332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Брайан Толуэлл » Конан и раб змеиной королевы » Текст книги (страница 5)
Конан и раб змеиной королевы
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:55

Текст книги "Конан и раб змеиной королевы"


Автор книги: Брайан Толуэлл






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Это так, – согласилась она. – Но то, что ты видел, – всего лишь частное проявление моей силы. Многие маги могут оживить труп и заставить его идти сотни миль. Моя сила куда больше и значительнее. Очень скоро ты узришь ее в действии.

– С нетерпением жду этого мига, – с обожанием глядя на сестру, молвил Джосер.

– Завтра в полночь я помолюсь Отцу Сету в заброшенном храме Майат, что стоит посреди пустыни в десяти милях южнее Луксура. А затем… – Торжествующая улыбка зазмеилась по ее алым губам.

– Я хочу помолиться с тобой, сестра! – пылко воскликнул Джосер. – Я приду туда.

– Нет, мой дорогой, – усмехнулась волшебница. – Я приберегу твой пыл кое для чего иного.

– Как скажешь, – пожал плечами принц. Он уже полностью владел собой и в душе ругал себя последними словами за проявленную слабость. Подумать только: такое замыслил и вдруг распустил нюни при виде простейших чернокнижных опытов!

– До встречи, Джосер. Я дам тебе знать, когда ты мне снова понадобишься.

Брат еще раз низко склонился перед сестрой, а когда он поднял голову, ее в чертоге уже не было. Пришедшие в себя стражники хлопали глазами, недоуменно пялясь на пустой саркофаг.

– Где? – с ужасом промычал лейтенант королевской стражи.

– Вот это я и хочу у вас спросить, – зловеще проговорил Джосер, обнажая для острастки длинный и тяжелый меч. – Полчаса назад я покинул этот чертог вместе с королем, а теперь вернулся, чтобы еще раз попрощаться с моей любимой племянницей, столь безвременно ушедшей от нас… – В глазах принца появились слезы, он смахнул их и прежним, таящим угрозу голосом продолжал: – И что же я увидел? Пустой саркофаг! – театрально указал он, – Признавайтесь, несчастные, где принцесса Рамина, или вам придется отвечать на вопросы Святейшего Тот-Амона!

Стражники упали ему в ноги и облобызали сандалии.

– Пощадите, Ваше Высочество! Мы не знаем, как это случилось…

С презрением глядя на пресмыкающихся перед ним воинов, принц Джосер подумал: трусы. Трусам не место рядом с королевой Тхутмертари. Так почему же они должны быть подле короля Джосера. И принц воздел тяжелый меч.

Нужно успокоиться, снова и снова говорил себе Тот-Амон. А как успокоишься, когда огненное кольцо смерти неумолимо сжимается вокруг тебя и все твои титанические усилия разорвать его проходят впустую? Вот это-то по-настоящему страшно! Самый сильный человек Стигии ощущал свое полное бессилие, и не было для него большего унижения. Тот-Амон не мог понять, как и почему все его попытки найти и уничтожить Тхутмертари заканчиваются безрезультатно. Он был слишком опытным волшебником, чтобы всерьез полагать, будто простые случайности неизменно помогают Тхутмертари ускользать от тысяч зримых и незримых ищеек верховного жреца, пущенных по ее следу. Нет, это не случайности! Мятежная принцесса не только ускользает из его длинных рук и паучьих сетей, расставленных по Миру, но и, похоже, сама ведет за ним охоту, играет с величайшим магом Стигии, как кошка с пойманной мышкой. Каждый ее шаг – уже даже не вызов владыке Черного Круга, а безжалостное напоминание о страшной участи, которая ждет его. Ведь она много раз могла убить Тот-Амона как убила Рамину в самом сердце королевского дворца. Однако ж не убивает, видимо, желая насладиться его страхом.

Как удается одной женщине одерживать верх над всей тысячелетней махиной стигийского жречества, покорной воле Тот-Амона? Или, может быть, шевельнулась в его мозгу крамольная мысль, – никакой махины уже нет? Может быть, внутри развалилось все, и лишь подкрашенный фасад доступен его взору? А может, наоборот, ничего не развалилось, может, тысячелетняя империя магов просто вышла из-под контроля Тот-Амона и всего-навсего пребывает в ожидании нового властелина? Или властительницы, как это ни невероятно… Может быть, он более не верховный жрец? Может быть, Владыка Сет оставил его своей божественной милостью? Может быть, милость Его пребывает с Тхутмертари, иначе как ей все это удается?

