Текст книги "Сто баксов на похороны"

Автор книги: Борис Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Но ты же сам говорил, что…

– Завтра я все выясню и решу, как быть. Мне за чужие грехи в ад не хочется. А в тюрьму тем более.

– А ты-то здесь при чем?

– Вот именно, – кивнул он. – Я вообще не при делах, а пристроить, да еще паровозом, меня могут запросто. Сама же говорила, что менты про питерский джип говорят. В общем, я уехал. – Щербаков поцеловал Любу и вышел из комнаты.

– Ничего не понимаю, – прошептала Люба.

– Открыто, – громко сказал сидевший за столом Олег. Он ел суп.

– Можно? – В приоткрытую дверь заглянул Юрий.

– Ты? – обрадованно вскочил Свиридов. – Здорово! – Шагнув вперед, протянул руку. – Выписали? Быстро ты очухался! – Пожав Юрию руку, пригласил: – Садись. Я суп сварил. Ничего, съедобный. Сейчас сам готовлю. – Он вздохнул и опустил голову. – Тонька у меня знаешь как щи варила… – Снова тяжело вздохнув, сел на стул. – Есть будешь?

– Угу, – кивнул Юрий. – После больничных харчей в какую-то столовую зашел и знаешь с каким удовольствием котлеты с макаронами ел. Прямо как какую-то райскую пищу! Хотя до этого столовки терпеть не мог.

Олег налил ему тарелку супа.

– Выпьешь? – спросил он.

– Давай. У тебя что? Если самогон, то…

– Водка. – Олег достал из холодильника бутылку «Столичной». – Я тоже выпью. И хочется, и один не могу. В первый день почти бутылку выдул, думал, чокнусь. Казалось, что Тонька и Димка дома. По углам ходил, искал их. Потом под колонку голову сунул, вроде отпустило. Знаешь как обидно? – глухо спросил он. – И не то, что, как говорится, не за хрен на сковородку жариться попал, а то, что не помню я ничего. Всю голову сломал. Откуда у меня алкоголь в крови? Хоть убей, не пойму! А еще сто долларов в кармане нашли. Что мы с Тоней их не покупали, это точно.

– Значит, и тебе дали, – усмехнулся Юрий.

– Кто дал? – Олег недоуменно уставился на него.

– Меня когда камнем по башке долбанули, я в сознании был, поэтому и сумел башку чуть отдернуть. А другой «дух» и сунул сто баксов. Сказал, на похороны, как сейчас помню.

– Да? Думаешь, и мне они сунули?

– Тут и думать нечего. Одна гоп-компания. Я чего приехал-то… – Юрий перешел к делу. – В общем, надумал я заявить, что видел, как тебе в рот водку вливали. Ну, не водку, а что-то из бутылки. Раньше, скажу, боялся говорить, а сейчас признаюсь.

– Подожди, – остановил его Олег, – но ведь они потом тебя…

– В гробу я их видел! – зло сказал Юрий. – Меня убить можно, а напугать бесполезно. К тому же теперь я знать буду, что могут гости непрошеные нагрянуть. Ждать буду. Припас кое-что. Я для чего тебе это говорю… сейчас, когда дело закрутилось, к тебе запросто могут от них парни явиться, чтоб рот заткнуть. Убивать не станут, а попугать попугают. Ты вроде согласись, что, мол…

– Хрен им! – крикнул Олег. – Они, суки, мою жену и сына убили, понимаешь? А я их бояться буду? Да черта с два! – Он грохнул кулаком по столу. – Я все скажу, что и говорил. И даже про то, что они мне в рот водку лили. Скажу – вспомнил. А вот зачем тебе это – ей-богу, не пойму. Водилы тоже показания дают. Ведь на них, наверное, тоже наезжали, испугать хотели. Так почему вы за меня…

– Я правду сказал, – перебил его Юрий, – то, что видел. А вот теперь, когда они, суки, мне аварию устроили и грохнуть хотели, я им устрою суд чести. Давай! – Взяв бутылку, налил водку в рюмки. – За то, чтоб мы эту войну выиграли.

– А ты воевал? – взяв рюмку, спросил Олег.

– Было дело под Полтавой, – кивнул Юрий. – Но об этом лучше не говорить. Стыдно, – неожиданно добавил он. – Давай за то, что мы все-таки живы.

Они выпили.

– Сейчас водкой травятся часто, – закусывая соленым огурцом, сказал Юрий. – Ты в ларьке брал?

