Текст книги "Мистерия эпохи заката"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Двадцать четвертого августа взорвались сразу два самолета, вылетевших из Москвы. Через неделю смертница подорвала себя у станции метро «Рижская», и вместе с ней погибло еще десять человек. События шли по нарастающей. И как финальный аккорд – тысяча заложников в школе, когда невозможно было не договариваться с бандитами. Но и договариваться тоже было невозможно.

В Чечне уже было достаточно много людей, готовых интегрироваться в российское общество и жить в единой стране. Там с огромным трудом налаживалась мирная жизнь, восстанавливались дома, электростанции, заводы, начинали возвращаться беженцы. И все это нужно было бросить?

Я действительно не знаю, как можно вынести такое «бремя ответственности». И не хотел бы его на себе нести. Но все получилось еще более трагически и страшнее, чем на Дубровке. Гораздо страшнее.

Третьего сентября начался штурм школы. Я видел эти кадры, когда по зданию беспорядочно стреляли спецназовцы и вооруженные ружьями отцы захваченных детей. Бардак был абсолютным и полным. Я могу поверить, что штурм не был преднамеренным, а оказался чисто вынужденной мерой. Но верю и моим глазам. На Кавказе нельзя проводить такие операции рядом с вооруженными мужчинами. Было сразу понятно, что они ринутся в бой за своих жен и детей. Нужно было выставлять первое кольцо спецназа вокруг школы для атаки и второе – гораздо более мощное – для внешней охраны, через которое не могли бы проникнуть в район боевых действий даже очень заинтересованные люди.

Беслан стал такой кровавой трагедией, которую не смог бы придумать ни один писатель, ни один журналист. Больше трехсот погибших детей просто разрывали сердца миллионов матерей и отцов во всем мире. Горе было таким оглушительным, что весь мир содрогнулся. И отвернулся от людей, совершающих такие преступления. Нет такой цели, во имя которой можно убивать столько детей. Еще никто не придумал. И никто не придумает.

После Беслана стало очевидным, что война и Чечне просто не может больше продолжаться. Смерть такого количества детей вызвала катарсис, как в древних трагедиях. Очищение через боль. Боевики начали выходить из лесов, спускаться с гор, возвращаться в свои семьи. Никто не хотел воевать, оставаясь на стороне тех, кто позволял себе убивать детей. К тому же российские спецслужбы провели целую серию специальных операций, ликвидировав Масхадова, Яндарбиева, Басаева, Хаттаба. Интересно, что Яндарбиева взорвали вместе с его сыном, и этот несчастный мальчик стал жертвой политических обстоятельств, заложником большой игры.

С другой стороны, чеченские власти также понесли потери, когда оппозиции удалось убрать Ахмада Кадырова, бывшего муфтия Чечни, ставшего руководителем республики. Он искренне полагал, что можно остановить войну и дать мир своему измученному народу.

На Украине произошла «оранжевая революция», когда закончилось бездарное и позорное правление Кучмы, сумевшего так завершить свою политическую карьеру, что народ Украины практически разделился на две страны. Янукович и Ющенко сошлись в президентском противостоянии. Формально победил Янукович, фактическую победу одержал Ющенко. Но его победа оказалось недолгой. Сформированная на майдане коалиция не выдержала испытание временем и теми проблемами, которые реально встали перед украинской экономикой. Ставшая главой правительства Юлия Тимошенко своими волюнтаристскими и авантюрными методами только усугубила этот кризис. Достаточно скоро Ющенко понял, что работать с подобными людьми невозможно. Но это произошло только после выборов в Раду. К тому же «изящный политический финт», в очередной раз продемонстрировал лидер социалистов Мороз, который ушел от правящей коалиции, переметнувшись в стан оппозиции и получив за это должность спикера парламента. Цинизм и гибкая совесть политиков на постсоветском пространстве продолжали поражать весь мир.

