.

Интересно, что подобная абсурдная ситуация полностью проявилась в бывшей Югославии. В Хорватии и в Боснии были анклавы с сербским населением, и если республики требовали выхода из состава страны, то эти территории, населенные сербами, требовали своей автономии. Но в пределах этих территорий были города и деревни, где преобладали хорваты или мусульманские боснийцы, а значит, и они имели право отделиться от автономий. В Югославии началась трагическая война всех против всех.

Но первое побоище было устроено именно в Баку в черные дни января девяностого года.

Мы прибыли в город в самое страшное время. Никто и никогда не рассказал о нем полной правды. Я сейчас впервые это сделаю. Дело в том, что к тому моменту в Армении уже не осталось азербайджанцев. Все сто восемьдесят тысяч азербайджанцев, проживавших в соседней республике, были изгнаны из Армении при полном попустительстве местных властей. На следующий день после изгнания последней группы беженцев, многие из которых погибли во время длительных переходов, убежав из дома без теплой одежды, произошло страшное землетрясение, во время которого погибли тысячи людей.

Тема противостояния была на время отодвинута. Все бросились помогать Армении, попавшей в такую страшную беду. В том числе и ее соседи. Но тысячи беженцев, перебравшихся в Азербайджан, были уже свершившимся фактом. Они помнили, как их изгоняли из родных мест, из своих домов, заставив совершить многокилометровые марши по заснеженным горам. Рано или поздно эта масса людей должна была себя проявить. К тому же в Баку в это время ситуация стала просто неуправляемой. Местное руководство не пользовалось никаким авторитетом, и Народный фронт фактически шел к захвату власти.

В начале января произошли трагические события в Баку. До сих пор многие бакинцы полагают, что это была спланированная провокация. В самом интернациональном городе мира, который считался символом единения многих народов, живших в дружбе и согласий, начались армянские погромы. К чести бакинцев, надо заметить, многие из них защищали своих соседей. Жители города тысячами выходили на улицы, пытаясь противостоять провокаторам. Но пятьдесят шесть человек все же погибло. Это была трагедия всего многонационального Баку. Стоявшие в городе войска МВД и Министерства обороны фактически бездействовали. Так продолжалось несколько дней. Затем обстановку объединенными усилиями взяли под контроль местные власти и сознательная часть активистов Народного фронта.

Но было уже поздно. Маховик агрессии был запущен. К тому же среди активных деятелей Народного фронта оказалось много провокаторов, призывавших к противостоянию с армейскими частями. Во многих местах начали сносить границы с Ираном, вооруженные люди появились на улицах города. И тогда в город вошли танки. Они стреляли без разбора, убивая случайных прохожих, не разбираясь, в кого целятся. Даже если исходить из порочного и глупого тезиса, что все погибшие азербайджанцы оказались на тот момент экстремистами, то и тогда этому нет оправдания. Среди погибших были ученые из Академии наук, машину которых просто раздавили танками, и старики, и дети, и женщины. Многие погибли на балконах собственных домов, в своих квартирах. Среди погибших были не только азербайджанцы, но и русские, армяне, лезгины, евреи. Русский врач или еврейская девочка-подросток не могли никак считаться экстремистами. Но запущенный безжалостный маховик перемалывал всех.

Я был в городе в этот день и видел все своими глазами. Этого мне не забыть никогда. На улицах светлого, веселого, солнечного всегда какого-то праздничного города лежали трупы. Десятки, сотни трупов. Вина за эту трагедию безусловно лежит и на тех, кто убивал невиновных людей, призывая к противостоянию с центром. Вина за эту трагедию лежит на растерявшихся местных властях, которые в любом случае отвечали за порядок в городе. Но по моему глубокому убеждению, более всех были виноваты люди, которые возглавляли страну. Если в вашей стране где-то безнаказанно убивают людей» если вошедшие в город ваши собственные армейские части безнаказанно давят танками и расстреливают сотни ваших сограждан, то вы как минимум лично несете ответственность за эту трагедию. В любой стране, при любом режиме, в любой век человеческой цивилизации. Так было и так будет всегда. Политик обязан отвечать за кровь своих граждан. Он пастырь, и вся ответственность на нем.

