Текст книги "Талисман из Рэдволла"

Автор книги: Брайан Джейкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

15

Таг очень медленно вытащил нож, шепча Нимбало, стараясь перекрыть усиливающееся шипение: – Дай плащ, очень осторожно. Когда я крикну, прыгай из пещеры. Я тоже прыгну, не бойся.

Вытянув лапу назад, он нащупал угол плаща. Снаружи продолжался ливень, под пещерой в русле уже журчал поток воды. Таг почувствовал, как ступни его коснулось что-то сухое. Гадюка!

Зловещее шипение усилилось. Штук шесть этих гадин скрывалось во тьме, не меньше. Они почуяли запах добычи – или опасности? Они ощутили движение воздуха, вызванное вторгшимися чужаками. И готовы пустить в ход свое смертоносное оружие. Таг сосредоточился и напряг все свои силы, призвал на помощь все свои природные способности, обостренные упражнениями и опытом. Швырнув плащ туда, где он предполагал скопление змей, он взмахнул ножом по воздуху пониже и завопил:

– Прыгай! Живо!

Нимбало был еще в воздухе, когда Таг, выбросившись го пещеры кувырком назад, врезался в мышь. Они шумно плюхнулись в воду. Таг сразу подхватил товарища, поднял над водой, а другой лапой отмахнулся от ударившей из пещеры гадюки. Он раскроил череп змеи зажатым в лапе ножом, и гадюка, страшно шипя, убралась обратно.

Таг быстро поплыл по течению, поддерживая Нимбало, который громко вопил:

–Не урони! Я плавать не умею!

Отплыв подальше от страшной пещеры, Таг высунул морду из воды и спросил мышь:

– Ты в порядке, приятель?

–В порядке? Не утопу в реке, так в ливне точно захлебнусь. Давай на сушу!

Таг заметил скалистый выступ и ссадил на него свою ношу. Потом выбрался сам, и оба, скользя и срываясь, выбрались на берег. Найдя прибежище под нависающим валуном, они спрятались там от ливня. Гроза уже удалялась. Гром гремел в отдалении, молнии сверкали реже. Таг вытер лапы и откинулся на спину.

–Гроза уходит. Дождь к утру прекратится. Что ж, плащ и еду мы потеряли, зато живы остались. А это не малое достижение.

Нимбало чистил уши хвостом.

–Здорово я тебя надул, веслохвост? Я ведь лучший пловец в мире. Быстрее рыбы плаваю.

–Да ну?

–В следующий раз я тебя в лапе понесу.

–Согласен!

Обоим было не до сна. Они сидели рядышком и следили за дождем. Казалось, он затихал. Легкий ветер сносил его в сторону. Таг закрывал от ветра своего маленького друга.

–Смотри, свет! – толкнул Тага Нимбало.

Действительно, к ним приближался огонек.

–Кто-то с фонарем идет! – уточнил «лучший пловец в мире». Зрение у него и точно оказалось неплохое.

Таг спрятал нож и подвинулся, дав поместиться под валуном и вновь пришедшему. Это оказался старик-землеройка, согнувшийся под тяжестью лет и накинутого на голову и спину одеяла. В одной лапе пришелец держал палку, другой он опустил наземь фонарь. Вытащив платок, старец тщательно вытер усы.

–Ну и ночка, давно такой не припомню. Вы чуть не свалились ко мне в нору, когда карабкались на берег. Хо-хо, чуть не свалились в гости.

Он постучал фонарь по боку, и шесть светлячков засияли с новой силой.

–Хи-хи-хи, – захихикал старик. – Я бы раньше пришел, да надо было ребят подкормить. Им много не надо, каплю меду – и они светят в свое удовольствие. А позвольте спросить, с чего это вам в такую ночь дома не сидится?

–А мы как раз собирались вас о том же спросить, – выскочил Нимбало.

–Этот малыш – полевая мышь, – сообщил старик, прикоснувшись к лапе Нимбало. – А имя ваше можно узнать?

–Я – Нимбало-Убийца. Меня все знают.

–Да? – Старик пожевал беззубыми деснами. – Возможно, возможно. Я что-то не припоминаю. Но я вам лучше скажу, почему я здесь, Лимоно. Я пришел предложить вам убежище в моей пещере. Нора невелика, но сухая. Так что прошу вас и вашего большого молчаливого братца пожаловать ко мне.

Таг вежливо потрогал свой нос:

–Спасибо, вы очень добры. Меня зовут Таг.

Старик закряхтел, поднялся и взял фонарь.

