444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Божена Сапир » Кухарка для короля-дракона (СИ) » Текст книги (страница 3)
Кухарка для короля-дракона (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:31

Текст книги "Кухарка для короля-дракона (СИ)"


Автор книги: Божена Сапир



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 9. Пряники и приказания

Мысль о том, что в твоей жизни объявилась колдунья-неудачница из прошлого твоего... скажем так, раздражающе привлекательного работодателя, действует как ушат ледяной воды. После бессонной ночи, проведенной в раздумьях о драконах, магии и прочих малоприятных вещах, я проснулась с железной решимостью: раз уж я здесь, то буду вести себя как полноправный участник событий, а не как декоративный элемент в корсете.

Мое новое хобби – инвентаризация замковых запасов – превратилось в навязчивую идею. Я выяснила, что лучший способ не сойти с ума от мыслей о сумасшедшей волшебнице... это пересчитывать бочки с солеными огурцами. Это успокаивало нервы лучше любой валерьянки.

– Опять твои учетные книги? – Мира, застав меня за этим захватывающим занятием, смотрела на меня с жалостью. – Эли, милая, даже крысы не знают, сколько тут точно бочек. Ты что, боишься, что мы внезапно захотим засолить все королевство?

– Стратегический запас, – парировала я, с упоением выводя в блокноте закорючки. – Представь, кризис. Чудовища у ворот. А у нас сорок две бочки огурцов, восемнадцать – капусты и семь – карры. Мы продержимся, пока они не прокиснут от досады.

Мира фыркнула:

– Главное, чтобы наши воины от твоих рассолов не распухли.

Именно в этот момент в дверном проеме возникла высокая, мрачная тень. Цемилиус. На его лице была привычная суровая маска, но в глазах, как мне показалось, промелькнуло нечто похожее на смутное любопытство при виде меня, восседающей на бочке с капустой.

– Ваше Величество! – Мира вспорхнула, как перепуганная синица. Я же, увы, с бочки не слезла. Спускаться было неудобно и не по-генеральски.

– Можешь идти, – он кивнул Мире, и та, бросив на меня многозначительный взгляд, ретировалась. Его взгляд, тяжелый и изучающий, упал на меня. И на мой блокнот. – Вы... ведете учет?

– Готовлюсь к нашествию орд, – честно ответила я, наконец сползая с бочки и отряхивая руки. – В смысле, к осаде. У нас, кстати, отличный запас квашеных речных тростков.

Он подошел ближе, его шаги были бесшумными, как у крупного хищника. От него пахло холодным утренним воздухом, дымом и чем-то дремучим. Он взял мой блокнот. Его пальцы коснулись бумаги.

– «Соленые грибы, пять корзин. Примечание: на пироги, или на соус к дичи?» – он прочитал вслух, и его губы дрогнули. – Вы всерьез планируете печь пироги во время штурма?

– Ваше Величество, а вы знаете, что лучше всего мотивирует воина? – я посмотрела на него, поднимая подбородок. – Не боевой клич, а запах жареного лука и грибов. Проверено. На вашей личной гвардии.

Он смотрел на меня так, словно я была не кухаркой, а неразгаданной загадкой, достойной его внимания.

– Вы планируете отвлечь мое войско кулинарными изысками? – в его низком голосе прозвучала едва уловимая, но отчетливая нотка насмешки.

– План «Б» – завалить врага пустыми бочками из-под капусты, – парировала я, заглядывая ему в глаза без тени страха. – У нас их накопилось изрядно. Представляете, какой грохот поднимется?

Он вдруг рассмеялся. Тихо, беззвучно, лишь плеснув кровью в глазах. Но это был смех. Настоящий.

– Боги, – выдохнул он, все еще улыбаясь. – Вы – самое дерзкое создание, что когда-либо осмеливалось болтать со мной подобным образом.

– Я считаю это комплиментом, – я склонила голову, чувствуя, как закипает от его взгляда. – Я всегда стремлюсь к совершенству.

