Текст книги "Сто баксов на похороны"

Автор книги: Борис Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– А это я! – В коровник запрыгнул Юрий. – Сюда! – рванулся он в отстойник. Цыганок следом. Юрий подпрыгнул, ухватился за отверстие в потолке, подтянулся и залез на забитый сеном чердак коровника. Цыганок тоже забрался на чердак. Юрий, спрыгнув в сад, побежал к огороду. Яков рванулся следом. Около дома вновь загремели выстрелы. Простучал автомат. И внезапно стрельба прекратилась.

– Милиция приехала, – бросил на бегу догнавшему его Цыганку Устинов. – Вот уж не думал, что так встретимся.

– Лучше так, чем как раньше.

– Влево, – сказал Юрий. Перескочив неширокую, но глубокую канаву, они вбежали в большой яблоневый сад.

– Сюда, – позвал их подрагивающий от волнения и страха Свиридов. – Это школа.

– Тебе домой надо, – перебил его Юрий. – Там менты прикатили. Скажешь, что с тобой были водители «КамАЗа». Про меня – ни полслова.

– А где Андрей со Степаном? – нервно спросил Олег.

– Убили, – буркнул Цыганок.

– А ты кто? – отшатнулся Свиридов.

– Мой приятель, – ответил за него Юрий. – В плену вместе были. Мы по Тамбову друг друга знаем, старые кореша. Иди домой, – подтолкнул он Свиридова.

– А если там эти? – Олег испуганно посмотрел на него. – Ведь они меня…

– Менты там, – перебил его Цыганок, – иди.

– Вы вон туда, – сказал Олег. – Мимо школы пройдете и увидите кочегарку. Она открыта. Зайдите и ждите меня там. Я скоро приду.

– А если нас там мусора прихватят? – недоверчиво посмотрел на него Цыганок. – Застрелиться и то нечем будет. У меня маслята кончились.

– Да никто вас не прихватит. – Свиридов быстро пошел по саду в направлении своего дома.

– В темпе! – рванулся вперед Устинов. – Если и возьмут, Олег отмажет. Скажет, от бандитов прятались.

– Меня менты знают, – на бегу сообщил Яков. – Я же сколько раз попадал. Кривой отмазал. Ты-то как с ним оказался?

– Потом! – бросил Устинов. – Вон кочегарка.

– Вон Олег, – раздался женский голос из все увеличивавшейся толпы сельчан.

– Вы Свиридов? – остановил Олега рослый мужчина в камуфляже. Тот остановился и, увидев два лежавших тела, замер.

– Он, – подтвердил голос из толпы. – А вон те двое к нему приехали. Еще парень какой-то был. А…

– Он чуть раньше ушел, – глухо проговорил Олег. – А это – водители. Свидетели по моему делу. Степан Мотов и Андрей Егорович Быков.

– Откуда у них оружие? – спросил подошедший оперативник в штатском.

– Ружье Егорыча, у него охотничий билет есть. А пистолет Мотов у одного из этих отобрал.

– Лихо повоевали, – покачал головой оперативник. – Пять трупов. Трое ранены и четверо взяты. Выходит, действительно ты не при делах. – Он взглянул на не отводившего взгляда от тел водителей Олега. – Так это все из-за аварии? – удивился омоновец. – Слышал. Вы успокойтесь, – посоветовал он Олегу, – все кончилось. Теперь они уже… Вы куда?

Олег, увидев лежавшего с вытянутыми вперед руками кричащего рослого, быстро пошел вперед. Стоявший рядом с рослым омоновец хотел остановить его, но, увидев, как старший кивнул, отвернулся. То же сделали еще трое омоновцев.

– Гад! – выдохнул Свиридов, с силой пнув рослого ногой в бок. – Чего вам надо, сволочи?! Жену с сыном убили, а теперь и их! – Он стал пинать рослого. Двое солдат ОМОНа, подскочив, с трудом оттащили разъяренного Олега. Он, внезапно обессилев, осел. Закрыв лицо руками, заплакал.

– По-моему, – тихо сказал оперативник старшему ОМОНа, – это страшно, когда сильный мужик плачет. Ему сейчас дай волю, он бы его руками на куски порвал.

– И надо бы таких отдавать, – кивнул тот. – Пусть бы их потерпевшие и судили. Но этим влупят так, что мало не покажется.

– Я же говорю, – вздохнул Щербаков. – Ни при чем я. Да, есть у меня джип «патрол». И что? Я ничего не знаю. Но, – он усмехнулся, – могу подсказать, кто назовет номер.

