Текст книги "Эта война еще не кончилась"

Автор книги: Борис Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Парни переглянулись.

– Мне не выбраться, – не глядя на них, вздохнул Соловьев. – Ваха узнал, что я здесь, и будет убивать меня очень долго и больно. – Он нашел в себе силы усмехнуться.

– Так! – сказал Юрий. – Если будут пытаться его вытащить, то прежде, чем у них это получится, им придется убить нас.

– Мне нравится эта идея, – бросил Сашка.

– Отставить, – простонал капитан. – Вы вполне можете выжить и вернуться. Наши, насколько я знаю, дают им по полной программе. Поэтому духи и бесятся. Так что скоро…

– Товарищ капитан, – резко прервал его Юрий, – мы знаем, как нам поступать. Давайте хоть что-то сделаем, – вздохнул он. – Я говорю о ранениях. Перевяжем. У нас бинт есть. У него палец отрублен, – кивнул он на Сашку. – Здесь дали бинт, зеленку и еще таблеток. Анальгин, правда, старый, но все-таки хоть что-то.

– За что тебе? – со стоном повернув голову, посмотрел на Сашку Соловьев.

– На закуску, наверное.

Борис, придерживая висевший на плече стволом вниз автомат, неторопливо шел по тротуару. Рядом, справа, с пулеметом, закинутым на плечо, двигался Богатырь. Отстав от него на шаг – Денис. Малика со снайперской винтовкой шла впереди Бабича. Когда они вышли на улицу, Борис и его спутники были напряжены. Но им уже несколько раз встречались вооруженные люди, и никто не обратил на них внимания.

– Бывают группы из славян, – сумела понять их тревогу Малика, – с женщиной-снайпером. Понятно, что прибыли вы недавно. Чеченцев-проводников по городу у наймитов-славян не бывает, только чеченки. Это консервный завод, – показала она направо. – Отсюда до центра, до площади Минутка, около полутора километров. Может, чуть больше. Несколько домов Басаева, как я говорила, на улице Ленина, в центре. Президентский дворец дальше.

– Говорят, работы в Грозном нет, – буркнул Илья. – Смотрите, все строятся.

– Это не стройка народного хозяйства, – усмехнулся Денис, – а укреппункты. Когда въезжали в Грозный, я то же видел и насчитал две линии оборонительных укреплений. Похоже, их будет четыре или пять. И еще – заметили легковушки? На приличных скоростях гоняют.

– И что? – непонимающе посмотрел на него Богатырь.

– А то, что это передвижные группы. Они осваивают маршрут. В машине два снайпера, пулеметчик. У водителя – гранатомет. Как я понял, каждая группа изучает свою территорию.

– Я это тоже отметил, – согласился Борис. – И вот еще что, – кивнул он на машину, подвозившую к одной из пятиэтажек мусор. – Я такие кучи видел у нескольких домов. Зачем они мусор сюда возят?

Проследив за его взглядом, все увидели, как самосвал ссыпал из кузова гору разнообразного домашнего мусора.

– Не ко всем домам, – сказал Денис, – а к тем, в которых, по-моему, уже не живут. И еще видите – там, на верхних этажах, укрепляют подоконники, некоторые окна закладывают мешками с песком. Это для пулеметчиков и снайперов. А в домах, к которым мусор подвозят, подобного не делают.

– Ерунда какая-то! – усмехнулся Богатырь. – Может, крыша потекла у Басаева? Вот и решил дома мусором заполнить.

– Здесь что-то другое, – перебил его Бабич.

– Во, – удивился Илья, – мини-рынок. Чего только нет!

– Магазины сейчас в основном не работают, – сказала Малика, – а на рынках есть все.

– А кто покупает-то? – удивился он. – Если население, говорят, голодает? Я посмотрел на вольных, – ухмыльнулся он, – такие хари есть, что на кривой козе не объедешь. Вот и освобождай граждан республики Ичкерия от террористов. Похоже, мы им здесь на хрен не упали со своей защитой. А вот и женский батальон, – кивнул он головой на четырех женщин с автоматами. – В рукопашной бы с такой сойтись! Вон крайняя слева идет. Выглядит вполне… Может, ноги кривоваты, а так есть за что подержаться.

Покосившись на покрасневшую Малику, Борис тихо засмеялся.

– Видите, – тихо проговорила Малика, показывая на высокий дом восточной архитектуры. – Это особняк Басаева. На заборе сигнализация. Своя аварийная подстанция. Говорят, под домом двухэтажный бункер. И я в это верю.

– Дом видим, – кивнул Борис. – А сам он в Грозном или уже ноги унес и по горам скачет?

– Скорее всего где-нибудь в Иордании с Хаттабом гарем создали, общаковый, численностью до роты, и учат своих женушек обращению с винторезом и гранатометом.

– Внимание! – сказал Борис.

Навстречу им из-за угла дома вышла небольшая группа боевиков. С ними шли две женщины-чеченки. Малика, увидев их, замедлила шаг и как-то беспомощно посмотрела на Дениса.

– Абубакарова? – останавливаясь, удивленно проговорила плотная женщина с «калашниковым» на плече.

– Здравствуй, Хавита, – кивнула Малика.

– Ты в Грозном? Странно. Я слышала, что ты…

– Ты знаешь, что случилось с Айсулой? – не дала договорить ей Малика.

– Да, как же это произошло? Ведь Шамиль обещал, что с нами ничего не случится. И вдруг ее арестовывают.

– Пойдем, – недовольно бросил Хавите рослый чеченец с гранатометом на плече.

Посмотрев на Малику недоверчиво-вопросительным взглядом, та пошла вместе с группой дальше. Она попыталась что-то сказать рослому, но тот, отмахнувшись, заговорил с шедшим слева от него русоголовым бородачом.

– Знакомая? – тихо спросил Борис.

– Давняя знакомая. У нас с ней всегда были очень натянутые отношения из-за Исы. Хавита говорила, что любила брата. Но…

– Она может навести на нас боевиков?

– Не думаю. Многие полевые командиры знают об отношении ко мне Ахмедова. И…

– Смотрите, – сказал Илья.

Они повернулись и увидели шестерых боевиков, которые вели двоих окровавленных мужчин. Пошатываясь от несильных ударов, со стянутыми за спиной проволокой руками, они, опустив головы, брели по улице. Борис, порывисто отвернувшись, быстро пошел вперед. Денис, ничем не выражая своих чувств, двинулся за ним. Илья сцепил на пулемете пальцы. В его глазах горела ярость.

– Куда они их? – шепотом спросил он Малику.

– Казнить. Слышишь? – Она мотнула головой на идущего впереди и что-то периодически кричавшего невысокого седобородого мужчину в белоснежном халате и тюрбане. – Он объявляет, что пойманы и именем Аллаха будут наказаны русские преступники. Они убивали жителей свободной Ичкерии и будут преданы смерти. Так решил шариатский суд. Казнь неверных будет произведена…

– Слышь, – перебил ее Илья, – куда мы попали? Как на машине времени в какую-то… – Не договорив, тряхнул пулеметом. – Ведь так не должно, не может быть! Это же дичь! – Он быстро пошел за ушедшими вперед Борисом и Калмыковым.

– Что это? – покосившись в сторону молчаливой толпы, спросил Борис.

Денис пожал плечами.

– Казнь, – услышал догнавший их Богатырь. – Этих двоих казнить будут… – Проговорив давно вышедшее из обихода слово, Денис растерянно замолчал.

– Посмотрим, – решил Бабич и направился к толпе.

Некоторые люди о чем-то тихо и, как казалось, боязливо переговаривались. Основная масса стояла молча. Боевики насмешливо и вызывающе смотрели на толпу, которую сами же и собрали. Борис и его товарищи подошли вплотную к толпе. На небольшое возвышение перед выщербленной пулями кирпичной стеной подвели двух окровавленных людей. Подбив ноги сзади, поставили их на колени. Денис увидел подходивших к ним двоих рослых, по пояс голых мужчин с закрытыми масками-капюшонами лицами. В руках у них были широкие, похожие на мечи клинки.

Борис мысленно выругался. Вдруг пронзительно закричал ребенок. Расталкивая народ, к тому месту рванулись несколько бородачей. Ребенок внезапно замолк. Было понятно, что ему просто заткнули рот. Мулла, встав перед приговоренными, подняв руки к небу, пронзительно и нараспев запричитал. Закончив, кланяясь, провел ладонями обеих рук по бороде.

– Аллах акбар! – приглушенным многоголосым эхом отозвалась толпа.

Ослепительным блеском на мгновение вспыхнули вскинутые вверх клинки. В толпе ахнули. Обезглавленные туловища приговоренных несколько секунд бились в конвульсиях. Мулла, снова подняв руки, что-то заунывно проговорил. И снова площадь отозвалась:

– Аллах акбар!

– Валим отсюда, – звенящим от ярости голосом проговорил Илья, – или я им устрою мясорубку!

– У меня такое же желание, – прошептал Денис.

Борис повернулся и неторопливо, стараясь не привлекать внимания, стал отходить. Малика за ним. Оглянувшись, Борис увидел, как двое чеченцев присыпают лужи крови песком. Дернул головой. Некоторое время все шли молча. Затем Илья, наклонившись к уху Дениса, о чем-то спросил. Находясь под впечатлением от увиденного, тот, повернувшись, непонимающе посмотрел на него.

– До не могу прижало, – кивнул Илья.

– Малика, – смущенно обратился к девушке Денис, – где у вас тут в туалет ходят? И вообще, – он кашлянул, – как…

– Зайдите в любой двор, – ответила она, – на входе которого нет надписи по-русски «Вход воспрещен» или просто восклицательного знака. Правда, может быть и другой. В этот двор тоже не заходите. Там ведутся какие-нибудь работы.

– В какие можно? – переминаясь с ноги на ногу, нетерпеливо спросил Богатырь.

– В любой, – смущенно улыбнулась Малика, – на входе у которого нет знака. Там увидишь или туалет, или просто отведенное для этого место. Сейчас для наймитов так сделали…

– Подержи! – Сунув Денису пулемет, Богатырь рванул к указанному Маликой двору.

Борис рассмеялся. Денис скупо улыбнулся.

– Неужели это можно простить? – негромко спросил он. – Как же вы жили? – посмотрел он на Малику.

– Вы виноваты! – резко бросила она. – Оставили чеченский народ и всех, кто живет здесь, один на один с бандами Басаева, Радуева и остальных. Масхадов ничего не мог сделать. Да он, наверное, и не хотел. Иначе бы сейчас вел войну против ваххабитов или уже давно попросил бы помощи у Москвы. Те, кто мог возглавить борьбу, сидели в Москве. Гантамиров в тюрьме. Сейчас, когда началась война, многие пытаются возглавить так называемое правительство республики Чечни. А Гантамиров создал ополчение и дерется. Рискуя жизнью, дерется с ваххабитами. Они приговорили Бислана к смерти и охотятся на него.

– Хватит! – недовольно нахмурился Борис.

Из ворот показалась мощная фигура Ильи. Торопливо, постоянно оглядываясь, он пошел к товарищам. Денис усмехнулся.

– Что-то отчудил, – уверенно сказал Борис.

Илья, подойдя, почти выхватил пулемет из рук Дениса и, снова взглянув в ту сторону, откуда пришел, облегченно вздохнул.

– Легче стало? – спокойно спросил Борис.

– Конечно, – кивнул Богатырь. – Ну что, – встав так, чтобы видеть вход во двор, предложил он, – тронулись?

– Ты в женский туалет, наверное, там вошел, – предположил Денис, – потому что…

– Уходим! – перебил его Бабич.

Из ворот двора выскочили трое боевиков с оружием. Один что-то громко крикнул.

– Убит чеченец, – тут же, не дожидаясь вопроса, перевела Малика, – в туалете. – Она покосилась на Богатыря.

– Двинулись, – кивнул Борис и, сорвав автомат, крикнул: – Перекройте там!

– Поняли, – прокричал в ответ один из пятерых бежавших к ним славянского вида боевиков.

– Что ты там отмочил? – приглушенно спросил Борис.

– Так… – отмахнулся Богатырь.

Денис с автоматом в руках и Малика с винтовкой бросились в ближайший переулок.

– Сюда! – позвала женщина.

Борис и Илья рванулись следом.

– Кто? – по-чеченски прошипел коренастый бородач с забинтованной головой. – Кто? – крикнул он по-русски. Повернувшись, нашел взглядом бритоголового славянина. Что-то процедив, выхватил нож и шагнул к нему. Славянин, отскочив, вскинул автомат.

– Перестань, Руслан! – прикрикнул на чеченца другой, толстый. – Они не виноваты. Не будут же они всей группой в туалет ходить!

Руслан, закрыв глаза, сунул нож в ножны. Несколько стоявших полукругом боевиков смотрели на лежавшего лицом в луже крови мужчину.

– Закройте его, – приказал толстяк. – Разойтись! Кто же его? Были у него кровники? Из боевиков, может?…

– Я найду! – прорычал Руслан. – Из-под земли достану! Это кто-то из боевиков, потому что никто никого не видел. В прошлом месяце мы поспорили с людьми Радуева из-за чеченского милиционера. Аса чуть стрелять не начал. Это кто-то из людей Радуева. Я найду!..

– Сейчас не время, – оборвал его толстяк. – Федералы подходят к Грозному, окружен Бамут. Они вот-вот подойдут к Гудермесу. Авиация федералов бьет круглосуточно. Нас вызвали сюда не для сведения счетов. Сейчас у нас общий враг – русские.

Денис схватился за живот и, хохоча, присел. Малика, смущенно улыбаясь, отвернулась и, не выдержав, тоже рассмеялась. Борис удивленно смотрел на сидевшего с опущенной головой Богатыря.

– Подожди, – недоуменно спросил он, – какой приказ правительства?

– Премьер сказал, – взглянул на него Богатырь, – будем бить где застанем. Если в туалете прихватим, – по-своему перефразировал он фразу Путина, – и в сортире замочим.

– Что? – изумился Борис. Посмотрев на уже стонавшего от смеха Дениса, махнул рукой и тоже рассмеялся.

Повеселевший Илья облегченно вздохнул.

– Как ты его? – с трудом сумел спросить Денис.

– Я свое дело сделал, – ответил Илья, – и хотел выходить. Там такой угол отгороженный, под сортир отведен. Бочонок с чистой водой стоит. Я думал, руки мыть, – поморщился он, – а этот дух зарычал: «Ты что, собака, делаешь?» Сам без штанов, а полез за стволом. Я его и шарахнул. А перед ним миска с водой стояла. Они же подмываются. Я его мордой туда уложил и шею сломал. И на ход. Слава Богу, никого не было!

– Приказ правительства, – еле смог выговорить Борис. – Вот это да!

– Хватит! – простонал Денис. – Я сейчас сдохну.

– А если честно, – сказал Илья, – то все получилось хорошо. После увиденного на площади я бы… – Не договорив, крепко сжал кулаки.

Денис тут же перестал смеяться. Вытерев выступившие слезы, вздохнул:

– Знаете, я не возьму от Ирова ни копейки, даже если мы сами привезем парней. За такое платить должны мы. По полному счету, а он очень большой.

– Я тоже думал об этом, – проговорил Борис. – Иногда жалел, что затеял эту историю с попыткой заработать миллион. Иногда…

– Я готов отдать последнее, – сказал Денис, – и, не задумываясь, жизнь, только бы увидеть, как подыхают эти суки – Басаев и иже с ним. Потому что кому моя жизнь нужна, кроме матери? Знаете, иногда подумаешь и понимаешь, что живешь потому, что деваться некуда. Родился и живешь. Скучно. Я потому тогда и набился к вам в попутчики. Услышал, Илья, твое предложение – и вперед. Даже не подумал, серьезно это или шутка. А сейчас, когда этого насмотришься, начинаешь понимать, что, оказывается, и от тебя может быть какая-то польза. Для армии, а значит, и для страны, я потерян, потому что судим. Но я же готов на все, только дайте мне возможность воевать. Нас в военкомате человек семь было. Это значит как минимум семерых пацанов, которые прослужили всего полгода, мы заменить смогли бы и тем самым, может, им жизнь спасли. Мы умеем воевать, и жизнь для нас не особо ценная штука, за которую мы бы держаться стали.

Удивленные Борис и Илья переглянулись. Никогда Денис не говорил так длинно. Малика тоже внимательно и сочувственно смотрела на него.

– Что-то я разговорился! – хмыкнул Денис. – Знаешь, – взглянул он на Илью, – я сейчас завидую тебе. Ты им преподнес сюрприз. Пусть понимают, суки, что и у себя они досягаемы. Молодец! О приказе правительства ты здорово сказал и выполнил его в точности.

– Да, – согласился Борис, – именно в сортире замочил. Вот это Русь великая! – снова развеселился он. – Ну в какой стране подобное может премьер-министр сказать? А у нас и фигу показывает, и советы дельные дает. Никто не оценит твоего патриотического порыва. Однако премьер сказал – делаем. А кипиш наверняка поднялся. Так что пару дней сидим безвылазно.

– Ты вовремя тех духов-славян завернул, – вспомнил Калмыков. – Они же к нам бежали, может, видели, как Богатырь оттуда выходил.

– Нет, – сказал Бабич, – они на крики прибежали, но проверить нас хотели. И я вспомнил, что на войне главное – вовремя показать, что ты командир. Конечно, в армии это хрен пролезло бы. Но здесь столько сброда, что они не знают, кто есть кто и откуда. Драться, конечно, будут здорово, терять им нечего. Если чеченцам могут что-то вроде амнистии объявить – так, наверное, и будет: сложишь оружие, крови большой на тебе нет, свободен, – то арабам, хохлам и остальным, особенно русским, надеяться не на что. Даже если в крови не испачкан, то какого хрена сюда явился? Лично я бы их, сук, на месте без суда и следствия стрелял.

– У нас все по закону любят, – буркнул Илья. – Их, паскуд, запихать в цистерну, бензинчиком опрыскать – и спичку зажженную. Как можно за духов воевать против своих? Ладно там в Гражданскую войну или даже с власовцами, хотя тоже суки. Но они вроде за какую-то идею. А тут какая, на хрен, идея? Ему сто баксов в рот сунули – и готов мать с отцом на вертеле поджарить. Паскуды ё…

– Точно, – вовремя оборвал его, не дав выматериться, Денис.

– Хватит болтологией заниматься, – снова вмешался Борис. – Надо думать, что делать. В город сейчас выходить опасно. Может, ну его, этого Басая, на хрен, и винтим отсюда, пока наши город не обложили. Канонада, кстати, уже слышна, долбят их, сук.

– Давайте поедим, – робко предложила Малика. – Вы ведь с утра ничего не ели.

Переглянувшись, Денис и Бабич весело рассмеялись. Малика, покраснев, опустила голову.

– Это они в мой адрес, – успокоил ее Богатырь. – Сама знаешь, я постоянно жрать хочу. Потому что сидим на голодном пайке, только чтоб ноги не протянуть.

Федеральные войска продолжают контртеррористическую операцию в Чечне. По сути, это война. Но в отличие от прошлых кампаний войска ведут войну грамотно, применяя огненный каток. Поток беженцев из Чечни не ослабевает. Бислан Гантамиров собирает сторонников для вооруженной борьбы с ваххабитами на территории Чечни. Как он заявил, в его отряде будет около пятисот бойцов…

– В бога мать, – проворчал осматривающий микроавтобус Сергей. – Расстреливали в упор, духи поганые!

– Чего ты? – удивился Николай. – Вроде как жалеешь? Да я бы сутками такие машины делал… значит, бьют их, гадов.

– Номера дагестанские, – буркнул Сергей. – Значит, они, гниды, кого-то снова взяли. Или перебили всех. Эти паскуды в спину бьют. В этом они спецы высокого класса.

– Так что мы с ней сделаем? Ее как будто в ситечко переделывали. На кой им эта рухлядь?

– Черт его знает, – пожал плечами Сергей. – Сейчас скажут, что делать надо.

– Все надо залатать, – подошел хозяин. – В вашем распоряжении два дня.

– Но мы не жестянщики, – попытался возразить Сергей.

– Я сказал, что вы должны делать! – резко проговорил хозяин.

Один из стоявших рядом с ним что-то тихо сказал напарнику. Хозяин, бросив на него взгляд, сердито буркнул и быстро пошел к дому. Двое последовали за ним.

– Что-то не то, – посмотрел им вслед Сергей. – Из-за этой железяки они, похоже, готовы друг другу глотки вспороть. Что же такое?

Николай, морщась от боли – давали себя знать побои, – встал на карачки и внимательно начал осматривать низ машины.

– Ты чего вынюхиваешь? – с интересом наблюдая за ним, не выдержал Сергей.

– Это у них перевоз. Утолщенное днище, как бы двойное. Нас один дагестанский таможенник натаскивал. Мы знаешь сколько наркотиков и взрывчатки из таких машин достали! А эта машина для них находка – дагестанская, к тому же была в бою. Как ни залатывай, видно будет.

– Да ты башковитый малый, – осмотрев низ машины, сказал Сергей.

– Я же говорю, нас таможенник просветил…

– С чего это он вам такие секреты показывал?

– После взрывов в Москве стали более тщательно осматривать машины. Потому что дальше, где одни гибэдэдэшники стоят, сунешь сто баксов – и по зеленой едешь.

– Значит, они там что-то возят, – пробормотал Локтев. – Ну что ж, сделаем им тачку. Давай потихоньку начнем, – кивнул он и, вдруг нахмурившись, уставился на приземистое здание, в котором работали другие пленники. – Кажется, я понял, что тут делают, – наркоту перерабатывают. Я эту тачку несколько раз видел. И похожие подходили. Точно!..

* * *

Капитан тихо застонал. Лежавший рядом Юрий сразу открыл глаза и, приподнявшись, посмотрел на него. Увидел, что щеки и лоб покрыты крупными каплями пота.

– Кажется, все, – услышал он шелестящий шепот Соловьева, – кончаюсь. Что-то холодно стало. Не забудьте, что я говорил: найдите мою жену и передайте ей, что погиб я, убили меня. Пуля в лоб, и все. Ей и так плохо… – Прерывисто дыша, он словно торопился выговориться. – А если узнает, что я мучился, ей совсем… – Не договорив, потерял сознание.

– Сашка, – позвал Юрий, – капитан сейчас умрет. Говорит, холодно стало. И сознание теряет.

– И что? – усаживаясь, недовольно спросил Саша. – Здесь единственный кайф – это сон. Вроде забываешь все, а ты…

– Умирает он! – повысил голос Юрий.

– Я-то что могу сделать? – разозлился Александр. – Мы его похоронить и то не сможем. Не дадут! – Выматерившись, зевнул.

Капитан что-то забормотал.

– Что? – наклонившись к нему, спросил Юрий.

– Нет, – услышал он быстрый шепот, – не надо. Я… Валя… Пусти, дух!

– Точно, отходит, – равнодушно заметил Александр. – Повезло, – криво улыбнулся он. – В таком случае смерть – избавление, ведь он постоянно от боли мучается. А если еще дух приедет, то вообще…

– Пока живой буду, – зло проговорил Юрий, – не отдам капитана! Я обещал, и я это сделаю. Надоело мне их бояться. Хватит! Пусть стреляют духи! – Юрий почти кричал.

– Да ладно тебе, – испуганно посмотрел вверх Сашка. – Не ори. А то откроют люк, «лимонку» кинут, и все, кишки будем по земле собирать. Если сразу бы, а мучиться… И к тому же, знаешь, мне как-то вдруг жить захотелось. Я же молодой еще. Нет, – он помотал головой, – я должен вернуться домой. Обязан, – словно заклинание, несколько раз повторил он.

– Валентине скажите, – услышали они, – что погиб сразу. Я вас очень прошу…

Юрий положил ладонь на лоб Соловьева.

– Горячий, жар у него.

Капитан снова что-то забормотал.

– Зря ты вчера бинт на него последний истратил, – снова зевнул Александр, – не жилец он. Видно было…

– Вот как ты заговорил! – Юрий, вздохнув, коротко и резко ударил Сашку кулаком в лоб. Тот упал.

– Ты чего? – Он попытался подняться.

– Да я тебя, гниду…

Юрий снова ударил его.

– Зря ты его, – услышал Юрий голос Соловьева. – Жить каждому хочется. Зря. А тебя еще раз попрошу, ты…

– Сами скажете, – буркнул Юрий, – что вас не больно убили.

Соловьев слабо улыбнулся и охнул от боли в разбитых губах.

– Хорошо сказал, – чуть слышно прошептал он.

– Убью! – сумел выговорить Александр.

Посмотрев в его сторону, Юрий вздохнул. Вверху раздался скрежет отпираемого замка. Люк распахнулся. Ударили яркие пучки света двух фонарей. И сразу раздался торжествующий голос чеченца.

– Ваха, – узнал голос Соловьев. – Не забудь, – торопливо зашептал он, – Вальке передать…

– Что же ты, собака? – спускаясь по лестнице, говорил крепкий бородач. – Брата не обменяли! Собака! – Спустившись, он выхватил кинжал.

Юрий бросился вперед. Но длительное голодание ослабило его, и он, споткнувшись, упал. Острие кинжала вспороло ему спину. Юрий вскрикнул и, выгнувшись, опрокинулся на бок. Спустившийся за Вахой рослый боевик ударом ноги отбросил его в сторону.

– Собака! – снова взмахнул кинжалом Ваха. – Я же тебя, шайтана, на брата менять хотел. А ты, собака… – Лезвие легко отрубило капитану правое ухо.

Чеченец снова взмахнул кинжалом. С отчаянным коротким криком на него бросился Александр. Он сумел сбить чеченца на землю и схватить его за горло. Резкий удар стволом автомата по затылку выбил из парня сознание. Ваха, сбросив его с себя, вскочил, поднял выпавший кинжал и, что-то заорав, полоснул им Александра по плечу. Брызнула кровь. Соловьев бросил в чеченца банку. Не ожидавший ничего подобного чеченец отшатнулся и, споткнувшись о ноги Александра, упал на спину. Коротко простучала автоматная очередь. Капитан Соловьев из волгоградского ОМОНа умер как русский офицер, в коротком неравном бою. Погиб от пуль. Сверху что-то громко прокричал боевик в темных очках. Ваха, пнув неподвижно лежавшего Александра, поднялся и полез вверх по лестнице. Второй последовал за ним, пятясь задом: русские солдаты, даже раненые, голодные, готовы оказать сопротивление. Поэтому боевик поводил стволом автомата, наводя его то на неподвижно лежавшего Юрия, то на застонавшего Александра.

– Ты что делаешь? – заорал боевик в темных очках. – За ними через два дня покупатель приедет. Ты, Ваха, думай что творишь…

– Я брата поменять на капитана хотел! Договорился, а он сбежал. Ты понимаешь?!

– Не трожь! – предупредил его боевик.

Ваха, махнув рукой, быстро пошел к стоявшему у ворот джипу.

– Спустись, – приказал боевик в темных очках. – Парней, если живы, перевяжи.

– Зачем русских перевязывать? – усмехнулся бритоголовый чеченец. – На них как на собаке все заживает. Собака, он и есть собака…

– Спустись, – процедил хозяин, – и перевяжи.

– Хорошо, – довольно кивнул Ахмет, – пробоин почти не видно. Сейчас вас покормят, – сделал он великодушный жест, – дадут курить. Завтра, если ничего срочного не будет, отдыхайте.

Сергей поднялся с земли и, морщась, похромал к открытому люку. Николай смерил чеченца далеко не дружелюбным взглядом и, придерживая цепь, пошел за Сергеем.

– Ахмет, – куря у открытой дверцы темно-зеленого «уазика», заговорил невысокий старик с жидкой бороденкой, – продай мне русских. По две тысячи дам за каждого.

– Ты же знаешь, – усмехнулся в бороду хозяин, – я не продаю, а покупаю. Тем более таких. Я их, можно сказать, с помощью Аллаха взял. Второго привезли, не хотел я брать, а оказывается, он тоже в машинах понимает. Как думаешь, русские дойдут до нас?

– Да, – хмуро кивнул тот. – Они настроены очень решительно. Зря Басаев на Дагестан напал. И соседей обидел, и Москву заставил меры принимать. Ему-то, конечно, все равно. Уйдет с Хаттабом, и все. А мы здесь погибать должны. Хорошо еще, наемников много. Им хочешь не хочешь, а дерись. Я слышал, скоро талибы прибудут. Воины они хорошие, но это только оттянет наш конец. Со взрывами в России поторопились, народ теперь за войну. Не как в тот раз.

– Да, – согласился Ахмет, – если границу с Грузией закроют, все, – вздохнув, почесал бороду, – наш бизнес кончится. Придется кончать всех рабочих, брать автомат и уходить в горы. Там много баз, особенно в пещерах. Оружие и продовольствие есть. Но это уже не та жизнь, к которой мы привыкли. Федералы и там бить будут.

– Значит, пленных ты убьешь?

– Я к ним не всегда хорошо относился. Тут их неделю назад убить хотели. У Султана брата убили двоюродного. Их вытащили и начали бить. Я сумел уговорить трех пленных из мастерской взять. Одного легко убили. Голову отрубили, и все. Двоим хуже пришлось – сначала руки отрубили, потом живот распороли. Я ушел. Если придется убивать пленных, мучить не стану.

– На этих собак патронов жалко. Отдай их парням, пусть потешатся. И почему ты их пленными зовешь? Рабы, они и есть рабы.

– Наверное, воспитание не то, – отмахнулся Ахмет. – Я же в семидесятых в райкоме работал. Ты тоже был не последним человеком. Потом все рухнуло. Знаешь, я доволен, что у нас есть такие джигиты, как Басаев, Бараев. Дудаева сейчас не хватает. Он бы смог поднять весь народ против армии. Правда, тогда народ защищал себя. Сейчас же…

– Извини, – гость Ахмета посмотрел на часы, – пора. Ко мне люди от Хаттаба должны заехать. Им проводник нужен.

– Ко мне тоже сейчас приедут, машину загрузить нужно. С Россией воюем, а товар отправляем русским. Плохо, что наши парни к этому привыкают.

– Привыкли уже.

Борис, остановившись, прикурил. Исподлобья посмотрел на огороженный бетонным забором с рядом колючей проволоки и проводами сигнализации особняк. «Здесь по крайней мере установка „Град“ нужна, иначе ничего не сделать. И охраны полно». Он сделал шаг вперед и остановился. В ворота въезжал джип, за ним еще несколько легковых машин. Справа и слева от ворот стояли приехавшие впереди джипа два микроавтобуса. Из них вышли крепкие бородачи с оружием. «Как индейцы при появлении Колумба обалдели от блестяшек, так и боевики тащатся от оружия», – усмехнулся Бабич.

У каждого из боевиков были гранаты, автомат и по паре пистолетов. Некоторые, кроме висевших на плече автоматов, держали гранатометы. Трое были со снайперскими винтовками. Всех объединяло одно – зеленые ленты на лбах. «Славян нет, – отметил Борис. – Видимо, не очень доверяет Шамиль славянам. Хотя наверняка имеются, суки». И тут он увидел идущих в его сторону боевиков – троих кавказцев и двоих славянского вида.

Один, рыжебородый здоровяк, показался ему знакомым. Выдохнув дым, Борис неторопливо пошел им навстречу.

Он вышел в город один. Нужно было решить – оставаться в Грозном или уходить. Он уже понял, что шансы на успех в попытке покушения на Басаева равны нулю. Просто в работе появилась пауза, да еще это объявление о миллионе долларов вознаграждения… Бабич усмехнулся: «У тебя, Борька, в голове что-то периодически перемыкает. Ты что думал – Басаев так разгуливает по Грозному вечерком с собачкой?»

– Волчара! – услышал он удивленный голос.

Борис остановился.

– Привет, – шагнул к нему один из чернобородых.

– Здорово, – недоуменно отозвался Борис.

– Не узнаешь? – усмехнулся чеченец.

– Да, собственно… – не зная, что говорить, протянул Борис. – Я…

– Крытую во Владимире помнишь? – спросил чеченец.

– Казбич? – опешил Борис.

– Узнал! – улыбнулся тот. – Я сначала подумал, что ошибся. А потом…

– Ты своих приятелей проводи, – попросил Борис.

Казбич, повернувшись, что-то сказал по-чеченски. Боевики пошли дальше.

– Не ожидал тебя увидеть здесь, – сказал чеченец.

– Да я и сам не ожидал, что окажусь тут. Судьба… Да еще тебя принесло.

– Ты наемник?

– Вообще-то да. Но… – Не договорив, Борис снова закурил.

– Пойдем.

– Слушай, нам сейчас не совсем по пути. Понял?

Чеченец почувствовал между лопатками что-то твердое.

– С глушаком? – спросил он.

– Казбич, я убью тебя и еще парочку, прежде чем вы оттяпаете мне голову. Мне кажется, она очень удачно сидит на моих плечах. Без нее я не буду иметь успеха у женщин.

Договорить ему не дал смех чеченца.

– Крыша поехала? – поинтересовался Бабич. – Или свою гордость горскую кажешь? Зря.

– Значит, ты не скурвился, – улыбнулся Казбич. – А я сначала подумал, что ты…

– А ты чего здесь делаешь? – убрав пистолет, спросил Борис.

– Не совсем вовремя вернулся на родину предков, – вздохнул чеченец. – В Питере по-крупному засветился, вот и вернулся. А здесь началась бойня в Дагестане. Я в розыске. Вот повесил на плечо автомат и ищу выход, как мне по зеленому отсюда сдернуть. Здесь скоро очень веселые деньки начнутся, а мне все эти дела не нужны. Но это про меня, а ты-то почему здесь?

– У одного дяденьки с мешком зелени ваши сына захватили. Вот я и приехал, подработать решил.

– В Грозном, насколько я знаю, заложников не держат. Обычно где-то в горах. Сейчас тем более. Войска давят потихонечку. Скоро Грозный обложат. Вот я и ищу возможность отсюда уйти. Как говорят у вас, тебя мне сам Бог послал.