Страшно, воистину страшно. Неужели конец? Конец империи Тот-Амона, конец безраздельной власти над подданными короля и им самим, конец жизни, измеренной столетиями? Неужели все скоро закончится? И неужели все закончится именно так – а как именно, даже ему, познавшему самые глубины Зла и пресыщенному темными тавматургическими обрядами, и представить невозможно! Пугающая неизвестность закончится Кошмаром – вот все, что он мог знать о своей судьбе. Ибо он всего лишь человек, а человек не может знать, какие черные мысли рождает разум змеи…

Открылась дверь, и почтительный голос вошедшего слуги оторвал Тот-Амона от этих дум.

– Святейший, принц Джосер просит принять его.

– Передай Его Высочеству, что я отдыхаю, – молвил Тот-Амон.

– Не сказал бы, что ты отдыхаешь. Святейший, – раздался грубый баритон Джосера, и могучий принц, оттолкнув слугу, бесцеремонно вступил в опочивальню верховного жреца. – Ты болен, тебе нужна помощь, вот что я тебе скажу.

Тот-Амон привстал на подушках, густые черные брови гневно сдвинулись, и он негромко произнес:

– Ты забываешься, принц.

Джосер, игнорируя угрозу, содержащуюся в словах мага, вытолкал слугу из опочивальни и быстрыми решительными шагами стал ходить по комнате. Слова полились из его уст неудержимым потоком.

– Удивляюсь твоему спокойствию, Святейший! – с чувством плохо скрытого негодования возгласил принц. – Чего мы ждем? Мы ждем, когда тварь перережет нас всех, как несчастную Рамину? Неужели нам нечем ответить на ее вызов? Она без спросу является во дворец, творит злодейства, и даже после смерти своей люди все еще в ее власти! Труп наследной принцессы шествует по королевскому Луксуру на четвереньках – слыханное ли дело, а? Что ты на это ответишь, Святейший? Как ты можешь такое терпеть?!

Тот-Амон, побагровевший от гнева и унижения, вскочил со своего дивана. Змеиный перстень, символ власти над Черным Кругом, – Кольцо Сета – он нацелил на грудь дерзкого принца.

– Да как ты смеешь! – прогремел Тот-Амон. Ростом и статью владыка магов почти не уступал Джосеру. – Иль не знаешь ты, что я могу испепелить тебя одним коротким заклинанием и ранг твой не спасет тебя от гнева Вечного Отца?

– Оставь свои угрозы для Тхутмертари, Святейший! – в тон ему ответил Джосер. – Еще немного, и их перестанут бояться не то что принцы Стигии, а жалкие рабы из Шема, годные лишь, чтобы слизывать пыль с наших сандалий!… Не гневись, я пришел не упрекать тебя, – примирительно сказал он. – Прости, если я был излишне дерзок. Трудно хранить спокойствие, когда злобная тварь разгуливает по Луксуру и безнаказанно творит свои бесчинства. Я пришел искать совет у твоей мудрости, – Джосер поклонился Тот-Амону. – Что делать нам, дабы избежать бесчестия и покончить наконец с Тхутмертари?

– Я делаю все, что в моих силах, – сдержанно молвил верховный жрец. Он чувствовал глубокое отвращение от необходимости давать объяснения этому ничтожному принцу.

– Могу ли я чем-то помочь тебе? – спросил Джосер, и Тот-Амон вновь подивился его дерзости: еще неделю назад этот человечишка, все достоинства которого заключены исключительно в титуле принца, не осмеливался первым заговорить с могущественным правителем Стигии, а теперь он осмеливается предлагать помощь! Ему!

– Молись, и тем поможешь ты нашему -делу, – с трудом подавляя ярость, проговорил Тот-Амон.