– И кто же это? – быстро спросил сидевший за столом капитан милиции.

– Намутили вы воду, – недовольно говорил крепкий, высокого роста мужчина в белом костюме. – Горец очень недоволен. Я уж молчу о Кости, – усмехнулся он. – Но все в порядке. Короче, вот что, – посмотрел он на Вячеслава. – С тобой будет отдельный разговор. А пока так. Пиши доверенность задним числом, я говорю об аварии, на Медного. Понял?

– И что? – нервно спросил тот.

– А то, что за рулем твоего джипа был Медный. Пассажиров ему мы найдем, то есть прямых свидетелей аварии. Они были с ним в машине. Он куда-то свалил, а их совесть замучила. Пойдут в милицию. Место, где была авария, помните?

Хаджи, Филин и Вячеслав одновременно кивнули.

– И время, – добавил рослый. – Впрочем, в ментовской оно зафиксировано. Почему сразу в Москву не вернулись? Медный все равно под приговором ходил. Кость его давно приговорил, просто все руки не доходили. Так что Медный крайним бы пошел. А пассажиров мы найдем. И вы не при делах будете. Где джип?

– В Тамбове, – сказал Вячик. – У Кривого.

– Его взяли вместе со Щербаком. Но Генка выкрутится. А Кривому хана. У него на хате оружие нашли и наркоту. То, что джип там, хреново.

– Рубин, джип в гараже у его подруги, – вмешалась Кролик. – Я туда его ставила.

– Ништяк, – кивнул Рубин. – Его надо будет спалить. Пусть ищут машину и Медного, – засмеялся он. Увидев, что Вячеслав недовольно поморщился, усмехнулся: – Жалко? Ты себя пожалей. Вам повезло, что вы спецы высшего класса, а мне сейчас такие нужны. Иначе бы… – Вздохнув, махнул рукой.

– А кто же пассажиры будут? – усмехнулся Хаджи.

– Этого добра предостаточно. За двести баксов знаешь сколько можно найти? Очередь целая будет.

– А разбор со свидетелями? – вмешался Лысый. – Вдруг Кривой вякнет про них?

– Кривой молчать будет, – засмеялся Хаджи. – Уж кто, как не он, знает, что лучше молчать в тряпочку, целее будешь! А если на срок пойдет – тем более. Вякнет лишнее – с ходу у параши окажется.

– В общем, вы сегодня же в Москву-матушку отправитесь, – решил Рубин. – А я здесь покручусь, узнаю все получше. Зря вы начали воду мутить, – повторил он. – Все было бы гораздо проще. И послали парней к этому с «Нивы» опять-таки зря. Надеюсь, его там не убьют. Когда дело закроют, стрелку на беднягу переведут, с ним, как и с остальными, конечно, разговор будет отдельный. Но это все потом. Сейчас ничего не надо.

– Слушай, Рубин, – обратился к нему Вячеслав, – а что там за отдельный разговор?

– А то ты не знаешь. Никогда не делай дел перед выездом на задание, – поучительно проговорил он. – А ты нарушил это святое правило. Поэтому и начал здесь икру метать. Иначе бы все было проще. Вернулись бы в столицу, доложили Кости обо всем, и давно бы дело замяли. А ты другого боялся.

– Может, просветишь? – посмотрел на него Хаджи. – А то я что-то не врублюсь, про что базар идет.

– А тебе и не надо врубаться, – улыбнулся Рубин. – Меньше знаешь, дольше живешь, есть такой параграф в кодексе людей нашей профессии.

– Нескольких живыми взяли, – вздохнул Олег. – Они ко мне приехали. А много потому, что думали, что ты и водители у меня. Угадали, сволочи. Как я теперь их женам в глаза смотреть буду?

– А чего им смотреть? – усмехнулся Цыганок. – Не ты их мочил. Пусть менты уши ломают. Они же сразу тебе не поверили, так что…

– А ты бы помолчал! – бросил Юрий. – В одной стае с этими шакалами ходил. А сейчас вдруг правильным стал. А если бы ты меня не узнал? Стрелял бы в мужиков.