–А меня зовут, э-э, м-м, да, Рускем. Я так давно ни с кем не разговаривал, что уж и позабыл, как это. Идемте, Гаг. Нимало может взять фонарь.

Они направились обратно к берегу. Нимбало зашипел на ухо Тагу:

–Вот бы он запомнил мое имя!

–Не обращай внимания, – посоветовал Таг. – Он и своего-то имени толком не помнит, бедняга. Не обижайся.

Пещера Рускема и вправду оказалась небольшой, но уютной. Тагу пришлось немного пригнуться, чтобы не подпирать головой потолок. В углу горел огонь в каменном очаге, у стены – кровать, в середине – кресло, а на полу толстые ковры из мха и камыша. Рускем вытащил две деревянные миски и поварешку, которой зачерпнул что-то из висящего над огнем котла.

–Шуру-буру называется это, в котле, а что там, я и сам не помню. Котел пустым не бывает, что найду – все туда. Ягодки, корешочки, травки… Это тебе, Тамбывал, а это большому Тигу. Вот тут, рядышком, мятный чай в чайнике, сами наливайте.

Шуру-буру оказалось на удивление вкусным блюдом, хотя и с неожиданным сочетанием продуктов. Рускем налил им чаю и заметил, что глаза Нимбало слипаются.

–Время на отдых, Вамболел. Ложись на кровать, я сплю в кресле. Большой Баг ни в какую кровать не поместится, на ковре ляжет.

Таг с любопытством рассматривал стены пещеры, увешанные пластинками с изображениями землероек.

–Здорово нарисовано! Кто художник, Рускем?

–Да я, все я. – Рускем показал на очаг, возле которого на полке лежали острые осколки кремня. – Нравится мне это занятие. Это все мои родственники. Мать, отец, дедушка и бабушка. Это вот моя хозяюшка, ее бедное сердце не бьется уж долгие сезоны. Никого, никого не осталось. Кто умер, остальные разбрелись. Один я остался. Но здесь мой дом, он мне нравится, и здесь я буду жить, сколько еще придется. Отдыхай, Флаг. Устал, небось. Ночной ночи!

Среди ночи Таг вдруг проснулся. Рускем спокойно посапывал в своем кресле, но Нимбало что-то горячо лепетал, всхлипывал, вздрагивал во сне:

–Я все сделал, папа! Есть хочется… Ой! Не бей, папа, не бей, я все сделал! Мама, мамочка, где ты?

Нимбало всхлипнул. Таг осторожно подошел к нему и погладил по голове.

–Спи, спи спокойно, все хорошо, – прошептал он.

Нимбало открыл глаза и сел, не просыпаясь. Голос его стал тверже.

–Оставь ремень, папа. Не смей! Больше никогда! Таг уложил его и шепнул:

–Спи. Таг здесь, с тобой. Спи.

–Таг, – пробормотал Нимбало и успокоился.

Таг подбросил торфа в затухающий очаг. Значит, Нимбало сбежал из дому от жестокого отца. Понятно, почему он пытается представить себя «самым-самым» – хочет показать, что НИКОМУ не позволит издеваться над собой.

На следующий день Таг проснулся поздно. Нибало еще спал, но Рускем уже хлопотал у котла. Он заложил в него овса, ячменя, вмешал кусок пчелиного сота, Всыпал ягод земляники.

–Проснулся, Трог? С добрым утречком! Как думаешь, лучку добавить?

–Не стоит, – замотал головой Таг. – Земляники с медом хватит. Интересно, как там погода сегодня?

Рускем подал гостю кружку чаю.

–Погодушка – что розовый бутончик! Дождь прошел, поток грязный, по полноводный. Чего еще желать?

–Еще можно пожелать, чтобы попутчик проснулся сказал Таг, подошел к кровати и толкнул храпящего Нимбало.

–Не сплю! Давно не сплю, слежу за вами, завтрак поджидаю. Здорово я вас надул?

–Теперь надуй живот вот этим, Тимбало. – Рускем подал ему миску.

После завтрака Рускем направился к своему креслу и вытащил из-под его многочисленных подушек две пластинки со свежей гравировкой. Таг узнал себя и Нимбало

–Ха-ха, я давно уже не сплю. Нравится?

–Очень, очень нравится, – восхитился Таг.

–Хе-хе, спасибо, Баг. Вы уйдете, а я повешу на стену, и вы будете со мной, войдете в мою семью.

–Не хочу входить ни в чью…

Таг прикрыл лапой ротик Нимбало и поднял его,

–Быстро на воздух!

–Что с Бимбало? – испугался Рускем.

