Текст книги "Кухарка для короля-дракона (СИ)"
Автор книги: Божена Сапир
Жанр:
Бытовое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 5. Дракон и три облачка
—...и потом он сказал: «Продолжай свои эксперименты. Мне интересно»! – я так активно месила тесто, что мука летела как в снежной буре. – Слышишь, Мира? Король-Дракон, который обычно смотрит на всех как на недоразумение, заинтересовался моими кулинарными провалами!
Конечно, я умолчала о некоторых деталях. О том, как он трогал мои волосы. О том, как пахло бурей и мужским одеколоном, если бы здесь был одеколон.
Мира, спокойно чистя овощи, ухмыльнулась.
– Обычно его словарный запас состоит из «исправить», «доложить» и «вынести». Ты явно произвела впечатление, Эли.
– Впечатление сумасшедшей кухарки, которая по ночам колдует над горшками, – фыркнула я, но внутри все трепетало от ее слов.
В этот момент в кухню вошел Рамсио.
– Элиана. Его Величество пожелал отобедать в саду. Приготовьте что-нибудь легкое и отнесите туда.
Мое сердце застучало так, будто пыталось вырваться из груди и убежать в сад без меня. Одну. К нему.
– Удачи, – подмигнула мне Мира, когда я, взяв поднос с холодной запеканкой из птицы, свежим хлебом и кувшином взвара, вышла из кухни.
Сад Черной Башни был не похож на ухоженные парки из моих фантазий. Он был диким, почти первозданным, с гигантскими дубами, кустами и каменными скамьями, поросшими мхом. И именно там, на солнечной поляне, я застыла, затаив дыхание, спрятавшись за стволом старого дуба.
Цемилиус сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. Его королевская осанка куда-то исчезла, поза была расслабленной, усталой, но по-домашнему. И вокруг него носились три маленьких комочка.
Медный дракончик, которого Мира в сердцах прозвала Огоньком, яростно атаковал его сапог, вцепившись в шнуровку и рыча с таким видом, будто одолевает великана. Синий, Ночок, гонялся за своим хвостом, кружась на одном месте, пока не падал от головокружения. А самый маленький, Изумрудик, устроился у него на коленях, уткнувшись мордочкой в его руку, и тихо посапывал.
Цемилиус что-то тихо говорил им, его низкий голос сейчас звучал почти нежно. Он почесал за ушком Изумрудика, и тот во сне буркнул и вытянул шею, словно котенок.
Мое сердце сжалось от такого непривычного чувства нежности. Это зрелище было таким искренним, таким человечным, что я забыла, где нахожусь. Я сделала шаг, ветка хрустнула у меня под ногой.
Он поднял голову. Его красные глаза встретились с моими. Но сегодня в них не было ни бури, ни любопытства. Было спокойное, почти теплое удивление.
– Я принесла обед, Ваше Величество, – прошептала я, выходя из-за дерева.
– Ставь на стол, – кивнул он на каменный столик неподалеку.
Я сделала, что было сказано, стараясь не смотреть на него, но чувствуя его взгляд на себе. Когда я повернулась, чтобы уйти, он тихо сказал:
– Останься.
Я замерла.
Он осторожно, чтобы не разбудить Изумрудика, жестом показал на скамью рядом.
– Они сегодня особенно энергичны. Боюсь, если я встану, они решат, что пришло время для полномасштабной битвы за территорию моего плаща.
Я медленно подошла и села на краешек скамьи, складывая руки на коленях. Огонёк, оставив сапог, с любопытством подбежал ко мне и обнюхал подол моего платья. Я застыла, боясь пошевелиться.
– Он не кусается. Обычно, – заметил Король, и в его голосе прозвучала легкая усмешка.
– Они... они такие маленькие, – выдохнула я, глядя, как Ночок с разбегу натыкается на лапы Огонька, и они оба с писком падают на траву.
– Пока что, – сказал Цемилиус. – Растут как на дрожжах.
В голове у меня всплыли обрывочные воспоминания Элианы, слухи, которые ходили среди слуг. Я посмотрела на него, на этих малышей, и вопрос вырвался сам собой, прежде чем я успела его обдумать.
– А они... они тоже люди? Или... всегда драконы?