– В магазине. Я в ларьках стараюсь ничего такого не покупать. Только сигареты и спички. Ну, может, еще чего вроде этого. А так… Эти коммерсанты на все идут, чтоб только денег заработать. А ты, значит, водитель? Платят хоть что-нибудь?

– От хрена уши, – улыбнулся Устинов. – Так, понемногу. Осенью мукой, зерном и прочей штуковиной отдают. И когда такое кончится? Вот жизнь пошла! Правда, было время, вроде бы все наладилось. Но я слышал, говорят, что все время как бы в долг жили. А Кириенко и намутил делов. Если, говорит, выбираться, так достойно. Может, и врут.

– Да, – кивнул Олег, – тяжело сейчас. Мы вот рыбой торговали. Не то чтоб миллионы имели, но на жизнь хватало. А сейчас, – он вздохнул, – не знаю, как быть. Как-то сразу без жены и сына. Плохо мне.

– Лично я бы на твоем месте взял двустволку и нашел этих сук. И накормил бы их картечью. А то клево выходит: они твоих ухайдакали и тебя под статью подвели. А где гарантия, что не посадят тебя? Нет такой гарантии. Я считаю, если сидеть, так за дело. Лично я найду тех приятелей, которые меня угробить хотели. Я ведь ментам не все сказал. – Устинов усмехнулся. – Так что найду этих гнид и поговорю с ними как надо. Давай еще выпьем.

– Знаешь, – вздохнул Олег, – я все время спокойно жил. Никогда никуда не лез. На рынке с рэкетом Тонька разговаривала. Так что сейчас…

– Иногда хреново быть подстилкой, о которую ноги вытирают, – перебил Юрий. – Дело твое. Только тогда зачем все это? Молчал бы в тряпочку. Ведь, наверное, понял, что крайним все равно ты будешь. Поплакал бы на суде: да, граждане судьи, выпил пивка. И не знаю, как с дороги слетел. Или ты еще в справедливость веришь? Нет ее. Нас в Грозном знаешь как подставляли? Мы армия, а нас боевики били как хотели. Как Басаев дошел до Буденновска? Пропустили. Выгодна война кому-то, кто в верхах сидел, деньги на ней делали. Басаев, мол, сейчас пчелами занимается. Да хрен он на всех этих пчел забил. Кавказ – это стратегически важная точка, и у Запада есть шанс оттяпать Кавказ от России. Так что не сегодня-завтра там все по новой начнется. Поэтому и гибнут на блокпостах парни из СОБРа. Сибиряков на Кавказ шлют. Умора! Эти боевики, как джейраны, по скалам прыгают. Знают где, что и как. А я вот с автоматом приехал на Кавказ и во все глаза смотрел. Я же, кроме Тамбова, и не был нигде. И автомат-то как следует узнать не сумел, а мне сунули его и приказали – стреляй. В кого? Ведь Чечня – это Россия. Выходит, по своим поливать? Гражданская война, что ли? Впрочем, извини, – сказал Юрий. – Я зря этот разговор затеял. Давай вмажем! – Он поднял рюмку.

– И как тебе это? – спросил Степан.

– Все в порядке вещей, – усмехнулся сидевший за столом Андрей Егорович. – Значит, мы их достали, раз они снова к нам своих боевиков прислали. А мы им доказали, что мы не боксерские груши, которые можно безнаказанно бить. Вообще-то от тебя я не ожидал, что ты бой примешь.

– Так со страха! – весело признался Степан. – Все равно колбасить будут, вот и пошел в атаку. И знаешь, – он подмигнул напарнику, – очень этим доволен. Себя уважать начал. От тебя им тоже перепало.

– Да если бы не ты, – поддаваясь его веселому настроению, улыбнулся Егорыч, – отделали бы меня прилично. Ты молодец, понял, что и ко мне пойдут. Догадался милицию привести.

– А когда бояться начинаешь, и соображение быстрей работает. Как говорят, экстремальная ситуация. Правда, лучше не было бы таких ситуаций. Я все-таки не герой, и подставлять свою башку никакого желания нет. Но теперь выбирать не приходится – или они нас, или мы их. Ты номер джипа не помнишь? А то менты уже несколько раз спрашивали. Я говорю, что он вроде как грязью забрызган был.

– Так оно и есть, – кивнул Егорыч. – Иначе бы я запомнил. И все, давно бы сидели эти сволочи.

– Ты думаешь, если их упекут, – недоверчиво спросил Степан, – то все и кончится?