Он покачал головой, и его улыбка исчезла, сменившись привычной суровостью, но теперь в ней была какая-то новая, странная теплота.

– Я пришел сказать... Дети ели вчерашнюю запеканку. Все. До крошки.

Вчера я экспериментировала с местными крупами и сыром, пытаясь создать что-то вроде сырной запеканки.

– Это просто еда, Ваше Величество.

– Для меня это был первый спокойный вечер за многие месяцы, – его голос прозвучал тише, почти интимно в полумраке кладовой. – Видеть их сытыми и спящими. Впервые за долгое время... в этих стенах воцарился не холод, а покой.

Мы стояли среди бочек и мешков, и в воздухе витали запахи специй, дерева и его слов. Вся моя бравада мгновенно испарилась.

– Я... я рада, – смущенно пробормотала я, опуская глаза.

Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию до опасной. Его рука поднялась, и я замерла, ожидая прикосновения. Но он лишь взял мой подбородок большим и указательным пальцами, заставив меня поднять голову. Его прикосновение было твердым, властным, обжигающим.

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю, – приказал он тихо, но так, что по моей коже побежали мурашки. Его глаза пылали, в них не было и тени насмешки. Была лишь плотская, животная уверенность в своем праве. – Ты сделала то, чего не могли лекари и няньки. Ты дала им покой. А мне... – его пальцы слегка сжали мою кожу, —...напомнила, что я могу быть не только стражем, но и отцом. За это я благодарен.

Он отпустил меня, и я смогла снова дышать, хотя сердце колотилось как сумасшедшее.

– Продолжайте в том же духе, Элиана, – его голос снова стал официальным, но в глубине глаз все еще тлели угли. – Ваши действия вселяют в меня уверенность.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну в кладовой с дрожащими коленями и пылающим лицом. Он не просто улыбнулся. Он прикоснулся ко мне. Приказал. И назвал меня по имени. Это было одновременно унизительно и пьяняще. Это была... власть.

Вернувшись на кухню, я обнаружила на своем столе небольшой, отполированный до гладкости черный камень. Он был теплым, почти живым.

– Это что? – спросила я, все еще находясь под впечатлением.

– От него, – она таинственно подмигнула. – Паж сказал, Король велел передать «камень, что держит тепло». Нашел на северном склоне.

Я сжала камень в ладони. Его тепло было не просто физическим. Оно было... его. Настойчивым, властным, дарящим чувство защищенности.

– Ну что, – вздохнула Мира, принимаясь за тесто. – Теперь будем печь пироги с каменной начинкой? Для стратегического запаса мужества?

Я рассмеялась, все еще чувствуя жар на коже подбородка и тепло камня в руке. Мой дракон не просто приручался. Он начинал метить территорию. И, Боги, мне это нравилось. Пусть колдунья со своими бурями попробует отнять это у меня. Я готова былла драться за свой кусок счастья. Хотя бы с помощью стратегического запаса...

Глава 10. Вихрь в ночи

Этот чертов камень. Он лежал у меня под подушкой и грел так настойчиво, словно это был не камень, а портативная батарейка от самого дракона. Я ворочалась, не в силах уснуть. Каждое прикосновение его пальцев к моему подбородку будто выжигало на коже татуировку с надписью «собственность Цемилиуса». «Смотри на меня». Не просьба – приказ. И под этим приказом был тот самый тлеющий уголек, готовый в любой момент поджечь все к чертям.

Не в силах больше терпеть, я накинула платок и выскользнула из каморки. Ночь была тихой и странно душной, без единого дуновения ветра. Воздух висел влажным пологом, предвещая грозу. Я почти бежала по спящим коридорам, гонимая внутренним огнем. Ноги сами принесли меня в ту самую галерею с витражным окном, где когда-то разразилась наша первая буря.

И он был там.

Стоял у окна, спиной ко мне, опершись о подоконник. В одной темной рубашке, засученной по локти. Лунный свет любезно подсвечивал рельеф его плеч – прямо как в тех романтических книжках, которые я тайком читала в прошлой жизни. Он был напряжен, как струна, и от него исходила такая концентрация необузданной энергии, что воздух вокруг звенел.

