Текст книги "Анжелина и холостяки"

Автор книги: Брайан О'Рейлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9
Проделки судьбы

Шло время, сменялись блюда и тарелки, мужчины привыкали друг к другу, и обеденный клуб Анжелины все больше напоминал дружное семейство. Порой неотложные дела мешали кому-то явиться на ужин (но ни один не пропустил трапезы, не предупредив об этом заранее, так что Анжелина всегда знала, на сколько человек готовить). Гай и мистер Петтибон идеально вписались в компанию. Бэзил не только рад был общению с племянником и расширению круга собеседников, – он откровенно смаковал рассуждения Петтибона о кулинарных шедеврах Анжелины, профессиональные, квалифицированные и очень подробные.

Пришел ноябрь, Анжелина готовилась к предстоящей череде праздников – День благодарения, Рождество, Новый год, день рождения Фрэнка, ее собственный день рождения. Впервые все это без Фрэнка. Она боялась, что не справится с неизбежной депрессией и страхами. Оставалось только молиться и надеяться на лучшее. И готовить.

Кухня Анжелины превратилась в кулинарную мастерскую. Она начала варить классические бульоны, а этот процесс обычно занимает целый день. Все свободное время она выдумывала и проверяла новые рецепты и соусы, готовя сначала понемножку, прежде чем предлагать гостям за обедом. Обычно она накануне просила Петтибона или Бэзила продегустировать, а следующим вечером, непосредственно перед обедом, добавляла приправы, корректируя вкус.

Иногда ей казалось, что она проводит у плиты круглые сутки. И ей это нравилось. Анжелина кружила по кухне, как акула в аквариуме, – помешивала, нарезала, пробовала, мыла; держала под рукой свой кулинарный дневник, педантично, с научной точностью записывая результаты своих экспериментов; поочередно бросалась то к плите, то к раковине, то к столу. Хлопоты помогали отвлечься от горьких воспоминаний, тень которых никогда не оставляла ее.

Ноябрь и неминуемое наступление зимы означали для Анжелины долгое, неспешное, греющее душу приготовление простых, но великолепно продуманных и проверенных веками тушеных блюд – мясо, которое томится в душистом бульоне и соусе, пока не начнет отделяться от костей, смешиваясь с собственными соками.

Фрэнк очень любил оссобуко, но для них это было слишком дорого и потому на столе появлялось не часто. Но сейчас, для гостей, которые щедро платят за свой обед, она, конечно, готовила его. Впрочем, подавая одно из любимых блюд Фрэнка, когда того уже нет рядом, чтобы полакомиться, Анжелина чувствовала себя неловко, словно изменяла ему.

Она тут же прогнала печальные мысли, напомнив себе, что Фрэнк всегда с радостью угощал друзей и гордился кулинарным талантом жены. А эти парни ему точно понравились бы, и он, конечно, хотел бы, чтобы они попробовали лучшие блюда в исполнении Анжелины. И она решила, что сегодня постарается приготовить вкусно как никогда – в честь Фрэнка.

Но, поскольку сам он попробовать это не сможет, то и она, из солидарности, не станет.

Полдня Анжелина тушила телячьи ножки в домашнем курином бульоне – с вермутом, шалотом, чесноком и сухими травами. Она сделала домашнюю лапшу и еще неделю назад замариновала овощи. Когда телятина отдала свой легкий, но характерный вкус булькающему соусу, а мясо уже прощалось с костями, Анжелина процедила жидкость. Потом аккуратно добавила яйца и сливки, чтобы соус приобрел густоту и блеск, освежила его соком лимона, прежде чем полить густой ароматной жидкостью большие тарелки с лапшой. Напоследок она щедро посыпала блюдо петрушкой и каперсами.

