Текст книги "Тайная история (ЛП)"

Автор книги: Брендон Сандерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Помедлив, Кельсер принял зачехленное оружие.

− Неважное место досталось тебе и твоему народу, − тихо проговорил Наж. − Но оно мне даже нравится. Губительные туманы и прочее. − Он указал на запад. − Они обосновались там.

− Они?

− Ари. − ответил он. − Они продвинулись гораздо дальше нас, Выживший. Если кто-то и знает, как помочь тебе, так это они. Ты найдешь их там, где земля снова становится твердой.

− Становится твердой… − проговорил Кельсер. − Озеро Тириан?

− Дальше. Гораздо дальше, Выживший.

− Океан? Это же в бессчетном количестве миль отсюда. Дальше Фармоста!

Похлопав его по плечу, Наж развернулся, собираясь догонять Крисс.

− Есть ли надежда? − окликнул его Кельсер.

− А если я скажу «нет»? − обернулся Наж через плечо. − Что, если я скажу, что нахожу твое положение весьма плачевным? Разве это изменит твои намерения?

− Нет.

Наж поднес пальцы ко лбу в подобии салюта.

− Прощай, Выживший. Позаботься о моем ноже. Я им очень дорожу!

С этими словами Наж исчез во тьме. Какое-то время Кельсер смотрел ему вслед, а потом сделал то, что казалось ему разумным.

Проглотил болтик, выкрученный из складного стула.

3

Ничего не произошло. Он надеялся, что заставит алломантию сработать, но болт просто упал в желудок, неприятно его отяжелив. Кельсер не смог его поджечь, как ни пытался. На обратном пути он выкашлял болтик и забросил его подальше.

Он подошел к границе острова и туманной земли вокруг Лютадели. На него свалилось новое бремя. Обреченный мир, умирающие боги и целая вселенная, о которой он даже не догадывался. И его единственной надеждой было… путешествие к океану?

Он никогда не заходил так далеко, даже во время путешествий в компании Геммела. Уйдут месяцы, чтобы добраться туда. Но были ли у него эти месяцы?

Он покинул остров, ступая по мягкой поверхности туманного берега. Перед ним стеной взвихряющегося тумана маячила Лютадель.

− Разлетайка? − позвал Кельсер. − Где ты?

− Я везде, − ответил Охранитель, появившись рядом с ним.

− Значит, ты слушал? − спросил Кельсер.

Тот рассеянно кивнул. Его очертания расплылись, лицо стало нечетким.

− Мне кажется… Конечно, я…

− Они упомянули так называемых Ари.

− Да, Ай-ри, − сказал Охранитель, произнеся это немного иначе. − Четыре буквы А Й Р И. Они что-то обозначают на языке иноземных людей. Тех, кто умер, но не мертв. Я видел краем глаза, они подобны призракам в ночи.

− Умершие, но живые, − сказал Кельсер. − Как я?

− Нет.

− А как тогда?

− Умершие, но не мертвые.

«Чудесно», − подумал Кельсер. Он повернулся к западу.

− Они вроде бы где-то на океане.

− Айри построили город, − тихо сказал Охранитель. − В месте между мирами.

− Что ж. − Кельсер глубоко вздохнул. − Вот туда я и иду.

− Идешь? − переспросил Охранитель. − Ты меня покидаешь?

Прозвучавшая в этих словах тревога поразила Кельсера.

− Если те люди могут нам помочь, мне нужно с ними поговорить.

− Они не могут нам помочь, − возразил Охранитель. − Они… они бессердечны. Роятся над моим телом как насекомые-падальщики, ожидая последнего удара сердца. Не уходи. Не покидай меня.

− Ты же везде. Я не могу тебя покинуть.

− Нет. Они за пределами моей досягаемости. Я… я не могу отойти от этих земель. Я слишком сильно в них Вложен, в каждый камень и листик. − Он подернулся рябью, а его и без того нечеткие очертания стали еще расплывчатее. − Мы… легко прикрепляемся, и нужно очень сильно захотеть, чтобы уйти.

− А Разрушитель? − спросил Кельсер, поворачиваясь к западу. − Если он все уничтожит, сможет ли он вырваться?

− Да, − очень тихо ответил Охранитель. − Тогда он сможет уйти. Но, Кельсер, ты не можешь меня бросить. Мы… мы же команда, ведь так?

Кельсер положил руку на плечо существа, которое когда-то было таким самоуверенным, а теперь стало не более чем размытым пятном в воздухе.

