Текст книги "Почему собаки гораздо умнее, чем вы думаете"

Автор книги: Брайан Хэйр

Соавторы: Ванесса Вудс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Одомашнили ли нас собаки?

Существует и более радикальное предположение, сводящееся к тому, что признаки самоодомашнивания у современных людей объясняются именно нашими отношениями с собаками. Колин Гровс из Австралийского национального университета полагает, что именно собаки одомашнили нас:

«Собаки, жившие рядом с людьми, заменяли им систему тревожной сигнализации, помогали выслеживать дичь и охотиться на нее, участвовали в утилизации мусора, служили постельными грелками, охраняли детей и играли с ними. Люди же кормили собак и обеспечивали им безопасность… люди одомашнивали собак, а собаки – людей».

Когда я летал в Конго, чтобы познакомиться с бонобо, мы с Клодин однажды спрятались за маленькой хижиной. Терпеливо ждали, наблюдая, как догорают угли от костра, который жгли прошлой ночью. Мы забрались глубоко в долину реки Лопори в поисках диких бонобо. Мы надеялись найти бонобо, которые живут по соседству с группой Этумбе, выпущенной на волю неподалеку от Басанкусу. Но у Клодин была и другая цель. Она хотела помочь нашим друзьям, с которыми мы познакомились в самолете, поискать басенджи. Поэтому Клодин интересовалась, не разводит ли этих собак кто-либо из жителей окрестных деревень. Так мы и оказались у этого костра. Наконец из леса выскользнул высокий худощавый мужчина, который вел с собой двух относительно небольших собак. У них были острые стоячие уши и тугие закрученные хвостики, немного напоминавшие свиные. Мы с Клодин не внушали им доверия, так что они приближались к нам с опаской. Когда собаки подошли поближе, мы смогли рассмотреть их блестящую шерсть бронзового цвета. Действительно, именно таких псов мы и искали. Клодин познакомилась с этим мужчиной во время прошлой вылазки в джунгли, и он приветствовал нас как старых друзей.

Человек выглядел устало. В лесу сейчас сложно найти пропитание из-за постоянной охоты. Я поинтересовался, как ему удалось вырастить этих собак, учитывая, что местным жителям зачастую нечем кормить детей. Человек ответил, что он лучше продал бы каноэ или пожертвовал ребенком, чем позволил бы своим собакам голодать. Оказалось, что он целиком зависит от собак, которые помогают ему охотиться и добывать ту скудную дичь, которой требовалось прокормить десять ртов.

Когда протособаки стали тянуться к человеческим пищевым отбросам, каждое последующее поколение животных становилось все более миролюбивым к своим хозяевам. Вороны следуют за охотящимися волками, так и собаки, вероятно, стали спутниками охотников-людей. Учитывая, как сильны их инстинкты, направленные на поиск и преследование добычи, собаки должны были превратиться в очень ценных союзников для человека.

Например, охотники из низин Никарагуа полагаются на собак при выслеживании добычи. Собаки просто бегут, а если загонят дичь – начинают лаять. Охотники узнают такой лай и следуют за псами, пока не найдут и не убьют добычу. Без собак охота далеко не такая успешная. Аналогично добытчики лосей в высокогорных районах охотятся с собаками примерно на 56 % удачливее, чем без них.

Люди, которые более терпимо относились к протособакам, вероятно, жили лучше, чем те, кто полагался только на себя. Более толерантные и менее агрессивные люди могли рассчитывать на помощь сторожевых собак, мешавших врагу внезапно напасть на лагерь. Эти же собаки помогали обеспечить более надежные походы за мясом. Охота была эффективнее, племя могло лучше питаться, отношения между его членами становились теплее.

В голодные времена люди, вероятно, ели и самих собак. Тысячи лет назад у охотников и собирателей не было холодильников, запасов зерна, вообще никаких пищевых резервов – до тех пор, пока не были одомашнены собаки. В суровые времена те собаки, которые охотились хуже всего, могли умерщвляться, чтобы спасти от голодной смерти истощенных людей или более умелых собак.

Пусть эта мысль и не очень приятна, забой собак на мясо, возможно, был одной из ключевых инноваций, которые в итоге привели к изобретению земледелия. Когда люди осознали, насколько полезны собаки в качестве резервного источника пищи, оставалось сделать небольшой логический шаг и понять, что в таком качестве можно использовать и растения. Эти выводы кажутся далеко идущими, но не исключено, что мы зависели от собак почти настолько же, насколько и они от нас. Может быть, собаки нас цивилизовали.