– Конечно. Ведь они какие-нибудь новые русские. Просто из себя строят черт знает что. А когда поймут, что за них всерьез взялись милиционеры, враз хвост прижмут.

– Я думал об этом, но по-другому. А если они решат с нами счеты свести? Ведь видел – к нам два раза приходили, и все время другие. Кажется мне, они с тамбовскими дела имеют. Так что кто знает, может, когда поймут, что терять им, кроме свободы, нечего, решат с нами рассчитаться. Сейчас ведь демократия! – Степан усмехнулся. – И если потерпевшие и свидетели на суд не явятся, то все, отложат, а с них подписку о невыезде. Так что им одно остается – кончать с нами и со Свиридовым. Хотя Свиридова трогать им без надобности. Его без наших показаний засудят, и все, дело закрыто, преступник наказан.

– Закон все-таки есть, – не согласился Андрей Егорович. – И поэтому ничего у них не выйдет. Судить и сажать будут их.

– Ты что, – удивленно посмотрел на него Степан, – с луны свалился? Где он, закон, если зарплату не платят и пенсию не…

– Сейчас почти везде все платят. Конечно, не то, на что по-настоящему жить было бы можно, но все-таки отдают. И зарплату, и пенсии. Просто из-за кризиса до сих пор очухаться не могут. Но будут у нас, в России, жить по-человечески, вот увидишь.

– Я порой просто поражаюсь! Ты вроде мужик умный, рассудительный, а иногда такое ляпнешь, что голова кругом идет. Какая жизнь? – махнул он рукой. – Живут в России прекрасно те, кто умеет по-крупному воровать. Вот…

– Давай не будем, не нам судить. Сейчас надо о другом думать. Может, ты прав и эти сволочи не отстанут. Я сначала возражал, но сейчас как-то вдруг понял – ты прав. Но на договор с ними все одно не пойду.

– А кто про договор говорит? – ухмыльнулся Степан. – Но нужно переговорить со стражами порядка, пусть охрану дают. В конце концов, мы живем в демократическом государстве и имеем право, чтобы наша жизнь охранялась по-настоящему. А то получается, что…

– Кто же тебе эту самую охрану даст? Я лично вот что подумал. – Егорыч поднялся и шагнул к двери в комнату. Остановившись, посмотрел на Степана. – Ты, наверное, поживи у меня. Вдвоем оно все-таки безопасней. Если чего начнется, и отбиться легче будет. Я сейчас…

Он вошел в комнату. Степан достал сигарету. Вернулся Егорыч. В руке он держал охотничий карабин «соболь».

– Штука неплохая. – Выставив затвор, передернул. – Калибр пять и восемь. Сейчас другие делают, а этот у меня был еще в советское время. Правда, тогда не разрешали такие покупать. А после того как вышел закон об охотничьем оружии, охотничий карабин в любом магазине купить можно. Я в милицию пошел и зарегистрировал его. Магазин пять патронов. Шестой можно в ствол. А для тебя у меня двустволка имеется, – подмигнул он Степану. – Всадишь из двенадцатого калибра картечь в мягкое место – долго вспоминать будут.

– Значит, ты будешь по ним, как по зверю хищному, пулями стрелять, – улыбнулся Степан, – а я картечью шпарить? Не пойдет! – Он сунул руку за пояс, достал «наган». – Деда моего, – отвечая на удивленный взгляд Егорыча, ответил он. – Старой системы. После каждого выстрела взводишь курок. Семь штук в барабане. И пять в запасе. Дед тот еще мужик был. Я, кстати, получил в наследство от него домище в Уметском районе. Далековато, правда, но выбирать не приходится. Я в доме начал разбираться и на чердаке нашел коробку. Открыл, а там «наган» и патроны. Все в идеальном состоянии. Я дважды опробовал, – добавил он, – на двадцать шагов в пачку сигарет попал оба раза.

– Но ведь если у тебя его найдут, то посадят. Сейчас за незаконное хранение огнестрельного оружия срок дают. Сдал бы ты его или выкинул.

– Да уж ни в жизнь. Теперь пусть мне на дороге пистолет покажут, я ответить смогу. Счастье этих, которые приходили, что я как-то забыл о нем. А может, и мое счастье. Но теперь все. Я с ним не расстанусь ни за что. Пусть сунутся. Ты вот мне ружьишко предлагал. А ведь за него тоже запросто можно в тюрьму угодить.