− Я вернусь так скоро, как смогу. Я намереваюсь остановить эту тварь, и мне нужна помощь.

− Ты жалеешь меня.

− Я жалею всех, кроме себя, Разлетайка. Опасно быть таким человеком, как я. Но у тебя все получится. Не спускай глаз с Разрушителя и попытайся связаться с Вин и ее аристократом.

− Жалкий, − повторил Охранитель. − Так вот… вот каким я стал? Да… Да, это так.

Он поднял расплывчатую руку и схватил Кельсера подмышку. Тот, задыхаясь, попытался выкрутиться, но Охранитель положил другую руку ему на затылок, заставляя смотреть ему в глаза. Глаза бога резко сфокусировались, размытость внезапно исчезла, и из них вырвалась яркая серебристо-белая вспышка, затопившая Кельсера и ослепившая его.

Все вокруг исчезло, ничто не смогло устоять перед ужасным и прекрасным светом. Кельсер утратил тело, хотя по-прежнему существовал. Он вышел за пределы себя и вступил в пространство сияющего света. Ленты этого света вырывались из него, он пытался кричать, но голос пропал.

Время остановилось, оно здесь не имело значения. Это было не место в пространстве. Место не имело значения. Только Связность − личности с личностью, человека с миром, Кельсера с богом.

И этот бог был везде. Существо, которое Кельсер пожалел, было самой землей, по которой он ходил, воздухом, металлами − его собственной душой. Охранитель был везде. Кельсер по сравнению с ним − ничто. Мелкая сошка.

Видение исчезло. Кельсер отшатнулся от Охранителя, который застыл на месте, похожий на размытое пятно в воздухе, но на самом деле представлял собой нечто гораздо большее. Кельсер дотронулся до груди и с необъяснимым удовольствием обнаружил, что сердце бьется. Его душа научилась подражать телу, и почему-то сердцебиение успокаивало.

− Полагаю, я это заслужил, − сказал Кельсер. − Будь осторожнее с этими видениями, Разлетайка. Для человеческого самомнения не слишком полезно знать, что он на самом деле из себя представляет.

− А я бы сказал, что очень полезно, − ответил Охранитель.

− Я увидел все, − пробормотал Кельсер. − Все и всех. Мою Связность с ними и… и…

«Проникновение в будущее, − подумал он, изумляясь объяснению. − Столько вероятностей… как с атиумом».

− Да. − Голос Охранителя прозвучал устало. − Это была попытка показать твое подлинное место в мире. Немногие способны это выдержать…

− Давай еще раз, − попросил Кельсер, подходя к богу и беря его за руку.

− Что?

− Давай еще раз. Мне нужно снова это увидеть.

− Твой разум слишком хрупок. Это его сломает.

− Проклятье, я сломал его давным-давно, Разлетайка. Сделай это. Пожалуйста.

Охранитель нерешительно схватил его, и на этот раз глазам бога понадобилось больше времени, чтобы начать светиться. Они вспыхнули, очертания бога задрожали, и Кельсеру на мгновение показалось, что Охранитель полностью рассеялся.

Хлынувший свет в одно мгновение поглотил Кельсера. На этот раз он заставил себя отвернуться от Охранителя. Это относилось не к зрению, а скорее было попыткой отгородиться от массы обрушившихся на него информации и ощущений.

К несчастью, когда его внимание отвлеклось от Охранителя, оно рисковало обратиться на нечто столь же поглощающее. Здесь был второй бог, темный и ужасный, существо с шипами и паучьими лапками. Он выступал из темного тумана и тянулся ко всему на земле.

В том числе и к Кельсеру.

На самом деле его связь с Охранителем была несущественной по сравнению с сотнями черных пальцев, соединяющих его с этим существом из Запределья. Кельсер чувствовал его мощное довольство вместе с одной мыслью. Не словами, просто неоспоримым фактом. «Ты мой, Выживший».

Кельсер воспротивился этой мысли, но здесь, в залитом совершенным светом месте, ему пришлось признать истину.

С душераздирающим напряжением, противостоя ужасной реальности, Кельсер повернулся к простирающимся вдаль нитям света. Вероятности накладывались одна на другую − ошеломляюще беспредельные. Будущее.

Он снова отвернулся от видения и на этот раз задыхаясь упал на колени. Сияние потухло, и он опять оказался на берегу озера Лютадель. Охранитель сел рядом, положив руку на спину Кельсера.