Когда я вспоминаю, как мы сидели в родительском гараже с Орео – псом, сформировавшим мою жизнь, – эта версия не кажется мне такой уж абсурдной.

Часть II
Собака умнеет

Глава 6. Собака говорит

Беседуем ли мы с ними?

С тех пор, как я проводил первые опыты с Орео в родительском гараже, наука о собачьей когнитивной деятельности шагнула далеко вперед. Собака уже не воспринимается как какой-то непримечательный зверь, отупевший в результате одомашнивания, теперь это животное стало одним из самых активно исследуемых видов. Более десятка научных групп по всему миру проводят когнитивные исследования на собаках, чтобы понять, как работает мозг животных, а также наш мозг.

На первом этапе основная масса исследований собачьей когнитивной деятельности была посвящена коммуникативным навыкам собак. Мы уже убедились, что способности собак к пониманию наших жестов можно считать гениальными. Их умения в этой области вполне сравнимы с навыками, которыми обладают маленькие дети. Ментальная гибкость, свойственная собакам, позволила исследователям (и мне в том числе) предположить, что наши четвероногие друзья могут на базовом уровне понимать коммуникативные намерения человека. Собаки часто ориентируются на наше поведение, логически заключая, чего мы хотим. А мы обычно хотим им помочь.

Тем не менее такая коммуникация бывает не только визуальной и не сводится к получению и осмыслению информации. Коммуникация бывает и голосовой – в таком случае требуется издавать значимые звуковые сигналы. Понимают ли собаки слова так же, как и мы, означают ли их вокализации что-либо, общаются ли они по-разному в зависимости от аудитории? Были проведены десятки исследований, призванных ответить на эти вопросы и помочь более детально понять собачий гений.

Понимают ли собаки наши слова?

Как-то раз отец заметил, что на дальнем краю нашей длинной и крутой подъездной дороги к гаражу валяется газета. Почему-то он решил, что Орео должен ее принести. На тот момент Орео было уже семь лет, и я думал, что пес уже слишком стар, чтобы учиться новым фокусам.

Отец спустился к нижнему краю дорожки, указал на газету и сказал: «Принеси газету!» Воскресный номер оказался таким тяжелым, что Орео даже согнул шею под весом газеты, но выполнил приказ. Отец пожал псу лапу, похвалил: «Хороший мальчик!», а Орео благодарно повилял хвостом.

Потом отец всю неделю приказывал Орео приносить ему утреннюю газету. В следующее воскресенье отец просто встал на верхнем краю дороги и крикнул: «Неси газету!» Орео помчался вниз и выполнил приказ. Вот и все – оказалось, что теперь у нас есть собака, которая может подносить папе газету. Помню, меня очень занимало, что не пришлось дрессировать Орео для этого сотни дней, и я удивлялся, как быстро он выучил новое слово.

Чтобы лучше понять эту историю, вновь вспомним о псе Рико, знавшем названия сотен игрушек, и о колли Чейзер, выучившей более тысячи наименований. Мы рассказывали об этих собаках в главе 1. Оказалось, что они способны запоминать названия новых предметов, действуя методом исключения. Когда Рико или Чейзер слышали новое слово, они могли логически заключить, что оно обозначает новую игрушку. Обе собаки были способны запомнить пару «предмет – название» не менее чем на десять минут, для этого требовалось произнести новое название всего дважды. Рико мог припомнить некоторые наименования через месяц после опыта. Еще интереснее случай Чейзер, которая, почти не практикуясь, запоминала почти все слова, которым ее учили. Со временем ее словарный запас только рос.

Умение Рико и Чейзер пользоваться методом исключения и ассоциировать новые человеческие слова с новыми объектами, а также надолго запоминать множество таких названий – наиболее близкое явление, которое можно сравнить с изучением слов маленькими детьми.

Тем не менее, когда ребенок выучит слово, например «носок», он не просто ассоциирует его с тем конкретным носком, который ему показали. Слово «носок» означает все объекты, которые можно определить как «одежда для нижней части ног». Название «носок» охватывает категорию объектов, которые могут иметь разный цвет, форму, текстуру, размер. В первом исследовании, проведенном с Рико, не проверялось, понимает ли пес, что слова обозначают категории объектов. Именно поэтому Пол Блум, профессор из Йельского университета, специализирующийся на психологии развития, предположил, что «дети изучают слова, а собаки – нет».