– Если не ворованное, – ответил Егорыч, – только изымут, и все. Конечно, если из него обрез сделать, тогда…

– Ладно, – кивнул Степан. – Поживем вместе. Я, собственно, сам хотел предложить. Вдвоем мы на них хрен забили. Пусть появятся. Куда бежать будут?… – Андрей Егорович, вздохнув, вставил в карабин обойму с патронами и передернул затвор. Поставил на предохранитель. – Занимаем круговую оборону, – посмеиваясь, проговорил он.

– Готов к труду, – как в старые времена встав по стойке «смирно», заявил Андрей, – и обороне. Егорыч, – тут же сказал он, – а не скататься ли нам к Свиридову? Я его адрес знаю. Может, проведаем горемыку? А то ему сейчас ой как плохо, жену с сыном похоронили без него. Поедем?

– А что? – немного подумав, согласно кивнул Быков. – Можно. Сейчас мой «зужик» выгоним и покатим. Возьмем бутылочку, закуски более-менее – и тронулись.

– Может, останешься? – спросил Олег. – А то одному сейчас знаешь как…

– Конечно, – кивнул Юрий. – На работу мне только через неделю. В деревню ехать никакого желания нет. Там эта тетя Саша, мать ее! – Так что запросто с недельку поживу. Деньги имеются. Тоже сто баксов сунули, – усмехнулся он. – Только непонятно: я что, сам себя хоронить должен? Так мне еще и жить не надоело.

– Предупреждаю, – негромко, но строго говорил старший лейтенант бородатому мужику. – Если еще раз подобное выкинешь, – он посмотрел на сидевшую у окна женщину с подбитым глазом, – я тебя под суд отдам по статье за хулиганство. Она же тебя, балбеса здорового, кормит, поит, а ты ей в глаз. А может, тебя прямо сейчас…

– Не надо, Владимир, – вздохнула женщина. – Ты ему только скажи, чтоб он…

– Это ты ей скажи, – угрюмо буркнул мужик. – Она, видите ли, с азиками на дне рождения у…

– Ты что?! – воскликнула женщина. – Саша, да я просто станцевала два раза. Ты же пьяный был. А мы с тобой за сколько лет впервые в люди вышли, вот ты и приревновал. – Она коснулась синяка.

– Вот ты, Володька, – подался вперед мужик, – скажи. Забудь, что мент. Ежели твою бабу азик мацать будет… Сам ты не видел, а тебе про это друганы выговаривают. Ты…

– Я бы этому другану, – усмехнулся милиционер, – в глаз. Чтоб мою жену своим поганым языком не пачкал. А ты свое имя защищаешь и жене в глаз. Нормально получается. Тебе кто-то по пьяному делу про твою жену грязь рассказывает, а ты приходишь домой и в морду ей лезешь. И после этого еще просишь, чтобы я тебе по-мужицки ответил! А как участковый скажу вот что. Если еще раз ты кому-нибудь засветишь, я тебя сажаю. Все! – Он махнул рукой. – Закончим на этом. Ты, Вера, как? – Открыв планшетку, он посмотрел на женщину. – Будешь заявление в райотдел передавать или ограничимся беседой?

– Да не надо никаких райотделов, – испугалась женщина. – Я ведь тебя вызвала, чтоб ты с ним поговорил. Он так-то хороший, – вздохнула она. – И делает все. А вот как загуляет…

– Запомни, Александр, – поднимаясь, строго предупредил старший лейтенант. – Если что устроишь в доме или на улице, если на срок не потянет, в ЛТП отправлю. Понял? – строго спросил он.

– Чего не понять, – пробурчал тот.

– В общем, пойду, – посмотрел на часы старший лейтенант. – До свидания, – попрощался он и, повесив ремешок планшетки на плечо, шагнул к двери.

– Где он? – пережевывая жевательную резинку, небрежно спросил рослый, коротко стриженный парень. У стоявшей перед домом Устинова «девятки» топтались еще трое. За рулем сидел Корень.

– Я не знаю, – покачал головой Роман. – Вроде в больнице должен быть. А вам он зачем?

– Тебя это не касается! – отрезал рослый. – Передай Устинову, если еще раз пасть откроет, пусть гроб заказывает. Неужели не понял, псина, что не надо говорить того, чего…

– Зря вы его пугаете, – не дал ему договорить Роман. – Парень в Чечне воевал. В плену был. Так что зря вы его на испуг берете.

– Тебе сказали, – шагнув вперед, рослый ухватил Романа за грудки, подтянул к калитке, – что передать! А ты…

Ухватив его за кисти, Роман с силой дернулся телом вниз. Здоровяк, вытаращив глаза, заорал. Его локти упирались в верх калитки, и получилось, что еще немного, и руки будут сломаны.

