Текст книги "Наших душ глубина (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Глава 7
Мне показалось, что я прилегла на секунду, но когда открыла глаза уже во всю светило солнце, а часы показывали двенадцатый час. Я спустилась вниз, Максима на диване уже не было. Открытая дверь на веранду, шкварчание масла и запах жареных яиц подтверждали, что он готовил завтрак.
– Доброе утро, граждане алкоголики! – поприветствовала я Максима, когда вошла в кухню.
Он вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Взлохмаченные волосы и мешки под глазами свидетельствовали о его вчерашней пьянке.
– Привет! А ты тут откуда? – придя в себя, неловко пробормотал он.
– Как это откуда? – возмутилась я. – А кто мне смс прислал и просил остановить?
Я встала, уперев руки в бока.
– Боже, только не говори, что я тебе писал, – протянул с мольбой Максим и стыдливо прикрыл глаза рукой.
– Писал, хочешь покажу?
– О, нет! Оставь себе на память.
– Что у тебя тут произошло? Ты же говорил, что вылечился от алкоголизма. Ты обещал, что я тебя в таком виде больше не увижу, – вся злость и те переживания, что я испытала пока ехала к нему, вырвались наружу.
Он молча, соскребал яичницу себе в тарелку.
– Ты мне ответишь хоть на один вопрос?
– Давай, чуть позже, у меня башка раскалывается, – он недовольно поморщился.
Это было последней каплей, меня взбесило его поведение. Он вёл себя так, будто ничего не произошло. Возиться ещё с одним ребёнком мне не хотелось. И если до этого Максим казался мне зрелым, мужественным мужчиной, то сейчас он вёл себя как эгоистичный ребёнок, а мне этого хватило в прошлых отношениях. Я круто развернулась на пятках и вышла с веранды, громко хлопнув дверью, и поклявшись себе, что больше никогда здесь не появлюсь.
"Правильно! У меня есть дети, они самое главное в моей жизни. Мне никто не нужен. Все мужчины эгоисты и мудаки, и я в который раз в этом убедилась" – успокаивала я себя пока ехала до свекрови.
Все мысли о Максиме и утреннем разговоре ненадолго вытеснились встречей с детьми. Лёва как заводной прыгал вокруг меня от радости, а Алиса обняла за шею и долго не отпускала. Так мы стояли несколько минут пока Лёва не начал предъявлять свои права на обнимашки. Меня окутало любовью этих маленьких проказников, как многое мне хотелось им дать, чтобы их жизнь была насыщена счастьем и радостью, но как много злости они повидали за свою короткую жизнь. Я сама когда-то была объектом ненависти своего отца, и всегда думала, что уж своим детям я выберу самого лучшего папу, но то ли я так плохо разбиралась в людях, то ли судьба злодейка и у неё плохое чувство юмора – в мужья мне попался не самый лучший человек, который больше любил себя, а может просто не хотел об этом задумываться. Ведь дети требуют много времени и внимания, они не рождаются сразу десятилетними и чтобы всё уметь. Шаг за шагом я обучала их всему, старалась наполнить своей любовью, уверить, что папа с мамой это друзья на всю жизнь и всегда будут рядом. Сергей же все мои уверения и старания рушил грубыми окриками, руганью, обесцениванием их достижений. Фразы "ты такой бестолковый или бестолковая" все чаще летели в их сторону, а со временем он стал подбирать слова позабористее, пообиднее: сказать Алисе, что она дура или сволочь не вызывало у него и чувство сожаления, ни раскаяния. В один момент я поняла, что больше не могу смотреть, как гаснут и искорки в глазах ребятишек. Меня он мог бить, ради детей я бы терпела, если бы только он не трогал их, моих любимых.
Я обнимала своих малышей и думала о несправедливости жизни, о том, что же помешало свекрови воспитать сына добрым и отзывчивым человеком. Кто виноват, что он вырос таким грубым и жестоким?
Мне не хотелось находиться здесь больше ни минуты и я, оправдываясь работой, которую нашла, сразу же засобиралась домой.
– Мама, а мы ещё пойдём к дяде Максиму? – сразил меня вопросом Лёва.