Джон Пилли, хозяин Чейзер, задумал исследование, позволявшее проверить этот аспект. Пилли использовал различные категории игрушек: диски для игры фрисби, мячики и всевозможные собачьи игрушки разных форм и размеров.

После того как Чейзер выучила сотни названий предметов различных категорий, Пилли опробовал новый тест, в котором использовал игрушки из одной категории – например, только фрисби или только мячики. Затем он просил Чейзер принести игрушку, говоря: «Принеси…» и называя категорию.

Поскольку все игрушки относились к одной и той же категории, Чейзер получала награду независимо от того, какую игрушку она приносила. После трех таких удачных попыток с группой предметов из каждой категории Пилли брал игрушки из других категорий, которые не использовались на вводном этапе. Далее он просил Чейзер принести фрисби либо мяч. Хотя Чейзер никогда не работала с игрушками таким образом, она всегда приносила объект именно из той категории, которую называл Пилли.

Чтобы усложнить задачу, Пилли повторил опыт с набором обиходных домашних предметов, знакомых Чейзер. В частности, он использовал обувь и книги. Пилли положил несколько вещей, которые раньше не позиционировались как игрушки, перемешав их с собачьими игрушками. После этого он просил Чейзер принести игрушку или не игрушку. Опять же, Чейзер действовала безошибочно. По-видимому, собака, точно как и человеческий ребенок, не только выучивала названия новых игрушек, но и спонтанно категоризировала их по признаку «игрушка – не игрушка». Игрушки собака делила на подкатегории (фрисби, мячики и т. д.).

Каким бы впечатляющим ни казался этот опыт, специалист по психологии развития все равно усомнится в том, что собаки действительно выучивают слова. Дело в том, что дети осознают и символическую природу слов. Одно из простейших доказательств этого – способность ребенка ассоциировать предмет с его изображением. Например, если экспериментатор прячет игрушку в треугольном контейнере, а потом показывает ребенку маленький рисунок такого контейнера, то малыш сразу же понимает, что искать игрушку нужно именно в треугольном контейнере, а не в контейнерах других форм. Кроме того, дети быстро усваивают, что плоские картинки могут представлять объемные предметы. Они знают, что та игрушка, которая на фотографии имеет размер около сантиметра, в реальности гораздо больше.

При общении мы часто пользуемся такими уровнями значений. Клинопись была одним из первых видов письменности, она состоит из ряда пиктограмм. Компьютерные ярлыки (иконки) – еще один пример символьной знаковой системы. Если мы хотим распечатать электронный документ, то ищем на панели инструментов маленькое изображение принтера. Графический дизайнер использовал такой ярлык в качестве эффективного и краткого сообщения об акте печати.

Юлиана Камински, проводившая первые исследования с Рико, решила проверить, могут ли собаки спонтанно воспринимать визуальные изображения как символы. Она разработала тест, подобный тому, что применялся в опытах с детьми. Как и в предыдущих тестах с Рико, Камински располагала игрушки в другой комнате, а потом просила Рико и нескольких других бордер-кол-ли по очереди их приносить.

Но на этот раз Камински не называла игрушки словами, а показывала картинки. Если собаки понимали коммуникативную природу такой просьбы, то они должны были приносить «правильные» игрушки, ориентируясь только на визуальное представление.

Впервые услышав о таком эксперименте Камински, я полагал, что практически невозможно, чтобы собака спонтанно уловила связь между картинкой и предметом. К счастью, я ошибался.

Все собаки спонтанно приносили предмет, показанный на рисунке. Если Камински показывала им изображение хот-дога, то они бежали в другую комнату и приносили игрушечные хот-доги. Большинство собак справлялось с задачей и в случае, когда рисунок соответствовал хот-догу в натуральную величину и был его миниатюрным изображением. Рико и еще один пес приносили верную игрушку даже с первой попытки, всего лишь посмотрев на фотографию предмета. Такая спонтанная успешность возможна лишь при условии, что собаки комбинируют свое понимание наших коммуникативных намерений с пониманием символической природы наших подсказок.