− Я не могу его остановить, − прошептал Кельсер.

− Знаю, − ответил Охранитель.

− Я видел тысячи тысяч вероятностей. И ни в одной мне не удалось победить это существо.

− Обрывки будущего никогда не были… особенно полезны, − сказал Охранитель. − В прошлом я перепробовал многие из них. Очень трудно понять, какие из них действительно вероятны, а какие − просто нестабильны… возможно, очень отдаленные…

− Я не могу его остановить, − прошептал Кельсер. − Я слишком на него похож. Все, что я делал, служило ему.

Он с улыбкой посмотрел вверх.

− Он тебя сломил, − произнес Охранитель.

− Нет, Разлетайка. − Кельсер со смехом поднялся на ноги. − Нет. Я не способен его остановить. Что бы я ни делал, я не могу его остановить. − Он опустил взгляд на Охранителя. − Но она может.

− Он это знает. Ты был прав. Он готовил ее, внушал ей.

− Она может одержать над ним верх.

− Маловероятно, − возразил Охранитель. − Сомнительная перспектива.

− Нет, − тихо произнес Кельсер. − Надежда.

Он протянул руку. Охранитель с его помощью поднялся на ноги и кивнул:

− Надежда. Каков наш план?

− Я иду на запад, − ответил Кельсер. − Я видел среди вероятностей…

− Не доверяй увиденному, − предостерег Охранитель более строгим тоном, чем раньше. − Чтобы хотя бы начать отбирать правильную информацию из этих обрывков будущего, нужен бесконечный разум. И даже тогда ты, скорее всего, окажешься неправ.

− Путь, который я видел, начнется для меня на западе, − сказал Кельсер. − Это все, что я собираюсь делать. Если только ты не предложишь что-то лучшее.

Охранитель покачал головой:

− Тебе нужно оставаться здесь, бороться с ним, сопротивляться и попытаться достучаться до Вин. Если не до нее, тогда до Сэйзеда.

− Он… он не в порядке.

Кельсер склонил голову:

− Ранен в сражении?

− Хуже. Разрушитель пытается сломить его.

«Проклятье!» Но что еще остается, кроме как придерживаться плана?

− Сделай все, что сможешь, − сказал Кельсер. − А я буду искать тех людей на западе.

− Они не помогут.

− Я не собираюсь просить их о помощи, − ответил Кельсер и ухмыльнулся. − Я их обворую.

Часть 4. Путешествие

1

Кельсер бежал. Бегущий человек всегда куда-то стремится, находится в движении, у него есть цель. Кельсер в этом очень нуждался.

Он миновал окрестности Лютадели и устремился вдоль канала, чтобы придерживаться нужного направления. Как и озеро, канал был здесь вывернут наизнанку и представлял собой скорее длинную узкую насыпь, чем желоб.

Кельсер на ходу пытался еще раз обдумать противоречивые образы, впечатления и идеи, которые он пережил в том месте, где мог воспринимать все. У Вин получится победить это существо. В этом Кельсер был уверен так же, как и в том, что сам он не сможет одержать верх над Разрушителем.

Однако с этого момента его замыслы становились более неопределенными. Эти люди, Айри, работают над чем-то опасным. Чем-то, что, вероятно, можно использовать против Разрушителя.

Это все, что ему остается. Охранитель оказался прав − в том межвременном пространстве нити были слишком узловатыми, слишком эфемерными, чтобы дать ему что-то большее, чем просто расплывчатое впечатление. Но по крайней мере он мог сделать хоть что-нибудь.

Поэтому он бежал. На простой шаг не было времени. Он хотел снова стать алломантом и поджечь пьютер, чтобы добавить силы и выносливости. Этими способностями он владел такое короткое время по сравнению со всей его жизнью, но они очень быстро стали его второй натурой.

У него больше не было этих умений, он не мог на них полагаться. К счастью, без тела он, похоже, не уставал. По крайней мере, пока не останавливался и не задумывался над тем, что он должен уставать. Это не было проблемой. Если что-то и удавалось ему хорошо, так это лгать самому себе.

Кельсер надеялся, что Вин сможет продержаться достаточно долго, чтобы их всех спасти. Это был ужасно тяжелый груз для ее хрупких плеч. Если бы он мог переложить часть на себя!