Оссобуко с яичной лапшой и каперсами

8 порций

Ингредиенты

– 8 кусков телятины по 6 – 8 унций, нарезанных для оссобуко (толщиной в полтора дюйма, с мозговой косточкой)

– 1/2 чайной ложки мускатного ореха

– 3 столовые ложки рапсового или оливкового масла ( неextra virgin)

– 2 головки шалота, мелко порубленного

– 1 крупный зубчик чеснока, мелко порубленный

– 1 чашка сухого вермута

– 1 кварта куриного бульона

– 12 горошин перца

– 4 крупные веточки свежего тимьяна

– 2 лавровых листа

– 2 свежих листа шалфея

– 1 крупная морковь, очищенная и порезанная мелкими кубиками

– 2 столовые ложки сливочного масла

– 4 яичных желтка

– 1 фунт яичной лапши или феттучини

– 1/2 чашки жирных сливок

– 1 свежий лимон, снять цедру и выжать сок

– 2 столовые ложки каперсов

– 1 столовая ложка мелко порубленного свежего укропа

– 2 столовые ложки мелко порубленной свежей петрушки

– соль и свежемолотый черный перец по вкусу

Способ приготовления

Промойте телятину и обсушите бумажными полотенцами. Посыпьте каждый кусок с двух сторон солью, перцем и мускатным орехом. Разогрейте одну столовую ложку масла на среднем огне в большом сотейнике и обжарьте мясо 2 – 4 минуты с одной стороны. Добавьте вторую ложку масла, переверните телятину и обжарьте с другой стороны, потом переложите на тарелку. В том же сотейнике, добавив оставшееся масло, на среднем огне обжарьте шалот и чеснок до прозрачности, часто помешивая, 1 – 2 минуты. Влейте вермут, выпаривайте примерно 5 минут. Добавьте куриный бульон и опять положите телятину в сотейник. Убавьте огонь до слабого и добавьте перец горошком, тимьян, лавровые листья и шалфей. Закройте крышкой и тушите на слабом огне примерно 2 часа.

Обжарьте морковь в сливочном масле до мягкости, часто помешивая. Переложите в миску, накройте крышкой и отставьте в сторонку.

Когда телятина будет готова, поставьте воду для лапши.

Аккуратно переложите телятину на тарелку, следя, чтоб куски не развалились, и накройте, чтобы мясо оставалось горячим. Процедите бульон из-под мяса в небольшую миску, протрите сковородку и вылейте бульон обратно. Увеличьте огонь до среднего и дайте жидкости увариться, пока не останется примерно 1 чашка (около 10 минут).

В небольшой миске взбейте желтки, пока не побелеют.

Отварите лапшу до готовности.

Когда жидкость в сотейнике выпарится, убавьте огонь до среднего и вбейте сливки. Снимите сковородку с огня и постепенно, по 1 столовой ложке, добавьте соус в миску с желтками, взбивая. Когда добавите к желткам половину соуса из сотейника, вылейте всю миску целиком в сотейник и тщательно размешайте. Добавьте лимонный сок и каперсы, поставьте на средний огонь и, постоянно помешивая, готовьте, пока смесь не загустеет и не достигнет температуры 74 °С, примерно 5 – 7 минут (измерить температуру можно кондитерским термометром).

Слейте воду из лапши и смешайте ее с морковью в масле и укропом. Закройте крышкой, чтобы не остывала.

Способ подачи

На каждую тарелку положите немного лапши и кусок телятины. Полейте телятину 1/4 чашки соуса и посыпьте чайной ложкой рубленой петрушки и щепоткой лимонной цедры. Хорошо подать к телятине и лапше зеленую фасоль, приготовленную на пару и заправленную сливочным маслом и обжаренным рубленым чесноком.

На десерт Анжелина подала яблочный татен и кофе.

– Анжелина, – задумчиво начал мистер Петтибон, потягивая свой декаф. – А позвольте спросить, как вы готовили соус? Сделали льезон?

– Да, конечно, – удивилась Анжелина.

– Льезон? Вы что, серьезно, мистер Петтибон? – изумленно воскликнул Бэзил. – А я-то думал, так называется то, что я проделывал с Луизой О’Доннел, когда нам было по пятнадцать лет.

Джерри чуть не подавился кофе. Анжелина расхохоталась и шутливо шлепнула его по плечу.

– Угомонитесь, – ласково пожурила она. – Мистер Петтибон абсолютно прав. Если поспешить и нагревать слишком быстро, вместо соуса вы получите яичницу-болтунью.

– Точно, – согласился Петтибон. – А лимонная кислинка и каперсы – кстати, великолепный выбор – оттеняют маслянистость сливок, и совсем не чувствуется жирного привкуса. Просто волшебно.

– Как всегда, – констатировал Гай.

Джерри лишь тихонько аплодировал.