– Я молюсь, отец мой, – смиренно сказал Джосер, – но, как видно, Владыка Сет ждет активных действий от каждого из нас. Несправедливо, когда ты, Святейший, днями и ночами ведешь со злодейкой незримую войну в высших сферах астрального эфира, а мы, ничтожные, праздно проводим дни в пирах и увеселениях, в то время как великая опасность грозит нашей благословенной империи и лишь ты один стоишь на страже ее!

«Где он только поднабрался ученых слов, этот грубый, неотесанный мужлан», – промелькнуло в голове Тот-Амона. Так ли он прост, каким всегда воспринимали его?

– Выражайся яснее, благородный Джосер. У тебя есть что-то предложить мне? Если нет, оставь меня.

– Выслушай меня, Святейший, – волнуясь, проговорил принц. – Тебе известно, что я воевал в разных землях. Позволь мне применить свое умение в родной стране, дабы очистить ее от скверны! В моей дружине два десятка человек, и, поверь, это лучшие воины, каких я только смог отыскать в мире, простирающемся от ледяных скал Ванахейма до ядовитого моря Му! Я доверяю им, как самому себе. Сегодня же, да будет на то твоя воля, я поведу их на поиски Тхутмертари!

– Чего ж ты хочешь от меня? – озадаченно произнес Тот-Амон. Слова принца явились для него полной неожиданностью.

– Благословения, Святейший. Не дело отправляться на смертельную охоту без отпущения грехов и святого благословения наместника божьего. Благослови меня, великий Тот-Амон, и я принесу тебе голову злодейки, или ты более никогда не увидишь меня живым! – страстно воскликнул принц.

И все-таки он дурак, с немалым облегчением подумал Тот-Амон.

– Приблизься ко мне, сын мой.

Джосер приблизился и пал на колени, губы его отыскали руку жреца и поцеловали змеиный перстень.

– Властью, данной мне Отцом нашим Сетом, Богом Богов, Владыкой Тьмы, Змеем Вечной Ночи, Небесным Повелителем Стигии, да продлится бесконечно власть Его надо всем Миром, отпускаю тебе все грехи, какие совершил ты пред ликом Его, – произнес Тот-Амон ритуальную фразу. – Благословляю тебя на задуманное тобой, и да свершится оно к вящей славе Его! Да будет так!… А теперь встань с колен, благородный Джосер. Удовлетворен ли ты?

– О да! – преданно глядя на жреца, молвил тот. – Я чувствую себя осененным божественной благодатью. Словно новые силы влил ты в меня. Святейший! Смерть моему телу и вечную муку душе пообещай мне, если я обману тебя!

Не только дурак, но и фанатик, отметил владыка Черного Круга. Значит, не перевелись еще. Кто знает, может, такие фанатики и свершат то, что оказалось не под силу погрязшим в интригах и эгоизме жрецам? Во всяком случае, ничто не помешает использовать и эту возможность, какой бы призрачной она теперь ни мнилась.

– Я не буду обещать тебе смерть и муку, благородный принц, – внутренне усмехнувшись, сказал Тот-Амон. – Я пообещаю тебе другое. Видишь ли, безвременная кончина принцессы Рамины остро поставила вопрос о наследовании нашего престола. Не секрет, что сын короля Рамзес не обладает качествами истинного монарха. Поставь себя рядом с ним, и ты сам увидишь, сколь велика разница между вами. Думаю, будет справедливо, если ты взойдешь на престол вслед за своим старшим братом.

Джосер глядел на верховного жреца, открыв рот. Понятно, ты ошеломлен столь далеко идущим предложением, подумал Тот-Амон. В твоем примитивном мозгу такая простая идея, как завладеть престолом брата, даже не ночевала. Но ничего, как видишь, я сам подсказал ее тебе.

– Наследным принцем объявлен Рамзес, – невнятно пролепетал Джосер. – Как же я могу…

– О том не тревожься, – улыбнулся Тот-Амон. – Верховный жрец коронует того, кто более угоден Сету. А я считаю, что ты более угоден Сету, нежели Рамзес. Конечно, ты станешь таковым, только если принесешь мне голову Тхутмертари.

– О Святейший, я не мог о том и мечтать, – взволнованно проговорил Джосер. – Клянусь Сетом, я осуществлю задуманное!