– Ты на меня жути не гони, – угрожающе бросил Роман. – Я таких, как ты…

– Отпусти его! – К калитке от машины бросились трое. Роман, рванув калитку на себя, кулаком ударил рослого в лицо и рассек ему бровь. Отскочив назад, подхватил лежавшие на земле вилы.

– Давайте! – выставив зубцы вил вперед, закричал Роман. – С ходу как на вертел насажу. Кто первый?!

Парни остановились.

– Брось вилы, сука! – Сунув руку за ремень сзади, один вытащил пистолет. – Или…

– Да не будешь ты стрелять, – усмехнулся Роман. – Потому что не уедешь отсюда. Номер ментам сразу сообщат. А вы, значит, от тех, кто мужика на «Ниве» сбросил. Крутые? – насмешливо спросил он. – Привыкли…

– Запомни, земеля! – вытирая кровь со щеки, бросил рослый. – Тебе жить осталось совсем немного. Я тебя, козла, лично пришью.

Махнув рукой, пошел к машине. Остальные тронулись следом. Усмехнувшись, Роман выпрямился и воткнул вилы в землю.

– Привет! – подошел к калитке участковый. – Кто это? – мотнул он головой вслед садившимся в машину парням. – По-моему, у вас разговор на повышенных шел.

– Насчет показаний Юрки приезжали. Говорят, в больнице его нет. Видать, наведывались и туда. Ты куда? – спросил он бросившегося к «девятке» участкового.

– Тормозни, – увидев милиционера, бросил приложивший к разбитой брови платок рослый. – А то он номер в ментовскую цинканет, и по дороге перехватят. Мы приятели Устинова Юрки, – быстро сказал он остальным. – Ищем его, потому что беспокоимся. Слышали разговор, что его подловить хотят…

– Документы! – подбежав к машине, потребовал старший лейтенант.

– Ты сначала свои покажи, – насмешливо посоветовал рослый. – А то если в форме, так все. Я, может, родственник Ельцина, и то молчу в тряпочку.

– Старший лейтенант Рядин. – Участковый поднес к его глазам раскрытое удостоверение. – Участковый инспектор. Ваши документы?

– Пожалуйста! – Рослый протянул паспорт участковому. Парни сделали то же самое. – Мы люди сознательные, – насмешливо сказал рослый. – И документы в такое неспокойное время носим с собой. Ведь сейчас создалось обманчивое мнение: если молод, здоров и на приличной тачке – бандит. Мы просто приятеля ищем, – не дожидаясь вопроса, добавил он. – Вместе в Чечне воевали. В больнице его нет. Вот и ищем. Может, помощь нужна?

– А его родственник, – не отдавая документы, сказал милиционер, – другое говорит.

– Да не понял мужик! – оскалился рослый. – Наверное, перепугался. Меня треснул. Я просто спросил, где Юрок, а он мне в морду и за вилы цепанулся. Думает, спасут вилы. Но мы поняли, что мужик не при делах, и отвалили. Чего…

– Он другое сказал, – прервал его милиционер.

– Старлей, – сказал рослый, – нам некогда. Мне еще…

– Вот что, – отдав все паспорта ему, а водительское удостоверение и техпаспорт Корню, прервал его участковый, – поезжайте. И если приедете еще раз, смотрите. Надеюсь, вы меня правильно поняли?

– Конечно, – ухмыльнулся рослый, – чего же не понять? Трогай! – бросил он.

Участковый проводил отъезжавшую машину внимательным взглядом и недовольно прошептал:

– Ваше счастье, пистолет не взял. Так бы вы у меня не уехали.

Он записал номер машины и три фамилии – рослого, водителя и еще одного, который внешне не понравился милиционеру.

– А ты умеешь. – Олег удивленно посмотрел на ловко орудовавшего тяпкой Юрия.

– У меня свой огород, – сказал Устинов. – И знаешь, – остановившись, вытер он пот со лба, – в этом есть какая-то своя радость. Люблю землю. Вроде и устаешь, но как-то не так… – Он хотел сказать еще что-то, но тут с соседнего огорода раздался негромкий женский голос:

– Олег, к твоему дому машина подъехала. Про тебя интересуются. – Пожилая женщина в надвинутом на глаза платке, посмотрев в сторону дома, продолжила: – Мужчины. Ты осторожно глянь, а то кто их знает, чего наделают. Моих мужиков дома нет, сено косят. Ты бы уж…

– Сейчас глянем, бабуся. – Сжимая тяпку обеими руками, Юрий побежал по протоптанной по огороду тропинке к дому. Олег за ним.