Я примерно представляю себе реакцию Горбачева. С одиннадцатого по тринадцатое января девяностого года он был в Литве, наивно полагая, что сумеет лично убедить литовцев не выходить из состава СССР, пересмотрев ряд уже принятых политических решений. И вернулся в Москву разочарованным, опустошенным. В этот момент ему доложили о событиях в Баку. И тогда он решил провести показательную карательную акцию. Повод более чем удобный. К тому же из КГБ ему сообщили, что три прибалтийские республики готовы провозгласить свою независимость. И самое неприятное, что активизировались Борис Ельцин и его сторонники по межрегиональной группе.

Вот тогда-то Горбачев и принял решение. Но эта акция уже ничего не могла изменить. А самого Горбачева за нее начнут презирать и ненавидеть даже его сторонники. После бакинской трагедии стало предельно понятным, что обречены и он сам, и страна, в которой могло произойти такое противостояние.

Знаете, что меня более всего поразило в том девяностом году? После бакинской трагедии, после того, как погибло столько людей, после пролитой крови в Фергане и Тбилиси, после изгнания сотен тысяч людей из своих домов, после противостояния, начавшегося в автономных областях Грузии, после фактического начала войны между Азербайджаном и Арменией, после всех этих событий пятнадцатого октября Горбачеву присудили Нобелевскую премию мира. По-моему, большего издевательства еще не было в истории. К чести самого Горбачева он понял, что ему нельзя появиться в Норвегии для получения этой премии. И он за ней не поехал. Но в историю вошел как лауреат этой премии. Вот такую награду он получил за то, что фактически сдал свою прошлую жизнь и все, что ему доверили беречь миллионы людей.

ЛОНДОН. ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ

Я приехал в Гэтвик минут за десять до приземления самолета. Говорят, что рано или поздно к этому отдаленному аэропорту тоже проведут линию метро. Пока, между Гэтвиком и центром Лондона курсирует специальный экспресс, но со временем, вполне возможно, и сюда протянется линия метро, как в аэропорт Хитроу.

Мне предстояло терпеливо ждать у выхода, когда появится наша гостья. Я понимал, что багажа у нее с собой не будет. Ведь она прилетела всего на несколько часов. Хотя нельзя быть ни в чем уверенным, когда имеешь дело с дамой. Вполне могла привезти с собой два или три чемодана вещей. Женщины– существа непредсказуемые, а известные актрисы порой позволяют себе совершенно нелогичные выходки.

Поэтому я был готов к более долгому ожиданию. Но Татьяна Негачкова вышла одной из первых. И я сразу узнал ее, известную театральную актрису. Говорят, лет двадцать назад ею увлекался кто-то из членов Политбюро. Должен признаться, что нравилась она и мне. Высокая, стройная, с поразительно красивым голосом и аристократическими манерами. Мы с нею были почти ровесники, но тогда я был всего лишь студентом, а она уже известной молодой актрисой, успевшей сняться в нескольких фильмах еще во время учебы. Это уже потом, через несколько лет, она стала известной театральной актрисой, и на ее спектакли начала ломиться публика. А когда мне было двадцать, ей было то ли девятнадцать, то ли восемнадцать. Но как она нравилась всем нашим ребятам! Я любил все фильмы с ее участием, Она была для нас недоступной красавицей из другой, параллельной жизни.

Татьяна вышла из терминала и, не оглядываясь по сторонам, сразу пошла к выходу абсолютно уверенная, что тот, кто ее встречает, сам к ней подойдет. Есть такая категория известных людей, которые умеют скидывать пальто или шубу не глядя назад. Они точно знают, что кто-то из стоящих за их спиной непременно ее подхватит. Умение не оборачиваться назад – отличительный знак «звездности». Я достал телефон и позвонил Артуру.