Клянусь Сетом, я действительно осуществлю задуманное, мысленно отметил Джосер. Как-никак, я получил от тебя божественное благословение. Грех им не воспользоваться. Тем более что я, может быть, последний, получающий его от тебя…

Взмахом руки верховный жрец отпустил принца. Оставшись наедине с самим собой, Тот-Амон внезапно осознал, как резко улучшилось его настроение после визита Джосера. И он искренне пожелал, чтобы этому фанатику и дураку улыбнулась коварная Судьба. Если ему удастся уничтожить Тхутмертари, я сумею достойно вознаградить его, подумал маг. При мысли об этом тонкие губы жреца непроизвольно сложились в жестокий и хищный оскал.

– Я ничего не понимаю, сир, брат мой, – взволнованно говорил принц Джосер, меряя огромными шагами королевскую опочивальню. – Она надругалась над тобой, королем Стигии, истязала и убила твою любимую дочь, похитила твою нерожденную внучку, будущую наследницу престола. Наконец, она осквернила память нашей дорогой Рамины, совершив гнусное некромантичсское действо над телом покойной. Что же еще нужно, чтобы заставить тебя действовать?

– Уйди, прошу тебя, Джосер, – глухо молвил Ктесфон. Полные муки глаза его отстранение глядели в пол.

– Ну уж нет! – воскликнул принц. – Я растормошу тебя, братец!

– К чему все это? Бессмысленно противиться Судьбе.

– Ну уж нет! – повторил Джосер. – это не Судьба!… Да что с тобой, брат мой? Когда ты стал такой размазней?!

– Я смирился с неизбежным, только и всего, – вздохнул Ктесфон.

– Клянусь Сетом, легче разговаривать со стеной, чем с королем Стигии! Я вижу, тебя ничем не прошибешь!

– А что я должен делать, по-твоему? Объявить ее вне закона? Послать против нее армию? К чему все это?…

– Ты прав, сир, армия здесь не поможет– А что ты скажешь, если за дело возьмусь я?

Ктесфон недоуменно посмотрел на брата. Наверное, он шутит. Если так, неудачное время выбрал он для шуток.

– Я не шучу, сир, – словно прочитав мысли короля, сказал Джосер. – Моя дружина готова выступить в любой момент. У моих воинов волчий нюх. Это лучшие охотники за людьми в мире. Я готов взяться за это дело.

Король печально покачал головой.

– Тем хуже, если ты не шутишь, брат. Ты на пятнадцать лет меня моложе и не знаешь, что есть Тхутмертари. Она не женщина, а злобный демон в облике женщины. Она змея, понимаешь, змея! Настоящая змея! Она суть Живой Ужас нашей страны, который я не добил двадцать пять лет тому назад… Отец наш, Ментуфер, дабы ублажить Сета, переспал со змеей, и от той греховной связи родилась Тхутмертари…

– Да как можешь ты повторять эти бабьи сказки, сир!

– Это не сказки, а сущая правда. Тхутмертари отдалась демонам, и за это они щедро вознаградили ее черным знанием. Когда ты был еще ребенком, она уже лютовала по всему свету. Я помню это… А потом она умертвила мою жену и моего сына… моего первенца. Ра-мина родилась много лет спустя. Тхутмертари исковеркала мне всю жизнь, ты понимаешь, Джосер! – горестно вскричал король, затем глухо добавил: – Она убила всех, кто был дорог мне. И меня она убьет, ибо это неизбежно. Я готов к смерти и к посмертным мукам моей души. Значит, так велит Владыка Сет, и не нам, ничтожным, противиться воле Его… Хочешь пойти навстречу смерти – иди. Я тебя не держу. И даже завидую тебе, ибо лучше принять смерть раньше, чем позже, и в бою, чем в пыточном застенке.

– Коли так, подпиши рескрипт, что я делаю это по твоему приказу, – сказал Джосер и протянул королю пергаментный лист.

Не говоря ни слова и не читая заранее подготовленный текст, Ктесфон взял перо, поставил свою подпись под рескриптом и собственноручно приложил государственную печать.

– Жди меня с головой Тхутмертари, сир, – ухмыльнулся Джосер.