– Мистер Петтибон, – заметил Бэзил, – вы вполне могли бы стать кулинарным критиком. Откуда в вас эта страсть к поварскому искусству? И должен сказать, вы очень образованны в этой области.

– Я немного учился. По счастью, я вырос в семье, где ценили хорошую кухню и прекрасно готовили. Мой отец был психологом, работал дома. У мамы, к сожалению, было неважно со здоровьем, поэтому кухней занимался, как правило, он и со временем увлекся этим делом. Отец предпочитал блюда, не требующие особых затрат времени и средств, особенно преуспел в китайской кухне, как ни забавно.

– Китайской? – потрясенно переспросил Джонни. – А я думал, что это вообще невозможно готовить дома, только купить на вынос.

Теперь уже хохотали все, хотя и рассудили, что юноша, возможно, отчасти прав.

Всю неделю Джонни оставался после обеда и помогал мыть посуду. Ни слова не говоря, просто возник однажды рядом и взялся за дело. Анжелина не стала привлекать внимание к новому обстоятельству, понимая, что парень и так стесняется. Она очень ценила его помощь, но все же чувствовала себя неловко, оттого что позволяет ему работать.

Все, кроме Дона Эдди и Фила, уже ушли, и Джонни начал убирать со стола.

– Анжелина, – окликнул Эдди. – Дорогая, не могла бы ты подрумянить пару кусочков хлеба для меня и положить на тарелку вон те косточки?

Анжелина сразу поняла, чего он хочет, и уже через минуту принесла подогретые мозговые кости и тосты. Эдди потер руки и черенком вилки принялся выскребать на тарелку сочный костный мозг. Потом намазал его на ломтик хлеба и дальше смаковал каждый кусочек. Фил терпеливо сидел в соседнем кресле с «Дейли ньюс» в руках.

– Знаешь, – похрустывая тостом, сказал Эдди, – когда я был мальчишкой, моя мать, Роза, бабушка Фили, готовила иногда телячьи ножки и всегда сберегала для меня косточки. Я был самым маленьким, братья и сестры обычно расправлялись с едой быстрее, а для меня она всегда приберегала лакомство напоследок. С тех пор как она умерла, я никогда больше такого не пробовал.

– От чего она умерла? – спросила Анжелина.

– Рак. Фил был ее единственным внуком. Он жил с ней, пока учился в школе, и после, когда его родители умерли. Для моей матери этот малыш был светом в окошке.

Анжелина заметила, что при этих словах газета в руках Фила опустилась на пару дюймов. Она готова была поклясться, что видела, как тот вытер глаза. Анжелина скрылась в кухне, потом неслышно возникла за спиной у Фила:

– Фил, хочешь кусочек?

Она проворно застелила салфеткой его колени и вручила онемевшему Филу вилку и тарелку с косточками и хлебом.

– Спасибо, миссис Д’Анжело. Большое спасибо.

– Приятного аппетита.

Обернувшись, Анжелина увидела, как парень орудует вилкой с таким же энтузиазмом, как Эдди, и на душе у нее стало тепло. Вплоть до сегодняшнего вечера она и не замечала, как внимательно тихоня Фил прислушивается ко всему, как он бывает порой задумчив.

Фил и Дон ушли, Анжелина начала мыть посуду, а Джонни вытирал.

– Знаешь, Джонни, ты вовсе не обязан помогать мне. Это все-таки часть моей оплаченной работы.

Джонни продолжал старательно тереть тарелки.

– Я не могу уйти и оставить вас наедине с этой посудой, миссис Д’Анжело. Кроме того, если бабушка узнает, она меня со свету сживет. И будет права.

– Как ей живется в пансионе?

– Замечательно, – улыбнулся Джонни. – Она там как пчелиная королева.

– Раз уж ты такой хороший мальчик, я испеку печенье, и ты отнесешь гостинчик для нее и сестер-монахинь.

– О, она обрадуется.

Три тарелки он вытер молча. Анжелина все пыталась заглянуть ему в лицо. Парнишка определенно пытался собраться с духом и спросить о чем-то.

– Вообще-то, – решился наконец Джонни, – я искал возможность поговорить с вами наедине.

– Правда? – как можно более спокойно, чтобы не смутить юношу, спросила Анжелина. – И о чем же?