* * *

– Где же он? – растерянно осмотревшись, спросил Андрей Егорович. – Может, уехал куда? Ведь никто не говорит, был он дома или нет. Даже разговаривать не хотят.

– Конспирация! – усмехнулся стоявший рядом Степан. – Наверное, уже вся деревня знает или слышала, что его подставили и не виноват Свиридов. Вот и решили, что мы из тех. Надо было…

– Привет, мужики! – Перепрыгнув через забор, из сада дома Свиридова к ним подошел Юрий с тяпкой в руках. – Вы на кой Свиридова ищете? Кто такие?

– Что я говорил! – улыбнулся Степан.

– Так зачем он вам нужен? – повторил Юрий.

– Мы водители «КамАЗа», – кивнул на Егорыча Степан. – Приехали навестить его. Все-таки, наверное, сейчас ему плохо. Вот мы и решили…

– Документы есть? – перебил его Юрий.

– Права подойдут? – улыбнулся Егорыч и отдал ему свои права. Степан, засмеявшись, сделал то же самое.

– Все в порядке! – Вернув им документы, Юрий махнул рукой. Из сада осторожно вышел Свиридов с туристским топориком.

– Нормально убрали? – спросил Вячеслав двух вошедших парней.

– Надежно, – кивнул один. – Так сказать, братскую могилу сделали. Бабу и мужика вместе соединили и в речку. Есть тут рядом такая…

– Весело ему на том свете будет, – хохотнул Лысый.

– Кто поедет к Кривому? – спросил Вячик.

– Пожалуй, я, – кивнул Филин. – Я спокойней всех, а там надо разговаривать не на повышенных тонах. Кривой считает себя боссом в этих краях, надо подыграть ему. Тогда легче будет уговаривать. В общем, еду я. И со мной ты, – взглянул он на Кролика.

– Я-то зачем? – спросила она.

– Во-первых, ты его знаешь, – улыбнулся Филин. – А во-вторых, при тебе он здорово врать не станет.

– А если он меня убьет? – Она посмотрела на Вячеслава. – Ведь он думает, что я…

– Не велика потеря, – усмехнулся Хаджи. – Правильно говорится – баба с возу, кобыле легче.

– Вячик, – с обидой сказала Кролик, – почему он так со мной разговаривает?

– Заткнись, – буркнул тот. – Поезжай с Димкой, – взглянул он на Филина. – И по пути захвати с собой парней, которые с тобой. Мало ли что там будет.

– Это точно, – поддакнул Хаджи. – Кривой сейчас наверняка в ярости. Чьи парни влипли?

– Щербака, – ответил Вячик.

– Значит, вполне возможны разборы между Кривым и Щербаком. Сколько у тебя парней? – обратился Хаджи к Кролику.

– Восемь. Еще пятеро в Рассказово. Если позвонить, минут через сорок приедут.

– Похоже, вы на разбор собираетесь? – усмехнулся Лысый. – Так вот что, не ломайте уши. Кривой знает, что если он слово против скажет, его по запчастям разберут. Так что все нормально. А еще лучше, если вы будете сидеть и не дергаться. Потому что вполне возможно, вас мусора разыскивают. Все-таки в аварии два трупа. Это раз. И «дурочку» вы светанули. Вот про что мыслить надо. Потому что если это так, Кость будет очень недоволен, и Горец тоже. Давайте подождем тех, кто приедет от Горца, и, когда все узнаем, будем думать.

– Если на это время и возможность будет, – буркнул Вячеслав.

– Почему бы и нет? – сказал Лысый. – Во всем виноват Медный. Начали разбираться, он схватился за «дурочку». Мы его пришили. Ведь не ждать же, пока он нам по пуле всадит.

– Может, он прав? – Филин взглянул на Хаджи. Тот пожал плечами и вздохнул.

– А может, пошлем кого к Свиридову? – спросил Вячеслав. – И у него узнаем, как там дела. Если он совсем свободен, то надо…

– Неплохая идея, – поддержал Хаджи. – Кого пошлем?

– А тех же, кто в деревню к Устинову ездил, – сказала Кролик.

– Но они там на участкового нарвались, – напомнил Филин. – А если их и в деревне Свиридова срисуют, мусора могут понять, что…

– Если понять, – усмехнулся Хаджи, – то они бы все уже поняли. Отправляй парней, – кивнул он.