Отвесив официальный поклон королю, он уверенным шагом покинул опочивальню. Ктесфон задумчиво глядел ему вслед.

Глава V

«Джейк Громовержец, король Аквилонии»

Джейк упрямо гнал вертолет прочь от Тарантии. Стыдясь признаться себе в этом, здесь, в тесной кабине «Черного коршуна», он чувствовал себя гораздо свободнее и увереннее, чем в просторных палатах королевского дворца. Напряжение последних дней требовало выхода, и узурпатор, решительно отбросив все дела и послав подальше всех придворных, просто сел в свой вертолет и отправился куда глаза глядят.

Так летел он над прекрасной аквилонской землей, но тягостные мысли, словно надоедливые осы, роились в его голове. Еще два дня тому назад все казалось таким простым и ясным! Самый сильный человек в мире – он. Его вертолетная армада – покруче клыкастых красноглазых тварей, обитающих в местных преисподних. Его отчаянные ребята, с ног до головы увешанные автоматическими винтовками, лазерными бластерами и гранатометами, – почти боги для вооруженных мечами и луками аборигенов. Так он считал, и события последних двух дней вовсе не поколебали его уверенности в этом. Произошло иное. Не нужно было обладать обостренными чувствами опытного рейнджера, чтобы понять: в центре захваченной аквилонской столицы захватчики являются не победителями, а осажденными. И вот-вот окажутся побежденными.

Действительно, власть узурпатора не простиралась далее крепостных стен Тарантии, фактически же она заканчивалась территорией самого королевского дворца. Джейк и его люди постоянно видели вокруг себя лишь два типа лиц – насмерть перепуганные и смертельно враждебные. А очень часто первые обращались во вторые, как только пришелец проходил мимо. Захватчиков ненавидели все, даже те, кто добровольно пошел в услужение к ним. Да и добровольно ли? Джейк понимал; гордые аквилонцы склонились перед грубой силой, чужой и враждебной, но стоит этой силе хотя бы немного поколебаться, и бесчисленные массы униженных тарантийцев легко расправятся с горсткой завоевателей.

Как опытный военачальник, Джейк Митчелл хорошо понимал и даже одобрял тактику Конана. Варвар действовал грамотно стратегически и тактически. Конан не проиграл, а организованно отступил. Партизанский штаб свергнутого короля где-то действует – может быть, под самым боком у узурпатора. Верные киммерийцу люди затаились и не теряют времени даром. Единственного штурма Тарантии оказалось достаточно варвару, чтобы правильно оценить новую расстановку сил. Быстро осознав, что в открытом противостоянии его шансы против Джейка равны нулю, Конан принял на вооружение тактику изматывания противника. К сожалению для пришельцев, их вожак понял это слишком поздно.

Потери, начало которым положила гибель четырех наемников во время дневного штурма города, продолжились ночью. Пока Джейк с соратниками праздновали завоевание столицы, неизвестные напали на охрану «Черных коршунов». Если бы бездушная автоматика не подняла тревогу, последствия ночного нападения вообще могли оказаться катастрофическими. Каким-то образом местным диверсантам удалось просочиться сквозь посты дворцовой гвардии. Не заметили их и патрулирующие город вертолеты.

Результаты нападения таковы: лейтенант Эд Уилкинсон, один из лучших головорезов в отряде, убит, еще трос наемников, дежуривших у вертолетов, тяжело ранены, и если бы не бронежилеты, быть мертвецами и им. Нападавшие пытались также повредить машины, однако с первого раза у них ничего не получилось, напротив, сработала сигнализация. Туземная охрана испугалась воя сирен не меньше, чем сами диверсанты. Когда полупьяный Джейк явился к месту нападения, он застал побоище. Семеро нападавших были убиты, а скольким удалось улизнуть, никто сказать не мог – «языков» взять не удалось. В гневе Джейк казнил каждого третьего стражника из числа тех, кто поставлен был дежурить у вертолетов, но проморгал нападение.