Я замерла на пороге, не в силах пошевелиться. Он почуял меня. Не оборачиваясь, он произнес, и его голос был низким рыком, полным той самой бури, что копилась в нем все эти дни:

– Я знал, что ты придешь.

Это не было вопросом. Это был факт. Неотвратимый, как смена времен года.

– Вы... вызываете бури, – выдохнула я, делая шаг внутрь. Мои босые ноги не издали ни звука на холодном камне.

Он медленно обернулся. Его лицо было бледным, а в глазах бушевал настоящий ураган. В них не было ни короля, ни человека. Был только дракон. Голодный. Жаждущий.

– Нет, – его губы искривились в безрадостной усмешке. – Это она. Веррина. Она играет со мной. Дразнит. Ее буря бьет по моим стенам, а я... – он отшвырнул от себя невидимые оковы, и по его коже пробежала рябь, —...я вынужден отвечать.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Он не шел, а наступал. Хищник, вышедший на охоту.

– А ты... появилась из ниоткуда. Ты пахнешь летним дождем и диким медом. Ты вносишь тишину туда, где царит только грохот битвы. Ты отвлекаешь, – он был уже в двух шагах. Жар от его тела достиг меня. – Ты сводишь меня с ума.

– Может, это и есть моя цель? – бросила я вызов, хотя сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. – Свести с ума короля-дракона?

Его рука молнией метнулась вперед. Он снова вцепился в прядь моих волос, выбившихся из-под платка, и дернул, заставив откинуть голову. Больно. Унизительно. И чертовски возбуждающе.

– Перестань, – прошипел он, его лицо склонилось над моим, дыхание обжигало губы. – Играть со мной в слова. Ты не девочка, а я не мальчик. Ты знаешь, чего хочешь. И я знаю, чего хочу.

– А чего ты хочешь, Цемилиус? – прошептала я, глядя в самые бездны его горящих глаз.

Ответом был рык, вырвавшийся из самой глубины его груди. Он прижал меня к холодной стене всем телом. Я чувствовала каждый его мускул, каждую линию его бедер, прижатых к моим. Его рука все еще сжимала мои волосы, другая впилась в мой бок, прижимая так, что я едва могла дышать.

– Я хочу стереть с твоего лица этот дерзкий взгляд, – его губы почти коснулись моих, обещая не ласку, а наказание. – Я хочу слышать, как ты молишь о пощаде. Я хочу чувствовать, как ты горишь подо мной, и знать, что это я, только я, свел тебя с ума.

Его слова были вихрем, сносящим все преграды. Страх, осторожность, разум... все смелось в один сплошной, пылающий ком желания.

– Так возьми, – это был вызов, брошенный ему прямо в лицо. – Покажи мне, на что способен дракон.

Его сдержанность лопнула.

Он не поцеловал меня. Он поглотил. Его губы обрушились на мои с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Наказание и награда в одном. Его язык вторгся в мой рот, властный, требовательный, лишающий воли. Он пил меня, как умирающий от жажды, а я отвечала ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, в его плечи, пытаясь прижать его еще ближе, слиться с ним воедино.

Он оторвался, чтобы перевести дух, его грудь вздымалась. Глаза пылали кровью.

– Еще, – приказал он хрипло, и его губы снова нашли мои, но теперь в них была не только ярость, но и какая-то отчаянная нежность. Он целовал уголки моих губ, мое горло, оставляя на коже обжигающие следы.

– Цемилиус... – его имя сорвалось с моих губ стоном, когда его зубы слегка сжали мочку уха.

– Молчи, – прошептал он прямо в ухо, и его низкий голос проник в самое нутро, заставляя трепетать. – Просто чувствуй.