– О любви.

Анжелина давно догадалась, к чему он клонит, но не сдержалась – состроила глазки и кокетливо проговорила:

– Джонни, тебе не кажется, что я слишком стара для тебя?

И добилась своего – щеки парня ярко вспыхнули. Для усиления эффекта Анжелина игриво подтолкнула его бедром.

– Я… я не… совсем не это имел в виду, – заикаясь, пролепетал Джонни.

– Ой, вы только посмотрите! – хихикнула она. – Да я знаю, малыш, прости, это я тебя дразню. Я понимаю, о чем ты.

– Да, я… про Тину.

– Ну конечно, про Тину. И что ты хочешь узнать?

Джонни поставил на полку последнюю сухую тарелку, очень серьезно посмотрел на Анжелину и, будто по секрету, сообщил:

– Я без ума от Тины.

Анжелина отобрала у него полотенце, вытерла руки и весело улыбнулась:

– Думаю, эта тайна известна всем, Джонни. Вы же оба глаз не сводите друг с друга с того самого дня, как познакомились.

– Ну вот у меня и вопрос. Мы с ней встречаемся, и я думаю, Тина именно та девушка, которая мне нужна, и мы понимаем друг друга, и вообще, но когда же пора… ну, уже пора…

– Делать предложение?

– Да, – выдохнул Джонни с облегчением.

Анжелина сложила руки на груди, задумчиво прислонилась к шкафу. Мысли ее обратились к событиям безмятежных солнечных дней ее собственного романа.

– Ответ заключается в том, что все произойдет само собой. Ты сам поймешь, что настал подходящий момент. Просто поймешь, и все.

– И все?

– Фрэнк говорил, что, прежде чем сделать мне предложение, он три недели носил кольцо в кармане.

– Да ладно!

– Ждал нужного момента.

– И как это было?

«Должно быть, Тине до умопомрачения нравятся в Джонни вот эти его искренность и чистота», – подумала Анжелина.

– Это очень личное, – ответила она. – Но он все сделал правильно. И у тебя получится. Поверь мне.

Джонни аккуратно развесил полотенце на просушку.

– Хорошо, я воспользуюсь вашим советом. Я просто пойму, что пора.

Она почти увидела, как эта мысль укладывается у него в голове. Джонни и Тина идеально подходили друг другу; какое счастье, что они встретились. И неважно, как, где и когда они поженятся, неважно, сколько радостей и бед им придется пережить, это все равно будет самым захватывающим событием в их жизни. Я готова отдать что угодно за еще один день жизни вместе с Фрэнком.

Она коротко обняла Джонни:

– Поймешь. Поверь. Но ты ведь будешь по-прежнему помогать мне мыть посуду?

– Ой, да, конечно.

Следующим днем была, к счастью, суббота, и Анжелина проспала до одиннадцати. Проснулась с тяжелой головой, вялыми руками и ногами, и ей потребовалось целых полчаса, чтобы выбраться из теплой уютной постели.

Анжелина очень редко спала подолгу, особенно до такого времени, но сегодняшнюю слабость она объяснила стрессом и усталостью – она ведь работала без отдыха изо дня в день, и это после того, как много лет готовила только на двоих. К середине дня Анжелина почувствовала себя совершенно разбитой и надеялась только, что ничем не заболела. Решив не волноваться понапрасну, она сварила суп из картофеля с пореем и почти весь день провела, свернувшись калачиком на диване.

Примерно в четверть пятого в дверь постучали. Это оказался Гай.

– Привет, – широко улыбнулся он.

– Привет. Вы в курсе, что сегодня суббота, да?

– Разумеется.

– Сегодня я не готовлю. Суббота – выходной.

– Совершенно верно, – охотно согласился он.

Анжелина давным-давно смирилась с мыслью, что мужчины крайне редко – точнее, почти никогда – сразу переходят к делу.

– Что ж, – вздохнула она, – тогда увидимся завтра?

Последующая пауза затянулась, и, чтобы не длить неловкую ситуацию, Анжелина уже готова была закрыть дверь, но он все-таки заговорил:

– Послушайте…

Она придержала дверь и вежливо переспросила:

– Да?

– Я, э-э, хотел спросить, вы заняты сегодня вечером?

– Я?