Утром, протрезвев, король издал страшный декрет, согласно которому жизнь одного пришельца приравнивалась к жизни одной тысячи туземцев, а нападение на пришельца каралось смертью для сотни человек. Во исполнение декрета и в доказательство серьезности своих намерений Джейк велел согнать ко дворцу тысячу триста человек, схваченных совершенно произвольно, и расстрелять их. Чем добился еще большей ненависти к себе жителей Тарантии. С середины дня узурпатору начали поступать сообщения о народных волнениях в городе. В четыре часа пополудни огромная толпа двинулась к дворцу. Люди несли с собой тяжелые камни. Приблизившись к площади, они стали забрасывать глыбами стоящие машины. Вначале король направил к ним канцлера Публио, но бунтовщики не стали его слушать, обозвали предателем и едва не пристрелили. Предназначавшуюся Публио стрелу получил генерал Корнелий. Тяжело раненного генерала кое-как удалось эвакуировать. Однако бунтовщики, вдохновленные первым успехом, дерзко рванулись к вертолетам и принялись бить их тяжелыми мечами и железными прутьями. Джейк вынужден был отдать приказ стрелять на поражение. Прежде чем толпу удалось рассеять, были ранены еще два наемника и повреждены четыре вертолета.

Как выяснилось вскоре, неприятности на этом только начинались. К вечеру начался массовый исход из города– Не имея возможности выбить свирепых пришельцев из Тарантии, сотни и тысячи ее жителей, погрузив семьи и скарб на телеги, устремились к воротам. Те, кто были побогаче или имели жилье вне столицы, уходили налегке либо уплывали по Хороту на своих судах. Когда Джейку доложили об исходе, он не на шутку испугался. Он вовсе не жаждал стать королем мертвых стен. Канцлер Публио посоветовал растерявшемуся монарху срочно отменить свой страшный декрет. Однако Джейк не мог пойти на это, и ему пришлось снова прибегнуть к грубой силе. Пять вертолетов были срочно подняты в воздух. Настигнув беженцев, они обстреляли колонны. Пришлось уничтожить или ранить еще пару тысяч человек, потопить несколько десятков лодок, прежде чем тарантийцы поняли, что сохранить свою жизнь они могут лишь в стенах города. Так фактически король Джейк взял в заложники своих подданных, и это, естественно, не могло прибавить популярности ему и устойчивости его власти.

Вторая ночь после штурма принесла новые неприятности. Джейк даже не ложился спать, ибо ожидал их. И дождался: в два часа пополуночи кто-то подобрался к вертолетам (хотя охрана была четырехкратно усилена, более напоминая сплошное оцепление) и попытался поджечь их с помощью неизвестного текучего вещества, похожего на масло. Самое страшное, что огонь распространялся с катастрофической скоростью и его было очень трудно тушить! Так Джейк потерял еще два вертолета. Чтобы не сгорели все, он вынужден был среди ночи поднять по тревоге своих людей и отдать приказ на взлет. Пока сонные наемники бежали к своим машинам, арбалетные болты, выпущенные таящимися в ночной тьме стрелками, настигли троих. В довершение ко всему пламя перекинулось на дворец, и потушили его лишь к утру. Пользуясь занятостью наемников на пожаре, нескольким тысячам тарантийцев все-таки удалось улизнуть из города.

Утром король Джейк, не выспавшийся, разбитый и злой, расстрелял еще несколько сотен человек. Впрочем, он уже понимал, что репрессивные меры только ухудшают его положение. Простейшие арифметические подсчеты показывали, что если все пойдет так дальше, через две-три недели от его вертолетной армады ничего не останется, равно как и от аквилонской столицы. Еще раньше закончатся боеприпасы и исчезнут люди, согласные ему служить. Уже теперь, через сутки после штурма, сторонники нового короля, и без того немногочисленные, наотрез отказывались выходить в город, ибо, как выяснилось, обратно во дворец они, как правило, не возвращались: с приспешниками завоевателей тарантийцы расправлялись скоро и безжалостно.

Знать, за редким исключением, успела покинуть город. Формально Джейк был королем, но, поскольку его власть не распространялась далее столицы, реально в провинциях по-прежнему правили конановские вельможи. Налоги перестали поступать, торговые караваны обходили Гарантию стороной – город оказался в изоляции, а узурпатор ничего не знал о том, что творится за его пределами. Начались грабежи и мародерство, внезапно обнаружилась и нехватка продуктов – и это в Гарантии, самом богатом городе хайборийского Запада! Новые проблемы возникали ежечасно, и Джейк все отчетливее понимал, что теряет контроль даже над столицей.