– Было и хуже, – буркнул Яков. – Знаешь, когда чувствуешь, что ко дну идешь, хрен на всю другую жизнь кладешь. Плевать на все и всех. Вот сейчас что мне делать? Менты наверняка шарить начнут. Меня же сдаст кто-нибудь, это точно. Они же видели, как я стрелял в них. Только из-за этого и сдадут. По этому делу я вроде как защитник покачу. Но ты думаешь, за мной других нет? Кривого сейчас цепанут, он тоже свою задницу отмазывать будет и нас сдавать начнет. А узнает, что я отошел от них, такого на меня нагрузят, что пожизненное впаяют. Но я рад, что тебя встретил. Помнишь, как мы в Урус-Мартане, сидя в подвале, мечтали, что встретимся в Тамбове и в кабак завалимся, девчонок классных подснимем. А пришел домой – и караул. Все кажется, что я в яме с цепью на шее. Тебя часто вспоминал. А заехать как-то не смог. Не то что не хотел, забыл, где ты живешь. Да и вообще боялся, что приеду, а мне скажут, что ты труп. Потому и не ехал. Но сейчас мы отметим нашу встречу. Хорошо отметим. Поедем в Тамбов, заскочим ко мне, цепанем бабок и вперед. Ночь наша. Ты с нами, – сказал он Олегу. – Жизнь продолжается. Жену, конечно, жалко, а уж сына особенно. Но ведь ты мужик молодой. А баб сейчас за пузырь водяры таких отловишь, что…

– Мне пока никого не надо, – глухо проговорил Олег. – Я Тоньку помню. Тебе этого не понять, для тебя все женщины шкуры и весь мир бардак. А жизнь другая. Она состоит не только из пьянок и вагона баб. Нет, у меня были жена и сын, и я знал, ради кого живу. Я жил потому, что у меня они были. А сейчас… – По его щекам покатились слезы. Цыганок, заметив это, с насмешливой улыбкой взглянул на Устинова. Тот показал ему кулак.

– Плохо мне, – пробормотал Олег. – Лучше бы они меня убили. Хотя, – он, всхлипнув, шмыгнул носом, – это я сейчас так говорю. А когда эти стрелять начали, бежал как заяц от орла, – невольно вспомнил он строчки из Лермонтова. Опустив голову, он рукавом вытер слезы. – Наверное, презираете? – подняв голову, посмотрел на Устинова и Цыганка. – Может, и правы, но мне не стыдно. Любил я Тоньку и сына Димку. Знаете как любил… А вот сейчас не знаю, что делать. Не знаю.

– Успокойся, – вздохнул Цыганок. – А дело у тебя одно – найти этих гребаных крутых и вынуть им потроха. За любовь, тем более если ее убили, мстить надо. А распускать сопли… – Он махнул рукой.

– Тебе легко говорить, – вздохнул Олег. – Ты воевал и умеешь это делать. А я за всю жизнь, может, и подрался всего раз пять. У меня от природы силенка есть, вот и выгляжу так серьезно. Ко мне обычно придираться не решаются. Не амбал, – он пошевелил сильными плечами, – но и не слабак. Мешок с сахаром, я грузчиком одно время работал, запросто на плечи поднимал. Вагоны разгружал. И стреляю неплохо. У меня охотничий билет есть и двустволка. Люблю охоту, – кивнул он. – А вот чтобы в человека… – Олег помотал головой. – Не смог… Потому…

– Если сейчас тебе дать тех, – перебил его Юрий, – горло перегрызешь. Яшка правильно сказал: лить слезы – пустое занятие. Мстить надо. А если не можешь, то тогда и плакать не стоит. Если слезы у мужика есть, значит, он в ярости. Потому как бабы плачут от бессилия или обиды, а мужик от ярости, которой выхода нет… В плену я тоже рыдал. Изобьют как собаку и бросят в яму, вот и рыдал от бессильной ярости. И легче становилось. Это сейчас не можешь, потому что у тебя как бы сердце вынули. Жена и сын в одно мгновение погибли, а тебе это дело шьют. Тут поневоле ничего не сможешь. А когда боль утраты поутихнет, будешь думать, как тебе тех мерзавцев найти. И будешь искать. По тебе вижу, что будешь.

– Скорее всего нет, – сказал Олег. – Морду, может быть, и набил бы. Но чтобы искать, чтобы убить, не для меня это, – вздохнул он. – Не имею я права жизнь у другого отнимать, что бы он ни сделал.

– Ты сектант, что ли? – спросил Цыганок. – Слова-то какие-то баптистские. У тебя жену и сына убили. А ты… – Он махнул рукой. – А двух мужиков, что возле твоего дома положили? Ведь опять-таки те же, что и жену твою с сыном угробили.

– Давайте прекратим этот разговор, – попросил Олег. – Я знаю, что теряю ваше уважение, но врать не хочу. Не смогу я убить.

– Все, – кивнул Юрий. – Хорош впечатлений и слов. В конце концов, каждый делает то, что может, и то, на что он сам может решиться. Лучше скажи, где сейчас можно бутылку водки достать? Самогон, ну его на хрен, – поморщился он. – Есть у вас тут спекули, у которых купить можно?

– Так я сейчас скажу соседу Сереге, – кивнул Свиридов. – Он отвезет меня до трассы. Там на выезде кафе дорожное. Там все есть.

– Одного мы тебя не отпустим, – поднялся Яков. – Так что говори о троих.

– У меня есть в гараже «Москвич» старый, – вздохнул Олег, – ездит. Я его от нечего делать ремонтировал. Но я выпил, да и ты…

– Я не пил, – сказал Цыганок. – А права, вот они. Всю жизнь мечтал на такой тачке прокатиться, – подмигнул он улыбнувшемуся Юрию. – Поехали.

– Молодец! – Выходя из здания УВД, Щербаков поцеловал в щеку Любу. – А то бы меня пустили по этому делу. Молодец, – повторил он. – Сейчас к тебе и в ванну, – вздохнул он. – Отвык я от камер, десять лет Бог миловал, а сегодня, видать, отвернулся. И если бы не ты, кто знает, что было бы. Кривому хана, закроют. Он, дубина, на квартире целый арсенал держал. Одних пистолетов восемь штук. Гранат три. Патронов почти коробка цинковая. И наркотики. Ходит под вот-вот заметут, а дома оружие и наркотики. Вот придурок! А как к тебе менты подъехали? Они мне говорят: «Ты записку напиши». Я им: «Вы меня дураком считаете? Вы же потом этой запиской меня в стойло поставите». В общем, они сами поехали, видно, подумали, что там тоже что-то имеется. Так как они к тебе?…

– Приехали двое, – кивнула Орлова. – И сразу спрашивают меня. Но парни говорят, что я уехала и, когда буду, не знают. А они им о тебе сказали и что я номер джипа знаю.

– Вот легаши, – недовольно буркнул Щербак. – Надо парней предупредить, чтоб не вякнули где, что я ментов прислал. А то москвичи узнают, и может получиться…

– Никому они не скажут, – уверенно проговорила Люба.

– Все равно надо подстраховаться и предупредить еще разок.

– Ты! – гневно крикнула молодая плотная женщина в джинсах. – Сучка!.. Кривого ты подставила! Я тебя! – Рванувшись вперед, она вцепилась Кролику в волосы. Завизжав, та тоже ухватила ее за локоны. Женщины с криком дергали за волосы одна другую, топтались во дворе большого дома, громко выкрикивали оскорбления. Стоявшие у крыльца Филин, Рубин и еще двое парней, посмеиваясь, смотрели на них. Женщины упали и покатились по земле, изредка ударяя друг друга кулаками. Затем в ход пошли ногти и зубы.

– Ночью джип выгоните, – сказал Рубин двум парням, – и направо. Там обрыв есть. Штуки три канистры с бензином – и спускайте его вниз. Должен загореться.

– А если нет? – спросил Филин.

– Бросить вниз бутылку с бензином, – немного подумав, сказал Рубин. – В горлышко тряпку подлиннее и зажечь конец. Ахнет знаешь как!

Женщины вскочили, выкрикивая угрозы и оскорбления, однако вступать снова в драку не спешили.

– Да заткнитесь вы! – рыкнул на них Рубин. – Если кто припрется, обеих закопаю.

Те сразу замолчали.

– Передай Кривому, – обратился Рубин к хозяйке, – чтобы по этому делу говорил о Медном. Мол, тот его просил, чтоб он парней посылал к свидетелям. Поняла? – Женщина кивнула. – Ну и видок у вас! – Рассмеявшись, он быстро пошел к выходу со двора. Кролик провела ладонью по щеке, увидела на ней кровь и пообещала:

– Я тебе, шалава, устрою!

– Вали, пока целая! – огрызнулась та.

– Хорош вам! – бросил Филин.

К дому подъехала «девяносто девятая». Из нее выскочил парень и бросился к воротам.

– Чего ты хочешь? – остановил его сидевший за рулем «ауди» Корень.

– Алика с командой мусора повязали, – возбужденно проговорил тот. – Они к Свиридову поехали, а там водилы «КамАЗа». И еще кто-то. Стрельба началась. Те отстреливались. И менты откуда-то нагрянули. В общем, всех…

– Вот это да! – сказал Рубин. – Вам надо срочно уезжать, – взглянул он на Филина. – Сейчас в Мичуринск и оттуда первым поездом в Москву. Я здесь тормознусь и выясню, что там за дела.

– И Цыганок ссучился, – продолжил парень. – В своих стрелял. Завалил кого-то. Там…

– Ты чего лепишь? – перебил его Корень. – Цыганок свой в доску!

– Разберемся, – отмахнулся Рубин. – Кати за Хаджи и Вячиком – и в Мичуринск. Первым поездом или даже электричкой сваливайте, дела принимают хреновый оборот. – Филин, кивнув, пошел к машине. – Вы не забудьте про джип, – посмотрел на двух парней Рубин. – Иди-ка сюда, – позвал он Кролика. Косясь на хозяйку, та подошла к нему. – Мне нужна надежная крыша, – тихо сказал он. – И красивая женщина, которая любит праздники и не задает лишних вопросов. И еще – чтобы не имела отношения ни к кому из местных блатюков. Поняла? – спросил он.

– Есть такая, – немного подумав, ответила Кролик. – Под Тамбовом живет. Она в больнице работает, терапевт. Мужик у нее сел год назад и в тюрьме от рака умер. Она вроде ни с кем…

– Не пойдет, – сказал Рубин. – Если мужик сидел, то приятели наверняка навещают. Мне чистая нужна. Подумай, – отпустил ее он. И взмахом руки подозвал двух оставленных им парней. – Надеюсь, вы поняли, – тихо проговорил он, – что на самом деле нужно?

– Конечно, – кивнул один. – Не лохи же мы.

– Отлично! – Рубин пошел к машине. Филин уже уехал.

«Так, – усевшись позади водителя, думал Рубин. – Похоже, дела все хуже. Сейчас главное, чтоб не нашли Медного. Пассажиров найти для того дела – раз плюнуть. Тем более что им ничего не будет. Увидели у него пистолет и смылись. Конечно, попытаются мусора им все подвесить, но хрен чего получится. Вячик, – Рубин усмехнулся, – намутил воды и хотел замести следы. С одной стороны, молодец. Но Кость наверняка ему этого не простит. Тем более менты на хвост упали. Ладно, – решил он, – сейчас мне нужен Щербак. Давненько не виделись».

– На электричке? – поморщился Хаджи. – Я уж и забыл, когда на них последний раз ездил. А…

– Надо сваливать в темпе из этой области, – перебил его Филин. – На машине нельзя. Мало ли что. Вдруг менты уже нас ищут. Тем более в деревне бойня была, и мусора сейчас наверняка всех проверяют. Мы и так уже засветились. На электричке до Рязани. А там такси возьмем – и в Москву.

– Когда электричка?

– Через сорок минут.

– Поехали.

– Ты точно здесь будешь? – посмотрел на тихо бренчавшего на гитаре Цыганка Устинов.

– А куда мне? – усмехнулся тот. – Меня сейчас и московские, и наши тамбовские ищут. К тому же наверняка к нему, – он мотнул головой на спавшего Олега, – прикатить могут. Здесь пока буду. Ништяк нашел «волыну». – Он достал «ТТ». – Правда, всего четыре патрона, но лучше, чем ничего. А ты тоже можешь нарваться, там ребятишки очень серьезные. Я про москвичей говорю. Да еще в это дело Щербак впрягся. Он тоже рвет и мечет. Я вот что предлагаю… – отложив гитару, встал. – Уговори его, – он вновь кивнул на Свиридова, – и на его «москвичонке» куда-нибудь двинем. Бабки имеются. Отсидимся с месячишко и…

– У него подписка о невыезде, – сказал Юрий. – Получится, что он вроде как в бега ушел. Да и мне домой надо. Картошку полоть. Ты у него пару деньков побудь. Я вернусь, что-нибудь придумаем.

– Если не пришибут, – усмехнулся Яков, – или мусора не цапнут. За мной все-таки хвостов полно. А эти, которых повязали, сейчас меня с потрохами сдают. Еще и по делу войны у дома под статью попаду.

– Олегу нельзя уезжать, – с досадой проговорил Юрий. – А так бы действительно куда-нибудь свалили. Но, в общем, так и решим, я утром отвалю, а ты здесь. Дня через три нарисуюсь, и будем думать, что делать. Может, к тому времени подписку Олега о невыезде уже отменят.

– Навряд ли, – возразил Цыганок. – Он тогда сразу уедет. А сейчас он вроде наживки. Видал, как быстро мусора подкатили? А здесь до Мичуринска километров…

– Они откуда-то ехали, – перебил его Юрий, – и услышали выстрел.

– В таких делах, – хмыкнул Цыганок, – я в случайность не верю.

– Давай поспим, – укладываясь на раскладушку, сказал Юрий. – Встанем и втроем решим, что делать.

– А что у тебя за него вдруг голова болеть стала? – негромко поинтересовался Яков. – Лично мне он по хрену. Мужик здоровый, а хнычет…

– Он просто колхозник, – поморщился Юрий, – и не строит из себя никого. Какой есть, таким и остается. Я в это дело влез потому, что вспомнил, как из плена освободили. Для меня тогда дороже людей не было. Вот и он сейчас как в яме, – кивнул он на посапывавшего Олега. – И счет у меня ко всем этим новым русским на иномарках имеется. Где они, суки, были, когда нас в Чечню кидали? Мы там кильку и ту не вдоволь ели, а они по ресторанам телок водили. И хочу я им доказать, что и в России с ними воевать есть кому. Дело, конечно, твое, можешь сдернуть. Я мужика не оставлю.

– Лично мне он до фени, – отмахнулся Цыганок. – Но с тобой мы вместе ад при жизни прошли. Ты вот вытерпел, а я сломался. Короче, я с тобой, а не с ним.

– Значит, номер менты знают, – сделал вывод Рубин.

– А получается, что я за чужое похмелье должен париться? – усмехнулся Щербак. – Менты, может, и знают, что я не при делах. Но им зацепка нужна любая. И упекут меня очень надолго. Так что, – он развел руками, – играем своими картами. Тем более я свое сделал, она молчала. Я обещал…

– Ладно, – кивнул Рубин. – Что есть, то и есть. Твои что говорят?

– Не знаю, – пожал плечами Геннадий. – Кривой сейчас там…

– У тебя выхода на ментов здесь нет? – удивился Рубин.

– Был бы, – огрызнулся Щербаков, – я бы к Кривому не нырял! А так заплатил ему зря. Но если открутится, назад бабки заберу. Я как увидел, что менты из комнаты наркоту и оружие выносят, думал, все, точно с ним по делу пойду. Но потом понял, что пришить они мне ничего не могут. А может, просто не захотели. Это же канитель. Я не при делах и буду отпираться до конца. А значит, следствие затянется. Вот они меня и отшили. Тем более я им свидетеля нашел, который номер сказал. Как я понял, ты не просто так прикатил, – усмехнулся он. – Вроде как получить с меня хочешь. Так голый номер, Эдик! – подмигнул он Рубину. – Я не при делах. Любка молчала только потому, что я ей так велел. А тут меня загребли, а она меня все-таки любит. А ради любимого на что только не пойдешь. – Он улыбнулся.

– А ты не подумал о том, – спокойно заметил Рубин, – что твоя любимая из-за этого может иметь крупные неприятности? Или…

– Это уже не мое дело, – засмеялся Геннадий. – С нее и спрашивайте. – Он кивнул на закрытую дверь.

– Лады, – поднимаясь, кивнул Рубин. – Нужно будет – спросим. Неужели ты не впряжешься? Ведь ее, считай, ты подставил. Мы-то это знаем. Так что…

– Эдик, – поморщился Щербак, – мы же взрослые люди и все под Богом ходим. Как было, так я и говорю. А насчет впрягаться… – Он засмеялся. – Не могу же я вступать в войну с людьми, которых уважаю, из-за какой-то бабы. Тем более если она тех людей подставила. Значит, и меня в момент может мусорам подарить.

– Ну ты и говно! – засмеялся Рубин. – С одной стороны, хорошо, что это случилось. Цену тебе знать будем. Ладно, – посмотрел он на часы, – поеду. А ты запомни: живешь до тех пор, пока снова не попадешь под ноги. Если хоть раз что-то вякнешь или сделаешь, ты покойник. Я ясно выразился?

– Яснее некуда, – недовольно кивнул Щербак.

– Слушай, – остановился Рубин. – Я, пожалуй, тут останусь. Орлова – баба без криминального прошлого и настоящего. Менты к ней если и имеют интерес, то как к свидетелю. Точно, – кивнул он. – Скажи своим придуркам, чтоб мою тачку загнали и парнишек моих пристроили.

В комнату вошла Люба.

– Я остаюсь у вас, – улыбаясь, взглянул на нее Рубин. – Возражений не будет?

– Я всегда хорошим гостям рада, – спокойно отозвалась она.

– Пойдем, – поднявшись из-за стола, сказал один из оставленных Рубином парней. – Открой гараж, мы джип возьмем.

Хозяйка встала, припудрила перед зеркалом ссадину на щеке и вышла. Второй, что-то дожевывая на ходу, вышел следом за ней и первым парнем. Она спустилась по лестнице, открыла дверь в гараж и включила свет. Короткий удар по голове бросил ее на пол. Один из парней, открыв дверцу машины, завел ее. Второй подтащил хозяйку и усадил на место пассажира, рядом с водителем. Залез сам. Первый уже открыл ворота и снова сел за руль. Машина выехала. Второй закрыл ворота.

– Сейчас сразу налево, – сказал он первому. – И до конца. Там вправо грунтовая дорога. Метров пятьсот проедешь и налево. Потом…

– Ты садись, – недовольно буркнул водитель, – и покатили. А то мы здесь точно засветимся. Дом закрыл?

– Все сделал, – кивнул второй, усаживаясь на заднее сиденье.

Джип выехал и, свернув налево, медленно поехал по узкой деревенской улице.

– Побыстрей, – посоветовал второй парень, – а то сейчас крестьяне глазеют вовсю.

– И хрен на них, – усмехнулся водитель. – Темно. Они не видят ничего. А если кто чего и засек, молчать будут. Ее здесь все терпеть не могут. Она только из-за Кривого и жила спокойно. А так бы давно спалили.

* * *

Охнув, Кролик осела. Хотела что-то сказать, но, булькнув кровью на приоткрытых губах, завалилась. Корень, ухватив ее волосы, полоснул окровавленным лезвием финки по горлу. И отскочил.

– Все подумают на бабу Кривого, – усмехнулся он. – Все-таки есть мозги у москвичей. И та пропала, и Кролику хана пришла. Ништяк додумались. Кривой сидит, вот Кролика и сделали, чтоб лишнее не сболтнула. А Цыганок в натуре по своим поливал? – обратился он к парню.

– Шмалял, сука! Я услышал стрельбу и тачку оставил около магазина. Меня послали, чтоб ящик расстрелять. И менты. Я видел, как Цыганок с одним ломился. И…

– У него после Чечни крыша съехала, – буркнул Корень. – Наверное…

– Разберемся, – усмехнулся парень.

– Давай ее на рельсы, – подхватив ноги Кролика, кивнул Корень. – Пусть менты уши ломают. Попала она под поезд или ее сунули.

– Ты ее ремнем безопасности пристегни, – посоветовал второй парень. – Затем выскакивай и подтолкнем. Здесь уклон, тачка покатится и рухнет. Только бы сама загорелась.

– Как люди всю жизнь в этих вагонах катаются? – наклонившись к плечу Хаджи, шепотом спросил сидевший рядом с ним Филин.

– У каждого своя жизнь, – усмехнулся тот. – Лично я бы не смог. Здесь запах какой-то… – Он поморщился и попробовал открыть окно. Выругавшись, сел.

– Все плотно, – сказал Вячеслав. – С зимы не трогают. А публика курит.

– Здесь можно? – спросил Филин.

– В тамбуре, – отозвался один из пяти сидевших напротив, через проход, боевиков. – И то, если менты – не курить.

– А как же, – поинтересовался Филин, – если вдруг припрет?

– В каких-то вагонах есть туалеты, – ответил боевик. – Но где, хрен его знает.

– Чего-нибудь придумаем, – усмехнулся Вячеслав.

– Билеты у кого? – спросил Хаджи. – А то, говорят, здесь частенько проверяют.

– У меня. – Боевик хлопнул по нагрудному карману рубашки.

– Давай каждому по одному, – увидев, что вагон постепенно начал заполняться пассажирами, предложил Вячик. – И по вагону рассредоточиться надо. А то такой кодлой ехать – сразу могут что-нибудь не то подумать.

– Тоже правильно, – согласился Хаджи. – Тем более это Тамбовская область.

– Скорее всего тот самый джип, – глядя вниз, сказал оперативник в штатском, – который сбросил «Ниву». Где же он был?

– Узнаем, – кивнул стоявший рядом майор милиции. – Джип – это не «Таврия». Тем более номер московский. Узнаем.

– Там труп. – Наверх вылез молодой мужчина в куртке МЧС. – Один труп. Наверное, водитель. О номере могу сказать одно – московский.