Одна его рука скользнула под мой простой халат, и его обжигающие ладони прикоснулись к оголенной коже на бедре. Я вскрикнула, и он поглотил этот звук новым поцелуем, еще более глубоким, еще более властным. Мир сузился до трепета собственного тела, до его рук, его губ, его тяжелого дыхания в такт моему.

Внезапно он отстранился, держа меня на расстоянии вытянутой руки. Мы оба дышали так, словно пробежали марафон. Его взгляд был диким, полным осознания того, что только что произошло. Что он едва не потерял контроль окончательно.

– Иди, – его голос был хриплым от страсти. – Пока я еще могу тебя отпустить.

Но в его глазах я читала обратное. Он не хотел меня отпускать. Он хотел затащить в свои покои и не выпускать до утра. И, Боги, как я этого хотела.

– А если я не хочу уходить? – мои губы горели, распухшие от его поцелуев.

Он издал звук, похожий на рычание, и снова притянул меня к себе, но на этот раз просто прижал мое лицо к своей груди. Я слышала бешеный стук его сердца.

– Ты убьешь меня, женщина, – прошептал он в мои волосы. – Ты и твоя проклятая смелость.

Мы стояли так, слившись воедино в лунном свете, два безумца в эпицентре бури, которую сами и создали. За окном прогремел первый раскат грома, и по стеклам забарабанили первые капли долгожданного дождя.

Буря снаружи только начиналась. А наша... только что достигла своей ослепительной кульминации. И я знала, что это было только начало.

Глава 11. Утро после бури

Проснулась я от того, что Ушастик тыкался мокрым носом мне в щеку, требуя завтрака. Первое ощущение... губы, будто натертые песком, опухшие и чувствительные. Память нахлынула таким горячим, сладким и постыдным вихрем, что я чуть не придавила Ушастика.

– Он меня чуть не съел, Ушастик, – прошептала я ему в ухо. – В прямом и переносном смысле.

Гремлинк радостно запищал, приняв это за начало какой-то новой игры.

Спускаться на кухню было страшнее, чем идти на экзамен, к которому не готовился. Мне казалось, что каждый встречный смотрит на мои распухшие губы и думает: «Ага, эту вчера дракон облизывал». Конечно, это была паранойя. Никто ничего не знал. Кроме Миры, чей взгляд мог бы заменить детектор лжи.

Она ждала меня у плиты. Ее взгляд был красноречивее любого допроса.

– Ну? – протянула она, протягивая мне кружку. – И как оно? Летать на драконе так же захватывающе, как о нем мечтать?

Я обхватила кружку дрожащими руками, чувствуя, как заливается краской.

– Я... мы...

– Просто скажи, жива ли моя лучшая подруга?

– Жива, – хрипло выдохнула я. – Но едва.

Я не стала вдаваться в подробности. Не стала рассказывать о том, как его губы обжигали, а руки сжимали так, что, казалось, останутся синяки. О том, как его низкий голос, произносящий моё имя, сводил с ума. О том, как мы стояли, прижавшись друг к другу, пока гроза не обрушилась на замок с новой силой, и он не отправил меня прочь. Властно, нежно, с таким взглядом, что я до сих пор чувствовала его на своей коже.

– Он сказал «иди», – закончила я, отпивая слишком горячий чай. – А в глазах было «останься».

Мира вздохнула, поставив свою кружку.

– Ну, поздравляю. Ты вляпалась по уши.

Ее слова, произнесенные с такой будничной простотой, заставили меня фыркнуть. Напряжение немного спало.

– Что теперь? – спросила я, чувствуя себя потерянной.

– Жизнь продолжается, Эли.

Она была права. Мир не рухнул. Солнце взошло. Драконята ждали своего завтрака. И Цемилиус... Цемилиус, должно быть, решал свои королевские дела, как ни в чем не бывало.

Мы принялись за работу. Я пыталась сосредоточиться на тесте, но руки дрожали, будто я держала не скалку, а гремучую змею. Каждый скрип двери заставлял мое сердце делать сальто. Ждала ли я его? Боялась? Да.