– Сегодня в доме прихода торжественный вечер. Бэзил сказал. И я подумал, не захотите ли вы пойти. На вечер, в смысле.

– С вами?

– Да нет, это не приглашение на свидание, ничего такого… Но я… мы просто могли бы пойти туда вместе.

Она поразмыслила. Вообще-то неплохо для разнообразия выбраться куда-нибудь, на людей посмотреть.

– Хорошо, – в итоге согласилась она.

– Отлично.

Анжелина приняла приглашение, миссия выполнена, Гай спустился было с крыльца, но вдруг торопливо взбежал обратно:

– Да, а во сколько?

– По-моему, это вы должны мне сказать.

Он растерянно глянул на собственное запястье, где не оказалось часов, и неуверенно предложил:

– Может, в семь?

– Идет. Увидимся.

Из-за занавески она наблюдала, как Гай торопливо переходит улицу. Пока она считала, что это не свидание, все было в порядке, но сейчас ее мучило раскаяние. Может, следовало все тщательнее обдумать? Но с другой стороны, что плохого в том, чтобы немного развеяться? Ничего, решила она, и пошла в кухню за тарелкой горячего супа.

Зал в подвальном этаже церкви Святого Иосифа был отделан фанерой, а зеленый ковер на полу видел лучшие времена еще много лет назад. Но здесь было тепло и уютно – отчасти благодаря деталям интерьера вроде удобных мягких кресел, подаренных прихожанами. А если развесить разноцветные флажки и шарики, место и вовсе становилось идеальным – для танцев, к примеру, или лотереи для сбора средств на неотложные нужды.

Анжелина с Гаем вошли в зал вместе, дружески болтая. Здесь уже собралось множество народу: старики, которые всегда участвовали во всех церковных мероприятиях, их дети и внуки, домохозяйки, приготовившие сэндвичи и напитки, «Рыцари Колумба», предлагавшие бутылочное пиво и лотерейные билеты. Дэнни Де Фино отвечал за музыку: одни и те же мелодии в одной и той же последовательности – всякий раз, когда в ход шла его винтажная коллекция винила.

Бэзил сразу заметил их, приветственно обнял Анжелину.

– Анжелина, вы все-таки пришли. Отличная работа, Гай. Я и не подозревал в тебе таких способностей. – Он дружески хлопнул племянника по спине.

Анжелина метнула грозный взгляд в его сторону, и Бэзил стушевался.

– И что это означает?

– Мне показалось, что вы слишком часто сидите дома по субботам, – смущенно объяснил Бэзил. – И не надо так на нас смотреть, идея принадлежит Дотти, – и, кстати, неплохая идея. Я очень рад, что вы пришли.

– А давайте я принесу нам что-нибудь выпить. Анжелина, пунш подойдет? – оживился Гай.

– Лучше газировки. Спасибо.

Гай поспешил к буфету, осторожно пробираясь между танцующими парами, а Анжелина подошла к Бэзилу.

– Простите, – начала она тихо. – Вы, видимо, забыли, что я только что потеряла мужа. И не надо устраивать мне свиданий, мистер Купертино, – особенно с моими клиентами.

Бэзил чуть раскачивался в такт музыке.

– Это вовсе не свидание. Это выход в свет.

– Свет, тьма, ерунда какая.

– Этические проблемы? – Бэзила определенно забавляло ее недовольство.

– Да, если угодно. – Анжелина слегка повысила голос, чтобы подчеркнуть важность своих слов.

– Даже если оставить в стороне этические проблемы, – все так же пританцовывая, продолжал Бэзил, – не думаю, что вы ему интересны.

– Что вы имеете в виду? Почему это? – Анжелина почувствовала себя уязвленной, хотя Бэзил сказал именно то, что она желала услышать.

– Не в том смысле, что это вообще невозможно. Но я знаю его с детства, и он не из тех, кто очертя голову бросается на поиски приключений. Откровенно говоря, нерешительность – его отличительная черта. Он не мог выбрать спортивную секцию, не мог решить, где учиться, не был уверен, выбирая службу, не был уверен, оставаясь там. Единственное, в чем я лично убежден, – он нерешителен.

– О чем это вы?

– Именно поэтому он здесь, – подвел итог Бэзил. – Из-за своей нерешительности.