Это был год, очень странный и для меня. В прокуратуре на меня завели уголовное дело, так как я стал к тому времени уже начальником отдела в «ЮКОСе». Я понимал, что это делается намеренно, чтобы оградить меня от подозрений. К тому времени под стражу были взяты уже не только Ходорковский, но и Лебедев, Пичугин и некоторые другие. Я боялся, что кто-нибудь из руководителей моего куратора может решить, что для успешного продолжения легенды мне нужно сесть в тюрьму. Но ничего страшного не случилось. Мне разрешили улететь в Лондон, где я случайно встретился с Артуром. Он как раз искал себе нового помощника. Старый неожиданно вернулся в Москву. Вы, конечно, понимаете, что его возвращение было частью спецоперации по моему внедрению.

Артур очень обрадовался моему приезду в Лондон, и сразу предложил мне стать его помощником. Он ведь знал меня еще по «Мост-банку», затем когда я работал в НТВ-кино и перешел на работу в «ЮКОС». К тому же он знал, что на меня заведено уголовное дело. Я был на тот момент разведен. Сын остался с женой, и меня ничего не связывало с Москвой. Поэтому я с удовольствием уволился из уже разваливающегося «ЮКОСа» и в конце две тысячи четвертого года остался в Лондоне. Остался, чтобы попасть в такую вот переделку с этими документами. Но разве я мог все это предвидеть?

ГРАНИЦА ФРАНЦИИ-ИСПАНИИ. ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ

Я вдруг почувствовал, что у меня пересохло во рту. Откуда Татьяна могла знать про аварию? Ведь она смотрела в другую сторону. И ничего не могла помнить сразу после аварии.

– Что вы сейчас сказали? – чуть заикаясь и задыхаясь от волнения, спросил я. – Откуда вы знаете, что в нас должен был врезаться именно этот «Мерседес»?

Если бы я не включил свет в салоне машины я, наверное, не увидел бы, как она отвернулась. Не увидел бы ее реакции на мой вопрос. Но эта реакция убедила меня, что я прав. Она точно знала, что мы должны попасть в аварию именно с темно-синим «Мерседесом», и поэтому сказала мне об этом. Теперь я вспомнил ее слова, которые Татьяна произнесла в разговоре с мужем. Она сказала «немного не рассчитал». Значит, была убеждена, что в нас врезался «Мерседес», который не рассчитав силы удара, врезался сильнее, чем следовало. Она не знала, что благодаря моей реакции мы сумели уйти от столкновения с «Мерседесом» и в это мгновение в нас врезался «Фольксваген».

– Что вы хотите еще знать? – тихо спросила меня Татьяна.

– Что происходит? – Я вытер тыльной стороной ладони внезапно вспотевший лоб. – Я ничего не понимаю. Откуда вы знаете про «Мерседес»? Почему вы так уверены, что именно он должен был в нас врезаться?

Она молчала. И я молчал. Не понимая, что происходит, я чувствовал себя последним дураком.

– А разве мы столкнулись не с «Мерседесом»? – в свою очередь спросила Татьяна.

– Нет.

– Тогда понятно.

– Что вам понятно?

– Я думала, что в нас врезался «Мерседес». Это было последнее, что я запомнила…

– Не нужно, – прервал я ее, – не нужно принимать меня за дурака. Вы были уверены, что в нас врезался именно этот   «Мерседес». Между прочим, его водитель долго не хотел уезжать. Я еще подумал, какой он внимательный и чуткий человек. Он выехал нам навстречу, но я успел увернуться и нас ударила совсем другая машина.

Татьяна вдруг улыбнулась. Честное слово она улыбнулась.

– Тогда все ясно, – проговорила она. – Теперь понятно, почему нас так сильно ударили.

– Вы ничего мне не объяснили.

– Я полагала, что вы все поняли.

– Вы разговаривали не с мужем?

– С ним. Но он в курсе. Он не возражал против моего участия в этой игре.

– Мы должны были попасть в аварию?

– Да.

