Текст книги "Наших душ глубина (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 9
За окнами уже стемнело, часы показывали одинадцатый час, ребятишки весь вечер не отходили от Максима. Он играл с ними в игры на телефоне, в дженгу, в прятки с Лёвой, мне даже показалось, что он специально занимает себя лишь бы я опять не пристала к нему с вопросами. А я, склонившись над книгой, совсем не понимала о чем читаю, мои мысли постоянно улетали прочь от сюжета, и возвращались к разговору с Максимом. После того как он сказал, что сирота, я стала немного его понимать. Глядя на этого красивого, доброго мужчину, моё сердце сжималось, когда я представляла его одиноким мальчишкой, который остался наедине с миром. Хотелось обнять его, утешить, но нельзя – у него жгучая непереносимость чужой жалости к себе. Обнять-то я всё равно обниму, спать предстоит сегодня вместе – от этой мысли у меня побежали по спине мурашки. «Нет, нет, нет», – я тут же одёрнула себя, – « мы будем спать в одной комнате с детьми, так что успокоилась и выкинула из головы все мысли об обнимашках».
Пока я укладывала спать ребятишек Максим решил освежиться перед сном.
– Мама, ласскази сказку, – попросил Лёва.
– Какую сказку?
– Спят усталые иглушки.
– Так это песенка, – я улыбнулась от его выбора.
– Ну и сто, ласскази.
" Спят усталые игрушки, книжки спят…"
К моменту когда прозвучали последние слова песни Лёва и Алиса уже крепко спали. Эмоционально сложный день вымотал их без остатка. Наши диваны стояли недалеко друг от друга, между ними находился большой раскладной стол-тумба, который в советское время был в каждом доме.
Из ванны донёсся тихий шёпот Максима.
– Женя… Я забыл полотенце.
В верхнем шкафчике большой лакированной стенки, лежали постельные принадлежности, лишних ванных полотенец у меня не было, у каждого своё, поэтому я схватила первую попавшуюся простынь и, не заходя в ванную комнату, протянула её в приоткрытую ванную дверь.
– Ты серьёзно? – раздался смешок из-за двери.
– Что именно? – не поняла я.
Максим схватил руку и втянул меня к себе в ванную. Он стоял полностью обнажённый, капли воды блестели на его смуглой и гладкой коже. Непослушная взлохмаченная чёлка падала на глаза, от чего взгляд карих глаз казался ещё коварнее и хитрее. Он совершенно не стеснялся своей наготы, а у меня от стыда вспыхнули щёки и я поспешно отвела глаза.
– Женя, ты случайно не из монастыря сбежала? – он шагнул обнял меня, не давая выйти обратно.
– Н-нет, – сердце стучало как безумное, заглушая все мысли в голове. Не хотелось уходить из кольца его рук, но я прекрасно знала к чему могут привести его объятия.
– Почему же ты стесняешься меня? – он прижался губами к ямке за ухом, мягкие волоски щетины щекотали кожу. Он прикусил мочку уха, по телу пробежала дрожь. Я с трудом собрала мысли, чтобы ответить
– А что тебе больше нравятся женщины, которые набрасываются с криками "Я хочу тебя?"
Он прижался губами к коже и я почувствовала как он улыбнулся.
– Нет. Мне нравится твоя застенчивость, просто это такая редкость.
– Наверно, выглядит глупо. Всё таки я уже была замужем и двое детей…
– Я никогда не считал тебя глупой. Ты очень сильная, смелая… Я поражаюсь как ты всё вытерпела, – он повернул меня к себе и приподнял лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.
– Знаешь какая твоя самая большая проблема?
Я мотнула головой.
– Ты не любишь себя, а зря, – он замолчал, и тут же продолжил. – У тебя красивые глаза, когда ты смеёшься они голубые, а когда грустишь или злишься они темнеют и становятся почти черными. Ты красивая, стройная, женственная, при этом ты думаешь, что не красива. Как? Скажи мне откуда такая неуверенность?
Максим ласково гладил мою спину и я понемногу расслабилась. Его слова словно благодатный дождь пролились в моей душе и там все цвело и благоухало.
Он поцеловал меня нежно едва прикоснувшись губ.
– Я бы хотел защитить тебя от всего плохого в этом мире. Тебя и твоих детей. Хотел бы просыпаться рядом с тобой каждый день и заниматься любовью.
Мне хотелось ответить ему "я тоже этого хочу", но я молчала, наслаждаясь моментом, чувствуя его тело, возбуждение и нежность. Сегодня мне хотелось только брать, то тепло и любовь, которые источал Максим, залечивая свои детские и взрослые раны. Его слова стали для меня открытием, я и не думала, что он так относится ко мне.
Его сильные пальцы нащупали молнию на платье, располагавшуюся на спине, и ловко расстегнули её.
– Максим, не надо, – я попыталась его остановить, вспомнив про детей, спящих в соседней комнате.
– Разве ты не хотела принять душ перед сном? Давай я тебе помогу, – не останавливаясь, он снял широкие лямки с плеч, прихватив бретельки от бюстгальтер, и спустил на талию, оголив грудь. Словно мальчишка, добравшийся до десерта, довольно улыбнулся и лизнул сосок, по телу пробежал разряд.
Внезапно, сквозь пелену сладостных ощущений, прорвались звуки всхлипывания. Я встрепенулась и схватила голову Максима в попытке остановить.
– Ты слышишь? – прошептала я.
– Лёва?
Я кивнула.
– Я подойду к нему, не беспокойся, иди в душ.
Он обмотался простыней и вышел из ванной.
Через десять минут, когда зашла в комнату, Лёва и Максим уже сладко спали на диване, совершенно не оставив мне места. Не желая тревожить их сон, я легла рядом с Алисой.
Проснувшись раньше всех, возвращаясь из сна в реальность я рассматривала потолок стены, опустившись ниже взгляд остановился на лице спящего мужчины и светловолосого мальчика, который калачиком скрутился у него сбоку. Максим как добрый великан возвышался над ним горой, закрывая собой малыша. Может потому что у он был лишён счастья иметь отца сейчас с таким энтузиазмом и радостью проводил с ним время. Максим продолжал оставаться для меня загадкой, о его чувствах и мыслях я могла только догадываться, а он не спешил мне раскрывать душу. Но где-то внутри я чувствовала, несмотря на кажущуюся веселость и спокойствие, есть болезненные воспоминания и какое-то трагическое событие. Какое? Это не давало мне покоя.
Тикающие на стене часы, возвестили о восьми часах утра, надо было вставать, приводить себя в порядок и готовить завтрак. Сегодня я решила порадовать ребятишек драниками. Это был рецепт прямиком из детства, мама часто готовила их, пытаясь сэкономить муку. Моё детство пришлось на конец девяностых, когда зарплаты не платили, и если бы не огород мы бы жили впроголодь. Одно время я драники даже ненавидела, они ассоциировались с нищетой, со временем это прошло. Теперь я их готовила как любимое домашнее блюдо, ребятишки каждый раз радовались картофельным оладьям.
Нежное прикосновение горячих руки напугало меня, от неожиданности я вздрогнула и чуть не споткнулась, но Максим держал меня крепко, не давая упасть.
– Нельзя так неожиданно подкрадываться со спины, – проворчала я, наслаждаясь его объятиями.
– Тс-с-с, не разбуди детей, – прошептал он.
Я повернулась к нему.
– Ты совсем перестал бриться, – заметила я и провела рукой по густой щетине, которая уже больше напоминала бороду.
– Сейчас так модно… тебе не нравятся бородачи? – хриплым голосом пробормотал Максим.
Он поймал мою руку и поцеловал ладонь
– Не нравятся, но тебе идёт.
– Почему ты меня вчера не разбудила?
– Вы так сладко спали, что я решила не будить.
Максим улыбнулся и прошептал на ухо.
– Когда-нибудь мы останемся одни и я обещаю ты не сбежишь так легко, – он хитро улыбнулся и отпустил меня.
Сразу после завтрака мы загрузились в машину и отправились к моей маме. Три часа пролетели незаметно. Максим без устали отвечал на многочисленные Лёвины вопросы, пел с детьми песни, в игру "Угадай мелодию" втянули даже меня, хотя я пела только в душе и детям колыбельную. Когда заиграла песня "Малиновая лада" Максим сделал звук погромче и все оглушительно запели кто во что горазд. Я и не ожидала, что у него прекрасный слух, а с таким голосом можно было петь песни под гитару, серенады любимым, настолько его баритон был приятен уху. Подумав об этом, я почувствовала укол ревности, мне не хотелось даже думать, что он мог кого-то любить, петь песни, обнимать, тем более целовать. Я замолчала, поймав себя на этих мыслях.
Мама жила в центре, в уютном домике с красной крышей. После того как я уехала в город, она жила одна, ухаживала за садом, обожала огород, поэтому на её грядках всегда рождались самые большие помидоры и самые длинные огурцы. Как только приходила весна мама пропадала в огороде, постоянно что-то полола, садила, огребала, а её зелёные подопечные с радостью благодарили огромным урожаем, который она перерабатывала и раздавала всю осень.
Подъезжая к её дому, мне стало страшно от того как она воспримет Максима, почему-то до этой минуты подобные мысли мне не приходили в голову. "Вдруг он ей не понравится. Как его представить?" – думала я, не замечая как сильно сжала сумочку.
Я зря беспокоилась, мама приняла Максима как родного. Лёва, завидев любимую бабулю, ринулся её обнимать, пытаясь обогнать Алису.
Остаток дня мы провели за столом, как это принято у мамы она накрывала богатый стол с различными блюдами, словно не обычных гостей встречала, а президента с делегацией.
Уже вечером, когда стемнело, со стола было убрано, а посуда вымыта, сидя на крылечке во дворе Максим неожиданно сказал.
– Я совсем не помню свою маму, пытался её себе представлять, какой она могла быть, и знаешь… твоя мама идеальный пример.
– Спасибо… она у меня на самом деле такая домашняя и уютная.
– Ты счастливый человек.
Я взяла его под руку и прижалась головой к плечу.
– Мне кажется сегодня ты приобрёл фаната в лице моей мамы. Ты видел как она тебя слушает?
Максим рассмеялся.
– О, да. Это я умею.
– Что именно?
– Нравиться людям.
Я не понимающие посмотрела на него.
– Разве это плохо?
– Нет… просто иногда мне кажется, что я не живу, а только играю роль. Пытаюсь всем понравиться.
– Разве ты сегодня играл роль?
– Нет. Сегодня – нет. И с тобой я остаюсь собой, но хочется быть всегда таким.
– Быть со всеми одинаковым, мне кажется, не подвластно никому. Не только ты подстраиваешься под кого-то, все мы ведём себя по-разному в зависимости от того с кем находимся или говорим.
– Да? Ты так думаешь? – неожиданно искренне и по-детски спросил Максим.
– Конечно. Я в этом уверенна.
– А как прошло знакомство Сергея с мамой?
Неожиданно нахлынули воспоминания той первой встречи, и я стыдливо опустила голову.
– Не спрашивай.
– Неужели всё так плохо?
– Да нет. Просто, вспоминая сейчас это, понимаю, что мама была права.
– Ты меня заинтриговала, – Максим повернулся всем корпусом ко мне.
– Всё прошло не плохо, как мне тогда казалось, без ругани, но он весь вечер трещал о себе, какой он замечательный. Мне мама вечером наедине сказала "тяжело тебе с ним будет, про себя забыть придётся", а я на неё так сильно обиделась…теперь понимаю, что глупая была. Так и вышло, – я решила перевести тему на него. – А ты как со своей женой познакомился?
Максим весь напрягся и долго молчал. Я думала уже не ответит, но неожиданно он заговорил.
– С Анжеликой мы познакомились в детдоме… Мне было шестнадцать, ей четырнадцать. Она…, – его голос оборвался от напряжения, словно каждое слово давалось ему с трудом, но он продолжил. – Я любил её. Добрее и мягче, чем она – я никого не видел.
В груди жгло неприятное чувство зависти, как бы мне хотелось, чтобы он также любил меня.
– При первой нашей встрече она выглядела как инопланетянка с другой планеты. Во всем белом, я ещё подумал тогда, как она не боится замарать вещи, – Максим усмехнулся. – Это сейчас есть машинки автомат, закинул и всё, а тогда, чтобы постираться надо было или отдать вещи в прачечную, или стирать самому. Потом я узнал, что она стирала все сама, тщательно отстирывая каждое пятнышко, поэтому её руки всегда были красные и вечно с сухой кожей.
На крыльцо вышла мама.
– Вам в зале стелить или в маленькой комнате?
Я посмотрела на Максима, не зная, что ответить. Он же молчал, предоставляя мне сделать выбор.
– Наверно, лучше в зале, а в комнате пусть дети спят, – ответила я, понимая, что мы первый раз будем спать с Максимом в одной кровати. Но сказать, что мы будем спать раздельно, язык не повернулся. Казалось, если скажу это – предам его. Когда мама ушла Максим продолжал молчать, приоткрытая ненадолго дверь воспоминаний захлопнулась. Я попыталась обнять его, но Максим отстранился и вышел за ворота, сказав, что хочет побыть один.
Глава 10
Ночь прошла спокойно, Максим на удивление вёл себя сдержанно: без заигрываний, и полунамёков – просто лёг, отвернулся и уснул. Хотя так было даже лучше для моей совести, но разочарование и тревога наполнили душу. Что-то было не так. Но что? Неужели воспоминания о бывшей жене так повлияли на него? Если да, значит ли это, что он любит её до сих пор?
Неприятные мысли, как тараканы лезли в голову. И я, пытаясь прогнать их, занялась домашними делами. Мама уже не спала. Она вставала в шесть часов утра, чтобы приготовить завтрак и успеть что-нибудь сделать в огороде, пока не наступила жара.
– Что это ты так рано? – поприветствовала она меня.
– И тебе доброе утро! Тебе помочь?
Она на секунду задумалась, но тут же всучила в руки зелёный лук.
– Вот, нарежь для салата.
Я молча принялась за дело.
– Почему ты мне раньше про Максима не рассказывала? – спросила она непринуждённо, но я знала, что спокойствие напускное.
– Он тебе не понравился?
– Нет, что ты…Мне показался он неплохим.
– Но ты почему-то напряжена. Мама говори прямо, что не так. Не надо ходить вокруг да около, – я тоже занервничала.
– Какой-то он чересчур хороший. Идеальный. И красивый, и умный, и детей любит, я видела как он с ними общается, а они смотрят на него влюблёнными глазами. Но, Женечка, ты же понимаешь, что такого не бывает? – она грустно посмотрела на меня.
– Мама, ну почему ты так считаешь? Неужели мне не может повезти? Тем более не такой уж он и идеальный, – я дорезала лук и принялась за огурцы. – Он сирота.
Про его любовь упиваться до чёртиков, я решила умолчать.
– Сирота? Кто его воспитывал?
– В детдоме, воспитатели. А где ещё воспитывают сирот, мама?
Она замолчала, обдумывая услышанное.
– Знаешь, в детдом дети часто поступают психически травмированные. А Максим как? С ним всё хорошо?
– Мама! – я возмущённо нахмурила брови.
– Хорошо, хорошо. Молчу.
Завибрировал телефон, который лежал на столе, оповещая о новом уведомлении. Губы расплылись в улыбке, когда я прочитала сообщение, которое уведомило, что моя работа прошла отбор и меня приглашают на собеседование. Явиться надо уже сегодня-завтра.
– Ой, мама. Мне сегодня уехать придётся, – я с сожалением сообщила новость, и потом радостно добавила. – Меня приглашают на собеседование иллюстратором.
От радости я не могла сидеть на месте, вскочила со стула, и бросилась обнимать маму.
– Доченька, как я рада, – тихо шептала мама, обнимая меня. – Ты у меня умница. Дай бог, чтобы всё сложилось.
Я с трудом дождалась, когда проснётся Максим, чтобы поделиться радостью. Но когда он проснулся и выслушал меня ничего не произошло. Ни поздравлений, ни радости за меня. Он лишь натянуто улыбнулся, сказал: "Здорово", – и вышел на улицу.
Я чуть не разревелась от обиды, от его внезапного равнодушия. Что я сделала не так?
Дорога в город прошла в молчании, он не смотрел в мою сторону, вёл себя отстранённо и равнодушно, довольно холодно попрощался с детьми. Словно он забыл обо всём, что было до этого и на соседнем кресле сидел незнакомый, чужой человек. Обида давила на грудь, а гордость не позволяла выяснять отношения, он ведь ничего мне и не обещал.
Уже перед домом он наконец заговорил.
– Давно хотел отдать тебе.
Он открыл бардачок и вытащил оттуда потрепанную флешку, которую протянул мне.
– Но Максим был против, – продолжил он. – Посмотри, если будет время.
– Максим был против, – как эхо повторила я. – А ты разве не Максим?
– Посмотри… Если появятся вопросы можешь позвонить. Но сначала посмотри всё.
Сердце ухнуло вниз, предчувствуе беды наполнило душу, к горлу подкатила тошнота.
Я не помнила как вышла из машины, как шла, погруженная в свои мысли. Очнулась перед дверью квартиры, продолжая теребить флешку. Долго не могла найти ключи, рассеянно шаря в сумке.
Когда зашла в квартиру, даже не обратила внимания, что кот Сёма не встречает как всегда у порога. Размышляя, что же может быть такого записано на ней, я включила компьютер, немного помедлив вставила флешку в разъём. В открывшейся папке столбиком выстроились видео файлы с датами. Это был личный дневник. Первая запись датирована двадцать девятое августа две тысячи двадцатого года.
Видеодневник
Запись 1 (29.08.2020)
На видео появилось лицо Максима. Это одновременно был и он и будто другой человек. Осунувшееся лицо, грустные, усталые глаза, тёмные мешки под глазами – знакомые черты, но совершенно чужой взгляд. Он сидел перед камерой, подперев голову рукой.
– Привет! Меня зовут Алексей, – наконец заговорил он. – Да нет. Бред какой-то.
Он протянул руку, чтобы выключить запись, но на полпути к камере рука нерешительно зависла и вновь вернулась на прежнее место.
– Доктор сказал мне записывать видео для отчёта, иначе придётся вернуться в больницу. Сегодня я должен рассказать как появился Максим.
Мужчина замолчал и, почесывая бороду, посмотрел поверх камеры.
– Если честно, я даже не помню. Мне кажется, он всегда был со мной. Возможно, он появился, когда меня перевели из дома ребёнка в детский дом. Бондарев говорит, что его появление вызвало защитная реакция, возможность уйти от реальности, спрятаться от обидчиков. Может он и прав, но, что такое настоящая боль я ощутил позже, когда мне исполнилось десять. Максим меня спасал. Дрался, когда я от страха замирал, защищался, огрызался старшим, за что нас частенько поколачивали. Меня и уважать-то стали, благодаря, Максиму, – мужчина усмехнулся. – Он словно мой брат близнец, понимает, подсказывает, ободряет, а я сижу где-то там глубоко… в моей комнате и наблюдаю за его действиями, будто фильм смотрю.
Мужчина встал, оглядываясь, и приметил на столике бутылку воды, взял её, сделал несколько глотков и продолжил:
– Пока я жил в детдоме Максим всё чаще и чаще жил за меня, я ему уступал своё место. У него появились друзья, девчонки влюблялись, даже первый секс был у него, а не у меня. Он держал всех ребят в своих руках. Его слушались, любили, боялись. Его, но не меня. В какой-то момент, я понял, что тоже хочу жить, пытался выбраться, но Максим плотно занял позицию и не давал мне выйти. Откуда он взялся? Почему преследует?
Я не знаю.
Потухший, остановившийся взгляд даже через монитор излучал тоску и обреченность.
Запись закончилась.
Я скорее включила другую, мне нужно было разобраться в этом бреде, тайне или как ещё назвать то, что происходило со мной.
Запись 2 (05.09.2020)
Видео началось с той же незнакомой комнаты, перед камерой сидел Максим.
– Профессор Бондарев дал задание рассказать про Анжелику… Я долго собирался. Не могу говорить про неё. Но это единственное, что удерживает меня в сознании и не даёт прорваться обратно Максу.
Алексей пальцами потёр у переносицы закрытые глаза и продолжил:
– Мне оставался год до совершеннолетия, когда появились они. Брат и сестра. Эрик и Анжелика – настолько разные, что, если не знаешь никогда не подумаешь, что они родственники. Их перевели в наш детдома. Он был немного старше меня. Высокий, здоровый, больной на голову, ублюдок.
Алексей поморщился будто одна мысль о нем вызывала отвращение.
– Мы сцепились почти сразу: ему нужна была власть, он привык брать всё силой, любил издеваться.
Анжелика же, как ангел, оберегала его, только она могла отговорить его от очередного издевательства. Я не понимал их связь, не понимал её слепую преданность, почему она не видит какая сволочь её брат. А она сразу невзлюбила Макса. Он раздражало её своей наглостью и упрямством. Я чувствовал с ней связь, был нужен ей, но Максим не пускал…Пока не случилась та гроза. Анжелика боялась грома. До одури боялась.
Его голос дрожал, срывался, переходил на шёпот. То, что он никому не рассказывал сейчас рвалось наружу, и он торопился скорее выплеснуть эту боль.
– Началась гроза, она всегда странно действовала на детей, кто-то боялся, кто-то ложился спать. Мы с ребятами шли в крыло девчонок, чтобы поболтать, поиграть в бутылочку. В этот раз мы решили играть в карты, и после очередного раската грома я услышал глухие всхлипывания – Анжелика сидела на полу в своей комнате, забившись в угол от страха. Я не помню, как это произошло, но Максим ушёл и уступил место мне. Я успокаивал её, потом обнял и мы просидели так до конца грозы.
Больше мы с ней не расставались. Только на ночь. Мы понимали друг друга без слов, учителя говорили о том, что Анжелика хорошо на меня влияет, друзья – что подкаблучник, а мне было всё равно. Ещё никогда мне не было так спокойно и хорошо. Меня даже не пугали вспышки злости Эрика. Когда он узнал, что мы вместе – он… он взбесился, выловил меня и со своими дружками избили.
Он предупредил, что будет бить каждый раз как только я посмею к ней приблизиться. Воспитатели видели мои синяки, но я никогда не рассказывал откуда они. Да и все молчали: боялись Эрика и его банды.
А я продолжал ухаживать за Анжеликой, отсчитывая дни до своего совершеннолетия. Мы договорились с Ликой, что поженимся сразу как только ей исполнится восемнадцать.
В дверь кто-то позвонил и Алексей выключил камеру.
Запись 3 (07.09.2020)
Лицо Алексея выглядело отдохнувшим, из-за его спины виднелась современная кухня с красивым классическим гарнитуром.
– Меня зовут Алексей, за последние два отчёта доктор похвалил и дал новое задание рассказать… Об… В общем продолжение.
Однажды, перед самым её днем рождения меня выловил Эрик и предупредил, что убьёт, если я посмею притронуться к Анжелике после её совершеннолетия. Он уже тоже как и я вышел из детдома и устроился на работу, но продолжал навещать сестру. И даже пытался собрать бумаги на опекунство, но что-то не получилось. Оно и к лучшему. Не знаю, что бы он с ней сделал, если бы она стала с ним жить.
Алексей замолчал, оглядываясь в поисках воды, налил стакан и осушил залпом.
– Потом его посадили, он кого-то избил. И мы с Ликой смогли спокойно пожениться, а когда он вышел, то попытался осуществить своё обещание: подкараулил меня со своей бандой, когда я шёл с работы. Запер в квартире и избивал. Каждый день. Бил и резал ножом, пытаясь заставить отказаться от неё. Шрамы на спине – это напоминание о нём, на всю жизнь.
Меня спасла Анжелика, она подняла всю полицию, весь округ на уши. Да и искать долго не пришлось, он пытал меня в своей квартире. Его опять посадили. А мы смогли нормально жить. Потом Лика узнала, что беременна. Это было счастье для нас обоих. Я носил её на руках, казалось всё идеально. Счастье переполняло. Я совсем забыл, что есть Макс и Эрик. Потом роды, моя маленькая принцесса на руках…
Он вытер слезы, которые стояли в глазах, лицо озарила счастливая улыбка.
Я плакала вместе с ним, настолько он был счастлив и наполнен этим чувством, что я не могла спокойно на это смотреть. Поставила на паузу, чтобы успокоиться и выпить воды. Через несколько минут вернулась к просмотру.
– … Наша Алиса.
Меня словно током ударило. Его дочь зовут так же как мою?
– Два года мы прожили спокойно, потом стали приходить письма от него. Я сначала не знал – она скрывала. Я даже подумал, что у неё любовник.
Губы Алексея скривились в горькой усмешке.
– Потом нашёл их. Он угрожал Лике, что убьёт её, убьёт всех нас. В одном письме расписал как изуродует Алису, если Лика не бросит меня. И я знал, что он может это сделать. Мы обращались в полицию, относили письма, но нам сказали, что не могут судить человека, за то, что он не совершил, тем более уже сидит в тюрьме. Наверно, тогда Лика и начала сходить с ума. Я закрывал глаза на это, обещал её и нас защитить. Но она слишком боялась брата.
В тот день, как назло, пришлось задержаться на работе. Подъезжая к дому, я заметил скопление людей перед подъездом. Полицейская машина, скорая. Я старался не думать о плохом, но внутри все сжималось от страха. До выхода Эрика оставалось ещё три месяца, я собирался перевестись в другой город, мы уже присматривали дом, Анжелика даже ожила, стала веселее. Я ходил на тренировки, чтобы суметь защитить свою семью, поэтому гнал плохие мысли от себя. Вышел из машины, а под нашим балконом две простыни: маленькая и побольше. Анжелика выбросила Алису, а потом спрыгнула сама.
Его душевная боль была почти осязаема. Он заплакал, закрыв ладонями лицо, пытался сдержаться, но эта боль рвалась наружу. Плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Не глядя в камеру, он выключил запись.
В комнате царил полумрак, а я не решалась включить последнее видео. Мой мир перевернулся. Я ждала чего угодно, но только не это. Как может человек пережить такое? Все мои проблемы и неудачи в браке показались ерундой по сравнению с тем, что я услышала. Часы мерно отсчитывали секунды, тиканье эхом раздавалось в тишине, а я продолжала сидеть, таращась в темноту. Душа болела за Алексея, за его семью, за себя, за своё будущее, ведь теперь я понимала, что Максим всего лишь иллюзия, которая может исчезнуть в любой момент. Но я любила его, из-за чего и было так больно.
Запись 4 (25.09.2020)
Видео было записано на телефон. Сначала появился кусочек неба, затем лесок вдалеке. Камера переключилась на фронтальную и весь экран закрыло бородатое лицо Алексея.
– Привет! Пришлось взять правление в свои руки, иначе Лёха добъёт нас своим алкоголем и нытьём. Пусть подремлет на задворках своей памяти. Теперь настала моя очередь жить и наслаждаться, он свой шанс просрал.