– Не понимаю…

Чуть наклонившись, Бэзил проговорил, понизив голос:

– Это касается его учебы в семинарии.

– Он священник? – изумленно вытаращила глаза Анжелина.

– Пока нет. Он учился на священника в семинарии Святого Чарльза. И за два месяца до окончания бросил учебу и явился сюда.

– Но почему он ушел?

– Сам удивляюсь. Думаю, засомневался, что хочет стать священником.

Вернулся Гай с пивом и бутылочкой газировки.

– Фрикадельки выглядят довольно привлекательно. Не хотите перекусить? – предложил Гай, протягивая Анжелине содовую.

– Без меня, – отозвался Бэзил. – Я уже съел три сэндвича с фрикадельками. По субботам я ем только для того, чтобы жить. Во все остальные дни я живу, чтобы есть. – Он галантно поклонился Анжелине. – Пойду-ка поищу партнершу для танцев. Надо же развеяться.

И удалился, неожиданно грациозно пританцовывая…

Узнав, что намерения Гая вовсе не носили романтического оттенка, Анжелина расслабилась. Она пробовала закуски и напитки, слушала бородатые шутки стариков, болтала с подружками, которых не видела, кажется, тысячу лет. Гай почти не отходил от нее, хотя многие женщины явно не прочь были с ним пофлиртовать.

Анжелина несколько растерялась, когда заметила, как некоторые шепчутся, поглядывая в их сторону. Может, она слишком рано появилась на людях? Эмоционально она не готова была стать предметом досужих сплетен. Анжелина напряглась, когда Тери Д’Орацио, которая вечно бог весть что плела обо всех подряд, направилась в их сторону.

– Привет, Анжелина. Приятно удивлена, что ты тут, – прощебетала Тери, небрежно кивнув Гаю. – Я хотела спросить тебя кое о чем. (Анжелина затаила дыхание.) Не могла бы ты испечь свой знаменитый вишневый чизкейк для следующей благотворительной ярмарки?

Анжелина выдохнула.

– О да, конечно, для ярмарки, да.

– Отлично. Ты сегодня очаровательна. – Она приобняла Анжелину, кокетливо улыбнулась Гаю и отошла.

– Вы побледнели, все в порядке? – заволновался Гай.

– А, да, простите. Просто… кажется, с меня довольно общества. Не хотите сбежать отсюда?

– Запросто. Сматываемся.

На улице было свежо. Совсем не поздно, около половины десятого, и люди – влюбленные парочки, подростки – спешили куда-то или просто прогуливались. Анжелина вдруг поняла, что с тех пор, как умер Фрэнк, она никуда, кроме магазинов, не выходила – как будто не могла оторваться от плиты.

Она покосилась на Гая. Великолепный профиль.

– Пожалуй, мне следует поблагодарить вас, что вытащили меня из дома, – заметила она.

– Идея принадлежала Бэзилу, но, не скрою, мне было очень приятно участвовать в ее осуществлении.

– Так вам, значит, неловко быть священником? – закинула удочку Анжелина.

Гай сначала не понял, о чем она, но быстро сообразил, что к чему.

– Потому что я бросил семинарию?

– Ну да. Не представляю, с чего бы человеку уходить, если уж он туда поступил.

– Вы удивитесь.

– Так почему все-таки?

Он задумался, словно надеялся отыскать простой ответ на вопрос, над которым давно мучился.

– Трудно объяснить. Знаете, я ведь достаточно поздно поступил в семинарию. Закончил колледж, служил в морской пехоте, потом работал в паре мест, прежде чем принять решение.

– Так что же заставило вас собрать тот знаменитый кофр и явиться к Дотти? Что-то случилось?

– Вы будете смеяться, – покачал он головой.

– Не буду, обещаю.

– Понимаете, в семинарии очень мало свободного времени, постоянно приходится учиться – латынь, догматика и так далее. Спрашивают довольно строго, режим суровый, и в какой-то момент я почувствовал, что мне нужна пауза. Сел в поезд и поехал в Вашингтон. Я просто хотел побыть в одиночестве, зайти в Аэрокосмический музей, погулять, проветрить голову.

– Это в Смитсоновском институте, да?