2

«Мне знакомо это место», − подумал Кельсер, замедляя бег в маленьком городке, расположенном на берегу канала. Остановка, где канальщики могли дать отдых своим скаа, выпить и принять на ночь теплую ванну. Такие практически одинаковые городки были разбросаны по всем доминионам. Этот можно было отличить по двум разрушенным башням на противоположном берегу канала.

«Да», − подумал Кельсер, останавливаясь на улице. Эти башни можно узнать даже в призрачном, туманном пейзаже этой реальности. Лонгсфоллоу. Так вот куда он уже добрался? Так далеко от Центрального доминиона. Сколько же он бежал?

После его смерти время стало каким-то странным. Он больше не нуждался в пище и не чувствовал усталости, если только ее не порождал его разум. Из-за того, что Разрушитель заслонил солнце и свет исходил только от туманной земли, было очень трудно судить о том, сколько прошло дней.

Кельсер бежал… как долго?

Он вдруг почувствовал себя измотанным, его разум оцепенел, как будто он исчерпал запас пьютера. Со стоном он уселся прямо на насыпь канала, поросшую крохотными растениями. Казалось, они растут везде, где в реальном мире есть вода. Кельсер обнаружил, что они пробиваются из туманных лунок.

Изредка он находил в местности между городами еще более странные растения − там, где пружинистая земля была тверже. Места без людей − обширные пепловые пустоши между островками цивилизации.

Борясь с усталостью, которая буквально существовала только в его голове, он с трудом поднялся. С неохотой заставив себя немного пробежать, он отправился гулять по Лонгсфоллоу. Город, или, скорее, поселок, вырос вокруг причала на канале. Аристократы, владеющие плантациями в стороне от канала, приезжали сюда торговать и отправлять товар на судах в Лютадель. Городок стал оживленным центром торговли и управления.

Кельсер убил здесь семь человек.

Или восемь? Шагая, он принялся считать. Лорд, оба его сына и жена… Да, семь, еще же двое стражников и тот кузен. Все правильно. Он пощадил жену кузена, которая ждала ребенка.

Они с Мэйр снимали комнату вон там, на верхнем этаже лавки, притворяясь торговцами из незначительного аристократического дома. Кельсер поднялся по лестнице снаружи здания и остановился у двери. Коснувшись ее пальцами, он ощутил поверхность в физической реальности, узнаваемую даже спустя столько времени.

«Мы все спланировали! − говорила Мэйр, когда они в спешке собирали вещи. − Как ты мог так поступить?»

− Они убили ребенка, Мэйр, − прошептал Кельсер. − Утопили ее в канале, привязав камни к ногам. За то, что она разлила чай. За то, что она разлила проклятый чай.

«О, Келл, − ответила она. − Они убивают людей каждый день. Это ужасно, но это жизнь. Ты собираешься воздавать по заслугам каждому аристократу?»

− Да, − прошептал он, ударив кулаком в дверь. − Я это сделал. Я заставил заплатить самого Вседержителя, Мэйр.

И эта бурлящая масса извивающихся змей в небе… стала результатом его действий. В тот момент межвременья с Охранителем он увидел истину. Вседержитель смог бы отсрочить гибель еще на тысячу лет.

Убить одного человека. Свершить возмездие, но вызвать еще больше смертей? Он и Мэйр убежали из поселка. Позже он узнал, что сюда приходили инквизиторы, пытали многих их знакомых и немало убили в поисках ответов.

Убей − и они убьют в ответ. Соверши возмездие − и они воздадут десятикратно. «Ты мой, Выживший».

Он стиснул дверную ручку, но всего лишь получил представление о том, как она выглядела. Он не мог ее сдвинуть. К счастью, он способен проходить сквозь двери. Протолкнувшись вперед, он резко остановился, пораженный тем, что комната оказалась занята. Единственная душа − светящаяся, поскольку это был человек реального мира, − лежала на койке в углу.

Они с Мэйр оставили это место в спешке, и им пришлось засунуть некоторые сбережения в дыру за камином. Теперь их там не было; Кельсер стащил их уже после смерти Мэйр и после побега из Ям и обучения у странного старика-алломанта по имени Геммел.

Обойдя человека, он прошел к маленькому камину. Когда по пути в Лютадель он возвращался сюда за спрятанными монетами, его мысли переполняли грандиозные планы и рискованные идеи. Он отыскал монеты, но их оказалось больше, чем он думал. Целый мешочек монет, и кроме них дневник Мэйр.