– Все было рассчитано заранее? Она опять замолчала. Затем с некоторым вызовом спросила:

– Вы не могли бы пересесть в салон? Мне трудно разговаривать, обернувшись к вам.

Я молча вышел из машины, обошел ее, молча сел в салоне рядом с женщиной, ожидая объяснений.

– В общем вы все поняли правильно, – сказала Татьяна. — Я действительно прилетела на встречу с Артуром Абрамовым. Мы должны были встретиться с ним в «Дорчестере» сегодня утром, а потом я должна была вылететь обратно в Испанию. Но не моим рейсом, на который у меня был взят билет, а вечерним. Все было рассчитано таким образом, что меня встретит кто-нибудь из людей Абрамова и повезет в город. В этот момент нас должна ударить машина. У меня будет легкий ушиб, и мы поедем в больницу. Я вызову туда Абрамова и объясню, что должна срочно улететь, чтобы о моем визите в Лондон никто не успел узнать. Я привезла эти документы для него, но он должен был понять, что я очень неохотно расстаюсь с ними после перенесенной аварии.

– Но для чего? Кому нужна эта инсценировка?

– Моей стране, – пояснила Татьяна, глядя мне в глаза. – Вам трудно поверить, что еще существуют такие понятия, как долг и любовь к своей стране?

И это она сказала мне, подполковнику разведки, который провел на нелегальной работе в собственной стране полтора десятка лет.

—При чем тут Абрамов?

– При том. И учтите, что я не имею права вам ничего рассказывать. Только потому, что вы сегодня так упрямо и настойчиво не отдавали меня в руки врача, я позволяю себе рассказать вам о реальном положении дел.

– Не проще ли было престо передать ему документы по факсу или переслать в конверте, а потом уехать?

– Нет. Он бы мне не поверил. И никому не поверил бы. Была разработана целая операция. В газетах стали появляться статьи о том, что мы с мужем живем уже в разных домах. На самом деле это абсолютная ложь, мы с Виктором любим друг друга и живем вместе. Но на статьи обратил внимание Абрамов и живущие в Лондоне олигархи. Я созвонилась с Артуром, которого знала уже лет двадцать, и объяснила ему, что у меня есть исключительно важные документы. Он согласился со мной встретиться. Мы договорились, что я прилечу в Лондон, а он снимет отель в центре города для нашей встречи и пригласит кого-нибудь из экспертов, чтобы оценить важность моих бумаг. Теперь вы понимаете, почему я должна была попасть в аварию?

– Не понимаю…

– Нужно было, чтобы мы встретились с ним в другом месте без эксперта.

—Почему?

Она сжала губы. Помолчала. Затем наконец призналась:

– Документы не настоящие. Но они сделаны так, чтобы Абрамов поверил в их подлинность. Меня попросили сыграть роль такой стервы, которая недовольна своим мужем и готова с ним развестись. А для обеспеченной новой жизни мне нужно продать эти документы. Если бы я просто передала их Артуру, он заподозрил бы подвох.

– Здорово, – не удержался я, – тот, кто придумал этот план, почти гений. Он неплохо изучил психологию моего босса. Чем большую сумму он заплатит за эти документы, тем больше будет их ценить. Это действительно так.

– Вот видите. Было решено, что я попаду в аварию, а уже в больнице без эксперта попытаюсь с ним договориться и передам ему бумаги. Они должны были попасть к Абрамову. А вы невольно помешали выполнить такой идеальный план. Сначала увернулись от столкновения с «Мерседесом», затем вообще украли документы…

– Я боялся за вас.

– Понимаю. Только поэтому я вам все и рассказываю. Разумеется, вы не виноваты в том, что произошло. Но вы немного подвели меня и тех, кто готовил эту операцию.

– Поэтому нас пытались остановить у аэропорта? – Я вспомнил стрелявших в нас людей. Интересно, что они почти не стреляли в первую машину, где сидел Артур. Знали, что она бронированная, и не стреляли. Но стреляли в реанимобиль.