–Животик схватило. Сейчас пройдет, – объяснил Таг, Направляясь с Нимбало к выходу.

–Не надо обижать старика, – внушал Таг своему попутчику на освещенном ярким солнцем берегу. – Он вовсю старается, чтобы нам было лучше, он оказал нам честь, нарисовав наши морды.

–Ну, что ли, я пойду извинюсь…– застыдился Нимбало.

–Не надо извиняться, – потрепал его по плечу Таг. – Старик тебя и не услышал. Просто будь с ним повежливей. Он ведь не обязан нам помогать.

Жмурясь и мигая от яркого света, на берегу появился Рускем.

–Хи-хи, видите, какая погода. Живи и радуйся! Ни чего нет прекраснее равнины после грозы.

Нимбало вежливо помог старику присесть.

–Конечно, сэр! Прекрасный вид!

Рускем ткнул палкой в сторону пещеры:

–Я откопал там пару лепешек вам в дорогу. Ведь вы в горы направляетесь… Бывал я там в молодости. Странное место, чудеса, да и только… Осторожно там надо…

Нимбало опять к чему-то прислушивался.

–Как будто что-то бухает… Таг прислушался тоже.

–Кажется, вниз по течению.

Рускем указал палкой в противоположную сторону:

–А мне слышится сверху. Но ваши уши помоложе.

Они решили посмотреть сначала внизу и сразу за поворотом обнаружили громадное сосновое бревно, тыкающееся торцом в берег.

Таг нажал на него ногой, взобрался – бревно держало его.

–Повезло! Готова лодка! Ноги побережем.

Рускем указал в сторону горы:

–Река начинается там, в северных предгорьях. При сильных ливнях она переполняется и часть воды идет по этому руслу. Через педелю здесь снова будет сухо, но сейчас вы мигом доплывете до западного склона.

Таг обломал лишние ветви и придержал ствол, пока Нимбало на него влезал и устраивался. Потом оттолкнул бревно от берега, вывел на глубину и присоединился к, мышонку. Они замахали лапами Рускему, который помахивал им вслед своей палкой.

–Счастливого пути, Фаг и Намбло. Полного желудка и гладкой тропы!

–Счастливо оставаться, Рускем! Береги себя!

–Спасибо за гостеприимство!

Старик землеройка оставался на берегу, пока путешественники не скрылись из виду.

–Вот бы и мне с ними, – бормотал он. – За приключениями… Хе-е, хватит приключений. Набродился в молодые годы. Пойду-ка лучше вздремну.

И Рускем вернулся в пещеру, не интересуясь, что за стук послышался ему за верхним изгибом русла. Если бы (Он туда заглянул, то увидел бы раздутый труп Гробита, прибитый к берегу и застрявший в грязи, которую уже сушило солнце, запекая в твердую, как скала, кору.

16

Фавилла опустила лапу на подоконник.

– Здесь. Точно по центру, Брогл.

Брогл, вооружившись каменным молотком с деревянной рукояткой, на половину длины загнал в подоконник небольшой обойный гвоздь.

–Мы сделаем отвес, – объяснила Фавилла и привязала шнур к рукоятке ножа. – Этот нож на шнурке опускаем вниз почти до самой земли.

Гундил забрался на подоконник и свесил голову вниз.

–Хурр, опускается, опускается нож, – сообщил он.

Скажешь, когда почти достанет до земли, – попросила Фавилла.

–Еще, еще чуть… Хурр! Стоп! Теперь в самый раз.

Фавилла привязала шнур к гвоздю.

–Что там происходит? – спросила Крегга из своего кресла.

–Фавилла сделала отвес, – объяснил брат Хобен. – Он висит от центра окна до самой земли.

–Да, все правильно, – согласилась Крегга. – То, что было видно через монокль, находится примерно на этой линии. Может, в швах и трещинах, может, прямо на стене.

–Хурр, а как по ней лазить, по стене? Страсть какую длинную стремянку надо.

–Зачем стремянки, если у нас есть Фавилла?

–Хурр, стена же не дерево! Сучьев-веток никаких! – не унимался Гундил.

–Не волнуйся, Гундил, я пройду по стене, как ты ходишь по тропинке. Вот увидишь, – рассеяла его сомнения Фавилла.

Гундил засеменил к кровати. Он спрятал голову под подушку, и оттуда донеслось его причитание:

–Хурр-хурр, я этого не вынесу. Не смогу смотреть.

Голова закружится. Очень переживаю за мисс Фавиллу!