Как объяснить ребёнку, что дядя, который влез им в душу больше никогда не придёт? Я просто не подпущу его к детям.
– Лёвушка, дядя Максим сегодня очень занят, – но не успела я договорить, во дворе залаяла собака.
Светлана Васильевна выглянул в кухонное окно, чтобы посмотреть на гостей и тут же отпрянула от окна, махнув в его сторону.
– Это к тебе.
Не желая свидетелей нашего разговора, я поспешила выйти. У калитки стоял Максим.
– Зачем ты пришёл?
Я скрестила на груди руки.
– Если честно я вообще не понял, что произошло. Из-за чего ты разозлилась?
– Ну, может просто пить меньше надо.
– Так и будешь стоять на меня злиться или объяснишь?
Судя по выражению лица и его непонимание, он действительно ничего не помнил. Но говорить здесь мне не хотелось. Я вышла за ограду и медленно шагая, будто прогуливаясь, мы направились в сторону полей, которые начинались в конце улицы.
– Ты вчера прислал два сообщения, – я достала телефон из кармана и показала ему. – Ну? Что это значило?
– Ничего. Ты же не ответила мне на первое сообщение, я думал ты обижена.
– Какое ещё первое сообщение? – удивилась я.
– Где я извинился, – ему явно этот разговор давался тяжело.
– Ах, да! А я и забыла про него, – я вспомнила ту смску и облегчение, которое я испытала, что он извинился. – Извини, что не ответила, но я была занята. Ты ведь сам предупреждал меня о звонке с работы. И да – мне перезвонили. Но если я не ответила – это же не значит можно себя вести подобным образом.
– Я переживал…
– Почему же ты не позвонил?
– Я не мог.
– Всё понятно, – я остановилась, не желая идти с ним дальше.
– Женя, пожалуйста, успокойся. Я не хотел тебя обидеть.
– Но именно это ты и сделал при последней нашей встрече и сегодня. Ты даже не попытался объяснить, что вообще это было. Ты издеваешься надо мной? – предательские слёзы брызнули из глаз, и я поспешно закрыла лицо руками.
Максим тут же обнял меня, желая успокоить, он гладил по спине рукой и шептал на ухо:
– Прости, меня, прости моя девочка.
И я простила, мне хотелось просто зарыться в него, раствориться в его объятьях, слезы полились еще сильнее от мысли, что я стала так зависима от него.
Когда мои рыдания немного утихли, я попыталась объяснить почему не ответила на смс.
– Я так обрадовалась и увлеклась работой, что обо всем забыла, а ночью смотрю сообщения от тебя. Вот что я должна была подумать? – пробормотала я, шмыгая носом.
– Не знаю, – хмыкнул он. – Мне было грустно, я думал ты обижена и захотелось напиться. Я не помню как писал тебе смс, может хотел, чтобы ты остановила меня от пьянки…
– Знаешь, честно, ты не обижайся, но иногда мне кажется, что у тебя раздвоение личности.
Максим как-то странно посмотрел, он обнял меня за талию и мы продолжили шагать по протоптанной дороге.
– Ну серьёзно. У тебя настроение меняется по щелчку, иногда ты такой добрый, заботливый, а иногда грубый и злой. Я не понимаю тебя! – и чтобы унять неприятную дрожь в руках, вытерла о платье вспотевшие ладони.
Какое-то время мы шли молча, я ждала ответа, хоть какого-то объяснения, но Максим молчал. Мы уже дошли до конца улицы и я хотела повернуть назад, но Максим не дал мне развернуться, его рука твердо подталкивала идти дальше по тропинке, которая вела в яблоневый сад. Слева широкой полосой протянулось поле затянутое ковылём, его тонкие листики словно волосы шевелились на ветру. Справа росли молоденькие яблоньки, образуя плотную зеленую стену.
– Максим, ты мне когда-нибудь поведаешь хоть один свой секрет?
Он сел на небольшой пригорок и похлопал по земле рядом с собой.
Я послушно села, надеясь наконец услышать ответы на вопросы.
– Почему для тебя так важно узнать моё прошлое? – он сорвал травинку и вопросительно посмотрел на меня.