– Боюсь, вас втянули в грязную игру. – Я вспомнил раненого Раджа. – Нападавшие на нас стреляли в машину, в которой находились вы, и в мой автомобиль. Они даже убили водителя. Очевидно, для достоверности готовы были застрелить и вас тоже.

– Я думаю, это стреляли не наши люди, – возразила Татьяна, – скорее конкуренты. Они готовы были на все, чтобы завладеть документами. И остановить нас. Наши люди не стали бы стрелять. Они позволили бы нам улететь, чтобы Артур был рядом со мной и узнал, где находятся документы.

– Но для чего такая сложная операция?

– Кому-то из олигархов попали в руки подлинные документы со счетами некоторых крупных российских чиновников. Их публикация вызовет настоящий скандал. Поэтому и была проведена такая операция с подставкой другой партии документов. Я должна была передать Абрамову фальшивые документы. Когда их начнут публиковать, все сразу поймут, что олигархи просто подставляют российских чиновников. Все счета не настоящие. После этого им уже никто не поверит. Эта операция была задумана для того, чтобы их скомпрометировать. Теперь вы все поняли?

– И я невольно вам помешал.

– Не вините себя так сильно. Пока еще нет. Но вам нужно сыграть заключительный акт этой драмы. Позвоните Абрамову и поторгуйтесь с ним. Пусть даст вам миллион или два. Как компенсацию за ваши приключения. А потом можете сдать ему документы. Вас устраивает мое предложение?

– Кто вы такая? – задал я последний вопрос. —Вы работник спецслужбы?

– Я работаю на мою страну, Исмаил, – ответила она, – меня зовут Татьяна Негачкова, и я всего лишь актриса. Которая решила сыграть, может быть, свою лучшую роль в жизни.

ГОД ДВЕ ТЫСЯЧИ ПЯТЫЙ

В мае этого года бывший самый богатый человек России, руководитель самой успешной российской компании, олигарх, чье состояние оценивалось в восемнадцать с лишним миллиардов долларов, был осужден российским судом. Адвокаты Ходорковского подали апелляцию. Но наказание было снижено всего до восьми лет с тем, чтобы бывший олигарх не попал под амнистию. И его отправили в одну из самых отдаленных колоний на Дальнем Востоке, чтобы он отбывал там наказание среди обычных уголовников.

Оба самых богатых олигарха страны словно продемонстрировали, что может случиться с человеком, сознательно выбирающим свой путь. Абрамович был готов к компромиссам и согласился даже во второй раз остаться на должности губернатора Чукотки. Он вообще привык не конфликтовать, старался не обострять отношений с властью и благоразумно уступил весь свой бизнес в России государственным структурам.

Получив более пятнадцати миллиардов долларов, он начал скупать яхты, самолеты, замки, дома, виллы, футболистов и наслаждаться жизнью, лишь иногда прилетая на место своей работы. Ходорковский, который создал столь эффективную компанию, открыто противостоял власти. Ни в одной стране мира власть не любит, когда ей бросают вызов. Не понравилось это и в современной России. Ходорковский и те из его людей, которых удалось достать, понесли наказание, получив значительные сроки тюремного заключения. Их компанию разорили, активы продали, акции «ЮКОСа» упали в цене до самого низкого предела.

Урок оказался усвоен остальными. Теперь каждый из «хозяев жизни» стал понимать, что может с ним произойти, если он рискнет начать самостоятельную игру на политическом поле. Времена, когда олигархи диктовали свою волю, окончательно канули в Лету. Все оставшиеся в стране миллиардеры приняли и усвоили правила игры. Они стали помогать государству в его различных социальных программах, принимать участие в благотворительных акциях, выступать спонсорами различных культурных и светских мероприятий. Но в политику более не лезли. Один из самых авторитетных экономистов в мире – лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц заявил, что удаление олигархов может помочь оздоровлению российской экономики.