– Верно. Был солнечный день, я прогуливался у Национального молла, а мимо проезжала женщина в голубом «корвете» с поднятым верхом. Я не рассмотрел толком ее лицо, но она точно была молодая и симпатичная, и ее длинные волосы развевались на ветру. Все длилось несколько секунд, она мелькнула и унеслась дальше, но картинка засела у меня в голове. Я все думал и думал о ней, она вклинивалась во все мои размышления, даже в молитвы. И тогда я начал спрашивать себя, действительно ли я готов принять на себя обязательства, которые налагают данные обеты. Я словно чувствовал груз предстоящих лет, а я ведь даже еще не начинал служения.

– Но вы всего лишь человек.

– Я считал, что Церковь позволяет надеяться на большее, – печально усмехнулся Гай. – Так что, похоже, я просто пытаюсь разобраться с этим.

– Разобраться с чем?

– Возможно, в жизни нет ничего такого, что я себе вообразил.

– Правда? А я ведь тоже пытаюсь понять, ради чего можно жить.

Они замедлили шаг, остановились. Гай, посмотрев куда-то за спину Анжелины, широко улыбнулся, как человек, которого внезапно постигло озарение.

– А вот сейчас и выясним. – Театральная пауза. – Взгляните.

В окне дома на противоположном углу красовалась вывеска, написанная от руки и обвитая рождественской гирляндой:

Гадание по руке – по картам – чтение мыслей. Мадам Сусатска.

Анжелине трудно было объяснить свои колебания человеку, который родом не из здешних мест. Чем дальше к югу от Саут-стрит, тем больше будет в окнах подобных объявлений; предсказатели судьбы работали здесь, не выходя из собственного дома. Большинство считали это безвредной забавой одиноких старушек, желающих немножко подзаработать. Но когда Анжелине было лет двадцать, женщина, к которой время от времени обращалась мама, – седая как лунь старушка по имени Лейла – предсказывала будущее Анжелине и, закончив, протянула ей листок, на котором были написаны всего два слова: «Мечты откладываются», а на следующий год Эммалин слегла, и Анжелине пришлось остаться дома, чтобы ухаживать за ней, потом за отцом, так все и вышло. Не то чтобы Анжелина верила в эти штуки всерьез, но и не относилась к ним легкомысленно. Однако Гаю все было в диковину, его это так интриговало и забавляло… в общем, они зашли.

Внутри жилище Мадам Сусатски ничем не отличалось от привычного устройства большинства домов в этом районе. Разве только в гостиной не так часто прибирались, да по дивану и креслам были разбросаны разноцветные ткани – некоторые расписаны, как батик, а иные блестели, как шелк. На столиках и над батареями располагалась внушительная коллекция благовоний, разных форм и размеров, и ароматы пачули, «Жасминового Дождя» и «Тыквенного Пирога» наполняли комнату, делая ее одновременно таинственной и простецкой. Карточный стол по центру комнаты при необходимости легко складывался. Но сейчас он был покрыт шалью с изображениями звезд и луны.

В комнату торопливо вошла хозяйка с двумя чашками чая. На одной красовался Гарфилд, на другой – персонажи из мультика «Байки с дальней стороны». Дама давно уже миновала средний возраст. На ней был цветастый халат поверх джинсов, на ногах – пушистые домашние шлепанцы. Свет забавно играл в кудрявых волосах цвета пробкового дерева. Из косметики заметны были только яркие зеленые тени для век, а массивные серьги, казалось, позаимствованы из люстры, висевшей в столовой. Следом приплелся жирный пес и лениво шлепнулся на тряпичный коврик.

– Ну вот, детки, – низким прокуренным голосом проговорила гадалка, – чашечка хорошего чаю помогает поднять настроение. Как вас зовут?

– Это Анжелина, а я Гай.

Дама заняла свое место за столом и повела руками, словно собирая некую психическую энергию.

– Меня можете называть Клэр. Клэр Войянт.

При виде их недоуменных лиц она расхохоталась:

– Шутка! Чтобы разрядить обстановку. В хорошем настроении легче концентрировать энергию. Я Сандра. А вы оба такие милые.

Анжелина принюхалась к содержимому чашки:

– Что это такое?

– Травяной чай, дорогая. Пустырник и ромашка. Помогает снять напряжение.

– От чего?