Внизу, вытянув шеи и задрав головы, столпились обитатели аббатства. Те, кто находился в комнате Крегги, подошли к подоконнику и, перегнувшись вниз, следили за белкой. Брогл сиял от гордости и восхищения, глядя, как Фавилла ловко двигалась по стене вдоль отвеса.

–Потрясающе, великолепно! Чемпион-верхолаз!

Фавилла вдруг замерла, сосредоточившись на одном из стенных блоков. Потом взмахнула пушистым хвостом и рванулась вверх. Подпрыгнув к Крогге, она возбужденно затараторила:

–Нашла, нашла! Надпись, буквы в камне вырезаны.

Но я читать-писать не умею, вот беда! Что делать?

Мгера и брат Хобен тут же придумали выход из положения. Фавилла вернулась к блоку песчаника с белой столовой салфеткой. Она намазала углы салфетки медом, приклеила ее поверх надписи и принялась тереть поверхность ткани свечкой из пчелиного воска. На салфетке осталась ясно различимая белая надпись. Фавилла взмахнула салфеткой, как знаменем, и под одобрительные возгласы собравшихся взлетела к окну.

–Готово!

В комнату Крегги снова набились любопытные. Все затаили дыхание, стараясь не проронить ни слова. Брат Хобен прочитал вслух:

 
Подо мною пала вражья голова.
Один я был, теперь нас два.
Мы немы, но наш гулкий глас
Слышен вам в урочный час.
В час победы и в час пира
Мы глаголем вестью мира.
Наши голоса звучали
В час прощанья и печали.
Дуб наш тайну долго носит,
Мы молчим, пока не просят.
 

В наступившей тишине все услышали озадаченный вопрос Фавиллы:

–Вот так загадка! Великие Сезоны, что это значит? Раздался оглушительный хохот. Брогл закричал:

–Что тут смешного? Прекратите!

Мгера постучала по крышке столика. Все замолчали.

–Брогл прав. Фавилла только что прибыла в аббатство, откуда же ей знать его историю?

Тут все наперебой пустились разъяснять белке значение надписи. На этот раз не выдержала Крегга. Она зарычала:

–Тихо! Флоберт, объясни, пожалуйста, Фавилле. Все слышали? Только Флоберт. Остальных прошу помолчать. Благодарю вас.

И юная ежиха рассказала то, что с детства известно каждому обитателю аббатства.

–Это стихи о двух колоколах аббатства. Они называются Матиас и Мафусаил. Когда-то в Рэдволле был только один колокол. Он назывался «Колокол Джозефа», по имени мастера-изготовителя. Наше аббатство захватила злобная крыса по имени Клуни Хлыст, по мышонок Матиас этого Клуни победил. Матиас взял меч Мартина Воителя и разрубил веревки, на которых висел колокол Джозефа. Колокол упал на Клуни и убил его, но при этом треснул. Потом его переплавили и отлили два колокола поменьше. Они и поныне висят на колокольне. Если это знать, то ответ простой. Колокол не говорит, но его звон всем слышен в полдень, в полночь и вечером.

Старый привратник Хорг удивился:

– Надо же! Я тоже не знал этого, пока ты не объяснила, Флоберт. А что насчет строки, которая говорит о тайне в нашем дубе? Где этот дуб?

Мгера прошептала что-то матери. Филорн понимающе кивнула и громко объявила:

–Все узнаете, только чуть позже, после нашего увлекательного конкурса!

Все заинтересовались:

– Что за конкурс?

–Хурр, впервые слышу.

–Интересно, что-то новенькое.

Мгера восстановила порядок:

–Конкурс будет проводиться возле сторожки. Все желающие могут записаться у привратника Хорга. Моя матушка вручит победителю большой фруктовый пирог со сливками. Итак, к сторожке, все желающие записаться!

Через минуту Брогл озирался в опустевшей комнате.

–Да, Мгера, здорово ты всех выставила. Умчались, как муравьи за медом. Любой побежит, если ему пообещать пирог твоей мамы. Сама придумала?

Мгера скромно кивнула:

–А вот теперь спокойно осмотрим колокольню.

Крегга отказалась:

–Стара я уже на колокольни лазить. Но до сторожки-то я дойду. И на конкурс запишусь. Неплохо бы заполучить целый пирог!

Внутри колокольной башни рассеялись полумрак и прохлада. Ступенек на винтовой лестнице – не счесть. Уставший брат Хобен опустился на одну из них, чтобы отдохнуть.

–Ух! Очень понимаю Креггу.

–Поднимайтесь, поднимайтесь! – раздался сверху голос Фавиллы. – Я уже наверху.