– Очевидно, ты прав, – согласился майор.

– Сегодня явятся, – сказал Горец.

– Рубин звонил? – спросил Михайлов.

– Он остался там, – ответил Горец. – Надо кое-что выяснить. Там каким-то краем Щербаков замешан, вот Рубин все и узнает. Кривой задержан милицией. Как сказал Рубин, посадят. – У него нашли оружие и наркотики. Щербак был там, у Кривого, но сумел…

– Странно, – удивился Михайлов. – Обычно не отпускают, если берут на квартире, где оружие и наркотики. Тем более Щербака. Ведь знают, что он старается начать работать по этой отрасли. А вообще чем именно он занимается?

– «Крыша», – ответил Горец. – У него есть какой-то знакомый из Питера, вот он под его руководством и собирает дань с торговцев. И надо заметить, справляется с этим весьма успешно.

– Значит, если его того… возможны претензии со стороны питерских? А тем более Щербак, как ты сам сказал, успешно справляется с этим. Значит, он нужен питерскому. Вот что, нужно узнать, кто именно покровитель Щербака. А потом решать, что делать. Рубин поступил разумно, оставшись там. Что, по-твоему, произошло? И насколько все это серьезно? Я говорю о Вячеславе и его приятелях.

– Ничего особенного, – усмехнулся Горец, – но нужно кое-что выяснить. Пока все точно не узнаю, версии выдвигать не стану.

– Чувствуется школа, – довольно улыбнулся Михайлов. – Сколько времени тебе понадобится?

– От силы три дня. Тем более что они сегодня приедут. Только не устраивайте допрос с пристрастием, – усмехнулся он. – Вы же любитель таких фокусов.

– Не буду, – кивнул Михайлов. – Сейчас это против моих интересов. Я хочу использовать Вячика с Филином в одной весьма серьезной операции. И поэтому не хотел бы, чтоб они оказались в чем-то виноватыми передо мной. Но в то же время мне нужна правда.

– Я это знаю.

– Так. Что у нас с Рыбаковым? Где он? Я хочу услышать ответы на эти вопросы.

– Его доставить к вам?

– Да, – немного помедлив с ответом, видно, у него были другие планы, кивнул Михайлов. – Сегодня вечером я хочу его увидеть. И что с Зубовым? Его еще не взяли?

– Нет.

– А как ему удалось уйти? Ведь все-таки его возили не мальчишки-курсанты.

– Положим, если терять нечего, попытаешься использовать любой шанс, вдруг повезет. А там все было устроено заранее. Спускаешься в погреб, прыгаешь вправо и, проломив стену, падаешь вниз. И по трубе уходишь дальше. Конец трубы выходит в пруд. Но где-то метров за десять до него милиция позднее обнаружила боковой ход. Зуб пошел по нему и дошел до купленного на имя какой-то женщины домика. Оттуда он сумел уйти незамеченным. Кстати, убийство Черепа с его двумя приятелями и женщины, хозяйки квартиры, менты вешают на Зуба. Соседи видели, как хозяйка проходила с мужчиной, который нес две сумки. По описанию он подходит…

– Лихой мужик Пашка, – улыбнулся Михайлов. – Я мыслил взять его к себе, но он судим и все время на виду у милиции. Слишком уж наглый. А как ты думаешь, квартиру, где убита женщина Черепа, действительно Зуб и Тихон взяли?

– Выходит, так.

– А таксиста они же убили?

– Константин Федорович, – заметно растерялся Горец, – вы задаете какие-то непонятные вопросы. Зачем вам это надо? Насколько я знаю, ни в одном из эпизодов ваши интересы не затронуты. Так?

– Чисто человеческое любопытство, – рассмеялся Михайлов. – Лично я не верю, что Зуб убил таксиста. Зуб не из тех, кто любит афишу. И Тихонов тихой воды бандит был. Но, с другой стороны, Зубов все рассказал о налете на Нахимовском. Впрочем, ладно. Пусть милиция этим занимается. Мне нужен Рыбаков. И в течение трех дней жду ответа о Вячике с его приятелями. Могу я доверять им по-прежнему или нет?

– Здравствуйте! – Алексей остановил заходившего в подъезд двенадцатиэтажного дома седобородого плотного мужчину.

– Добрый день. – Остановившись, тот спокойно посмотрел на него. – Чему обязан?

– Я бы хотел кое-что выяснить, – улыбнулся Алексей.

– Что именно?