Последние эксперименты показывают, что как минимум некоторые собаки понимают категориальную и символическую природу коммуникативных человеческих сигналов. Рико, Чейзер и другие собаки отчетливо демонстрируют, что способны использовать множество коммуникативных навыков, которые все более полно соответствуют таким умениям, наблюдаемым у маленьких детей. Ни одно другое существо, кроме человека и собаки, пока не показало умения так быстро и настолько гибко изучать значения слов.

Каждый любитель собак, и я в том числе, пожалуй, хотел бы узнать, свойственны ли такие навыки лишь небольшому проценту наших четвероногих друзей либо большинству псов. Поскольку подобные исследования проводились лишь с бордер-колли, не исключено, что эти умения встречаются лишь у одной этой породы.

Но возможно, что Рико и Чейзер – это всего лишь верхушка айсберга. Хозяева Рико и Чейзер не думают, что их собаки отличаются исключительной одаренностью. Ведь ни Рико, ни Чейзер никто специально не отбирал из большой группы собак, которые не смогли продемонстрировать такие способности. Например, Чейзер была случайно выбрана из помета и натренирована для участия в исследованиях. Было бы невероятным совпадением, если бы первая же собака, отобранная для такой цели, побила бы мировой рекорд в изучении слов среди сородичей.

Ряд исследований указывает на то, что многие собаки способны совершать такие же логические выводы, как Рико и Чейзер, пользуясь так называемым быстрым схватыванием. Как мы помним, собаки умеют делать выводы методом исключения, когда ищут игрушки или судят о новых картинках, показываемых на экране компьютера. Собакам не удается играть в сложную игру, связанную с поиском предметов, но после подсказки экспериментатора они сразу же делают правильный вывод о том, где искать.

Существуют и данные, согласно которым собаки могут изучать названия новых объектов, просто слушая беседу двоих людей. Так, два человека неоднократно упоминали новый предмет в разговоре, а потом просили собаку принести его. В награду пес получал только похвалу, а не лакомство. Собаки, участвовавшие в таких опытах, обучались медленнее, чем Рико и Чейзер. Но они были способны выучить названия двух новых объектов после обычного упоминания о них, если на тренировках использовалось более традиционное вознаграждение лакомством. Вероятно, большинство собак самопроизвольно научаются реагировать на некоторые наши слова без всяких целенаправленных тренировок.

Возможно, ваша собака не дотягивает до уровня Рико и Чейзер, а может быть, и превосходит их. В любом случае комнатные собаки, вероятно, обладают хотя бы некоторыми логическими навыками Рико и Чейзер, если не всеми. Этот вопрос прояснится после новых исследований, посвященных изучению коммуникативных умений комнатных собак.

Конечно, очень интересно исследовать, как собаки нас понимают. Но это лишь одна сторона коммуникации, которая не сводится только к получению информации. Что, если наше общение с собаками и в самом деле двунаправленное?

Могут ли собаки говорить?

В заповеднике «Лола Я Бонобо», где мы с Ванессой изучаем приматов, живет собака по кличке Мистик. Днем она ласковая и застенчивая, а вот ночью совершенно преображается. Мистик охраняет наш дом, грозно облаивая тех, кто подходит достаточно близко. В Конго знают, что всегда лучше дополнительно перестраховаться. Единственная проблема заключается в том, что наш дом стоит у главной дорожки в заповеднике, по которой работники ночной смены постоянно ходят туда-сюда. Мистик исправно облаивает каждого прохожего, независимо от того, познакомилась она с человеком вчера или знает его всю жизнь. Наконец, мы просто научились спать под этот лай. Но я подумываю: а если возникнет серьезная опасность – например, приблизится незнакомец с ружьем, – сможет ли Мистик залаять как-то необычно? Так, чтобы мы поняли: в человеке, подходящем к дому, есть что-то странное и настораживающее.

Может показаться, что собачьи вокализации довольно просты. Раймонд Коппингер указывал, что большая часть собачьих звуковых сигналов сводится к лаю и что лай, по-видимому, никак не дифференцируется. Коппингер рассказывает о собаке, которой было приказано охранять свободно пасущийся скот. Собака непрерывно лаяла на протяжении семи часов, хотя в радиусе нескольких миль не было ни одной другой собаки. Если у лая есть коммуникативная составляющая, то собака не гавкала бы, когда ее никто не слышит. Коппингер полагал, что с помощью лая собака просто выплескивает какое-то внутреннее раздражение. Такая «модель с раздражением» означает, что собаки практически не контролируют свой лай. Они не учитывают, слушает ли их кто-нибудь. Сами звуки не несут практически никакой информации, а всего лишь выражают эмоциональное состояние собаки.