Он появился ближе к полудню. Не один, а с лордом Рамсио и парой советников, совершая свой обычный обход. Он был безупречен. Холоден, собран, отстранен. Король. Ничто в его поведении не выдавало человека, который всего несколько часов назад прижимал меня к стене.

Но когда его взгляд скользнул по мне, он задержался на долю секунды дольше, чем нужно. И в этих красных глубинах я увидела не вспышку страсти, а нечто иное. Не сожаление. Скорее... осознание. Осознание того, что линия пересечена, и пути назад нет.

Он ничего не сказал. Не подошел. Просто кивнул Бартоломью и прошел дальше. Но этого взгляда было достаточно, чтобы все мое существо снова затрепетало.

– Ну что? – Мира тихо прошипела мне на ухо, когда они вышли.

– Он посмотрел на меня, – прошептала я в ответ, все еще чувствуя жар того взгляда.

– А ты на него?

– Да.

– И?

– И... – я глубоко вздохнула, обмахиваясь краем передника. – И мне показалось, он тоже не спал всю ночь.

Мира улыбнулась.

– Тогда... тем более поздравляю.

Остаток дня прошел в каком-то странном, напряженном ожидании. Я готовила, мыла, чистила, но мысли были там, в ночной галерее. Каждый нерв был натянут, как струна, в ожидании... чего? Его приказа? Его прикосновения? Новой бури?

Но буря бушевала только во мне. Замок жил своей обычной жизнью. И именно в этой обыденности таилась самая большая пытка. Как будто того поцелуя и не было. Как будто это был всего лишь сон.

Вечером, укладывая драконят, я снова встретила его взгляд. Он стоял на пороге их покоев, наблюдая, как я поправляю одеяльце Изумрудику. На этот раз в его глазах не было ни страсти, ни тяжелого осознания.

– Они сегодня спокойны, – сказал он, и его голос прозвучал непривычно тихо.

– Наверное, устали после вчерашней грозы, – ответила я, не в силах сдержать улыбку, глядя на сладко сопящего малыша.

Он не ответил. Просто смотрел. И в этом молчаливом наблюдении было больше близости, чем во вчерашнем яростном поцелуе.

Уходя, он на прощание бросил:

– Спи спокойно, Элиана.

И ушел. Оставив меня с чувством, что что-то между нами безвозвратно изменилось. Что-то началось. Или закончилось? Я не знала. Знало лишь бешено колотящееся сердце и память о его губах на моих.

Глава 12. Предвестие

Напряжение в замке росло с каждым днем, становясь осязаемым, как запах озона перед грозой. И грозы эти не утихали. Они бушевали каждую ночь, все яростнее, словно неведомая сила испытывала на прочность древние стены Черной Башни. Воздух был наэлектризован не только молниями, но и всеобщей тревогой.

Даже драконята чувствовали неладное. Обычно резвые и любопытные, они теперь жались ко мне или к Цемилиусу, тихо поскуливая, их глаза-бусинки были полны немого вопроса. Огонёк перестал гоняться за своим хвостом, Ночок не пытался стащить со стола блестящие безделушки, а Изумрудик и вовсе не слезал с рук.

Цемилиус стал тенью. Он почти не появлялся на общих трапезах, проводя все время в тронном зале с советниками или на стенах замка. Когда наши взгляды все же пересекались – в коридоре, на кухне, когда он заходил проведать детей, – в его глазах я читала ту же бурю, что бушевала за окнами, но сдержанную. И в ней... тяжелое предчувствие.

Он больше не прикасался ко мне. Не заговаривал наедине. Но в его молчаливом, быстром кивке, когда я передавала ему чашку с успокаивающим отваром, была капля той самой ночной близости. Мы были союзниками в ожидании бури.

В один из таких вечеров, когда ветер выл особенно пронзительно, а свечи на кухне мигали и вздрагивали, ко мне подошел лорд Рамсио. Его лицо, обычно невозмутимое, было серьезным.