– Короче, – буркнул Кривой, – их предупредили. И сказали, чтобы они пели так: хотели на гоп-стоп хату брать. Те, которые у Мотова были, так сразу говорить стали. Молотки. А эти что-то лепить начали, каждый свое. Но сейчас все путем будет. Только вот один из твоих, пес комолый, с пушкой мента влип. Одну подбросили в Мичуринске. Там один заершенный был, его под сплав и пустили. А вторую… – Он выматерился.

– Дальше-то что? – не выдержал Щербаков.

– Он себе цепанул. А она, оказывается, вроде как личная Лапина. По разрешению он ее купил. Менты на него нажали. Лапина ведь убили. А он, сучара, бурчит, что брал и удостоверение, и «дуру» у кого-то из моих парней. Так и поет – мол, у одного пацана из группы Кривого купил. Сучонок.

– Кто именно? – недовольно спросил Щербаков.

– А я знаю? – огрызнулся Кривой. – Мне его анкетные данные ни к чему. Ему, сучаре, жить осталось совсем ничего. Только в тюрьму из ментовской уедет – пришьют. Ты видел москвичей?

– Только собирался, – буркнул Геннадий. – Они мне тоже чуток должны. Ты ведь сам говорил, что мусора на питерских валят. А я их кое-чем удивить смогу, – усмехнулся он.

– Может, поделишься?

– С тобой? – засмеялся Щербаков. – Это несерьезно. Сколько я тебе должен?

– Пять, – назвал сумму Кривой.

– Ну и цены у вас! – Щербаков вытащил доллары. В это время дверь с треском вылетела, и в квартиру ворвались омоновцы. Щербаков, отскочив к стене, вскинул вверх руки.

– Я зашел к нему, – сказал он, – чтобы отдать долг. Вот! – Он ткнул подбородком в сторону поднятой руки, сжимающей доллары.

Один из омоновцев уложил Кривого на пол и, упершись коленом между лопаток, вывернул ему руку. Кривой закричал от боли. В соседней комнате хлопнул выстрел и тут же раздался крик. Щербакова заставили лечь вниз лицом и, вытянув вперед растопыренные руки, раздвинуть ноги.

– Я не при делах, – все время повторял он. – Я просто…

– Заткнись! – Омоновец чувствительно ткнул его концом ствола короткого автомата в копчик.

– Давайте, мужики, за настоящих мужчин! – поднявшись со стаканом в руке, торжественно провозгласил явно захмелевший Егорыч.

– Нормальный тост, – кивнул Степан. – Это значит, за нас, – добавил он и тоже поднял стакан.

Юрий, улыбнувшись, хотел что-то сказать, но в это время они услышали шум подъехавших машин.

– Ого! – выглянув в окно, сказал Юрий. – Кажется, мы удачно собрались. Три тачки битком набитые.

Егорыч, покачнувшись, шагнул к окну:

– Да, это, видать, по нашу душу приехали. Зря. Когда я выпивши, ко мне лучше не соваться. Я зверем становлюсь. – И, отойдя от окна, спросил Свиридова: – Машина наша во дворе. Как к ней выйти?

– А вон там, – Олег махнул рукой на кухню, – выход во двор. А чего ты хочешь-то?

– Сейчас узнаешь, – пообещал Егорыч и быстро, чуть пошатываясь, пошел на кухню.

– Хозяин! – громко позвал один из троих вылезших из первой «десятки» парней. – Ты где? Нам с тобой переговорить надо. Не бойся, – усмехнулся он, – просто поговорить, и все.

– Тсс! – повернувшись, приложил палец к губам Юрий. – Может, подумают, дома нет. Видал, сколько прикатило? Вон тех, – он увидел вышедших из темно-красной «восьмерки» троих парней, – я знаю, они у меня уже были.

– Гражданка, – подойдя к соседнему дому, постучал в окно кричавший, – где ваш сосед? Нам Свиридов нужен.

– Его нет, – отозвался из дома испуганный женский голос. – Он с утра куда-то уехал.

– Я Свиридов! – вдруг услышали все. – Чего нужно?

– Во идиот! – прошипел Юрий. – Сейчас пальба начнется, а я не в форме. Да еще подпил, а врачи строго запретили. Башка кружится.

– Ты Свиридов? – Отошел от окна соседнего дома к вышедшему из ворот справа Егорычу рослый парень.