Возможно, умение лаять – еще один побочный продукт одомашнивания. В отличие от собак, волки лают очень редко. Лай составляет менее 3 % волчьих вокализаций. Кстати, экспериментальные лисицы, которых мы изучали в России, тявкают при приближении человека, а контрольные лисицы – нет. Активный лай при раздражении – вероятно, еще одно следствие отбора, направленного против агрессивности.

Однако последние исследования показывают, что лай, возможно, – более сложное явление, чем нам до сих пор казалось. Собаки имеют очень пластичные голосовые связки, или «модифицируемый голосовой канал». Собаки способны тонко изменять голос и издавать довольно разнообразные звуки с разными значениями. Возможно, собаки умеют изменять голоса так, что эти вариации будут различимы для других псов, но не для человека. Когда ученые снимали спектрограммы собачьего лая, то есть пробовали визуально его представить, оказалось, что лай бывает разным даже у одной и той же особи. В зависимости от контекста лай отличается по длительности, высоте и амплитуде. Вероятно, лай может иметь различное значение.

Я знал двух австралийских собак – Шоколадку и Сину, – которые любили играть на пляже в «брось-принеси». После каждого броска мяча они устремлялись по волнам прибоя, преследуя волшебную резиновую сферу. Если Шоколадка поймает мячик, то Сина пытается вырвать игрушку у нее из пасти, даже когда Шоколадка громко ворчит. Эти подруги любят есть вместе, но когда Сина пытается вытворить такой трюк с лакомством Шоколадки, результат получается совсем другим. Шоколадка отгоняет нахлебницу тихим, но грозным ворчанием.

Сложно понять, как Сина угадывает, в каких случаях можно вырвать что-либо из пасти Шоколадки, – ведь и в первой, и во второй ситуации Шоколадка ворчит, когда раздражена и не желает делиться. В любом случае Шоколадка рычит громче и, казалось бы, страшнее именно при игре, а не во время трапезы.

Эксперименты показывают, что собаки используют различные варианты лая и рычания, чтобы сообщать разную информацию. В одном из опытов исследователи записали «обеденное рычание», которое собака издает над пищей, и «рычание на чужого», которое означает приближение незнакомца. После этого ученые проигрывали эти варианты рычания собаке, которая приближалась к сочной косточке. Собаки заметно больше нервничали, если слышали «обеденное рычание», а не «рычание на чужого».

В другом опыте были записаны «лай в одиночестве» и такой лай, которым собака пытается отпугнуть приближающегося чужака. После того как исследователи проигрывали три «лая в одиночестве» разным собакам, животные обращали на звуки сравнительно мало внимания. Но когда вслед за этим воспроизводился четвертый фрагмент, «лай на незнакомца», собаки быстро настораживались. Аналогичная ситуация наблюдалась и при проигрывании записей в обратном порядке. Таким образом, собаки четко различают два типа лая. Подобный тест также позволил убедиться, что собака хорошо различает лай разных собак.

Насколько хорошо мы понимаем то, что пытаются нам сообщить собаки? Ученые предлагали группе людей послушать несколько записей собачьего лая. Большинство испытуемых, независимо от того, была ли у них собака, могли правильно определить по лаю, одна ли собака, приближается ли к ней чужак, играет она или проявляет агрессию. В отличие от псов, люди не слишком хорошо отличали лай разных собак. Единственный вариант, при котором человек вполне справлялся с этой задачей, имел место в случае с «лаем на незнакомца». Именно в такой ситуации хозяину собаки наиболее важно понимать значение лая, так как незнакомец может быть опасен.

Эти первичные исследования демонстрируют, что варианты лая и рычания могут иметь разные значения. Их хорошо различают собаки, а в некоторых случаях – и люди. Это оказывается довольно неожиданным, но только не для собак. Уверен, для Шоколадки и Сины все эти вещи очевидны. Но мы до сих пор достаточно плохо разбираемся в собачьих вокализациях.

Группа людей участвовала в эксперименте Центра изучения когнитивной деятельности собак при Университете Дюка. Аналогичное исследование проводилось в онлайн-режиме на сайте www.cultureofscience.com. По полученным данным, 86 % участников когда-либо ощущали, что лающая собака пытается им о чем-то сказать.