– Вы ведь недавно потеряли кого-то, правда? – спокойно заметила Сандра. – У вас замутнение вот здесь, на сердце. – И она легонько постучала себя по центру груди.

Анжелина почувствовала, как по рукам побежали ледяные мурашки. Именно в том местеона острее всего чувствовала свое горе.

– Итак, – продолжала Сандра, – предсказание стоит пять долларов или восемь за двоих, если вы пара.

Анжелина тут же пришла в себя и торопливо уточнила:

– Нет, мы не пара.

– Об этом буду судить я, дорогая. – Сандра смерила ее ледяным взглядом и резко бросила на стол перед Гаем колоду Таро: – Снимите карту.

Прошел час, чашки с чаем опустели, но Гай с Анжелиной продолжали нервно следить за руками хозяйки.

Сандра открыла Королеву Жезлов и взглянула на Анжелину:

– Ты что, повариха, дорогая? Или садовница?

Анжелина, все так же испуганно, кивнула.

Сандра вздохнула, покачав головой:

– Тебе хорошо бы подумать об отдыхе. Может, не стоит постоянно заниматься одним и тем же. Если все время работать и никогда не развлекаться, можно стать очень скучной девочкой!

И она захохотала. Ни Гай, ни Анжелина ее не поддержали.

Карты ложились на стол линиями, созвездиями, крест-накрест. Короли и дамы с жезлами, рыцари с золотыми кубками, смерть в черной мантии и тот бедняга, вечно висящий вниз головой, он появлялся вновь и вновь.

Сандра перевернула очередную карту, Шута, испытующе посмотрела на Гая:

– Ты на перепутье, а, красавчик?

Больше она ничего не добавила, так что Гай вынужден был ответить.

– Можно сказать и так, – робко пробормотал он.

– Пытаешься принять решение?

– Вроде того.

– Не надо. Ты не готов.

– Да, мэм.

Вскоре лист бумаги, лежавший перед Сандрой, покрылся странными каракулями, длинными запутанными нумерологическими вычислениями, карандашными стружками и даже сигаретным пеплом.

– Это нечто, – бормотала Сандра, черкала карандашом, энергично стирала написанное и умудрилась даже протереть дыру в бумаге. Послюнив палец, как смогла прилепила на место оторвавшийся клочок.

– Что там? – Нервы Анжелины уже не выдерживали напряжения.

Сандра почесала голову, потом стремительно перелистнула блокнот и на чистой странице принялась лихорадочно писать, как студент, судорожно заканчивающий контрольную работу со звонком.

– Я могла бы сказать, что ты скоро встретишь симпатичного незнакомца, – ответила Сандра не прерываясь. – Но это уже произошло.

Она подмигнула Гаю и улыбнулась. Закончив писать, вырвала листок из блокнота так резко, что Анжелина подпрыгнула от неожиданности.

– Итак, вот как это работает. – Сандра сурово нахмурилась. – Я напишу предсказание, и вы обязаны отнестись к нему серьезно. Я ведь не просто так беру деньги, а? Я не шучу. И вы не смейте играть с Сестрой Сандрой. Понятно?

Гай нервно сглотнул.

– Ага, – согласился он.

– Вот и хорошо. Славный мальчик. Вот это для вас обоих. Держи, детка. – Она сложила вчетверо исписанный листок бумаги и протянула его Анжелине. – Сделайте одолжение, прочитайте это вместе, когда доберетесь до дома.

Меньше всего на свете Анжелина мечтала о такой вот записочке.

– Не могли бы вы просто сказать…

– Нет. Доверься старухе. И не бойся. С вас восемь баксов.

На обратном пути листок, кажется, прожег дыру в кармане Анжелины. Это было даже хуже, чем в тот день, когда она возвращалась из школы с запиской от директора, – она прогуляла школу, чтобы получить книгу с автографом Джулии Чайлд. Но тогдадело того стоило.

Когда до их улицы оставалось всего несколько кварталов, Анжелина уже не в силах была томиться в неизвестности. К счастью, ее дом был первым.

– Ну вот, мы на месте. Теперь можно прочитать?

– Придется, – сказал Гай. – Или впустую потеряем восемь долларов.

– Ладно, но читать нужно обязательно вместе. Это очень серьезно.

– Договорились. Начинайте, когда будете готовы.