– И что? – вызывающе спросил Егорыч. – Что надо? Если вы от тех, кто меня…

– Вот что, мужик, – усмехнулся парень, – в твоих интересах молчать. Или есть классное предложение. Мы назовем тебе номер машины, которая сбила твою «Ниву», возместим убыток, я говорю про разбитую машину и похороны, там же еще у тебя…

– Сволочь! – заорал в окно Олег. – А жену с сыном ты мне тоже вернешь?! Паскуда!

– Значит, ты Свиридов, – повернулся к нему рослый. – А чего же ты, псина, лезешь? – Рослый кивнул в его сторону. Трое парней шагнули к Егорычу.

– Стоять! – крикнул он и схватил прислоненный к стене дома карабин. Вскинув, прижал приклад к плечу. – Я вас сейчас…

Из третьей машины, белой «восьмерки», хлопнул выстрел. Вздрогнув, Егорыч отшатнулся, упал выпущенный из рук охотничий карабин. Юрий, прыгнув, успел сбить Свиридова на пол. В стену впились пули. Степан испуганно прижался к стене.

– Быстро! – выкрикнул рослый, махнув рукой на дом. Из машин выскочили несколько парней и рванулись к дому. Юрий, схватив бутылку, вскочил.

– Ложись! – Размахнувшись, он бросил ее. Парни с маху попадали на землю и закрыли головы руками.

– В сад! – Юрий потащил за собой перепуганного Свиридова. – Давай за нами! – крикнул он старавшемуся вжаться в угол Степану. Тот упал на четвереньки и на карачках последовал за ними.

– Это бутылка! – заорал рослый. – В темпе работайте, пока менты не прикатили! Расшмаляй ящик у магазина, – рявкнул он водителю «десятки». – В селах нет света, и телефон на район не звонит.

«Жигули», взвизгнув колесами, рванули с места. Парни подбежали к дому. Разбили стекла в двух окнах и полезли в дом. В открытое окно рыбкой впрыгнул Цыганок. Перекатившись через плечо, вскочил. В ворота вбежали трое. Один поднял карабин.

– Их валите! – крикнул рослый.

Вытащив во двор Свиридова, Юрий, отпустив, подтолкнул его к саду:

– Уходи садом через огород, туда, где много людей. Быстрей!

Он схватил вилы.

– А как же ты? – остановившись, спросил побледневший Олег.

– Да уходи ты! – заорал Устинов. – Ты за ним, – кивнул он Степану.

– А Егорыч как? – дернувшись к саду, спросил Степан.

– Убит, – бросил Юрий.

– Что? – Степан опешил.

Из дверей дома выскочил Цыганок. Вскинул пистолет. Юрий, оттолкнув Степана, метнул вилы. Те, пролетев мимо, ударились в стену.

– Юрка! – удивленно воскликнул Цыганок.

– Пашка? – поразился Устинов. – Ты…

Цыганок, развернувшись вправо, выстрелил в выбежавшего с пистолетом парня.

– Уходите! – разворачиваясь, крикнул он. – Убьют вас! Уходите! – Вытянув руку вперед, трижды выстрелил.

– Цыганок! – заорал кто-то. – Тронулся! Ты…

– «Духи» поганые! – Цыганок снова нажал на курок. – Видел я вас, шакалы!

Перекатываясь по земле, он заменил обойму. Рядом по утоптанной земле двора чиркнула пуля.

– Где Егорыч?! – схватив рванувшегося вперед Юрия за руку, громко спросил Степан.

– У ворот лежит, – ответил тот. – Уходим быстрее!

– Гады! – заорал Степан. – Я вас, козлов вонючих!

Задрав рубашку, выхватил револьвер.

– Дай, – вернулся назад Юрий.

– Уйди! – Вскинув «наган», Степан взвел курок. Выстрелил. Высунувшийся из двери дома боевик свалился. Степан вновь щелкнул взведенным курком. Выстрелил. Мимо его уха прожужжала пуля. Боевики стреляли в него и в Цыганка. Степан, не обращая внимания на свистевшие пули, выстрелил еще трижды. Он свалил двоих. И тут пуля, попав ему в левое плечо, бросила на землю. Он попытался встать. Две пули пробили череп Степана, вступившего в бой, чтобы отомстить за смерть своего напарника и старого товарища. Цыганок, достреляв обойму, вскочил и в высоком прыжке перепрыгнул небольшой загон, который отделял от дома коровник, потом вскочил и бросился в коровник. По дверям защелкали пули. Он, с разбега ударив ногой по глинобитной стене, проломил ее. Оглядываясь, каблуком стал расширять дыру. Услышав сзади шаги, повернулся и выхватил нож.