Дело не только в том, что мы понимаем некоторые коммуникативные сигналы собак. По-видимому, собаки способны определять, слышим мы их или нет. Так, наша австралийская четвероногая знакомая, Шоколадка, обожает мягкие игрушки. Когда кто-то из друзей подарил моей дочери Малу на Рождество плюшевого Санта-Клауса, эта игрушка никого так не обрадовала, как Шоколадку. Санта-Клаус скрипел, если его мяли, и собака приходила от этого звука в неописуемый восторг. Мы сразу поняли, какая опасность грозит Санте. После несколько строгих команд «Фу!» Шоколадка неохотно бросала игрушку.

За обедом мы услышали приглушенный скрип Санта-Клауса. Вообще, Шоколадка очень любила терзать и потрошить свои игрушки на виду у людей. Но на этот раз она утащила Санта-Клауса в укромную спальню, так далеко от нас, как смогла. К счастью, писка Санты хватило, чтобы спасти бедного дедушку. Когда мы прибежали на помощь, Шоколадка только-только успела отодрать от него помпон. Возможно, собака хотела просто уединиться с новой игрушкой, но не исключено также, что она просто пыталась спрятаться от людей и сделать свое черное дело там, где мы ее, скорее всего, не услышим.

В одном эксперименте исследователи положили набок две открытые коробки и укрепили в отверстиях шнурки с нанизанными на них колокольчиками. В коробку поместили лакомство, и, чтобы заполучить его, испытуемым собакам требовалось как-то пробраться через колокольчики. Весь фокус заключался в том, что в одном из наборов колокольчиков ученые удалили язычки.

После того как собаки осваивались с «бренчащей» коробкой и «тихой» коробкой, экспериментатор клал еду в оба ящика и запрещал животным в них залезать. Затем человек становился между двумя контейнерами. В случае, когда человек смотрел и на собак и на коробки, животные таскали лакомство из обеих емкостей, но когда он поворачивался к собакам спиной, они не лезли в коробку со звенящими колокольчиками. Еще интереснее то, что они поступали таким образом с первой же попытки.

Итак, даже если нам кажется, что собаки лают независимо от того, кто находится вокруг, опыты говорят об обратном. Собаки хорошо понимают, кто есть поблизости и что могут услышать присутствующие.

Умеют ли собаки жестикулировать?

Как известно, мы общаемся не только голосом, но и визуальными сигналами. Существуют целые жестовые языки, например амслен. Дети учатся указывать на предметы пальчиком примерно тогда, когда начинают понимать жесты окружающих. Собаки, разумеется, не пользуются такими сложными жестами, из которых состоят языки глухонемых. Тем не менее ведутся исследования, призванные прояснить, могут ли собаки общаться с помощью визуальных сигналов, подобно маленьким детям.

В ходе естественных взаимодействий с сородичами собаки часто пользуются визуальными сигналами и таким образом общаются. Внимательно наблюдая за собачьими играми и за сопутствующей им жестикуляцией, например за припаданием на передние лапы (собака ложится грудью на землю и готовится отпрыгнуть, если только за ней погонятся), можно сделать вывод, что собака сигнализирует о своем желании позабавиться. Быстрое приближение и силовой контакт обычно означают агрессию, но если перед этим собака продемонстрирует игривое припадание, то «атакует» она также понарошку. Если собака видит игривое припадание, она может согласиться на игру ответным жестом. Обычно такое согласие выражается притворным «подставлением живота» – собака катается на спине, открывая свои уязвимые места. Соответственно, собаки способны на гибкую жестовую коммуникацию, которая у них отличается даже большим разнообразием, чем голосовое общение.

Эксперименты показывают, что собаки намеренно пользуются визуальными жестами, чтобы сообщать о своих желаниях в новых контекстах. Когда мы осознали, насколько хорошо Орео понимает, что мы пытаемся ему сказать, то стали удивляться тому, как много он способен сообщить нам. Так, я натянул веревку между двумя деревьями на заднем дворе у моих родителей и повесил на нее три плетеные корзины. Потом попросил Кевина, моего младшего брата, спрятать еду в одну из них, пока я сам был в доме. Корзины висели высоко, и Орео не мог достать из них лакомство.