– Хочу понять тебя. Для чего все это? Что тебе от меня нужно? Мне надоели эти полуфразы, намёки, не договорённости. Я не хочу влюбляться в человека, которому я, возможно, и не интересна. Просто будь откровенен со мной. Мы же взрослые люди.
– Хорошо.
Он повернулся ко мне всем телом и, едва касаясь, пробежал пальцами по руке, шее, подбородку, нежным движением обхватил его и притянул меня к себе. Вся кожа покрылась мурашками, я почувствовала мускусный запах, смешанный с ароматом его древесных духов. Обжигающие, твёрдые, требовательные губы превращали меня в податливую куклу. Оторвавшись на секунду, он шепнул:
– Ты сводишь меня с ума…
Мне хотелось сказать "ты тоже", но я, кажется, потеряла ясность мыслей и возможность говорить. Его рука уже нежно ласкала мою грудь, обхватив сосок и отпуская его. Он аккуратно опустил меня на траву, придавив своим телом. Продолжая ласкать, рука опустилась ниже под юбку и, ловко отодвинув трусики, он резко вошёл. Я ахнула от неожиданности. Тянущая боль внизу живота и удовольствие от наполнения – все смешалось. Максим замер, давая мне привыкнуть к нему. Через несколько секунд он качнул бёдрами, затем ещё раз и, уже не сдерживаясь, ритмично двигался, то убыстряя темп, то замедляясь. Всё отошло на второй план, ничего не было важнее нас, его губ, движений, которые сводили меня с ума. Страсть, дремавшая глубоко внутри, рвалась наружу, мне хотелось, чтобы он был мой без остатка. Волна удовольствия поднялась вверх и рассыпалась миллионами осколков разума, где я парила в невесомости.
Постепенно частички сознания соединились вместе, я ощутила тяжесть его тела, твёрдую землю, его руки, крепко прижимающие меня, частое дыхание. Я открыла глаза и встретила взволнованный взгляд Максима.
– Всё хорошо? – голос выдал его напряжение.
– Да, – еле слышно прошептала я и облизнула припухшие губы.
– Ну, теперь-то ты не будешь называть меня скорострелом, – он соблазнительно улыбнулся и мягко поцеловал в губы.
Я села, смущаясь от его взгляда, словно это был мой первый раз. Поправила платье и, наконец подняла глаза. Максим уже привёл себя в порядок и внимательно наблюдал.
– Я ответил на твои вопросы?
– Нет.
– Как нет? – бровь удивлённо изогнулась.
– То что между нами есть страсть, я подозревала, но что дальше?
– Нам хорошо вместе, разве этого мало?
– То есть только секс и никаких обязательств?
– Ты же сама говорила, что хочешь жить одна, свободно и легко.
– Да, ты прав…, – я замолчала, но тут же добавила. – Значит, ты не будешь против, если у меня появится мужчина?
Максим медленно повернул голову, и мне показалось, что в глазах полыхнул огонь.
– В смысле появится мужчина?
– Если у нас только секс без обязательств, значит, я могу встречаться с другим, – я точно знала, что кроме него у меня никого не будет, так же как после развода с мужем Максим был первым мужчиной, но мне хотелось его позлить.
– Нет! Пока мы вместе никаких других мужчин, – скомандовал он и сильно сжал ногу чуть выше колена.
– Окей, есть сэр!.
Я попыталась встать, но в ногах ещё чувствовалась слабость.
– Надо идти, дети ждут. Я им сказала, что мы уезжаем.
– В город? Так быстро? А я думал ты на выходные приехала до понедельника побудешь.
– Я бы с удовольствием, но пообещала маме, что приедем на выходных.
– Так ты к маме в деревню сегодня поедешь?
– Ну да.
– А ты не боишься на своей минимашинке в такую даль ехать?
– А что, ты хочешь подвезти?
– Да, – он ответил так просто, что я даже растерялась. – Должен же я насладиться всеми прелестями нашего договора, – он коварно подмигнул.
Я сделала вид, что не заметила намёка.
– Мне всё равно надо ехать в город. Не оставлю же я машину здесь.
Максим протянул руку и помог встать. Так и договорились: он приедет завтра и мы поедем к маме на его машине.