–Хурр-р-р… – Гундил утер лапой лоб. – Хорошо ей, быстролапой. А бедный крот к лестницам не приспособлен.

И вот они стоят на мощной деревянной балке под конической кровлей. Толстыми канатами привязаны к балке колокола. Вниз с головокружительной высоты спускаются веревки звонарей.

–Слева Матиас. Справа Мафусаил, – показала Мгера. – Вон их имена по краям. Интересно, правда?

Гундил беспокойно повел пересохшим носом:

–Хрррр, не птица я, нет. Но сейчас полечу.

Мгера и Фавилла помогли кроту слезть с балки и усадили на ступень. Гундил уткнулся носом в стену и пробормотал:

– Ху-у-ур, земля, милая земля! Где ты? Коснусь ли я тебя лапою?

Брогл обследовал балку, почти приклеившись к ней носом.

–Это, конечно, дуб. А этот разрез поперек! Что это?

Брат Хобен, историк аббатства, знал ответ.

–Это след меча Мартина Воителя. Сюда ударил Матиас, когда разрубил крепление колокола.

Брогл ковырял в следе меча своим маленьким ножом.

–Должно быть, он отрубил кусок своей одежды. Здесь застрял кусок ткани.

–Осторожнее, Брогл! – обратилась к нему Мгера. – Постарайся не повредить ее, вытащить целиком.

Брогл осторожно колдовал над деревом и тканью.

–Вот она!

Он извлек кусочек из разреза.

–Он своим ножичком чудеса творит, – похвалила Мгера Брогла, обращаясь к Фавилле. – Никто в аббатстве так не сможет.

Смущенный похвалой поваренок передал тряпицу Мге-ре. Та первым делом ее обнюхала.

–Гм-м. Слабый запах сирени. Так чей же это лоскут?

Так, здесь буквы. Посмотрим… СОСНА… Что за сосна? Да и написано необычно. Вертикально, буквы одна под другой.

Все буквы заглавные. Брат Хобен, что вы об этом скажете?

Брат Хобен аккуратно сложил ткань и положил ее в сумку.

–Пока ничего. Давайте подумаем. Обсудим позже. Кажется, болезнь Гундила заразна. У меня тоже в голове жучки жужжат.

Возле сторожки подходила к концу борьба за призовой пирог.

Уже спели и сплясали Эгберт и Флоберт. Сестра Алканет и трое малышей с важным видом продекламировали нравоучительные стихи о пользе умывания.

Но звездой конкурса оказался Бурак с душераздирающим стихотворением собственного сочинения.

Громадный пирог возвышался на пороге сторожки. Мгера и Фавилла помогли Крегге подняться по ступенькам, и она повернулась к зрителям.

–Прекрасные выступления. Трудно выбрать лучшего.

Я присудила бы пирог мистеру Бураку, но он перед своим выступлением благородно отказался от награды. Давайте присудим награду всем малышам, которые участвовали в представлении. Все равно этот прекрасный пирог слишком велик даже для обжоры.

Предложение Крегги присутствующие встретили дружными аплодисментами. Детишки утащили пирог в сторожку и заперлись там.

Мгера повернулась к брату Хобену:

–Ну как, брат Хобен, что-нибудь пришло в голову?

Брат Хобен вынул из сумки обрывок ткани и уставился на него.

–У меня даже голова заболела от напряжения, но я так ничего и не понял. Извините.

Брат Бобб взглянул на тряпочку.

–Это ваша новая находка? Что это значит?

–Если бы мы знали, – потупилась Фавилла. – Ни у кого ни малейшего представления.

Крегга пощупала и обнюхала находку.

–Слабый запах сирени… пожалуй, и все, что могу сказать. Что на ней написано?

–СОСНА. Заглавными буквами по вертикали, сверху вниз.

–Боюсь, что я ничего не понимаю.

–Значит, мы потерпели поражение, – печально вздохнул брат Хобен.

–Нот! – крикнула Мгера, ударив хвостом по ступеньке. – Я не признаю поражения и не считаю себя побежденной. Я еще разгадаю, что это значит.

Упавшие духом друзья направились к аббатству. Их не развеселил даже Бурак, колотивший лапами в дверь сторожки.

–Ребятишки, откройте бедному, умирающему с голоду созданию, во! Я бы с вами поделился, честно! Будьте умненькими, добренькими, откройте дверку! Из-за вас я умру в муках голода! Паршивые жмоты! Чтоб у вас животы разболелись!

Он прыгнул прочь и поравнялся с Мгерой и ее друзьями.

–А вы что такие печальные? Тоже пирога хочется?

Мгера кисло улыбнулась. Конечно, боевой дух ее не угас, но от сознания поражения никуда не денешься. Брат Хобен прав, они ни к чему не пришли. Все остается тайной.

17

На исходе второй день горных странствий, а никаких следов своей жертвы нет и в помине. Волог-лучник трясся от холода возле крохотного костра, сооруженного из нескольких веточек и сухого вереска. Живот громко жаловался на голод, но пищей и не пахло.

Появилась Ифира. Она подошла к костру и тоже протянула лапы к огню.

–Давно сидишь? – спросила она Волога.

–Достаточно, чтобы поразмыслить.

–И до чего додумался?

–Жрать тут нечего. Теплой одежды нету. Мы тут замерзнем, сдохнем, и никто ничего не узнает. Исчезнем без следа.

–Так, так. Мы тут два дня, и никакого следа выдры. А не кинул ли он нам ложный след от реки, чтобы сюда заманить?

–А сам отправился куда-то еще? – понял мысль Ифиры Волог.

–Вот только куда?

Волог понизил голос, как будто кто-то мог их подслушать:

–Надо подумать. Грисса все бормочет насчет знамений и пророчеств. Она напророчила место, где мы найдем Тагеранга. Сони плел что-то насчет колоколов. Давно это было, но я помню. Сони не хотел с этими колоколами связываться, говорил, что там силищи немерено.

–Помню, помню, – кивнула Ифира. – Рэдволл это место называется. Красное место, все в магии, если Гриссу послушать. А ты как думаешь?

–Нет на свете никакой магии, – презрительно выпятил губу Волог. – Никогда еще не встречал живую тварь, которую бы не могла остановить моя стрела. Кажись, та выдра, которую я уложил, отец выдренка, пришел из этого Рэдволла. И Тагеранг тоже о Рэдволле пронюхал. Вот и надул нас, а сам отвалил в свой Рэдволл.

Ифира так заслушалась, что нечаянно сунула лапу в огонь. Затрещала паленая шерсть. Ласка резко отдернула лапу и ткнула ее в снег, чтобы охладить.

–Точно, Волог. Верно мыслишь. Как поступим?

Волог закинул лук за плечи.

–Идем за ним. На тех дураков с Грувеном плевать.

Пусть остаются. Как уже сказано, замерзнут, сдохнут и никто ничего не узнает. Исчезнут без следа.

–А кто знает, не скажет, – добавила Ифира. – То есть скажет как надо. Печально, но что поделаешь.

–Да. – Волог пихнул Ифиру в бок. – Мы пытались их спасти, но сами едва выбрались. Змеи, щуки… налимы хищные. Шагай, я за тобой.

–Не-е, друг. Иди вперед.

Они встретились взглядами и ухмыльнулись. Оба слишком хорошо знали, что значит подставить «другу» спину.

Таг и Нимбало наслаждались пейзажем и обществом друг друга. Вечером второго дня они остановились у развилки потока. Одна ветвь терялась на равнине, другая сворачивала и огибала гору.

– Куда завтра направимся? – спросил Таг. – У гор река может затечь и в пещеру. Хочешь рискнуть?

Нимбало подбросил в костер торфа.

–Лишь бы наше бревно не растрясло в щепки. Ладно.

Попробуем, только завтра. Сейчас спать пора. Неплохие лепешки пожертвовал нам старик Рускем.

Таг раскроил своим ножом очередную лепешку старой землеройки, и Нимбало заметил метку на его лапе.

–Откуда у тебя это? Татуировка?

–Нет. Наверное, что-то вроде родимого пятна. Татуировки у меня на морде. Они показывают, к какой стае я принадлежу. Покинуть стаю, по законам Юска, может только мертвый. Но от этого я могу избавиться и сейчас.

Он стянул с лап тканые браслеты, отстегнул от уха золотую серьгу и швырнул их в реку.

–Что-то устал я сегодня, – пожаловался Таг и улегся на спину. – Сыграй мне что-нибудь спокойное.

Нимбало вытащил свою дудочку и какое-то время действительно играл. Потом он отложил свой инструмент и сквозь сон пробормотал:

–Моя жизнь не медом текла. Я тебе расскажу о себе… как-нибудь в другой раз, – закончил он, увидев, что Таг уже почти заснул.

Костер догорал, а из темноты за путешественниками следили четверо крохотных существ. Трое из них могли похвастаться обновками. Их пухлые талии украшали новые пояса: тканые запястья Тага и его серьга. Тот, кому обновки не досталось, пропищал:

–Йик, йик, на мыши отличный пояс, как раз на меня!