Он посмотрел на меня, и на его лице не было ни гнева, ни раздражения. Казалось, мой вопрос его не удивил.
– Пока они слишком малы, чтобы принимать другую форму. Их природа еще не определилась до конца. Обычно это происходит в совершеннолетие, – он провел рукой по спинке Изумрудика. – Есть те, кто рождается драконом и обретает человеческий облик. А есть... те, кого обратили. Как обращают в вампиров или оборотней.
Это не самый приятный процесс.
– Обратили? – не удержалась я.
Черт возьми, у них тут ещё вампиры и оборотни есть?.. Задумавшись, я поняла, что Элиана об этом знала.
Его взгляд на мгновение стал отрешенным, будто он смотрел куда-то вдаль, в свое прошлое.
– Это долгая история. Но для них, – он кивнул на драконят, – это будет праздник. Большой праздник. Первое превращение – это как второе рождение. Тогда они обретут человеческое имя.
Я смотрела на него, на этих малышей, и вдруг осознала всю тяжесть его ноши. Он не просто король. Он – отец-одиночка, воспитывающий троих детей, чья судьба висит на волоске, чья природа полна неизвестности.
– Должно быть, это прекрасно, – тихо сказала я. – Увидеть, кем они станут.
Он перевел взгляд с драконят на меня. Солнечный луч пробивался сквозь листву и падал на его лицо, и в его красных глазах я увидела не бурю, не власть, а глубокую, древнюю грусть и... надежду.
– Да, – тихо согласился он. – Прекрасно.
Огонёк, наконец, решил, что я не представляю угрозы, и устроился у моих ног, свернувшись калачиком. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь птицами, сопением драконят и стуком моего сердца. Никаких приказов, никаких формальностей. Просто король, его дети и я. И в этой тишине, под шепот листьев, рождалось что-то новое. Что-то хрупкое и невероятное, что было куда страшнее и прекраснее любой бури.
Глава 6. Искушение дракона
В последнее время грозы следовали одна за другой, свирепые и неестественные. Они не очищали воздух, а лишь нагнетали напряжение, сковывая замок невидимым гнетом. В эти вечера Цемилиус становился мрачнее туч за окном, а по замку разносилось приглушенное рычание. То ли гром, то ли его собственный голос.
В такую ночь я несла в покои драконят успокаивающий чай из трав, который помогла собрать Мира. В коридорах царила пустота. Все благоразумно попрятались. И только я, движимая упрямым чувством, пробиралась сквозь полумрак, держа в руках небольшой подогретый кувшин.
Повернув за угол в галерее, ведущей в восточное крыло, я замерла. У огромного витражного окна, в которое бился ливень, стоял он. Цемилиус. В позе «я и мои проблемы». Свечи в стенных светильниках мигали, словно в такт его тяжелому, прерывистому дыханию.
Я попыталась проскользнуть незаметно, затаив дыхание. Но пол под ногой предательски скрипнул.
Он обернулся так резко, что я отпрянула. Его лицо было бледным, а в глазах бушевала такая буря, что мне стало не по себе. Зрачки сузились в щелочки, и в них не было ничего человеческого.
– Уходи, – его голос прозвучал низко и хрипло, больше похожий на рык.
– Я... я несу чай детям, – прошептала я, поднимая кувшин, как оправдание. – Чтобы они не боялись грозы.
Он сделал шаг ко мне, и свет свечей дрогнул сильнее.
– Я сказал, уходи. Сейчас.
Но ноги мои решили, что сегодня день неповиновения. Я видела, как он дрожит, слышала, как скрипят его зубы.
– Что с Вами? – вырвалось у меня, прежде чем я успела испугаться.
Внезапно он оказался прямо передо мной. Двигался он с такой скоростью, что, кажется, нарушил несколько законов физики.
– Ты не понимаешь? – прошипел он, а по его руке пробежала рябь, словно кожа решила на время стать чешуей. – Эта буря... она бьет по мне. Вытаскивает наружу дракона. А дракон... – его взгляд пылал такой голой жаждой, что у меня перехватило дыхание, – дракон не знает правил приличия. Он знает только «хочу» и «возьму».
Он был так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела, вдыхала дикий запах его магии. Страх сдавил горло, но под ним клокотало что-то другое. Острое, запретное, пьянящее.
– А... а король? – пискнула я. – Что скажет король?
– Король... – он горько усмехнулся. – Король пытается не разорвать тебя на части. Потому что то, что во мне, не станет спрашивать разрешения.
Его слова должны были ужаснуть. Но они лишь подлили масла в огонь, пылавший у меня в крови. Я видела его борьбу. Видела, как он сражается за свое человечество. Ради меня. И это было опаснее любой ласки.
– Может... может, ему и не нужно спрашивать, – выдохнула я, и сама не поверила, что осмелилась это сказать.
Его глаза вспыхнули ослепительным светом. Он издал звук, средний между стоном и рыком, и резко схватил меня за руку. Его пальцы обжигали кожу, но я не отдернула ладонь.
– Не играй с огнем, девочка, – он притянул меня так близко, что наши тела почти соприкоснулись. Я чувствовала каждую мышцу его груди, каждое напряжение в его руках. – Я не какой-нибудь придворный франт, что будет вздыхать у твоих ног. То, что во мне, сломает тебя.
– А если я не хочу, чтобы вы вздыхали? – мои губы дрожали, но голос звучал тверже, чем я ожидала. – Если я не боюсь быть сломанной?
Он замер, его взгляд, горячий и тяжелый, впился в меня, пытаясь найти ложь, насмешку, страх. Но находил лишь ответное безумие. Его рука скользнула с моей руки на талию, прижимая меня еще ближе. Я вскрикнула от неожиданности, уронив кувшин. Он разбился о пол, и терпкий запах трав разлился по воздуху, смешиваясь с запахом грозы и его кожи.
– Боги, – прошептал он, его лицо было всего в сантиметре от моего. Его дыхание обжигало мои губы. – Ты не знаешь, о чем просишь.
– Покажите мне, – бросила я вызов, сама себе удивляясь. – Покажите мне, чего я прошу.
Его сдержанность лопнула.
Он не поцеловал меня. Это было бы слишком банально. Он прижал меня к стене, его тело стало клеткой из мышц и магии. Одна рука сжимала мою талию, другая вцепилась в волосы, откинув мою голову. Он приник к моей шее, и я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с громом.
– Я хочу слышать, как ты кричишь мое имя, – его голос был низким, вибрацией против моей кожи. – Не «Ваше Величество». Цемилиус. Я хочу видеть, как в твоих глазах темнеет от страсти, которую могу вызвать только я. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь подо мной.
Его слова были порнографичны, дики, неприкрыты. Они должны были унижать. Но они наполняли меня такой силой, такой липкой, темной жаждой, что я готова была согласиться на все.
– А потом? – прошептала я, мои пальцы впились в его плечи, не в силах оттолкнуть, лишь удерживая его ближе. – Вы насытитесь и забудете?
Он оторвался от моей шеи, его глаза пылали.
– Драконы не насыщаются. Они помечают то, что принадлежит им. Навсегда, – его взгляд упал на мои губы. – Это не мимолетная связь. Это ожог. Шрам на душе. Ты готова к этому?
Я была готова. Боги, я была так готова. Все мое существо кричало «да».
Но где-то в глубине, сквозь туман страсти, до меня донесся испуганный, тонкий писк. Писк драконенка.
Цемилиус замер. Его тело напряглось, а затем медленно, с нечеловеческим усилием, он отстранился. Дыхание все еще срывалось с его губ паром, а в глазах бушевала война. Но писк повторился, ближе.
Он отступил на шаг, выпустив меня. Воздух хлынул между нами, холодный и безжалостный.
– Иди к ним, – сказал он ледяным голосом, но я видела дрожь в его руках. Он взмахнул рукой, и разбитый кувшин собрался обратно, как пазл, подлетев ко мне. – Успокой их. А потом... – его взгляд, полный обещаний и угроз, встретился с моим, – потом мы закончим этот разговор.
Он развернулся и ушел, растворившись в темноте. Я прислонилась к стене, дрожа как осиновый лист. Тело горело, разум был в смятении. В руках я сжимала кувшин, который снова была готова уронить.
Он не поцеловал меня. Но оставил ощущение, будто я только что выжила в экстремальном аттракционе. И самое интересное... мне понравилось. Вновь.
И за окном, словно отголосок его ухода, гроза внезапно стихла, оставив после себя тишину.
Глава 7. Слухи и безделушки
– Он сегодня опять заходил, – Мира аккуратно раскладывала на столе только что испеченные лепешки. – Спрашивал, не нужна ли тебе помощь с новыми рецептами для малышей.
Я, стоя у котла, сделала вид, что очень занята помешиванием соуса. Щеки предательски горели. Цемилиус и правда стал появляться на кухне чаще, под разными предлогами. То спросит о запасах, то о любимых блюдах драконят. И каждый раз его взгляд находил меня...
– Наверное, просто беспокоится о детях, – пробормотала я, слишком быстро снимая пробу и обжигая язык.
Мира мягко улыбнулась, ее добрые глаза излучали понимание.
– Дети тут ни при чем, Эли. Он смотрит не на котлы. Он смотрит на тебя. Как будто боится, что ты вот-вот исчезнешь, как и появилась.
От ее тихих слов стало тепло и тревожно одновременно. Чтобы скрыть смущение, я потянулась к карману и достала медальон.
– Кстати, посмотри, что я нашла в старой кладовке.
Мира бережно взяла его в руки.
– Какая красивая старинная вещица, – прошептала она, проводя пальцем по холодному металлу. Она открыла его, и ее глаза округлились. – Ой! Да это же... драконья чешуя? Такая темная... Я такой никогда не видела.
– Я тоже, – кивнула я. – Интересно, чья она?
– Не знаю, – Мира покачала головой, глядя на чешуйку с легкой опаской. – Но от нее мурашки по коже. Может, спросим на рынке? Миссис Элси, что пряники продает, она всех здесь знает. И нам как раз за мукой да сахаром нужно сходить.
Мы вышли из замка, и я с наслаждением вдохнула свежий воздух, не отягощенный запахом драконьей тайны и царственного напряжения. Солнце пригревало, на площади кипела жизнь. Пока Мира торговалась, я подошла к прилавку миссис Элси, от которого вкусно пахло медом и корицей.
– Дорогая моя! – расплылась в улыбке пожилая женщина. – Слышала, слышала, наш Король теперь только твои кулинарные шедевры признает! Молодец!
Я смущенно улыбнулась, покупая два пряника в форме птичек – один себе, один Мире.
– Миссис Элси, а вы не знаете… – я осторожно протянула ей открытый медальон. – Что это за чешуя? Я нашла ее в замке.
Лицо торговки мгновенно стало серьезным. Она отодвинулась от медальона, словно от раскаленного железа.
– Закрой, детка, закрой скорее, – зашептала она, озираясь. – Это дурной знак. Чешуя черного дракона. Таких у нас в долине не водилось... – она наклонилась ко мне ближе, и от нее пахло страхом. – Говорят, давным-давно, еще до того, как Цемилиус стал нашим королем, здесь появлялась колдунья. Летала на черном, как смоль, драконе. Злая, жестокая. Говорили, она умела подчинять себе волю драконов, обращать их в своих слуг. Потом она исчезла. Но старики шепчут, что ее дух до сих пор бродит по горам, а в последнее время... – она снова понизила голос, – грозы стали какими-то злыми. Неспроста это. Не нравится мне твоя находка, детка. Выбрось ее.
Я сжала медальон в ладони. Он был ледяным. Колдунья. Черный дракон. Подчинение воли. Обрывки слухов складывались в тревожную картину, но целого пока не виделось.
Вернувшись в замок, я молчала, переваривая услышанное. Мира, видя мое настроение, не приставала с расспросами. Вечером, укладывая драконят, я заметила, что Цемилиус выглядит особенно уставшим. Он сидел в кресле, и его взгляд был устремлен в окно, где снова собирались тучи.
– Ваше Величество? – тихо позвала я.
Он обернулся. Увидев меня, его лицо смягчилось на мгновение, но тут же в глазах вспыхнула знакомая настороженность. Он учуял. Учуял запах чуждой магии, исходящий от медальона в моем кармане.
– Что случилось, Элиана? – его голос был тихим, но в нем зазвучала сталь.
Я не знала, с чего начать. С пряников? Со слухов? С того, что его прошлое, кажется, не хочет оставаться в прошлом? Я просто протянула ему медальон.
– Я была на рынке. И мне кое-что рассказали... о черном драконе. И о колдунье.
Он взял медальон. Его пальцы сомкнулись вокруг него так крепко, что костяшки побелели. Он не смотрел на него. Он смотрел на меня, и в его красных глазах бушевала целая буря – боль, гнев и что-то еще... страх?
– Не носи это с собой, – наконец проговорил он, и его голос звучал глухо. – И не ходи больше с расспросами. Некоторые тени... лучше не тревожить.
Он не стал ничего отрицать. Не стал ничего объяснять. Он просто встал и вышел, оставив меня с драконятами и с ледяным комом тревоги в груди. Но в его взгляде, перед тем как он отвернулся, я прочитала не только предупреждение. Я прочитала признание. Все, что сказала миссис Элси, было правдой.
И эта правда была куда страшнее, чем я могла предположить.
Глава 8. Уроки выживания
Цемилиус избегал меня с новой решимостью, а когда наши взгляды все же встречались, в его глазах я читала не просто отстраненность, а предостережение. «Держись подальше. Это не твоя война». Но, похоже, он плохо меня знал. Игнорировать надвигающуюся бурю – не в моих правилах. Особенно когда эта буря угрожала... всем, кто стал мне дорог.
Мысль застряла в сознании. «Кто стал дорог». Драконята с их доверчивыми глазами. Мира с ее безграничной добротой. И он. Угрюмый король-дракон, чье молчаливое страдание стало для меня важнее собственного.
Я не могла сражаться с колдуньями. Но я могла сделать то, что умела лучше всего... накормить, защитить, создать островок безопасности. И начинать нужно было с основ.
– Бартоломью, – подошла я к шеф-повару на следующий день, когда утренняя суета немного утихла. – Можно вопрос?
Он крякнул, вытирая пот со лба. Отношение ко мне у него изменилось с «неопытной девчонки» на «непонятную, но полезную единицу».
– Говори.
– В замке есть запасы на случай... ну, не знаю, долгой осады? Или если что-то случится и нельзя будет выходить на рынок?
Бартоломью нахмурился.
– Кладовые полны. Зерно, солонина, сушеные овощи. Хватит на год. А что, девица, знаешь чего, чего мы не знаем? – он прищурился.
– Просто хочу быть готовой ко всему, – честно ответила я. – Вдруг зима будет суровой.
Он что-то пробурчал про «молодых да заблаговременных», но в целом остался доволен. Получив его негласное разрешение, я с головой окунулась в изучение замковых запасов. Мира, видя мой интерес, с радостью присоединилась.
– Смотри, – она показала мне огромные бочки в глубине кладовой. – Это квашеные речные тростки. Бабушка говорила, что они от цинги спасают. А вот вяленое мясо... его можно годами хранить.
Мы проводили часы среди мешков и бочек, и я записывала в маленький блокнот (сделанный из сшитых вместе чистых пергаментов) все, что видела: объемы, сроки годности, способы приготовления. Это успокаивало. Контролируемый хаос.
Но одной едой нельзя было отгородиться от колдуний. Мне нужны были знания. И моим невольным учителем стал... лорд Рамсио.
Я подловила его, когда он инспектировал винные погреба.
– Ваша милость, можно вопрос не по части кухни?
Он обернулся, его худое лицо с выразительным носом выражало легкое любопытство.
– Вы все чаще задаете вопросы не по своей части, девица. Говорите.
– Замок... он хорошо защищен? Я имею в виду, не только стены и солдаты. А от... магии?
Его брови поползли вверх. Он долго смотрел на меня, и я видела, как в его остром уме крутятся шестеренки, оценивая риски и выгоды.
– Замок Черной Башни стоит на месте Силы, – наконец сказал он, отчеканивая каждое слово. – Его камни пропитаны древними заклятьями. Они выдержали не одну атаку. Но никакая защита не вечна. Особенно против того, кто... знает слабые места.
– Слабые места? – не удержалась я.
– Ничто не совершенно, – уклончиво ответил он. – Даже скала со временем поддается воде, – он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил:
– И, девица... Лучшая защита – не дать врагу подойти к стенам. Но для этого нужно знать врага в лицо.
Его слова засели в мозгу. «Знать врага в лицо». У меня было лишь смутное описание «колдуньи на черном драконе». Этого было мало.
Следующие несколько дней я превратила в тихую охоту. Я приносила старому библиотекарю сладкие лепешки и терпеливо слушала его рассказы о истории замка, незаметно подводя разговор к драконам и войнам прошлого. Я помогала старой прачке разбирать белье, пока она судачила о старых временах и «проклятой Веррине», чье имя произносила с суеверным страхом. По крупицам я собирала мозаику.
Веррина. Маг-отступник, обладавший невероятной силой. Она не просто приручала драконов. Она ломала их волю, подчиняя их себе с помощью некой древней магии, основанной на крови и боли. Она была побеждена объединенными силами кланов, но ее тело так и не нашли. Многие верили, что она просто отступила, чтобы зализать раны.
И все источники сходились в одном: ее сила росла во время гроз. Говорили, что она черпала энергию из самой бури.
Теперь эти участившиеся, яростные грозы обретали новый, зловещий смысл.
Однажды вечером, когда я возвращалась из кладовой, пошатываясь от усталости, в коридоре передо мной выросла высокая темная фигура. Я чуть не вскрикнула от неожиданности.
Цемилиус. Он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к стене. Казалось, он ждал.
– Вы избегаете меня, – сказал он без предисловий. Его голос был ровным, но в глубине глаз плескалась усталая ярость.
– Вы приказали не задавать вопросов, – напомнила я, пытаясь совладать с бешено заколотившимся сердцем.
– Я не говорил, чтобы вы избегали меня, – парировал он. – Я вижу, чем вы заняты. Кладовые. Расспросы, – он сделал шаг вперед. От него пахло дымом и холодным ветром. – Вы лезете в осиное гнездо, Элиана. И вас непременно ужалят.
– А что мне делать? – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала накопившаяся усталость и обида. – Сидеть сложа руки и ждать, пока какая-то сумасшедшая колдунья вломится сюда? Пока она... – я запнулась, не решаясь договорить.
– Пока она не попытается забрать меня? – он закончил за меня, и его губы искривились в безрадостной улыбке. – Это моя битва. Не ваша.
– Все, что происходит в этих стенах, касается всех! – горячо возразила я. – Касается Миры! Драконят! Касается меня! Или вы считаете, что я должна просто наблюдать, как вы... как вы сгораете?
Мы стояли друг напротив друга в полумраке коридора, два упрямых, напуганных существа. Гнев мой угас так же быстро, как и вспыхнул, сменившись тревогой.
– Она возвращается, да? – тихо спросила я. – И эти бури... они помогают ей.
Он не ответил. Не нужно было. Ответ был написан на его лице. В напряженных мышцах челюсти, в том, как он сжал кулаки. Это было молчаливое признание.
– Я не могу сражаться за вас, – прошептала я. – Но я могу быть... тылом. Убежищем. Я могу убедиться, что все, кто вам дорог, будут в безопасности. Накормлены. Защищены. Позвольте мне делать то, что я умею.
Он смотрел на меня долго-долго, и буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь чем-то сложным и неуловимым – изумлением? Благодарностью?
– Вы самая упрямая женщина из всех, что я встречал, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала неподдельная усталость. – И, возможно, самая безрассудная.
– Это взаимно, Ваше Величество, – парировала я.
На его губах дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Он покачал головой.
– Делайте что должны. Но будьте осторожны. И... – он запнулся, словно слова давались ему с трудом, —...спасибо.
Он развернулся и ушел, а я осталась стоять, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется странной, твердой решимостью. Он не оттолкнул меня. Он принял мою помощь. Это было маленькой победой. И началом чего-то гораздо большего.
Вернувшись в свою каморку, я достала блокнот. На чистой странице я написала: «Веррина. Сила: от грозы. Контроль над драконами. Ищет Цемилиуса». А ниже, другим цветом, я вывела: «Наши слабости:??? Наши силы: запасы, команда, знание».
Враг обретал форму. И мы готовились дать ему отпор. Пусть даже наш главный воин пока что отказывался в этом признаться.




