Война в Чечне постепенное угасала. Из республики начался вывод российских войск. Были досрочно погашены государственные долги. По золотовалютным запасам страна вышла на четвертое место в мире. Началась дискуссия о том, кто именно может стать преемником действующего президента. Среди политиков упрямо фигурировали две кандидатуры людей, ставших первыми заместителями председателя правительства, – Иванов и Медведев. При этом первый курировал силовые структуры, был бывшим генералом КГБ, а это делало его кандидатуру гораздо более предпочтительной. Второй был личным выдвиженцем Путина и занимался самими сложными социальными проблемами страны.

Я работал в Лондоне, исправно передавая сообщения в Москву. Мой босс был одним из тех бывших олигархов, выдачи которого требовала Россия. Лондонский суд дважды отказал прокуратуре в выдаче Артура Абрамова, обвиняемого в особо крупных хищениях, мошенничестве, заказных убийствах, неуплате налогов, коррупции. В общем, у него был полный букет преступлений, которые обычно бывают у любого «порядочного» олигарха, сумевшего сделать себе состояние в бурные девяностые годы. Я находился рядом с ним и фиксировал все его контакты, встречи, связи. Меня даже представили в конце года к какой-то награде, название которой я так и не запомнил. То ли к ордену, то ли к медали. Впрочем, для меня это не имеет особого значения. Все равно мне не дадут награду поносить. Как только вручат, сразу же и отнимут, спрячут в особом сейфе. Но моральное удовлетворение от работы я получал. И материальное, так как Артур мне очень неплохо платил. А что еще нужно человеку в сорок лет? У меня появились знакомые женщины. Я начал даже немного толстеть, чувствуя, как превращаюсь в такого ленивого и упитанного кота. И это было самое неприятное, что со мной случилось в этом приятном году.

ГРАНИЦА ФРАНЦИИ-ИСПАНИИ. ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ

На часах было около одиннадцати, когда я сам позвонил Артуру. Нужно было сыграть так, чтобы мне поверил мой бывший босс. А также сыграть так, чтобы наш разговор одобрила Татьяна. Я довольно долго ждал, когда он ответит. Очевидно, Абрамов решал, как ему поступить. Но наконец взял трубку и рявкнул:

– Считай себя покойником.

– Я все время вам честно служил…

– Отдай документы. Я не хочу с тобой болтать. Отдай документы и катись на все четыре стороны.

– Вы же знаете, что я никуда не могу уехать. Против меня в России возбуждено уголовное дело. Если я вернусь в Баку, меня сразу выдадут Москве, так как я еще пока российский гражданин. Мне некуда ехать.

– Верно. Лучше вернись в Лондон, и мы тебе здесь устроим показательную встречу. А потом хорошие похороны с оркестром, —зло пообещал Абрамов. – Я тебе покажу, как нужно работать.

– Нет. Вы же понимаете, что я должен куда-нибудь уехать. Например, в Америку или в Австралию.

– Никуда ты не уедешь. Я тебя и на том свете найду. Отдай документы.

– Я поэтому вам и звоню. Документы у меня.

– Ах ты мерзавец! – добродушно произнес Артур. – Вот Владик не верил, что ты мог их украсть. Говорил, что у тебя могут быть какие-то иные мотивы. А ты просто мелкий вор. Вот такой маленький, гадкий и скользкий вор, которого я держал у себя под рукой.

– Я не вор. Вы же знаете, что мы попали в аварию и после этого Татьяну отвезли в больницу. Мне дали ее документы, я их посмотрел и сразу все понял. Поэтому и спрятал.

– Что я тебе говорил? – сказал Абрамов кому-то, очевидно, находящемуся рядом Владику. И опять спросил у меня: – Где документы?

– У меня. Спрятаны в надежном месте.

– Это я уже понял. – Что ты хочешь?

– Два миллиона долларов.

– Совеем чокнулся? Крыша поехала? Я за двадцать тысяч долларов найду человека, которой тебя на кусочки разрежет и найдет мне документы. Зачем мне платить такие деньги? Вот Владик предлагает убить тебя бесплатно.