− Если бы я умер, − громко сказал Кельсер, − и позволил утащить себя в другое место… Я был бы сейчас с Мэйр, правда?

Ответа не последовало.

− Охранитель! − прокричал Кельсер. − Ты знаешь, где она? Ты видел, как она уходила во мрак, о котором ты говорил, в то место, куда люди попадают после этого? Если бы я позволил себе умереть, был бы сейчас с ней?

Охранитель опять не ответил. Если его сущность и находилась повсюду, то к разуму это не относилось. Учитывая, каким рассеянным он был в последнее время, возможно, его разум уже не мог целиком сосредотачиваться в одном месте. Вздохнув, Кельсер осмотрел маленькую комнату.

Шагнув назад, он обнаружил, что человек встал с койки и озирается.

− Чего тебе?! − рявкнул Кельсер.

Человек подскочил. Он услышал?

Кельсер подошел к нему и дотронулся, получив возможность увидеть старого нищего с всклокоченными волосами и диким взглядом. Мужчина бормотал сам с собой, и Кельсер, прикоснувшись к нему, смог кое-что разобрать.

− В моей голове, − ворчал он. − Вали из моей башки.

− Ты слышишь меня, − сказал Кельсер.

Человек снова подскочил.

− Проклятый шепот. Вали из моей башки!

Кельсер опустил руку. Он видел это в пульсациях. Иногда сумасшедшие шептали то, что услышали от Разрушителя. Но похоже, что и Кельсера они тоже слышат.

Можно ли использовать этого человека? Похолодев, Кельсер вспомнил, что временами Геммел бормотал точно так же. «Я всегда считал его сумасшедшим».

Он попробовал еще поговорить с безумцем, но попытка оказалась бесплодной. Мужчина продолжал подскакивать и бормотать, но ничего не отвечал.

В конце концов Кельсер вышел из комнаты. Он был рад тому, что безумец отвлек его от воспоминаний об этом месте. Он полез в карман, но тут же вспомнил, что у него больше нет рисунка с цветком, который дала ему Мэйр. Он же оставил его Вин.

Кельсер знал ответ на вопрос, который только что задал Охранителю. Отказавшись принять смерть, он потерял возможность воссоединиться с Мэйр. Конечно, если за гранью вообще что-то есть. Если та смерть не является настоящей и окончательной.

Конечно же, она не должна была ожидать от него, что он сдастся, позволит мраку захватить его. «Все, кого я видел, уходили по доброй воле, − подумал Кельсер. − Даже Вседержитель. Почему я настоял на том, чтобы остаться?»

Глупый вопрос. Бесполезный. Он не мог уйти, когда над миром нависла такая угроза. И он не мог позволить себе умереть, даже ради того, чтобы быть с ней.

Оставив город за спиной, он вновь повернул на запад и продолжил бег.

3

Кельсер опустился на колени возле старого погасшего костра, который в этой реальности был кучкой призрачных холодных поленьев. Он обнаружил, что каждые несколько недель или около того нужно останавливаться, чтобы выровнять дыхание. Он бежал уже… очень долго.

Сегодня он, наконец, намеревался разгадать головоломку. Кельсер поднял туманные остатки старого пепелища и сразу же увидел его в реальном мире, но, проникнув за пределы образа, он почувствовал что-то еще.

Не просто изображение, а ощущения. Почти эмоции. Холодная древесина каким-то образом помнила тепло. Этот костер в реальном мире был мертв, но он желал снова разгореться.

Это было странное ощущение − понимание того, что у поленьев могут быть желания. Пламя обеденного костра горело долгие годы и кормило семьи многих скаа. Бесчисленные поколения сидели перед углублением в полу и практически постоянно поддерживали огонь. Они смеялись, наслаждаясь короткими моментами счастья.

Огонь даровал им эти мгновения и жаждал делать это и дальше. К сожалению, люди ушли. Кельсер обнаруживал все больше и больше покинутых деревень. Пеплопады продолжались дольше обычного, а временами Кельсер ощущал, как даже в его реальности дрожит земля. Землетрясения.

Он мог кое-что дать этому костру. «Гори снова, − сказал он ему. − Снова будь теплым».