– Девушка, – начал он без предисловий, понизив голос. – Запасы, о которых вы так заботились... Они могут скоро понадобиться. Я приказал перенести часть в нижние кладовые, подальше от внешних стен.

От его слов у меня похолодело внутри.

– Она близко? – прошептала я.

– Ее присутствие ощущается в каждой молнии, – ответил он. – Защитные чары замка держатся, но они... напряжены до предела. Как струна. Боюсь, долго это не продлится.

В ту ночь я не могла уснуть. Лежала, прислушиваясь к завыванию ветра и вглядываясь в потолок, на котором отблески молний отбрасывали зловещие тени. Камень под подушкой, подаренный Цемилиусом, был горячим, почти обжигающим. Он чувствовал это. Чувствовал ее.

Под утро я все же сомкнула глаза, но мой сон был тревожным и прерывистым. Мне снились обрывки чужих воспоминаний... крики, рев дракона, запах гари и победный, холодный смех женщины.

Я проснулась от оглушительного тишины.

Буря стихла. Резко, неестественно. За окном стоял густой, непроглядный туман, белый и беззвучный, поглотивший все: и горы, и лес, и небо. В этой тишине не было покоя. Была зловещая пустота.

Сердце ушло в пятки. Я накинула платок и выбежала в коридор. Замок просыпался, но просыпался тихо, испуганно. Слуги и солдаты перемещались шепотом, их лица были бледны.

Я почти бегом бросилась в покои драконят. Цемилиус был уже там. Он стоял посреди комнаты, одетый в походный кожаный дублет, его поза была напряжена, как у пантеры перед прыжком. Драконята жались к его ногам, тихо скуля.

– Что это? – выдохнула я, останавливаясь в дверях.

Он обернулся. Его красные глаза в полумраке комнаты горели внутренним светом.

– Затишье, – его голос был низким и опасным. – Перед самым центром бури. Она здесь.

Внезапно воздух в комнате задрожал. Не снаружи, а изнутри, словно сам замок содрогнулся от мощного удара. С потолка посыпалась мелкая пыль. Драконята взвизгнули.

Цемилиус резко выпрямился, его взгляд устремился в окно, затянутое белой пеленой.

– Щит... – прошептал он. – Первый рубеж пал.

Он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни страха, ни сомнений. Была лишь холодная, отточенная ярость и... приказ.

– Запрись здесь с ними. Не выходи, что бы ни случилось. Что бы ты ни услышала.

– Но...

– Элиана! – его голос прозвучал как хлопок бича, заставляя меня вздрогнуть. В нем не было места для пререканий. Это был голос Короля. И дракона. – Твоя задача – они. Обещай мне.

Я посмотрела на трех перепуганных малышей, жмущихся друг к другу, и почувствовала, как что-то железное сжимается внутри.

– Обещаю.

Он кивнул, коротко и резко, и направился к выходу. На пороге он обернулся в последний раз. Его взгляд, горячий и тяжелый, скользнул по моему лицу, словно пытаясь запечатлеть его.

– Береги себя.

И он вышел, растворившись в туманном полумраке коридора. Я захлопнула тяжелую дверь и задвинула массивный засов. Прислонившись спиной к холодному дереву, я слушала, как его быстрые, уверенные шаги затихают вдали.

Снаружи, сквозь толщу стен, донесся первый крик. Потом другой. Загрохотали какие-то тяжелые предметы, словно по камням били гигантским молотом. Воздух снова задрожал, на этот раз сильнее.

Я подбежала к драконятам и прижала их к себе. Огонёк дрожал, Ночок пытался зарыться в складки моего платья, а Изумрудик смотрел на меня большими, полными ужаса глазами.

– Все будет хорошо, – прошептала я им, гладя их горячие спинки. – Все будет хорошо. Он сильный. Он защитит нас.

Но где-то глубоко внутри, под слоем храбрости, зияла пустота страха. Затишье кончилось. Буря, настоящая буря, обрушилась на Черную Башню. И где-то там, в этом хаосе, был он. Мой дракон. Идя навстречу своей старой боли.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю