Текст книги "Проклятие старого ювелира"

Автор книги: Борис Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Успокойся ты, – рассмеялась она, – кто тебя тронет? Ты ведь очень и очень нужен. К тому же ты мой брат. А это пока кое-что значит. Только прошу тебя – веди себя правильно. А почему ты так уверенно заявил, что уйдешь из милиции? Не хочешь ли ты сказать, что…

– А вот этого никому знать не надо. Я так сам решил. Понимаешь, понял я простую истину: деньги сейчас решают все.

– Почему же ты уходишь из милиции? – спросила Майя. – Ведь здесь и сейчас, – улыбнулась она, – тебе платят очень даже прилично. И вдруг ты решил уйти. Или нашел золотую жилу?

– Почти, – кивнул он. Сестра удивленно взглянула на него. – Надеюсь, ты никому о моем решении не скажешь?

– Хорошо, но при условии, что ты мне все расскажешь.

– У меня есть шанс, – помолчав, проговорил Михаил, – прихватить приличную сумму. Правда, для этого понадобятся помощники, но они у меня есть. Конечно, придется делиться, но что поделаешь, это стоит того.

– А что именно?

– Ты обязательно узнаешь, но после того, как я это сделаю. Обещаю тебе.

– Хорошо. И сколько времени тебе надо, чтобы получить деньги?

– Месяц.

– Ладно, поверю.

– На этот раз я тебя не подведу.

– Почему его не везут? – спросил в сотовый Исак.

– Черт их знает, – ответил мужчина. – До сих пор темнят. Кроме того, кажется, на меня что-то у них есть. Точнее…

– Слушай, – недовольно перебил его Исак, – мне плевать, что у тебя и как. Я тебе деньги плачу не за это.

– Да не знаю я ничего. Как только что-то выясню, сообщу. И вот что еще, не дави на меня. Пойми, Воевода, если со мной что-то случится, ты погоришь сразу же. И не забудь, что тебе будет гораздо хуже, чем мне.

– Так вот, чтобы не было плохо ни тебе, ни мне, узнай все об этом воришке! – воскликнул Исак. – Из-за него мы можем заполучить большие проблемы. Надеюсь, ты понимаешь, что…

– А какого черта ты ждешь? – неожиданно раздраженно перебил его абонент. – Давно надо было убрать молдаванина, на нем бы и кончилось все.

– Убийство молдаванина сделает только хуже. Начнется следствие, и причина убийства будет ясна. Если же домушник погибнет, то дело прекратится само собой. Ведь Торбу задержали после ареста вора, но отпустили. Так что сейчас все упирается в этого домушника, мать его! Надежда была на Барона, но что-то там не выходит. Скорее всего его менты тоже от страха мокрые, но не понимают, что единственный шанс на спасение – в устранении…

– Слово-то какое, – усмехнулся абонент, – устранение.

– Я даю тебе сутки! – закричал Исак. – Потом пеняй на себя!

Отключив сотовый, он отбросил его на кровать и выматерился.

– А вы думали, я вам просто так машины покупаю, мебель европейского стиля, деньги даю? Гниды! А эта лярва, – Исак вспомнил жену, – точно в Хабаровск не по делу поехала, а к хахалю. Но ей Илинка морду-то расцарапает. Однако надо и самому что-то делать. Надеяться на кого-то – пустая трата времени. Неужели в Хабаровске никак не могут угробить этого домушника? Хотя если дело за Москвой, то, конечно, поостерегутся. Ведь многих муровцев разоблачили, совсем недавно снова группа офицеров МВД под чистку попала. Понятное дело, остальные побаиваются. Но его надо убрать, и тогда дело закроют. Сейчас уйти от ответственности намного легче, чем раньше. Поэтому и обидно: ведь и деньги есть, и мент купленный с потрохами, а сделать ничего не могу. Обидно. Да и страх гложет, порой дышать трудно. Черт бы их всех побрал! – закричал он. – Ведь все клялись и божились: все будет в порядке, от всего тебя отмажем… Суки! – Он треснул кулаком по столу.

– Похоже, Воевода паникует, – сообщил в сотовый телефон лысоватый мужчина лет пятидесяти. – Обычно он мне не звонит.

– Его понять можно, – ответил ему собеседник. – Слишком велика опасность того, что он вот-вот окажется в камере. Он умно поступает, не трогая пока молдаванина. Ведь если Торбу уберут, то начнут копать и выйдут на Воеводу. Он пока не засветился нигде. Налоги платит все и вовремя. Конечно, если копнуть поглубже, то, разумеется, поймешь, что он не по доходам живет. А ты его не особо нервируй. Надо было рассказать ему про домушника… Хотя ты и не знаешь ни хрена. Получается, что ты на крючке. Интересно, на чем тебя зацепили? Хотя если бы зацепили, то уже парился бы в камере. Но все-таки получается, что доверия к тебе нет…

– Да ведь службы-то разные, – торопливо проговорил лысоватый.

– Так узнай, что там за дела. И кроме того, надо найти эту шлюшку. Если удастся убить Отмычку, то ее показания на нас крест поставят. Тогда все окажется зря. В общем, жду…

– Насчет шлюшки, – усмехнулся лысоватый, – пусть Исак побеспокоится. Они же упустили ее и засветили ветеринара.

– А все-таки найти ее придется. И не напоминай мне, кто что должен делать.

– Мне кажется, – подойдя к окну и осторожно посмотрев на улицу, сказала миловидная блондинка в брючном костюме, – за мной следят. Я уже дважды видела один и тот же «Москвич».

– И сейчас он здесь? – К ней быстро подошел мускулистый рыжий мужчина.

– Нет, не вижу. Но я уже дважды обратила внимание на этот «Москвич». В Быкове и около «Космоса».

– Может, таксист?

– Но я не просто так заметила его. Значит, где-то я его до этого видела. И сейчас, когда ехала сюда, мне показалось, что снова этот самый «москвичонок» едет за мной. И раньше, до того как заметила, я его где-то точно видела.

– Перестань, Алка, пургу гнать. Начиталась детективов, вот тебе и мерещится…

– Но почему он дважды был там же, где и я? Случайно? Я уже давно не верю в случайности.

– Номер запомнила?

– Да как-то не получилось. Марку помню – «Москвич-2141». Красный. А вот номер не заметила.

– Так по Москве знаешь сколько таких «Москвичей»? – усмехнулся рыжий. – Пруд пруди.

– Да в том-то и дело, что мне в глаза бросился парашютист под зеркальцем, игрушка.

– Понял. Парашютист, значит? Что-то не видел я таких сувениров… Короче, если еще раз засечешь, номерок запомни. Найдем мы этого сыщика-любителя. Хотя, может, и случайность это. А с чего ты вдруг на него внимание обратила?

– Да уже пыталась вспомнить, откуда я его знаю, но не могу, и все. Что-то связанное с какой-то встречей… А вот что конкретно, не знаю.

– С какой-то встречей? – нахмурился рыжий. – Может, кто-то приезжал с этим…

– Нет. Я об этом уже думала. Не приезжал никто. Просто где-то я на этого парашютиста внимание обратила. А вот где?

– Номер запомни, и все. Проверим на всякий пожарный.

– Ты только не говори…

– Понятное дело, не буду.

– А эта шалава приехала? – помолчав, спросила Алла.

– Да, позавчера вернулась. Правда, с докладом еще не была. Но похоже, все там нормально.

– Значит, они еще не встречались, – процедила Алла. – Вилли, как только они…

– А вот сейчас ты хреновиной занимаешься, – недовольно перебил ее Вилли.

– Значит, ты за нее?

– Да все вы мне шли и ехали! Просто не лезла бы ты на рожон. Зачем тебе это надо? Ну, переспала ты с ним пару раз, и что?

– Ты не понимаешь, ведь если с ним что-то случится, эта стерва будет…

– Да хрен ты угадала! Неужели ты думаешь, что Тибетец оставит кому-то свои дела? А уж про его баб я вообще молчу. Плохо ты его знаешь. Это тертый калач и фору любому даст в чем угодно.

– Знаешь, я и раньше замечала, что ты относишься к Тибетцу, как бы это правильно сказать, – вздохнула Алла, – ну…

– Он все прибрал к своим рукам, – не дал договорить ей Вилли. – А я у него вроде адъютанта. Однако начинали дело мы с братом, но Тибетец забрал все себе.

– А кто убил Генриха?

– Не знаю. Я подозреваю Тибетца. Но это лишь подозрения, и ничем конкретным они не подтверждены.

«Тем не менее такая мысль у тебя есть», – подумала Алла.

– Насколько я знаю, – вслух проговорила она, – Генрих и Тибетец были вечными соперниками. И вроде даже у них была женщина, которую…

– Не лезь в это! – отрезал Вилли. – Если ты хочешь натравить меня на Тибетца, то зря стараешься. Пока он мне не сделал ничего плохого. А мысли… – Он криво улыбнулся. – Я не раз говорил Тибетцу, что если у меня будут неопровержимые доказательства того, что Генрих погиб по его вине, я убью его. Однажды он за это меня чуть не убил. «Как ты можешь думать такое?!» – вспомнил он слова Тибетца. – И я поверил, что он ни при чем. Просто Генрих считал себя суперменом, и часто рисковал, и шел напролом. Так что, вполне возможно, он сам виноват в своей гибели. Но я пытаюсь выяснить подробности и рано или поздно все узнаю.

– Обещаю, если мне что-то станет известно, я сразу скажу тебе.

– А вот этого как раз не надо. Я слышал столько версий гибели Генриха, что каждого, кто пытается что-то сообщить мне, начинаю подозревать в причастности…

– Надеюсь, ты расскажешь мне о встрече?..

– Нет. Я не лезу в такие дела. Вы уж сами разбирайтесь. Вот насчет «Москвича» не забудь.

– Конечно, – кивнула Алла и вышла.

– Эх, бабы, – усмехнулся Вилли, – все у них не так. Мужики просто морду набили бы. А у этих все с выходами и заходами. Тем более что объект обеих – Тибетец. Ведь ему не то что палец в рот не клади, посмотришь не так – шею свернет. А что в нем есть, кроме власти и бабок? – Он рассмеялся. – Ради этого они и готовы друг дружке глаза выцарапать. А о том, почему умер Генрих, я узнаю, причем очень скоро. Интересно, кто приезжал к Тибетцу? Что-то мутит он. Откуда у него так неожиданно появились бабки? Вопросов много, а ответ мне нужен только на один – кто виноват в гибели Генриха?

* * *

– Значит, модель вернулась, – усмехнулась садившаяся за руль «восьмерки» Алла, – или кто она там, сучка… Знаю я, чего ты хочешь! Одно у нас с тобой желание. Но выиграю я! – Она тронула машину с места, но вдруг резко затормозила. – Вот он! – Повернувшись, посмотрела на выехавший из-за угла красный «Москвич». – Парашютист, – прошептала она и, пытаясь рассмотреть номер, высунулась в открытое окно.

– Опа! – Выронив зажигалку и сигарету, Вилли метнулся к столу. Схватил бинокль и прыгнул к балконной двери.

– Да без понятия я, – сказала блондинка в мини. – Я бы эту гадину сама удавила. Тогда из-за нее в ментовку попала. Хорошо, выкупили меня мужики, а так бы угорела я по…

– Короче, вот что, – перебил ее крепкий парень в темных очках, – если что-то узнаешь о Люсьен, сразу звякни вот по этому номеру. – Он написал на полупустой сигаретной пачке номер сотового и сунул ей в руку.

– Ништяк. А зачем она вам понадобилась?

– Будешь много знать, – усмехнулся стоявший рядом с крепким рослый, – рожать не будешь.

– Держи для начала, – крепкий вытащил из заднего кармана сто долларов, – а выведешь на Люсьен, еще триста получишь.

– Найду, – блондинка выхватила баксы, – обязательно выясню, где эта шалава крутится.

– Смотри, Зинка-корзинка, – предупредил крепкий, – если мозги прокомпостируешь, голову потеряешь.

– Привет! – Чемпион пожал руку вошедшему Баркасу. – Что-то долго ты не заходил. Или приглашения ждал?

– Да ты вроде как держал меня на расстоянии. Я удивился, когда ты позвонил.

– Захотелось увидеть тебя, – улыбнулся Чемпион, – сегодня же дата как-никак. Помнишь, наверное?

– Трудно забыть, – вздохнул Баркас. – Ведь как вырвались, до сих пор не пойму. Стасу спасибо, если бы не он, хренушки бы мы ушли.

– Главное, выбрались, – вздохнул и Чемпион. – Правда, жизнь развела по разным углам. Я вот почему тебя позвал… Дата датой, давно не отмечали вместе, и…

– Ни разу, – поправил его Глеб.

– Тоже верно… А Стас звонил? Как там у него дела? Ты же с Воеводой встречался после его отъезда. Что он тебе говорил?

– Так ты меня поэтому и позвал, – усмехнулся Глеб, – чтобы узнать…

– Но он же тебя о чем-то просил, – перебил Чемпион. – Видишь ли, в чем дело, мой боевой товарищ, – насмешливо проговорил он, – в жизни порой приходится делать выбор.

– Значит, ты в это дерьмо тоже влез? – презрительно заметил Глеб. – Теперь понятно, откуда у тебя такие апартаменты и все остальное на высшем уровне.

– Ничего тебе не понятно. Ты не ответил, звонил тебе Стас или нет. И если звонил, а скорее всего так и было, что ты ему ответил?

– А тебе-то что до этого? – Глеб удивленно посмотрел на него. – Это дело Станислава.

– Слушай, Баркас, – процедил Чемпион, – я никогда не спрашиваю из любопытства. Мне нужно знать.

– Да иди ты! – Глеб быстро направился к двери.

– Подожди, – остановил его Чемпион, – давай хоть отметим нашу дату.

– А больше ничего спрашивать не будешь? – остановившись, поинтересовался Глеб.

– Слово даю, – улыбнулся Чемпион.

– Кажется, она записала номер, – проговорил в сотовый Степан. – Я видел, что она внимание на меня обратила, точнее, на машину. Но думал, что баба…

– Между прочим, я тоже женщина, – недовольно перебила его Нина.

– Извини. В общем, номер эта фифочка записала. Что-то почуяла, зараза.

– Засветился, видно, ты, Степка. А говорил, что профи в слежении.

– В общем, предупреди Ярова, что номер машины могут проверить и возможен интерес к нему.

– Ясное дело. А ты бы остановил эту дамочку и признался ей в любви.

– Передай Семену, – раздраженно повторил Степан, – что номер «Москвича» засвечен, – и отключил телефон. – Строит из себя, – проворчал он, – хотя я действительно прокололся. И как она меня засекла?

– Ясно, – кивнул державший у уха сотовый Вилли. – Я тоже засек красный «Москвич». В бинокль хотел номер увидеть, да не успел. А ты, значит, записала. Не ошиблась, тот «москвичонок» – то?

– Тот, – ответила Алла. – Я эту игрушку, парашютиста, заметила.

– А кто за рулем был? Мужик или баба?

– Не разглядела. Да и какая разница? Главное, что за мной следят.

– Ты после этого еще его видела?

– Нет. Он сразу уехал.

– Успокойся. Я к тому это говорю, чтобы ты ни к кому не ездила.

– Хорошо. Но надо узнать, кто он и чего хочет.

– Разумеется. Я сейчас же этим займусь.

– Понятно, – кивнул Семен. – Значит, заметила. Ну и черт с ней! Это только подтверждает, что она чего-то опасается.

– Но они могут выяснить, чья это машина, – сказала Нина.

– Да кто будет выяснять, – отмахнулся он, – кому это надо? Скорее всего просто подумают, что менты или воздыхатель какой-нибудь. Все будет нормально, зря вы со Степаном паникуете. Но ему с «хвоста» ее надо спрыгивать. Иначе будут осложнения.

– Он так и сказал. Беспокоится, что по номеру могут владельца машины узнать.

– Со мной ничего не случится, – засмеялся Семен. – Узнают, что я в недалеком прошлом мент, да и все, никто ничего делать не станет. Все-таки у меня в ГАИ знакомых полно, если что, наверняка предупредят или пошлют на хрен тех, кто начнет выяснять. Но пусть он сам будет поосторожней. Что-то часто он светиться стал. Тогда банкиру засветился, помнишь?

– Помню, – кивнула Нина. – Но все-таки будет лучше, если ты…

– Да не ломай ты голову, Нинка, – рассмеялся Семен, – все в порядке! Хотя Гусар все-таки плохо работает. Он в другом силен, пора его переводить на другую работу.

– Так ведь он на одной машине все время за этой дамочкой ездил. Понятно, что она заметить могла.

– А что с сержантом?

– С сестрой к матери ездили. Мать у них женщина хорошая. Плакала. Видно, понимает, что сын и дочь…

– Надо установить, на кого работают сержант и эта фифочка на машине. Они из одной компании, чувствую.

– Но сержант работает на Воеводу.

– За Воеводой кто-то стоит, поэтому я и копаю дальше. У меня к Воеводе свой счет имеется, и он еще не оплатил его. Так что надо выяснить все об этой дамочке, за которой следил Семен, и сержанте. А тут еще его сестренка появилась, и тоже рыльце в пушку наверняка. Я попросил одного знакомого проверить деятельность этого «Славянского сувенира». У них там во главе стоит некто Назаров Петр Савельевич, тот еще фрукт. Я с ним встречался, когда в угро служил. В общем, с Ягуниным буду работать. Правда, с деньгами негусто.

– Вытянем, – улыбнулась Нина.

– Вот время настало! Я должен вам деньги платить, а выходит…

– Надо кончать с этими мафиози, а уж потом все наверстаем.

– Один прокол у нас уже есть. Надо аккуратнее. В общем, Нинка, вот что: придется за этой дамочкой тебе понаблюдать, я – за сержантом, а за…

– Лучше за сержантом пусть Гусар, – предложила Нина, – за Аллой – ты, а Майю я на себя возьму.

– Дельная мысль. Я все-таки самый опытный, хотя и ты тоже на этом, можно сказать, пуд соли съела. В общем, работаем по этому делу, уж больно велик соблазн добраться до Воеводы. – Семен вздохнул. – Тогда я ему все напомнил бы, перед тем как ему приговор вынесут.

– А парни неплохо работают, – сказал стоявший рядом с Чемпионом Глеб.

В небольшом спортзале, разбившись на пары, тренировались в рукопашном бою крепкие мужчины.

– Вот мой заработок, – улыбнулся Чемпион, – тренирую молодежь. Конечно, являются и из преступных группировок. Но я на это глаза закрываю. И парней, которые в армию уходят, и даже нескольких ребят из милиции тренирую. По старой, так сказать, памяти.

– Понятно, – кивнул Глеб. – А это твои помощники? – Он посмотрел на двоих молодых мужчин в спортивных костюмах.

– Да, – кивнул Чемпион. – А рядом барышни занимаются. Сейчас среди имеющих деньги это популярный вид спорта. И фигуру в норме держит, и здоровье, а если придется, поможет жизнь сохранить, когда на улице прихватят какие-нибудь отморозки.

– А ты почему не женат до сих пор? – неожиданно спросил Глеб. – Со мной-то все понятно, бабам такие, как я, не нужны. А у тебя вроде все в порядке, и материально, и вообще…

– Не найду никак ту единственную, – посмеиваясь, ответил Чемпион. – Годы, конечно, уходят, но как-то нет желания обзаводиться второй половиной. Я же был женат, дочери уже двенадцать лет, но как-то не срослось, да и бывшая супруга живет вполне прилично, даже денег от меня не требует. Дочь приезжала год назад, погостила пару дней и уехала. Не понравилось ей что-то. А я и не расстроился, привык один. В общем, это мое дело. Я просто показал тебе, откуда у меня деньги.

– А это тоже в занятия входит? – криво улыбаясь, кивнул влево Глеб.

Один из парней зажал горло противника локтем, схватил его за кисть, взвалил себе на спину и сразу захватил подколенный сгиб соперника.

– Это удушающий, – сказал Глеб. – А если с падением направо, труп будет. Да и…

– Это рукопашный бой, – недовольно перебил его Чемпион. – Надо всему учиться. Ну ладно, пошли. – Он шагнул к выходу.

– А если эти парнишки будут так прохожих ловить вечерами? – спросил Глеб. – Представляю…

– Забудь! – жестко оборвал Чемпион.

– Есть, командир! – Глеб засмеялся.

– Тебя отвезут, – выходя из спортзала, сказал Чемпион, – куда пожелаешь.

– Доеду сам, – отмахнулся Глеб.

– Как знаешь. Будет звонить Стас, передай, чтобы связался со мной.

– Понял.

Чемпион смотрел вслед Глебу до тех пор, пока он не вышел из ворот.

– Внимательный ты, – пробормотал Чемпион, – моя школа. А вот плохо это или хорошо? Почему Горец ничего не передает с ним? Горец, – он усмехнулся, – Станиславу в группе такой позывной дали. Хороший воин был и сейчас не дурак.

– Сэнсэй, – подошел к нему лысый атлет, – вас просят. – Он протянул ему сотовый телефон.

«Значит, говоришь, тренируешь парнишек? – усаживаясь на заднее сиденье автобуса, усмехнулся Глеб. – Но на этом капитал не сделаешь, да и помощникам платить нечем будет. А еще бабы у тебя занимаются. Темнишь ты, командир. Хотя мне до этого дела нет. А почему ты Горцем постоянно интересуешься? Но тот молчит, а ведь обещал звякнуть. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Мне совсем не хотелось бы в эти дела влезать. Воевода тот еще тип, скользкий и себе на уме. Что у него может быть общего с Горцем?»

– Все решим, – заверил абонента Чемпион. – Не волнуйтесь. Сегодня же этим вопросом займутся. – Отключив сотовый, посмотрел на лысого. – Есть задание в твоем стиле.

– Отлично, – довольно улыбнулся тот.

– Сейчас твое мастерство очень даже понадобится. Возьми кого хочешь из парней. И запомни: мне нужен ответ.

– Сделаю.

– Слушай, Торба, – невысокий подполковник милиции посмотрел на сидевшего перед ним молдаванина, – может, все-таки покаешься? Облегчишь себе душу, а нам работу. Да и припаяют меньше.

– Извините, товарищ подполковник, – официально произнес Торба, – не понимаю вас. Я уже не единожды обращался в соответствующие органы с жалобой. Надеюсь, вас информировали и, может, даже кого-то наказали. Я честный человек и не понимаю, в чем меня обвиняют. Почему-то верят какому-то уголовнику, тогда как меня, добропорядочного гражданина…

– Хватит, Торба, – поморщился милиционер. – Мы же оба знаем, какой ты добропорядочный. Было бы сейчас прежнее время, давно все нашли бы. А сейчас таких, как ты, полно, и ничего поделать с ними не можем. Демократия, – вздохнул он. – Знаем, что вор в законе, а посадить не получается. Уверены, что Отмычка именно у тебя украшения спер, а ты на свободе. Но его привезут не сегодня-завтра, он нам все покажет, и тогда хана тебе, Василь. И все ты нам как миленький выложишь. Это ты сейчас хорохоришься, жалобы пишешь и строишь из себя невинную овечку. А ведь все равно боишься. В сердце у тебя страх живет, по глазам видно. Я бы на твоем месте не пудрил мозги и рассказал все как есть.

– У вас все, господин подполковник? – Торба поднялся. – Я могу быть свободным?

– Да уж иди, – подписывая ему пропуск, недовольно проговорил милиционер. – Но я тебя лично арестовывать приеду.

– Я сообщу о вашем поведении в соответствующие органы, – предупредил Торба и, взяв пропуск, вышел.

– Я тебе устрою соответствующие органы! – зло пообещал подполковник. – Почему Отмычка там не колется? Накрыли бы этого молдаванина, и все дела.

– Адвокаты его уже в Генеральную прокуратуру обращались, – сообщил вошедший майор.

– Да знаю я, – отмахнулся подполковник. – Вчера меня на ковер вызывали. А я специально этого гада допросил снова, чтобы не думал, что закон на его стороне.

– Влипнешь ты, Степаныч! – хохотнул майор.

– Не привыкать. А этому я все равно расслабиться не дам, и где-нибудь он сорвется. Нервы часто заставляют человека ошибаться. Я уж думаю – может, подбросить ему что-нибудь? А то морда такая самодовольная, аж тошнит меня от него.

– Покоя не дают! – Сев на заднее сиденье, Торба достал сигареты. – Мне порой кажется, что однажды зайду в кабинет, а оттуда выйду под конвоем в наручниках. Но я тогда всех сдам. И буду знать, что не я один в камере, а по соседству со мной сидят Воевода и…

– И тогда твое место будет у параши, – не дал договорить ему сидевший за рулем Суриков. – И будешь выполнять роль путаны.

– Перестань, я же просил…

– Слушай, Торба, – притормозив перед светофором, адвокат ожег его взглядом, – если еще раз услышу подобное, я сам тебя прикончу, надоело твое нытье. Тебя брали, но выпустили, в апартаментах твоих обыск не производили. Значит, просто берут тебя на понт, нет у них против тебя ничего существенного. А ты все ноешь. Денег тебе дали, хотя я думаю, что зря… – Сзади просигналили две машины. Суриков завел свою. – В общем, хватит скулить и пугать, что ты нас сдашь. А не думаешь, что терпение не безгранично и тебя могут просто пришить?

– Не могут. У меня бумаги имеются, и там черным по белому написано, кто чем замаран и кто чем занимается. Я подстраховался, так что ничего вы мне сделать не сможете. А вот я вас всех посажу. Как только меня убьют или арестуют, что для меня одно и то же, сразу на стол…

– Идиот! – усмехнулся Суриков. – Даже если тебя арестуют, это не значит, что будешь сидеть. А вот если твои бумаги окажутся у ментов, точно сядешь и сдохнешь в камере. Впрочем, мы только об этом в последнее время и говорим. Хватит. Тебя сегодня хочет видеть Воевода, обговорить нужно что-то.

– А он не боится, – помолчав, спросил Торба, – что за мной установлено наблюдение?

– Проверяли мы, – успокоил его Суриков, – чисто за тобой. Сейчас на это тоже санкцию надо иметь. И на прослушивание, и на всякое такое. В общем, пока все нормально.

– Дай-то Бог, – Торба перекрестился, – чтобы все обошлось.

– Все будет в порядке. Только ты о том, что всех сдашь, прекращай болтать, а то точно шлепнут. Уж слишком все серьезно. Слушай, а что у тебя за дела с Григоряном были и с Петровым?

– А это тебя не касается. Что мое, то мое. И тебе до этого дела нет. С чего ты вдруг спросил?

– Да просто их имена в разговоре с Ганной всплыли. Ганна, правда, сразу прекратила этот разговор, но мне интересно стало. Ведь они дело с Воеводой имели, а потом в сторону ушли.

– Хорош, – недовольно проговорил Торба.

«Ганка – сучка! – подумал он. – Тянули ее за язык, что ли? Хотя этот адвокат хренов тот еще тип. Наверняка он не просто так упомянул этих двоих. Надо будет у Ганки все выяснить. Неужели она что-то ему сказала? Но если да, то когда? Странно…»

– А почему ты вспомнил о Петрове и Григоряне? – вслух спросил он.

Адвокат посмотрел на него в зеркальце и усмехнулся:

– Просто так. Они проявили неожиданную и непонятную мне тревогу за тебя. Неужели ты с ними за спиной Воеводы дела делал?

– Какие дела? – испуганно переспросил Торба.

– Значит, что-то ты с ними прокрутил! – Суриков засмеялся. – Да не дрожи ты, – успокаивая мгновенно побледневшего Торбу, проговорил он. – Мне все эти дела до лампочки. Просто дал тебе знать, что о тебе и они беспокоятся.

– За мной никто не следит, – уверенно говорила в сотовый Ганна. – Я бы обязательно заметила. Меня Василь предупредил, что могут следить, поэтому я… – Замолчав, стала слушать. – Да уж быстрее бы, а то все только обещаешь… – и снова замолчала. – Хорошо, – наконец улыбнулась она, – подожду. Василь сейчас нервничает очень. И все говорит, что, если его арестуют, сидеть он один не станет, а всех милиции продаст. Он так и сделает.

– Привет! – Войдя в комнату, Семен с улыбкой подхватил подбежавшего к нему мальчика лет семи и, подкинув, поймал и поставил на ноги. – Завтра поедем тебе грушу покупать, – сказал он. – Повесим ее у тебя в комнате. Но чтоб время тренировки знал, – строго предупредил он.

– Обязательно! – радостно воскликнул сын.

– Ужинать будешь? – выглянула из кухни молодая женщина.

– Конечно. Сейчас умоюсь и поем. Мне завтра с утра опять ехать.

– Семен, – недовольно проговорила жена, – неужели ты так и будешь сутками пропадать? К маме хотели съездить, и все никак не получается.

– На следующей неделе, – подойдя, он поцеловал ее, – обязательно поедем. Ты мне, Рита, ванну налей, а я кое-что посмотрю пока.

– Ох, Шерлок Холмс ты мой! – Улыбаясь, Рита вошла в ванную.

Семен достал из барсетки несколько фотографий и стал их рассматривать. Услышал звонок телефона.

– Пашка, – громко сказал он, – возьми трубку и узнай, кто там.

– Я возьму, – послышался голос жены.

Достав лупу, Семен стал рассматривать одну из фотографий.

– А я его где-то видел, – пробормотал он. – Это точно. Надо будет припомнить, где и когда.

– Семен, – позвала жена, – это тебя.

– Иду.

– Здравствуй, – услышал он, – это я, Кузьма Валентинович. Я говорил с твоим другом и сказал ему…

– Знаю, – перебил его Семен. – А что случилось?

– Мне надо срочно с тобой поговорить. Приезжай, если можешь.

– Хорошо. Через полчаса буду. Рита, ванну пока отставить. Я сейчас в одно место съезжу, когда вернусь, тогда и вымоюсь, и поем.

– Шарят ее по городу, – негромко говорил Ягунин, – уже трижды информация от стукачей приходила. Ищут Люсьен люди Сухого. Вот сучонок, по нему островок на Вологодчине плачет, а он парней по Москве на розыск Люсьен посылает. Интересно, на кого он сейчас работает?

– Давненько о Сухом слышно не было, – сказал Федоров. – Я даже предположить не мог, что Сухой хоть как-то связан с Торбой.

– Не с Торбой. Воевода здесь засветился. Дело становится все интереснее. Воеводу уже дважды брали за незаконный оборот драгметаллов и оба раза ничего доказать не могли. Лет пять-шесть он вообще ни с чем не попадался. И тут неожиданная новость: оказывается, Торба – человек Воеводы. Видишь, как оно все повернулось? Хорошо, что ты уговорил меня вмешаться в это, все очень и очень серьезно. Значит, Исак снова за старое взялся. Кто-то в управлении упоминал его, но вскользь. А оказывается, все это звенья одной цепи. Теперь я, кажется, понимаю, почему домушника не везут в Москву. Надеются, что он там все расскажет. Ведь если доставят его сюда, а он в отказ пойдет, все накроется. Все-таки молоток наш генерал, хочет до конца это дело раскрутить. И Степаныч Торбу вызывает и вызывает. Тот уже жалоб написал штук пять, а Степаныч говорит – я его до инфаркта доведу. Молодец старик! Ему на пенсию пора, а смеется: пока Торбу в торбу с решетками не упрячу, не уйду.

Семен подошел к воротам гаража и, достав ключи, открыл два замка. Стал распахивать ворота. Сзади послышался шум. Повернувшись, он успел увидеть взмахнувшего рукой парня. Отшатнулся, но удар по макушке толстой резиновой дубинкой выбил из него сознание. К упавшему Ярову подскочили два парня и потащили между двумя недостроенными гаражами.

– Вы не можете этого сделать, – дрожащим голосом, пятясь назад, говорил Кузьма Валентинович.

– Нехорошо, дедуля, сдавать своих знакомых! – Коренастый молодой мужчина, стремительно шагнув вперед, полоснул старика лезвием опасной бритвы по горлу, а потом ударил ребром ладони по шее.

Захрипев, тот упал. Из короткого разреза на горле обильно текла кровь. Мужчина и двое парней быстро осматривали кабинет.

– Валим! – посмотрев на часы, кивнул мужчина.

От вылитого ему в лицо ковшика холодной воды Семен кашлянул, открыл глаза и попытался встать.

– Никак проснулся! – усмехнулся сидевший перед ним лысый. – Что ж ты, частный детектив, не теми делами занимаешься? Ментовскую работу выполняешь.

– О чем это ты? – вздохнул Семен. – Вы, похоже, мне череп проломили.

– Еще не проломили, – рассмеялся лысый. – И сейчас выбор за тобой: либо ты получаешь пару кусков евро и едешь к женушке и сынишке, либо тебя будут долго и нудно убивать, а потом доставят сюда твоих драгоценных родственников. Что выбираешь?

– Я что-то не пойму, чего вы хотите? – пошевелив плечами, руки у него были связаны за спиной, промычал Семен.

– Значит, желаешь помуроваться? – усмехнулся лысый и коротко ударил его указательным пальцем в плечо.

Семен вскрикнул. Левая рука сразу после вспышки боли в плече начала неметь.

– Кто тебя послал? – спросил лысый.

– Куда? – стонуще спросил Семен.

– Не дури, – достав сигарету, посоветовал лысый. – Вот монета, – он показал пачку денег, – а вот что тебя ждет… – Он воткнул в розетку паяльник. – Кипяток на голову, ноги в кипяток, утюг, в общем, мало ли что можно придумать, чтоб развязать тебе язык.

– У меня сердце больное, – нашел в себе силы усмехнуться Семен. – Долго у вас не получится, сдохну. Вы лучше объясните, что от меня надо. Я что-то не пойму ни хрена. Кто куда кого послал?

Лысый внимательно посмотрел на него.

– Тачка у тебя есть? – спросил он.

– Ну да, вы же меня у гаража по черепу звезданули. «Москвич». Только вчера вернули. Не верите, спросите у тех, чьи гаражи рядом. У меня машину мужик один брал на пять дней. Я ему доверенность оформил. Капустин Александр Петрович. Шестьдесят третьего года рождения. Из Тулы он сам. В день сто баксов платил. А с бабками сейчас…