В физической реальности это было невозможно, но здесь что-то могло проявиться. Огонь на самом деле не был живым, но люди, когда-то обитавшие тут, воспринимали его почти как живого. Знакомого, теплого друга. «Гори…»

Из его пальцев вырвалась вспышка, и, распространяясь по рукам, появилось пламя. Кельсер поспешно выронил его и шагнул назад, ухмыльнувшись потрескивающему огню. Он был очень похож на тот костер, который забрали с собой Наж и Крисс. Вместе с танцующими язычками пламени сами собой появились поленья.

Костер. Он соорудил костер в мире мертвых. «Неплохо», − подумал Кельсер, становясь на колени. Глубоко вздохнув, он сунул руку в огонь и, взяв из середины полено, сжал его в кулаке, захватывая клуб тумана, который составлял сущность этого костра. Костер сложился и исчез.

Кельсер держал в ладонях сгусток тумана. Он ощущал его так же, как и землю под ногами. Упругий, но достаточно реальный, если не сжимать его слишком сильно. Он спрятал сущность костра в карман, практически уверенный в том, что тот не вспыхнет, пока ему не будет приказано.

Оставив лачугу скаа, он вышел в поселок. Ему не доводилось бывать здесь прежде − они с Геммелом никогда не заходили так далеко на запад. Поселок состоял из странных прямоугольных зданий, низких и приземистых, зато каждое окружал большой двор. Кельсер зашел за одно из них и оказался на улице, проложенной между десятком похожих лачуг.

В общем, скаа здесь жилось лучше, чем во внутренних доминионах. Но это было все равно что сказать, будто участь утонувшего в пиве человека лучше, чем утонувшего в кислоте.

С неба сыпался пепел. Хотя в первые дни в когнитивной реальности Кельсер не мог этого видеть, позже он научился различать пеплопады. Он перешел на бег. Вокруг валил пепел, и некоторые хлопья проходили сквозь Кельсера, отчего у него создавалось впечатление, что он сам был пеплом. Выжженной оболочкой, трупом, который сгорел до уголька, гонимого ветром.

Он проходил по чересчур большим сугробам пепла, который не должен был падать здесь так сильно. Пепельные горы далеко, а из своих путешествий он помнил, что пеплопады здесь случаются только раз или два в месяц. По крайней мере, так было до пробуждения Разрушителя. Здесь еще попадались живые деревья, их души проявлялись крошечными завитками тумана, светящимися, как и души людей.

Он догнал людей, идущих по дороге на запад, к городам на побережье. Похоже, их аристократия уже сбежала в том же направлении, напуганная внезапным усилением пеплопадов и другими признаками разрушения. Проходя мимо людей, Кельсер протянул руку, касаясь их, чтобы получить представление о каждом.

Молодая мать, припадая на поврежденную ногу, несет новорожденного, прижимая его к груди.

Старуха, сильная, потому что старой скаа нужно быть сильной. Слабых бросают умирать.

Веснушчатый молодой человек в нарядной рубашке, скорее всего, украденной в особняке лорда.

Кельсер искал безумцев или сумасбродов. Он убедился, что такие типы часто могут слышать его, хотя для этого не всегда нужно быть по-настоящему сумасшедшим. Похоже, многие неспособны разобрать отдельные слова из его речи, а воспринимают ее как иллюзорный шепот. Как отголоски.

Кельсер увеличил скорость, оставив горожан позади. По свету тумана под ногами он мог сказать, что это пригодная для путешествий территория. За долгие месяцы бега он пришел к пониманию когнитивной реальности и в какой-то степени принял ее. В беспрепятственном прохождении сквозь стены есть определенная свобода. Можно подглядывать за людьми и тем, как они живут.

Но он был так одинок.

Он постарался не думать об этом и сосредоточился на беге и ждущих впереди задачах. Из-за того, что время здесь проходило незаметно, у него не возникало ощущения, что минуло много месяцев. И это было гораздо лучше того сводящего с ума года, когда он был заперт в Источнике.

Но Кельсер скучал по людям. Он нуждался в людях, беседах, друзьях. Без них он чувствовал себя опустошенным. Он что угодно отдал бы за то, чтобы Охранитель, даже теряющий рассудок, появился здесь и поговорил с ним. Он с радостью приветствовал бы даже вторжение в эти пустынные земли беловолосого Странника.

Он старался найти какого-нибудь сумасшедшего, чтобы пообщаться хоть с кем-то живым, даже если это будет совершенно бессмысленно.

«Ну хоть чего-то я добился», − подумал Кельсер. У него в кармане костер. Когда он выберется из этой передряги, а он непременно выберется, ему точно будет что рассказать.