Выйдя из дома, я не знал, в какой из корзин находится еда. Чтобы угадать, мне оставалось только наблюдать за поведением Орео. Пес не мог мне ничего сказать, не мог показать пальцем, но при этом выразился предельно ясно. Он покружил под той корзинкой, в которой было спрятано съестное, посмотрел то на меня, то на корзину и полаял. Пока я не вышел из дома, Орео ничего этого не делал. Поскольку собака проявляла коммуникативное поведение только в моем присутствии, это означало, что Орео специально подсказывает мне, где лежит еда.

Впоследствии были проведены подобные исследования с большими выборками собак, показавшие, что Орео в этом отношении не исключителен. Большинство собак демонстрируют такое «указывающее» поведение и могут очень настойчиво требовать у человека помощи. Однако собаки не будут так себя вести, если рядом появится человек, а ничего поблизости не спрятано. Данные эксперименты показывают, что собаки не только понимают наши сообщения, но и сами способны нам кое-что рассказать.

Голосовые связки собак не подходят для того, чтобы имитировать человеческую речь, как это делают попугаи, но не исключено, что рано или поздно собаки смогут освоить довольно нетривиальный язык.

Александр Понграз-Росси из Университета Сан-Паулу в Бразилии уже работает в этом направлении. Он поставил совершенно новый опыт, обучив свою собаку Софию работать с клавиатурой, на которой имеются символы «прогулка», «еда», «вода», «игрушка», «игра», а также «плетеная корзинка» – в такой корзинке собака спит.

Когда София нажимает одну из клавиш на клавиатуре, устройство произносит слово. София научилась нажимать нужные клавиши в подходящем контексте. Например, если Росси покупает ей новую игрушку, она бежит к клавиатуре и нажимает символ «игрушка». Кроме того, нажимая на эту клавишу, София переводит взгляд с Росси на игрушку и обратно. Очевидно, это попытка общаться. Если София облизывается, а потом бежит к клавиатуре, то она всегда нажимает кнопку «вода» или «еда». Кроме того, собака никогда не трогала клавиатуру, будучи в одиночестве.

С учетом умения Софии общаться с помощью этих символов возникает вопрос: а способна ли она выучить еще больше символов? Сможет ли она когда-нибудь связать два символа – например, нажать «прогулка», «вода», если хочет сходить к озеру или «корзинка», «игрушка» – если хочет игрушку, спрятанную в ее корзинке. Конечно, собаки никогда не сравнятся в коммуникационных умениях с детьми, которые начинают одновременно говорить и жестикулировать, а также, вероятно, не смогут соперничать в этом отношении с человекообразными обезьянами. Так, бонобо Канзи умеет обращаться с клавиатурой с 348 символами. Но будущие исследования помогут нам лучше понять, когда и чего хотят собаки. Возможно, нам удастся точнее узнать, как они видят мир. Например, впервые увидев морскую свинку, София побежала к клавиатуре и нажала кнопку «еда» (а не «игрушка»!).

Учитывают ли собаки то, к кому они обращаются?

Собаки могут издавать и демонстрировать как минимум несколько голосовых и визуальных сигналов, понятных людям и другим собакам. Это означает, что они, возможно, сознательно пытаются общаться с нами. Если это так, то собачьи сигналы должны возникать не рефлекторно (под действием определенного набора естественных стимулов) – именно так принято интерпретировать облаивание незнакомца. Вероятно, собаки должны сообщать кому-либо о происходящем – например, подзывать лаем других, чтобы общими усилиями отпугнуть чужака. Один из способов определить, способны ли животные на целенаправленную коммуникацию, – проверить, могут ли они корректировать свои «сообщения» в зависимости от того, кто эти сигналы воспринимает.

Многие животные, в том числе насекомые, широко пользуются обонятельными сигналами (запахами). Скорее всего, обонятельные сигналы так распространены потому, что они не требуют целенаправленной коммуникации. От сильного запаха никуда не скрыться, он долго сохраняется, его легко оставить во многих местах. Это означает, что при общении «на языке запахов» животным можно и не учитывать вероятную аудиторию – так или иначе, сигнал будет воспринят.

Визуальные сигналы гораздо более детальны и персонализированы. Они доступны в течение сравнительно краткого времени и могут быть восприняты лишь в том случае, когда адресат наблюдает за сообщающим. Если визуальный сигнал будет подан в момент, когда адресат отсутствует или просто смотрит в сторону, его ничего не стоит упустить. Последние исследования показывают, что собаки способны учитывать, что видит и чего не видит их адресат. Эти данные подкрепляют гипотезу о том, что собаки целенаправленно общаются как с нами, так и с другими собаками.