—Хорошо, – согласился я с моим боссом. – В таком случае я продам их Филоненко.

– Ах ты паразит! – закричал Артур. Честное слово, в его голосе была радость. Я знал его уязвимое место. Он не доверял людям. Это плохо для такого солидного бизнесмена, каким он себя считал. – Значит, договорился за моей спиной с этим гнидой? – радостно продолжил Абрамов. – Я всегда его подозревал. Знал, что ему нельзя верить. Но не думал, что и ты с ним сойдешься. Два миллиона много. Получишь полмиллиона и моли Бога, чтобы я тебя не нашел.

– Тогда мы не договорились.

– Подожди. Черт с тобой! Пусть будет миллион.

– Мало.

– Владик обещает за сто тысяч найти документы и тебя. Как думаешь, хорошая цена за твою черную голову?

– А я продам документы Филоненко и найму себе охрану. Или перекуплю вашего Владика. Как вы думаете, за сколько его можно купить?

Татьяна усмехнулась и показала мне большой палец. Все шло строго по плану. Я, кажется, не переигрывал.

– Ладно. Полтора миллиона, и ни цента больше. Получишь через два дня. Теперь скажи, как я получу документы?

– Сначала я получу деньги.

– Ты мне уже не веришь? Совсем обнаглел.

– Артур, – я улыбнулся, – мы знакомы уже много лет. Я не помню ни одного случая, когда ты сдержал бы свое слово. Не принимай меня за идиота.

– Уже на «ты» перешел? Считаешь себя равным?

– Мы партнеры по бизнесу, Артур. Я продаю, ты – покупаешь. Переводи деньги и получишь свои документы.

– Черт с тобой! Завтра утром получишь деньги. Скажи, где документы?

– Артур, так просто непорядочно поступать. Неужели ты думаешь, что я тебе поверю?

– У вас во Франции сейчас одиннадцать ночи, а у нас десять. Все банки закрыты. Откуда я тебе сейчас переведу деньги? Откуда?

– Это для дурачков, – возразил я ему. – В Америке сейчас все банки работают. Там как раз конец рабочего дня. Это на восточном побережье, а на западном – день. Ты забыл, что я знаю названия всех банков, где у тебя хранятся деньги. Достаточно взять трубку и перевести деньги из США на мой счет. Это совсем не сложно. И займет не много времени. А утром я проверю мой счет и пришлю тебе документы. Договорились?

– Ладно. Но если ты меня обманешь…

– Господин Абрамов, я столько времени работал у вас помощником. И вы до сих пор не поняли, что я честный человек?

– Что б ты сдох, – пожелал мне Артур.

– И еще один вопрос. Что мне делать с госпожой Негачковой? Она до сих пор не пришла в себя. Может, вернуть ее нашему врачу Альберту Ромуальдовичу?

– Можешь: оставить ее себе, – зло буркнул Абрамов, – или сдай ее в местную полицию. Мне она больше не нужна. Вот так бывает всегда, когда пытаешься делать дела с этими актрисами.

Мы оба разъединились не попрощавшись. Я посмотрел на Татьяну. Она улыбнулась.

– У вас хорошие актерские данные, господин миллионер. Кажется, вы можете ехать куда захотите. Я могу узнать, куда вы поедете после того, как он переведет вам деньги?

– В Баку. Хочу навестить родителей. А потом в Москву. Там мой дом.

– Вы же сказали, что на вас заведено уголовное дело?

Я улыбнулся и подмигнул ей.

– Мне начинает казаться, что не только я играла в эти игры, – усмехнулась Татьяна. – Может, вы заранее знали, что с нами случится? Неужели вы весь сегодняшний день только импровизировали?

Я продолжал улыбаться. В отличие от нее я ничего не собирался ей рассказывать. Просто не имел на это права. Пусть она считает меня последним романтиком на этой планете. А нашу невероятную мистерию – самой поразительной игрой в ее жизни.