Самый крупный из зверьков хлопнул болтуна по уху.

–Шушш! Разбудишь большого, он всех сожрет! – прошептал он, полюбовался своим новым поясом из золотой серьги, поразмыслил и вмазал шумному по второму уху.

–Иди, приведи Боджа и народ. Давай, давай!

–А вы не зацапайте себе мышиный пояс, пока я хожу! Большой добавил ему лапой под зад.

–Шушш, ты! Ори громче, болван!

Еще один из них зажал лапой рот большому.

–Шушш, Альфик, они проснутся, и не видать нам рыбок-змеек.

Скоро прибыл и Бодж, пузатый вождь землероек-пигмеев. Он привел с собой еще воинов. Каждый нес на плече сосновую дубину, усаженную острыми осколками кремня.

Вождь пристроился рядом с Альфиком – своим сыном – и с ужасом прошептал, глядя на Тага:

–Ау-вау! Вот так чудовище! Здоровенный какой!

–Ха! Да я его просто… нашел тут… спал он, – храбро заявил Альфик. – Что делать будем, папуля?

Бодж сверкнул на сына глазами, подумал и хлопнул его по уху.

–Вождя зовут Бодж, понял? Папуля был, когда ты был маленьким. Запомнить надо!

Таг вдруг замычал и заворочался во сне, и кто-то из племени землероек осмелился высказаться:

–Вы бы лучше шушш, а то большой проснется и всех сожрет!

Бодж не смог понять, кто сделал ему замечание, и на всякий случай хлопнул по ушам всех, кого смог достать.

–Это кто шушш? Кому шушш? Вождю шушш? Все шушш, рыбок-змеек ждать! А потом поймаем мыша и большого.

Таг увидел во сне мышь-воина с мечом, но не смог догнать. Он беспомощно барахтался в теплом розовом тумане, отставая все больше и больше.

–Дейна, Дейна! – закричал он.

Мышиный воин услышал его, остановился. Улыбнувшись, он коснулся лапой грудной брони и назвал свое имя:

–Мартин. – И сразу исчез, оставив Тага в недоумении. Если мышь Мартин, то кто же такой Дейна?

Тут сны сменила действительность. Таг и Нимбало вскочили в море навалившегося на них сверкающего серебра. Они скользили и падали. Рассвет разрывали дикие писки и тонкие вопли. Землеройки-пигмеи метались с дубинками и лупили по серебристой массе.

–Динки-динк! Змеерыбки!

–Йик, йик, в воду, в воду!

–Динк-динк-динк, куча мала, рыбки-змейки, братва!

Таг подхватил Нимбало и взобрался на скальный выступ. Оттуда он с изумлением наблюдал происходящее. Нимбало, оказывается, мог что-то объяснить. Он уже видел подобное на равнине.

–Угри, приятель! Крохотулечные угоречки. Они ползут по росе далеко-далеко. Их много-много. Но откуда эти детишки-землеройки?

Таг наблюдал, как землеройки-недоростки набрасываются на добычу, убивают рыбок ударами по головам и сбрасывают в воду. Каждый удар сопровождался воплем:

–Динк! Еще одинк!… Динк-а-динк! Двоих одним махом!…

–Это не детишки, Нимбало! Смотри, у некоторых седые усы. Они взрослые! Никогда такого не видел.

Нимбало на голову превосходил ростом самую высокую землеройку. Он приподнялся на цыпочки и выпятил грудь.

–Мелочь пузатая! Наглость какая! Разбудить нас, что бы набить свои кладовые!

Землеройки-карлики не прекращали бойню, пока туча мальков не удалилась, сверкая на солнце как ползучий остров.

Бодж и Альфик подошли к возвышению, на котором спасались Таг и Нимбало. Дубинки они держали наготове. Сын вождя свирепо шмыгнул носом и объявил:

– Мы пещерники, мой папуля тут главный. А вы кто такие?

Таг не успел ответить, как Бодж хлопнул Альфика по уху.

–Бодж меня звать, Бодж, болван!… Ты болван, не я. -

Он чуть ли не виновато глянул на Тага. – Йик, йик, ни мозгов, ни манер. Молодежь в наши дни…

Нимбало сразу ощерился на вождя-папашу:

–А зачем сразу лапы в ход пускать?

Тагу пришла в голову идея. Он слегка хлопнул Нимбало по заду и воздел очи к небу.

–Вы совершенно правы, сэр, – обратился он к Боджу, – Они всегда встревают не вовремя. Помолчи, Нимбало!