И все же главная его проблема была в другом. В его собственном отряде неумолимо назревал бунт. Ведя своих парней на штурм Тарантии, Джейк Митчелл обещал им королевскую жизнь. Вместо этого они получили лишь всеобщую ненависть и постоянный страх за свою жизнь. Отважные наемники вынуждены были отбиваться от атак черни и выполнять работу палачей. За сутки с небольшим отряд потерял уже десять человек, и любой из пришельцев понимал, что именно он может стать следующей жертвой. Головорезы Джейка вымещали свою злобу на аквилонцах, но это не могло защитить их от гнева враждебной страны.

Общая опасность сплачивала наемников, они по-прежнему выполняли приказы Джейка, однако сама атмосфера накалялась, и недовольство капитаном все чаще высказывалось вслух. Зачинщиком выступил Хьюго Гамильтон. Он подбивал других покинуть Тарантию и поискать счастья в иных землях. Его поддерживали такие влиятельные наемники, как Фил Фрезер, Педро Гарсиа, Джейсон Лестер и Фрэнк Спири. А поляк Станислав Дубровский по кличке Пан договорился до такого вздора, что, мол, напрасно кэп прикончил карлика Тезиаса, Великую Душу, так как карлик, мол, не исключено, вернул бы их обратно в двадцатый век. К счастью для Джейка, Дубровского никто не поддерживал. Вернее, пока не поддерживал. Во всяком случае, нехитрая мысль – во всем виноват кэп, как видно, крепко засела в голове по крайней мере трети наемников, и число их росло. Взлетая над Тарантией, Джейк уже не мог быть абсолютно уверен, что Меченый Хью, как звали Гамильтона из-за ужасного шрама, протянувшегося через все лицо, или, к примеру, тот же Пан не пошлет ракету вдогонку «Черному коршуну» капитана или просто не пристрелит Джейка из пистолета, когда тот вернется.

Карать и даже наказывать бунтовщиков не было никакой возможности. Если в этом хаосе пришельцы увидят, что кэп поднял руку на своих, взбунтуются все, и тогда Джейку Митчеллу придет конец. Поэтому командир вынужден был как бы не замечать ропота подчиненных. Он лихорадочно искал выход, даже советовался с Публио и другими аквилонцами, кто согласился служить ему, а это на чванливого американца было совсем не похоже. Никто не мог ничем помочь ему. Прислужники узурпатора лишь падали на колени и молили Джейка защитить их от черни. Толкового совета от них нечего было ждать. Многие из переметнувшихся в первые часы после штурма к Джейку теперь искали способы бежать из дворца – и находили. К исходу вторых суток положение короля стало настолько отчаянным, что, когда его вертолет взлетел над городом и понесся прочь, кое-кто всерьез решил, будто узурпатор уже бежит из Тарантии. Не страшась ужасной черной птицы, люди выбегали на улицы и провожали ее глумливым смехом и улюлюканьем. Еще несколько часов назад Джейк, недолго думая, перестрелял бы этих жалких дикарей, но теперь он лишь до боли стиснул зубы. Боеприпаса на всех все равно не хватит…

Полетав около двух часов, он вернулся в Гарантию. Начинался вечер. Глядя на кажущийся вымершим город, на одиноких нищих, копошащихся в развалинах домов, Джейк поневоле испытал тоску по тем дням, когда он занимал аквилонский престол под именем Конана и правил волею Великой Души… Тогда все было иначе. Город жил, Одурманенный гипнозом карлика, народ боготворил короля. И вот нету карлика, угнетавшего и унижавшего Джейка. Казалось бы, радоваться надо – свобода! Делай все, что хочешь. И погибнешь через несколько дней… Неужели без карлика он – никто и ничто? Неужели Тезиас был прав и ему так и не стать настоящим владыкой великой Аквилонии? Неужели это агония?… Называется, получил свободу – свободу умереть… Впереди еще одна ночь. Еще никогда за всю свою полную приключений жизнь Джейк не ожидал ночи с таким трепетом. Кто знает, может, именно этой ночи суждено стать для него последней?…

Посадив вертолет у парадных дверей дворца, король прошел внутрь. Навстречу ему выскочил Лопес Моран, колумбиец, – его самый верный, преданный соратник. Когда-то Джейк вытащил его из лап торговцев наркотиками, и с тех пор Лопес молился на кэпа, как Санчо Панса на Дон Кихота. После отлета из Зачарованного Города Джейк поставил Морана своим заместителем вместо Аманды Лини.