Глава 8
Всю ночь я не могла уснуть. Только стоило закрыть глаза и перед глазами появлялся Максим. Я крутилась в кровати, вставала попить воды, снова ложилась, но сон бежал от меня. «Ведь я уже взрослая женщина, чтобы так сильно влюбиться. Это глупо!» – думала я. Уже под утро мне всё таки удалось немного поспать, но даже сон не принёс облегчения. Мне снился безбрежный океан и я, барахтающаяся в воде. Я не чувствовала под ногами дна, не видела ни земли, ни островов куда бы можно было доплыть, чтобы спастись. Страх от мысли, что из глубины вынырнет морское чудовище, сковывал тело, замирало дыхание. Обливаясь холодным потом, я проснулась на рассвете и поняла, что это сон. Ужас стал понемногу отступать, дыхание восстановилось и чтобы совсем отделаться от внутреннего дискомфорта, я занялась домашними делами. Надо было перегладить детскую одежду, которую я вчера перестирала, снова собрать сумки, привести себя в порядок, чтобы быть готовой к приезду Максима.
К двенадцати часам, стоя перед зеркалом, оглядывала себя, и в какой-то момент поняла, что любуюсь отражением. За последние две недели я похудела, и выглядела почти как раньше – стройной и хрупкой девушкой, только теперь у меня была пышная красивая грудь, в отличие от той девушки-подростка. Я критически осмотрела новый сарафан, лимонного цвета и осталась довольна.
Когда раздался звонок в дверь тут же бросилась открывать, но за дверью стоял вовсе не Максим, а Сергей – бывший муж.
– Привет! – радостно произнёс он, будто всё было как раньше.
– Привет!
– А я вот только с вахты приехал вчера, отоспался, помылся и сразу к вам. Соскучился, – и вытащил из-за спины букет красных роз.
Я мысленно охнула от удивления, за время брака он никогда не дарил цветы, а тут расщедрился. Мне не хотелось принимать букет, но чувство такта и жалость не позволили отказаться.
– Сергей, спасибо, конечно, но…
– Где мой Лёва? – не спрашивая разрешения войти, он оттеснил меня рукой и прошёл в квартиру.
– Лёва, сынок пойдешь с папой в парк? На карусели? – Сергей встал на колено перед сыном и протянул руки.
Сын сначала с радостью бросился к отцу, обнял его, но через минуту заявил.
– Папа, а мы к бабе Зое поедем на масине, – и тут же обратился ко мне. – Мама, а мозно я сначала в палк схозу с папой, вы меня подоздете, а потом поедем?
Я не знала что ответить. Не хотелось огорчать сына, но и поездку откладывать на завтра тоже было неудобно.
– Пойдём, пойдём я тебе и машинку куплю какую ты хочешь.
– Ну, если не долго, часа два тебе хватит с ним погулять? – я всё же решила пойти на компромисс. – Ты тогда и Алису возьми с собой. Она тоже, наверное, хочет на карусели.
Не успела я договорить, Алиса уже отрицательно качала головой.
– Нет, я не пойду.
Сергей резко поднял голову и злобно посмотрел в её сторону.
– А что это тебе папка больше не нужен?
– Сергей! Что ты начинаешь? Ну не хочет и ладно, – я уже пожалела о сказанных словах.
В дверь позвонили, в этот раз наконец это был Максим. Увидев его, глаза Сергея вспыхнули злобой, рот искривился, он опустил Лёву на пол и важной, развязанной походкой подошёл к Максиму.
– Это вот с этим уродом ты собралась до мамки своей ехать? – каждое слово он произносил будто выплевывал, так неприятен ему был гость.
– Папа, он не улод. Он холоший дядя.
Лёва не успел договорить как Сергей посмотрел на него прожигающим взглядом, малыш даже съежился, испугавшись отца.
Максим молчал.
– Нашла себе ёбаря, значит, сука. Не просто же так тебя из семьи потянуло, свободы она захотела, – продолжал распаляться он.
– Ты бы язык свой придержал, здесь дети, – сделал ему замечание Максим.
Сергей этого как будто и ждал.
– Что это ты тут развякался? Пошёл на хуй отсюда урод!
Предчувствия, что добром это не кончится, я подбежала к ребятишкам и, схватив Лёву на руки, отвела Алису в дальний угол комнаты, отгородив её собой. Сергей уже принял бойцовскую стойку, у него так и чесались кулаки. На фоне стройного тела Максима, его фигура выглядела грузно и неуклюже. Он пытался подавить и напугать своей мощью. Мне не раз прилетало от него, когда он в порыве ярости бросался на детей, а я закрывала их собой, поэтому знала насколько тяжёлая у него рука. От страха я отвернулась и обняла детей. Лёва тихонько подвывал, все лицо стало красное, Алиса тряслась молча, пытаясь спрятать свою голову у меня на груди. По матам, раздававшимся за спиной, я поняла, что Сергею не удаётся попасть по мишени. Раздался громкий треск битого стекла, я обернулась, и увидела, что висевшее на стене зеркало, разлетелось на мелкие осколки. Кулак Сергея тут же покрылся кровью, она стекла по руке и разлеталась по стенам, каждый раз, когда он снова делал выпад и снова промахивался. Максим ловко уворачивался от мощных кулаков. Я вновь отвернулась, чтобы не дать детям увидеть эти кровавое зрелище. Но внезапно поток ругани резко прекратился, раздался тихий звук удара, а следом оглушительный грохот – это Сергей упал без сознания. Я накрыла детей покрывалом и запретила выглядывать. Максим уже звонил в полицию. Вся его рубашка была забрызгана кровью, но сам он держался спокойно, лишь пульсирующая жилка на виске выдавала его напряжение. Я принесла полотенце, чтобы обмотать руку, лежавшему без сознания драчуну. По одному я вынесла ребятишек в подъезд, чтобы уберечь их детскую психику каждого заматывала простыней.
Сотрудники полиции прибыли в квартиру на удивление очень быстро. Составили протокол, спросили буду ли я заявлять на него, но я лишь рассеянно мотала головой, пока не почувствовала руку на своём плече. Максим спокойно предложил всё-таки заявить на бывшего, ведь это может оградить нас от подобных сцен в будущем и я согласилась. Сергей начал приходить в сознание и когда увидел полицию бросился к ним рассказывать как этот урод, показывая на Максима, напал на него и оглушил. Выслушав его полицейский, лишь усмехнулся, хорошо, что парни попались адекватные, они вывели Сергея из квартиры и обещали дать ему пятнадцать суток, если тот не прекратит.
Когда осколки зеркала были собраны, а кровь вымыта, мы обессиленные сели на диван. Я готова была уже от всего отказаться, но Максим как ни в чем не бывало, подхватил Лёву на руки, обнял Алису и весело спросил:
– Ну что? Пойдём гулять? Хотите пиццу?
– Да, – восторженно согласился Лёва.
– Да, – удивлённо муркнула Алиса.
Всё посмотрели на меня.
– Конечно, пойдём, – я тоже согласилась, радостная от того, что Лёва не замкнулся в себе, как это было каждый раз после скандала.
– Только как быть с твоей одеждой?
Его рубашка, забрызганная кровью, больше подходила для хэллоуина, чем для прогулки в кафе.
– А есть рядом магазин одежды какой-нибудь?
– Да. В соседнем доме есть социальный рынок.
– Отлично!
Мы без лишних слов отправились туда.
Как мне не было жалко его рубашку, но он не стесняясь никого, снял её и безжалостно отправил в мусорку. Продавщица, не молодая дама, стыдливо отвела глаза, украдкой поглядывая на его обнажённую широкую грудь, пока он выбирал футболку.
Маленький бутик с трудом вмещал в себя продавщицу и покупателя, и чтобы не мешать Максиму я пошла вслед за ребятней в магазин игрушек. Алиса молча рассматривала витрину с художественной утварью, она как и я любила рисовать. А Лёва пожирал глазами все игрушки, которые хоть как-то напоминали машину и имели колеса. Обернувшись ко мне он сразу заверещал.
– Мама, мама, купи масинку. Вон ту зелёную, у неё много колёсиков. А ещё вон ту классную пожалную масинку купи. Мне она сильно нлавится. Купи, купи, купи.
Я попыталась с ним договориться
– Лёва, выбирай или зелёную или пожарную. Ты же знаешь две я не смогу купить.
– Ну почему? – захныкал сынишка.
– Ты же знаешь, что вас двое, Алиса тоже хочет.
– Ну и что? – продолжал подвывать Лёва.
– Потому что у меня с собой немного денег, а мне хотелось бы купить игрушку и тебе и Алисе, – Лёва замолчал, пытаясь придумать вескую причину, что ему нужнее.
Тут неторопливой походкой в магазинчик вошёл Максим, на нем как влитая сидела чёрная футболка без какого-либо рисунка.
– Ну ребята, кто что выбрал? – он осмотрелся и, увидев мокрые глаза Лёвы, подхватил его на руки.
– Так, что это за несерьёзное поведение? – обратился Максим. – Мужчине нужна машина? Так? Значит надо выбрать.
– Я уже выблал… две, но мама не хочет покупать, – опустив голову, пожаловался Лёва.
Из магазина мы вышли с двумя полными пакетами. Алиса радостная и смущенная не поднимала глаз, боясь увидеть моё осуждение, а Лёва сиял от счастья. Теперь Максим стал его кумиром окончательно. А я злилась на него и на себя, понимая, что надо порадоваться с детьми, разделить их радость, но не могла выдавить даже улыбку. Я не любила подарки, мне всегда казалось, что меня это обязывает, будто Максим купил моё расположение.
– Я уж думала ты решил весь магазин скупить, – не выдержала я, и заворчала.
– Ба, это что такое, – Максим недоумевая посмотрел на меня. – Кажется кто-то недоволен.
– Ну, а как мы сейчас в пиццерию пойдём? С этими аулами, – пыталась я оправдать своё недовольство.
– Не пойдём, а поедем, а аулы в машине оставим. Так лучше?
Казалось ему вообще ничего не может испортить настроение. Мы шагали в сторону дома, Лёва довольный бежал рядом с Максимом, еле поспевая за ним.
В пиццерии как и в магазине Максим заказал в два раза больше того, чем мы могли съесть, у ребятишек разбежались глаза от такого разнообразия пиццы, я редко когда две брала, чаще всего мы ограничивались одной. Попробовав всего по кусочку Алиса с Лёвой попросились в игровую комнату, и мы за столиком остались одни.
– Почему ты не рассказывала о муже? – внезапно озадачил меня Максим.
– А что я должна была тебе рассказать? – я сделала вид, что не понимаю.
– Он бил тебя?
Максим придвинулся ближе.
– Я не хочу про это говорить.
– Я думаю, что да. Такие испуганные глаза бывают у людей, кто знает силу кулака.
– Я тебе отвечу на вопросы, только если ты ответишь на мои, – я довольно улыбнулась.
– Решила воспользоваться моими методами? – Максим рассмеялся, обнял и поцеловал в лоб, как целуют маленьких детей. – Ну хорошо, давай свои вопросы.
Внутренне я ликовала, но пыталась сохранить серьёзное выражение лица.
– Первый вопрос я уже спрашивала: где твои родители, сестры, братья, родственники?
– Я отвечу, но предупреждаю сразу, если я увижу хоть тень жалости ко мне – я уйду. Ты готова к таким последствиям? – Максим пристально смотрел мне в глаза, словно пытался прочесть мои мысли.
– Не увидишь.
– Ок, – и немного помолчав, продолжил. – Я не знаю своих отца и мать. Я вырос в детдоме. Может у меня где-то есть братья и сестры, но мне это неизвестно. В детдоме я жил с двух лет.
– Понятно. И за что мне тебя жалеть?
– А разве бедный мальчик, который рос без родителей не вызывает жалости?
– Извини, но нет, иногда жизнь с родителями бывает страшнее, чем без них.
– Ты меня пугаешь.
– Нет, я не про себя, у меня замечательная мама, правда отец нас бросил, и он правда козёл, но мама хорошая.
– Ну слава богу…
– Это у тебя пунктик такой в отношениях "чтобы не дай бог кто-то пожалел?", – перебила я его.
– Блин, ты читаешь меня как книгу, – Максим невинно моргнул несколько раз.
– А то! Я ещё и не такое умею, – я решила ему подыграть и изобразила крутого парня.
– Ну, а теперь твоя очередь рассказывать.
– Что именно?
– Про свою семейную жизнь.
Глубоко вздохнув, я начала рассказ с большой неохотой.
– Когда замуж выходила даже не догадывалась, что он грубый и агрессивный. Первые два года прошли отлично, хотя, конечно, звоночки были, – сделав остановку, я глотнула из стаканчика чай, чтобы опять не расчувствоваться. – Первый раз он ударил меня из-за Алисы, у неё резались зубы, несколько ночей толком не спали. Он закричал чтобы я заткнула её, я тоже в долгу не осталась, что-то грубо ответила и получила пощёчину.
– Почему сразу не развелась? – тихо спросил Максим.
– Не хотела ребёнка без отца оставлять, сама же знаю как это. Да и виноватой себя считала, вроде как сама грубо ответила. Меня воспитали с мыслью, что жена обязана идти на компромисс, жена должна слушаться мужа и не должна грубить.
– Что за домострой? Ты точно из нашего века?
Я усмехнулась.
– Максим, таких как я огромное множество. Не знаю какие тебе девушки попадались раньше, но многие мои знакомые боятся разводиться с мужьями потому что стесняются, что о них подумают или боятся остаться одни. Так и я боялась. Он ещё приговаривал "кому ты такая толстая нужна будешь, ты скоро в двери пройти не сможешь".
– Толстая? Где же ты толстая? – Максим удивлённо окинул меня взглядом.
– После родов я поправилась на двадцать килограммов. Это я после развода за себя взялась и похудела, правда ещё не до конца, килограмм пять осталось скинуть.
– Я иногда поражаюсь насколько люди себя не любят. Тебе не надо больше худеть, у тебя идеальная фигура.
Щёки вспыхнули румянцем и я смущённо замолчала, принимать комплименты никогда не умела, мне всегда становилось неловко. Чтобы скрыть своё смущение я переключила внимание на игровую комнату, присматриваясь что же там творят дети. Они весело лазили в бассейне с шариками, обкидывая друг друга.
– Хорошо, если ты была так воспитана, значит, что-то произошло раз ты решила развестись, – Максим продолжил эту неприятную тему.
– Да, ты прав. Произошло. Он стал бить детей.
В голове всплыла картина из прошлого, как Сергей держит маленького Лёву за голову и хлещет ремнем. А тот словно змея со шлепком закручивался вокруг тонкого тельца сынишки.
– Лёва случайно уронил его телефон и Сергей решил его воспитать… Синяки были по всему телу. Он потом сожалел, раскаивался, но мне будто кто по голове кувалдой стукнул… Когда узнал, что заявление на развод подала угрожал, что убьёт. Поэтому и съехали оттуда, – я быстро смахнула выступившие слезы и, посмотрев на Максима, улыбнулась. – Теперь я счастлива. И просто наслаждаюсь своей свободой.
Максим пристально смотрел на меня и молчал.
– Надо было разбить ему все лицо прежде, чем вырубать, – наконец он прервал молчание.
– Ну, а от тебя почему ушла жена? Мне кажется, от таких как ты вообще не уходят, – как только сказала это я сразу поняла, что выдала себя.
Брови Максима сердито нахмурились, а лицо стало каменным.
– С чего ты взяла? – сердито спросил он.
– Я видела фото у тебя дома, – осторожно ответила я.
– Ты рылась в моих вещах? – брови взлетели в удивлённый изгиб.
– Ну нет… как бы нет… я это. Я ящик в тумбочке только открыла, – на моих щеках можно было жарить яичницу. – А там фото лежало, я подумала, наверно, это твои жена и ребёнок.
Я посмотрела ему в глаза, в надежде понять, что же всё-таки случилось, хотела сказать, что-нибудь утешающее, но он внутренне весь закрылся, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не желает продолжать разговор.
Подбежал Лёва чтобы попить воды, и я, посмотрев на часы, предупредила его.
– Ещё пять минут и надо идти домой.
Но Лёва уже упрыгался и больше не захотел идти никуда. Тут же подошла Алиса и мы отправились домой, упаковав две пиццы с собой.