Бодж захихикал, придерживая толстое пузо:

–Йик-йик-йик-йик! Идите, поиграйте вдвоем, детишки. Меня Бодж зовут. А ты кто?

–Очень рад приятному знакомству. Мое имя Таг.

–Таг? Йик-йик-йик-йик! Такое малюсенькое имечко для такого большого парня! Таг, вы с сыном любите пирог из рыбок-змеек?

–Никогда не пробовал, сэр, – честно признался Таг, – но уверен, что это очень вкусный пирог. Деликатес!

Бодж попробовал повторить слово «деликатес».

–Лик-лик… Лик-тик… Йик-йик-йик! Добро пожаловать к нам на пирог! Вы наши гости.

Они обогнули небольшой пруд, в который впадал ручей с гор. Ручей убегал вниз водопадом, скрывая вход в пещеру. Проскочив сквозь водопад, друзья оказались в этой пещере, освещенной множеством светлячков и факелов. Здесь обитали многие тысячи землероек. Ручей втекал в пещеру и впадал в озеро, расположенное в самом ее центре. Поток перегораживала сеть, не пуская дальше тушки мальков угря. Землеройки вытаскивали «рыбок-змеек», бросали на тачку и увозили на кухню. На кухне горело множество костров, на которых повара варили, жарили, тушили, пекли добычу. Их работа прекратилась, когда появился Таг. Все разинули рты и уставились на гиганта. Бодж подошел к кострам и начал награждать поваров оплеухами.

–Чего уставились? Это друг мой, Таг, и его маленький сынок. Нам надо много-много пирогов, быстро, быстро!

Толстая землеройка вытащила из печи большой деревянной лопатой несколько пирогов. Она сгрузила пироги на полку и тут же хлопнула этой лопатой по заду Боджа.

–Кхч! Делай то, делай се! Это моя кухня, папуля

Бодж, не командуй здесь, пузан!

Бодж подпрыгнул и потер ушибленный зад. Повара тихонько захихикали. Вождь свирепо, но не слишком громко прорычал:

–Я из тебя самой пирог испеку, дождешься, Чич! – Он повернулся к Тагу и пояснил, улыбаясь: – Йик-йик, это моя жена Чич. Она очень любит добрую шутку. И меня тоже очень, очень любит.

Ниша в одной из стен пещеры была убрана со всей возможной землероечной роскошью. Здесь обитал вождь с семейством и его приближенные. Усевшись на подстилку из весеннего мха, Таг наблюдал за населением пещеры. Землеройки вели себя ужасно. Они шумели, оскорбляли друг друга, дрались за пироги!

Таг не поверил бы, если бы ему кто-нибудь сказал, что пирог из рыбок-змеек вкусен. Но пироги оказались восхитительными. Круглые плоские мучные изделия с аппетитной корочкой снаружи и сочной ароматной начинкой. К восторгу хозяина Таг съел шесть больших пирогов. Об этом достижении гостя сообщили на кухню, и сияющая Чич лично почтила их присутствием.

–Папуля Бодж привел добрых гостей. Большой хорошо ест, молодец. Йик-йик, малый золотой очень симпатичный. Он понравился Чич.

Нимбало не знал куда глаза девать. Очевидно, его золотисто-бурая шерсть привлекала землероек женского пола.

–Спасибо, мэм, вы тоже очень симпатичная. – И он вгрызся в корку пирога.

Чич прикрылась передником и захихикала:

–Йик-йик-йик-йик! Послушай, большой парень, когда ты пойдешь дальше, возьми с собой пузана Боджа и оставь мне симпатичного золотого. Я ему много-много пирогов из змеерыбок напеку.

–О, мэм, конечно, я обдумаю ваше предложение, – улыбнулся Таг. – А ты что на это скажешь, золотой-симпатичный? – обратился Таг к Нимбало.

–Предатель! – зашипел в ответ «золотой-симпатичный» и оскалил зубы.

Тут звучные удары гонга привлекли внимание всех обитателей пещеры. Землеройки разом испустили жалобный вопль и так же дружно смолкли.

–Что случилось, друг? – спросил Таг Боджа.

–Старый закон Пещеры, – понурившись, как бы нехотя объяснил вождь. – Чтобы рыбки-змейки пришли снова…

–Что для этого надо сделать? – спросил Нимбало.

Бодж указал на высокий свод пещеры. С гладкого известняка свисал лишь один сталактит. Землеройки жались к стенам, избегая мокрого пятна на полу пещеры под сталактитом, на берегу озера. В наступившей тишине было слышно, как сорвавшаяся со сталактита капля упала на пол.