– Джейк, как хорошо, что ты вернулся! – воскликнул Лопес и выдал последнюю новость: – Меченый Хью и еще человек двадцать собираются делать ноги из этого города!

– Ну и дьявол с ними! – буркнул американец. – Пускай летят.

– И ты отпустишь их?'

– А что мне еще остается делать, амиго? Как я могу их удержать?

…Что-то блеснуло меж ступенек широкой винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. Не размышляя ни мгновения и повинуясь лишь инстинкту прирожденного воина, Джейк резко метнулся в сторону, увлекая за собой Лопеса. Малиновый луч оцарапал камень стены там, где еще секунду тому назад стоял американец. В следующую секунду ответный луч из бластера Джейка ушел во тьму подлестничного проема. Послышался короткий вскрик, и что-то тяжелое плюхнулось на пол. Митчелл рванулся вниз, туда, откуда раздался звук падающего тела. Побледневший Моран с автоматом в руке кинулся за ним.

– Покушение… – бормотал колумбиец. – Они хотели замочить кэпа… Подонки!

Джейк молча вытащил тело на свет. Покушавшийся был одет в мундир Черного Дракона, лицо его прикрывала маска с прорезями для глаз, поникшая рука мертвой хваткой сжимала лазерный бластер. В животе чернело отверстие, оттуда слегка пахло паленым и тонкой струйкой сочилась кровь. Капитан сорвал маску. Возглас изумления вырвался из груди Митчелла:

– Дьявол меня раздери! Это не наш! Лопес озадаченно всмотрелся в незнакомые черты лица: действительно, стрелявший в Джейка не принадлежал к числу пришельцев из Будушего!

– Дерьмово, – сказал колумбиец. – Как ты думаешь, Митч, откуда у дикаря наш бластер?

Внимательно осмотревшись вокруг и убедившись, что никто не подглядывает, Джейк взял бластер нападавшего, покрутил его в руках.

– Одно из двух, амиго. Либо этот пес стибрил бластер у кого-то из наших, либо…

– Либо?

– Либо кто-то из наших захотел убрать меня руками этой канальи! Чтобы чистеньким остаться.

– О Дева Мария! – испуганно прошептал Лопес. – Да кто ж посмел? Неужто Хью?!

– Скорее Боб. Это в его вкусе – стрелять из-за угла и загребать жар чужими руками. А может, и Хью. Или Черный Фил. Или Фрэнк.

– По правде сказать, любой мог, – подумав, проговорил Моран. – Они нынче все с катушек съехали.

В этот момент аквилонец неожиданно открыл глаза. Увидев невредимого Джейка, он грязно выругался, помянув Нергала и всех его злобных демонов.

– Смотри-ка, кэп, живой, шельма! Пнув раненого тяжелым сапогом и уперев в его лоб дуло бластера, Джейк приказал:

– Кто ты такой? Отвечай! Кто тебя подослал?

– Аквилония, – послышался ответ.

– Не шути со мной, каналья, – зловеще проговорил король. – Отвечай или ты умрешь!

По знаку Джейка Лопес нанес аквилонцу удар прикладом в висок. Выступила кровь, раненый скривился от боли.

– Ну! – гаркнул Джейк. – Отвечай! Кто хочет моей смерти?

Безумная улыбка озарила лицо неизвестного, и он молвил:

– Все. Все хотят твоей смерти, чужак.

– Кто – все? – сатанея, прорычал Джейк. Умирающий промычал что-то неразборчиво. Король наклонился, чтобы услышать ответ, и вдруг руки аквилонца метнулись вверх и сомкнулись на шее узурпатора.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю