355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Пугачев » Игры желтого дьявола » Текст книги (страница 3)
Игры желтого дьявола
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 15:23

Текст книги "Игры желтого дьявола"


Автор книги: Борис Пугачев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Я пойду?

– Иди… Банкет перед уходом с тебя. Счастливо.

Родик остался один. Разговор выбил его из колеи. Ничем не хотелось заниматься. Он посмотрел на часы. Было начало пятого. Встав, сделал круг по комнате, зачем-то поправил папки в шкафу и остановился в раздумье. До встречи с Алпамысом оставалось почти три часа. Надо было предупредить Оксу о приходе гостя. Дав по телефону необходимые распоряжения и выслушав в ответ сомнения по поводу недостатка времени для подготовки стола, подошел к окну и увидел удаляющуюся Серафиму. Какое-то непривычное чувство овладело им, зачесались уголки глаз. Он снял очки и, закрыв лицо ладонью, помассировал пальцами переносицу. Когда он смог опять посмотреть во двор, Серафимы там уже не было. В этот момент Родик перестал колебаться.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Родик, отметив пунктуальность Алпамыса, открыл и удивился разительной перемене, произошедшей в облике гостя. Он изменил прическу. Волосы были пострижены так, что оставались длинными лишь на затылке, а в других местах сквозь короткий ежик просвечивала незагоревшая кожа, контрастирующая с еще не сошедшим с лица таджикским загаром. Одет он был в черный костюм, строгость которого нарушал только яркий красный галстук. От окладистой бороды осталась небольшая часть, закрывающая подбородок.

– Добрый вечер, – приветствовал Родик. – Вы так переменились, что я бы на улице вас не узнал.

– Помилуйте! Мы уже не в Таджикистане-с, – улыбнувшись, пояснил Алпамыс. – А где хозяюшка? Хотел бы ее уважить-с. Вот цветы-с…

– Окса, – позвал Родик. – Иди сюда. Гость пришел.

Из кухни появилась Окса. Алпамыс галантно протянул ей букет роз и поцеловал руку.

– Спасибо! Какие красивые… Проходите. Я прошу прощения, у меня может подгореть… – смущенно пробормотала Окса и скрылась на кухне.

– Вам, Родион Иванович, позволю-с себе презент. Это избранное Маканина, – протягивая книгу, сказал Алпамыс. – Ваш соотечественник. Читали-с?

– Не приходилось, – листая книгу, ответил Родик.

– Его в этом году на «Русский букер» выдвигают, несмотря на некоторое забвение последних лет. Полистайте на досуге, коль время будет-с. Этому изданию почти шесть лет, но занятно-с.

– Благодарю. Проходите. Устроимся в этой комнате. Присаживайтесь сразу за стол. Время ужинать.

– Не стоило беспокоиться. Я ненадолго-с и по делу.

– Одно другому не мешает. Сначала перекусим, а потом уж о делах поговорим. Стол уже почти накрыт.

– Извольте-с. С удовольствием откушаю-с. Хозяюшка, смотрю, больно расстаралась.

За чаем Родик сам начал разговор:

– Я обдумал ваше предложение. В принятых нами при прошлой беседе терминах согласен на вербовку меня в качестве агента, добывающего информацию, использование которой не может повредить нашей стране. Однако многое мне пока не ясно. Прежде всего, как оценивать информацию. Где та грань, за которой наступит вред или бессмысленность. Да и детали обсудить необходимо.

– Первичная оценка сведений всегда в вашей воле, а решение вы приняли правильно-с. На днях я обустрою обещанную встречу-с. Какого рода подробности вас беспокоят?

– Ну, прежде всего я хотел бы иметь полную информацию о вашей организации.

– Я со всем расположением, но это станет повторением вашей будущей беседы. Потерпите несколько дней, и вы получите всю информацию из первых рук.

– Хорошо. Тогда поясните, какими возможностями я буду располагать.

– Вам важно-с понять, что мы не финансируем деятельность членов нашей организации…

– Речь не об этом. Каким способом я смогу попадать в различные слои общества? Меня туда никто не приглашает.

– Это обеспечиваем мы. Вернее, создаем-с необходимые условия-с. Ваша задача – сформулировать соответствующий запрос. Иногда инициатива будет исходить от нас.

– Допустим, какая-то необходимость созрела. Вы уверены, что я впишусь в то или иное общество и не буду белой вороной или изгоем?

– Полноте! Не приуменьшайте свои возможности. Другое дело – информация о том, где вам придется пребывать-с. Мы вас всем этим снабдим.

– Что это за информация?

– Пожалуйте-с. Ху из ху? Каковы интересующие нас трудности-с? С кем и о чем можно завести непринужденный разговор? Чем увлечь собеседника? Как улучшить общественное понимание текущей обстановки? Какие решения проблем можно предлагать? Ключевые вопросы и прочее-с.

– Для всего этого надо иметь какой-то статус. Кто меня будет слушать? Я для них никто.

– На каком положении вы будете существовать – важнейшее дело-с. Вы помните, я вам поведал о светотехнике?

– Конечно. Даже сегодня по этому поводу хотел позвонить знакомому. Безотносительно к нашему разговору.

– Полноте-с. Больно трудно-с в это поверить. Ну да бог с вами-с. Не важно-с. Смею-с надеяться, что вскорости оценю ваше главенствующее положение на российском рынке светильников. Мы для этого сложим наши усилияс. Вам предстоит создать новую для вашей страны область коммерции – элитарный светотехнический дизайн. Салоны, выставки, презентации, творческие союзы станут вашим трамплинам-с. Вы получите заказы на обустройство престижных мест. С этой стороны вы должны стать узнаваемым…

– Я что, должен превратиться в подобие Зайцева?

– Помилуйте-с. Сравнение неудачное-с. Хотя в конце шестидесятых он совершил нечто подобное, но результат имел положительное значение только для его будущего как художника-с. Ваша утеха другая-с. Вы станете приучать российскую элиту к европейским стандартам, о которых они имеют нынче приблизительное представление-с. Посещая Старый Свет, они редко уходят дальше магазиновс одеждой. Вы им откроете новый мир. Они это оценятс, что позволит вам не быть публичным, но очень известным в необходимых нам кругах-с. Не пытайтесь проводить сравнения-с. Вы будете первым и некоторое время единственным-с.

– Поживем – увидим. Предположим, ваша фантазия реализовалась. Где я на все это найду время? У меня несколько предприятий, коллективы…

– Я ждал-с этого вопроса. Мы анализировали вашу деятельность. Не обольщайтесь. Через год-два она станет либо нерентабельной, либо бесполезной-с… Либо все наши потуги бессмысленны, и ваша отчизна погрязнет в пучине тоталитаризма и диалог станет затруднительным.

– Не могу с этим согласиться.

– А я не смею вас убеждать-с. История рассудит-с. Я же вам говорил-с, что всегда имеется возможность отменить все наши договоренности. Не будет времени, не будет желания-с или обстоятельства-с… Ваша воля делать как посчитаете нужным-с.

– Проехали… В ключе вами сказанного… У меня будут обязательства?

– Смотря что вы под этим понимаете.

– Скажем по-другому: служебные обязанности.

– Есть некоторые временные рамки, устные договоренности. Не более.

– Не очень конкретно. Давайте попробуем подойти с другой стороны. Ведь обязательно есть штатные сотрудники. Какие-то офисы. Кто платит?

– Извольте-с, поясню. Все это осуществляется на частные пожертвования. Они невелики. Этак с полмиллиона долларов в год. Функционирование обеспечивается не деньгами-с, а возможностями членов – лидеров бизнеса, средств массовой информации, науки, профсоюзов. Их мнения или просьбы нельзя измерить деньгами.

– Понятно. Что-то типа лоббирования.

– Я бы так не сказал. Скорее рекомендации…

– Обязательные для исполнения.

– Помилуйте! Вовсе нет-с.

– Оставим это. Те задания, которые я буду получать, необходимо беспрекословно выполнять?

– Полноте, вы не в армии. У нас общественные началас. Вы не наемный сотрудник-с.

– Хорошо. Как много членов в организации?

– Действующих – несколько сотен, но надо понимать, что членство прекращается с получением государственной должности, а связь с организацией остается. Поэтому численность не все характеризует-с.

– Хитро! А я буду членом организации?

– Возможно-с со временем. Пока вы войдете в одну из международных исследовательских групп-с. Причем в качестве участника «внешнего круга».

– Что это значит?

– Ваша отчизна-с пока не рассматривается как регион для устойчивого анализа-с. Не обижайтесь, как и Африка…

– Не понял. Африка – третий мир. Мы держава с давней историей. Всегда были неотъемлемой частью европейской культуры.

– Сегодня крайне трудно-с понять или предсказать будущее России. Станет ли она партнером-с или врагом-с. Мы заинтересованы в интеграции в единый мировой демократический процесс. Именно это и есть основная цель нашего с вами партнерства. Однако мы не считаем, что такая интеграция состоит в слиянии или поглощении культур. У вашей огромной и самостоятельной страны должен быть свой путь, но без противостояния и враждебных действий-с.

– Стране – роль послушного первоклассника, а мне – соглядатая. Может не прокатить.

– А пусто-с, милостивый государь. Вы посол доброй воли-с из самой, на взгляд еще очень многих, преисподней. От вас в том числе будет зависеть, как мир воспринимает Россию. Однако-с мы забегаем вперед-с. Вам предстоит еще беседа на эту тему-с. Я за несколько дней сообщу место и время встречи. Кстати, вы обмолвились о планируемом контакте со специалистом-светотехником. Если так-с, то с кем вы намереваетесь переговорить?

– Это один из сотрудников ВНИСИ. Мы познакомились в Венесуэле на выставке.

– Да-да! Вспоминаю-с такой эпизод вашей биографии. Очень вовремя вы это затеяли. Там намечается интересная презентация-с. Рекомендую поспешить. Мы о вас замолвим слово-с.

– Спасибо, не надо. Меня и без этого хорошо знают.

– Я не об институте. Да впрочем, не важно-с. Действуйте по своему усмотрению-с. В случае необходимости-с обращайтесь. Все наши возможности к вашим услугам-с.

– Спасибо. Непременно воспользуюсь. Я, вероятно, вас замучил. Назвался груздем – полезай в кузов. Кстати, у меня есть возможность организовать для вас культурную программу в Москве…

– Премного благодарен-с. Я посмотрел репертуар театров. Все еще на гастролях. В следующий раз я обязательно воспользуюсь вашим любезным предложением-с. Сейчас разрешите мне откланяться. Я больше не смею злоупотреблять гостеприимством-с.

Глава 4

Из всех способностей самая трудная и самая редкая – это умение управлять.

Соммери

Родик оторвался от чтения бумаг и посмотрел на часы.

Аудиенция, которой Алпамыс придавал столь существенное значение, должна была состояться через час. За пятнадцать минут до назначенного времени договорились встретиться у метро «Павелецкая». Времени было в обрез, и Родик торопливо покинул офис, предупредив Михаила Абрамовича, что сегодня не вернется, но будет по возможности звонить.

Подъезжая к метро, он еще издали заметил Алпамыса. Остановившись около него, открыл дверь и пригласил в машину. Однако Алпамыс сделал вид, что это относится не к нему, и нарочито прогулочным шагом двинулся к трамвайной остановке на Новокузнецкой.

Родик, подумав о конспирации, усмехнулся и, припарковавшись, последовал за своим провожатым, стараясь держаться от него на максимально возможном удалении. Попетляв по безлюдным переулкам, они вскоре вошли в неухоженный подъезд старинного трехэтажного особнячка. Поднявшись на второй этаж, Алпамыс отпер дверь, и они очутились в просторной прихожей, стены которой изобиловали дверями. Устойчивый запах строительных материалов свидетельствовал о недавно проведенном ремонте и нежилом использовании помещения.

Алпамыс уверенно открыл одну из дверей и жестом пригласил Родика войти. Комната была по-домашнему обставлена мягкой мебелью, которая не вязалась с подвесным потолком и декоративными элементами из гипсокартона, характерными для того, что в последнее время называли евроремонтом.

– Родион Иванович, сделайте одолжение, присаживайтесь. Чай, кофе?

– Спасибо. Ничего не надо, – поблагодарил Родик, устраиваясь в одном из кресел, стоящих около небольшого, затейливо инкрустированного столика округлой формы.

В это время в комнату вошла пожилая женщина, держащая в одной руке пепельницу, а в другой – дымящуюся сигарету. Родик сделал попытку встать, но она требовательно сказала:

– Сидите, сидите. У нас деловая беседа, а не светский прием.

– Я не вижу принципиальных отличий, – вставая, возразил Родик.

Женщина не спеша поставила пепельницу на столик, положила в нее сигарету и протянула Родику руку:

– Евгения Григорьевна.

Родик, априори полагавший, что с ним будет беседовать мужчина и поэтому не ожидавший встречи с пожилой дамой, замешкался, думая, как ответить. В конце концов он ограничился рукопожатием и представился:

– Жмакин Родион Иванович.

– Очень приятно, хотя мы и знакомы. Давайте все же присядем. Ох!.. Извините, моей памяти уже нет, забыла любимые сигареты. Через минуту буду!

Она уже подошла к двери, когда Алпамыс остановил ее:

– Евгения Григорьевна, не утруждайтесь. Я принесу-с.

Возникшая пауза позволила Родику разглядеть собеседницу. Забранные назад седеющие волосы, бугристый высокий лоб, крупный нос и полоска усов напоминали Родику его покойную мать. Однако узнаваемость определялась не только этим. Родик, без сомнения, много раз видел эту пожилую женщину, но никак не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. В памяти всплыли слова Алпамыса: «С вами встретится и все обсудит публичный человек, которого вы легко узнаете». И тут пришло просветление: «Ну конечно же! Несколько лет назад мы виделись на похоронах ее знаменитого мужа. Прав Алпамыс, этой женщине можно верить. Я ее не сразу узнал. Она изменилась за эти годы. Постарела. Немудрено! В ее возрасте тянуть такую общественную работу да еще успевать заниматься публицистикой».

– Ну что ж, Родион Иванович, начнем наше общение. Как я понимаю, Алпамыс вас обратил в нашу веру.

– Я бы так не сказал. Он осуществил классическую вербовку, а я не сильно сопротивлялся. Скорее от безысходности… или наивных надежд.

– Трезвый взгляд на жизнь – хорошее качество. Да и надежды питаете не только вы. Страна стоит перед выбором. Обидно, если он будет опять никчемным. То, что касается вас. Мы действительно составили досье. Имеем представление о ваших личностных данных. Не все бесспорно, но в целом вы нам подходите. Надеюсь, что вы произвели нравственный выбор.

– Произвел, хотя много неясного. Алпамыс, следуя известным методам, посвятил меня в очень немногое. Я даже не знаю полного названия организации. Кроме того…

– Вот-с сигареты. Я вас покину на время. Мне надобно сделать несколько звонков, – прервал их разговор Алпамыс, кладя на столик пачку сигарет и зажигалку.

Евгения Григорьевна загасила сигарету и, достав из пачки новую, потянулась за зажигалкой. Родик опередил ее, стараясь загладить произошедшую неловкость. Она жадно затянулась и, выпустив в сторону струйку дыма, сообщила:

– Не обижайтесь. Алпамыс милейший человек. Умница. Он оставил это мне. Мы соотечественники и лучше поймем друг друга. Если вы не возражаете – я начну от печки. Организация функционирует более двадцати лет. Название полностью отражает ее задачи – Координационная комиссия. Учредили ее частные граждане из Европы, Америки и Японии. Отсутствие представителей из СССР объясняется понятными причинами. Мы тогда у них только гнев и ужас вызывали. Наши земляки попали в поле зрения Комиссии только после девяносто первого, когда появилась возможность серьезных политических и экономических реформ, интересных для мировой интеграции. Вернее, родилось понимание того, что Россия может существенно повлиять на эволюцию международной политики. Плюс, естественно, ядерные проблемы. Тут вам как профессионалу не надо ничего пояснять. Нельзя допустить второго Чернобыля, да и бомба вместе с ее создателями осталась у нас.

– Извините, что перебиваю. Мне не ясно…

– Перебивайте на здоровье. Что не ясно?

– Вы затрагиваете проблемы, находящиеся в ведении таких известных международных организаций, как МВФ, ООН, СБСЕ. Зачем к их решению привлекать еще и какую-то Комиссию?

– Комиссия дополняет макроэкономическую поддержку снижением различных барьеров, в том числе политических. Ведь членами Комиссии являются лучшие из лучших и сильнейшие из сильнейших. Достаточно сказать, что среди них были два президента США.

– Алпамыс по-другому расставлял акценты…

– Вы имеете в виду борьбу с криминалом?

– Да, и еще с тоталитаризмом, терроризмом и прочее.

– Ужас и гнев вызывают такие организации. Ненависть к ним как гвоздь сидит во мне. Надеюсь, и в вас… Это обязывает нас к борьбе. Однако я хотела обратить внимание на другое. Нельзя допустить, чтобы страна опять стала развиваться в изоляции. Сталин и его последователи уже один раз после Великой войны упустили возможность занять достойное место в мировых процессах. Сегодня появились необходимые предпосылки для построения свободной, демократической страны. Мы должны сделать все, чтобы это произошло. Боюсь, другого момента история нам не даст. Да и терпение мировой общественности не безгранично. Мы, конечно, букашки, как, впрочем, и сегодняшние наши политические лидеры. Нас уже почти не боятся, но еще не признают как равных партнеров. Комиссия – трамплин для старта и регулятор нужных стране процессов. Мы с вами пока привлеченные. Поэтому важнейшая наша задача – готовить платформу, способную обеспечить нашей стране членство в Комиссии. Иными словами, получить еще одну возможность влиять на международную политику. Серьезную возможность. Именно на этом надо сосредоточиться, а ваш вклад – работа, которую обрисовал Алпамыс. И еще одно… Вам придется лавировать между массой мнений и искать собственное понимание проблем. Многие суждения покажутся вам дикими, другие враждебными. Не делайте скоропалительных выводов. Необходимо, чтобы Комиссия оценивала вашу деятельность положительно, но при этом вы не поступались бы своими принципами. Мы должны получить свой входной билет в первые ряды партера.

– Мы, как всегда, должны доказывать, что не верблюды? Заискивать, держа ядерный чемоданчик за спиной?

– В какой-то степени – да. Такова история. Мы потеряли почти век нормального развития и пожинаем горькие плоды.

– Что ж, понятно. Какова организационная структура?

– Обычная. Вот вам копия устава. На досуге посмотрите. Особенность одна – члены не избираются, а подбираются председателем. Будут вопросы – поясню. Для нашей работы это не существенно. Кстати, там же есть списки действующих членов. Вас это впечатлит.

– Поизучаю. Вы не думали о том, что наступит момент, когда и я и вы станем не нужны столь могущественной организации. Что тогда с нами будет?

– Думала и думаю. Более того, задавала аналогичный вопрос. Наши пути могут разойтись по многим причинам. Мне обещали, что прерывание контактов во всех случаях проходит учтиво. Даже сопровождается поощрениями. Вообще забудьте советские страшилки. Да и уход наш эквивалентен краху всех надежд. Снявши голову, по волосам не плачут!

– Слова… Все зависит от степени нашей осведомленности и, как следствие, возможного урона, нанесенного хотя бы имиджу. Алпамыс упоминал о каких-то гарантиях…

– Гарантии предоставляются несколько с иной стороны. Гарантируется конфиденциальность нашей работы. Никаких документов, заявлений, подписок и прочего по нашей деятельности.

– Это даже не смешно. Современные технические средства… Например, наша встреча может фиксироваться видеозаписью.

– Не совсем с вами согласна. Любое техническое свидетельство можно толковать как предварительную беседу или вообще опровергать.

– Спорно, но для данного момента не принципиально. Как много таких, как мы?

– Не стану привирать – не знаю. Нас – трое. Я имею контакт только с одним человеком, и он не член Комиссии, общалась с несколькими членами Комиссии. Бывала на конференциях, но наших там не видела.

– Конспирация, однако. А вы говорите… Все не так просто.

– Безусловно. Поэтому я ощущаю себя под защитой. Кстати, и наше общение будет не полностью открытым…

– Я это понял по тому, как Алпамыс меня сюда провожал. Что, будем играть в шпионов?

– В какой-то мере. Устное общение не всегда будет возможно. И я и Алпамыс редко бываем в Москве. Поэтому станем обмениваться письмами и снабжать их контрольками на вскрытие. Передавать письма будем с доверенными людьми.

– Хм… Мне все это кажется, мягко говоря, странным. Может, еще и шифр придумаем?

– Не бунтуйте. Так принято. Писать, конечно, будете по-русски. Если же не захотите что-то доверить бумаге, то через третьих лиц определим порядок встречи, в крайнем случае созвонимся.

– Скажите, Евгения Григорьевна, а вы уверены, что мы не навредим своему отечеству?

– Отечеству? Сложное это понятие. Один из президентов США как-то сказал: «Моя родина – там, где есть свобода». В целом я с ним согласна. На ваше счастье, вы не жили в сталинские времена. Тогда была если и отчизна, то очень несправедливая, а точнее – тюрьма. Сейчас – глоток свободы. Пафосно? Однако точно отражает действительность. Мы должны сделать все, чтобы этот глоток не стал последним или горьким.

– Про те годы я только читал. У меня двойственное впечатление. С одной стороны, великая держава, составляющая для всех гордость, с другой – репрессии, многие из которых трудно оправдать. И все же понятие Родины есть. Во всяком случае, у меня. Да и у других она должна быть в душе. Свобода пришла. Однако какой ценой. Согласен с вами в одном. Надо не упустить момент, когда страна перестанет быть страной, хотя какие в таком случае принимать меры, неясно. Великие империи, несмотря на усилия населяющих их народов, исчезали почти бесследно. Что в сравнении с этим наши жалкие потуги?

– Мы с вами обсуждаем извечный вопрос. Вопрос о представлениях человека. Знаете… Давайте исходить из врачебного принципа «Не навреди, но вылечи». Пока и мы и страна тяжело больны, а «скорая помощь» никак не приезжает. Может, ее даже и не вызывали.

Родик промолчал, а Евгения Григорьевна опять взяла сигарету. Родик помог прикурить, обратив внимание на маленькие дешевые часики с потертым ремешком. Это контрастировало с обликом волевой и уверенной в себе женщины. От этого в душу Родика, как и при первом разговоре с Алпамысом, закрались сомнения в серьезности происходящего. Вероятно, его замешательство было замечено, и Евгения Григорьевна, аккуратно выпустив дым, спросила:

– Мне кажется, вам нужны доказательства серьезности всего происходящего.

– Что вы! Я отношусь к вам с безграничным уважением и доверием…

– Не лукавьте. Я прожила длинную жизнь и многое видела. Вот вам именное приглашение на встречу членов Комиссии в Лондоне. Обратите внимание на подпись.

– Ого! Это из семьи Рокфеллеров?

– Конечно. Он один из трех председателей.

– Красиво. Но как быть с визой? Я за месяц вряд ли ее получу.

– Мы позволили себе выхлопотать вам в МИДе паспорт. В нем полугодовая английская виза. Правда, однократная. Алпамыс вам его передаст.

– Спасибо. Вы тоже там будете?

– Нет. Я была в прошлом году на аналогичной встрече в Токио.

Дверь открылась, и в комнату вошел Алпамыс. Он улыбнулся и предложил:

– Давайте я все же приготовлю-с кофе.

– Готовьте, – отозвалась Евгения Григорьевна. – Мы уже заканчиваем официальную часть. Родион Иванович…

– Можно просто Родион, – перебил Родик. – Мне так будет приятнее.

– Хорошо, Родион. Давайте наметим план наших действий на ближайшее время.

– Сознаюсь, что я даже не знаю, с чего начать. Не обижайтесь. Я привык к большей конкретике. Извечный российский вопрос: «Что делать?»

– От вас никто не требует ничего завтра. Мы с Алпамысом подготовили некоторые предложения. Их реализация не является обязательной, но если вы сможете такое организовать… Лучше прочитайте. Обдумайте.

Родик взял прозрачную папку, в которой лежало несколько листков машинописного текста. Бегло пробежав их глазами, он спросил:

– Вы хотите, чтобы я изучил это сейчас?

– Лучше на досуге. Обратите внимание на характеристики персонажей. А рождение колумбова яйца целиком на вас. Мы по известной вам идее Алпамыса предлагаем пойти через светотехнический дизайн.

– Почитаю. Попробую что-то предложить. Предварительные наметки есть. Как я понимаю, здесь обозначены этапные цели, достижение которых позволит создать для меня желаемое положение в обществе, где вращаются, как вы их назвали, персонажи.

– Или наоборот. Можно их привлечь к себе, используя стремления к обустройству быта, слабые и сильные стороны характера, сексуальные пристрастия, интересы, хобби и прочее. В переданных бумагах все подробно изложено. Попробуйте составить собственную схему действий. В общем, для начала осмыслите. И еще одно… Постарайтесь хотя бы в первое время не рассматривать свою деятельность как работу, соотнесите происходящее в стране и направления наших усилий.

По комнате распространился приятный кофейный запах, отвлекший Родика от осмысления услышанного.

Евгения Григорьевна загасила сигарету и сообщила:

– Врачи мне не рекомендуют пить кофе, но я временами позволяю себе. Впрочем, как и многое другое.

– Я к кофе пристрастился в Венесуэле. Он там чудесный! Здесь же найти хороший трудно. Поэтому чаще всего пью зеленый чай.

– Попробуйте. Алпамыс неплохо готовит.

Родик отхлебнул кофе и неожиданно даже для себя предложил:

– Есть один путь… Некие мои партнеры давно подбивают создать клуб для коммерсантов. Кое в чем они уже преуспели… Я отнекивался, но в ключе обсуждаемого… Правда, у меня есть подозрение, что они имеют отношение к известной вам организации из трех букв. Я даже дал им прозвища: Лейтенант и Майор. Появились же они на моем горизонте, когда я занимался противогазами, а привел их якобы ректор Академии йоги, хотя больше я о нем не слышал.

– Давайте мы их проверим. Идея клуба не нова, но вполне продуктивна. А к присутствию рядом с собой э-э-э… сообщества привыкайте. Они суют свой нос во все. Их интересует, что вокруг, и прочее… Такова действительность, в которой мы живем. Не надо только переступать определенную черту. Мы еще это обсудим. Напишите данные ваших знакомых.

– Хм… Я общаюсь с ними уже больше года. Причем достаточно тесно, но только сейчас понял, что даже не знаю их фамилий. Самому странно… В ближайшие дни узнаю и сообщу.

– Хорошо-с, но слегка-с настораживает. Мою идеюс со светильниками, как я понимаю, вы приняли? – вмешался Алпамыс. – Созвонились со светотехническим институтом?

– Еще не успел, но вечером обязательно свяжусь. Любопытно в этом разобраться не только с предложенных вами позиций.

Евгения Григорьевна поставила пустую чашку на стол:

– Вы уж, Родион, разбирайтесь теперь с позиций наших общих интересов. Мы на вас надеемся. Я прошу прощения – должна вас покинуть. Общаясь с вами, я испытала тревогу и надежду. Не за вас. За нашу отчизну. Полагаю, что мои чувства вам близки. Давайте работать так, чтобы нравственный выбор преобладал во всем.

Родика удивила патетика, и он хотел ответить, но, взглянув на нее, передумал.

Евгения Григорьевна встала, накинула на плечи сползший платок и молча удалилась. В общем безмолвии как-то особенно гулко раздались ее шаги. Скрипнула дверь, и опять воцарилась тишина. Родик, удивившись такому завершению беседы, заметил:

– Похоже, я чем-то расстроил Евгению Григорьевну.

– Полноте, Родион Иванович, уверяю-с – вы тут ни при чем. О-хо-хо… Она опять забыла свои сигареты, а они ей сейчас понадобятся. Обождете минуточку? Мне надо с вами еще кое-что обсудить.

– Конечно. Я на сегодня ничего не планировал.

Оставшись один, Родик непроизвольно задумался: «Я вступил на очень непростой путь. Правильный ли, пока не ясно. Неразбериха, царящая вокруг, не дает возможности определиться. Неизвестно, куда идет страна. Хотелось бы, чтобы по пути демократических преобразований. Однако никто не знает, что это такое. Она права. Все наслаждаются свободой и не думают о завтрашнем дне, за который надо бороться. Организация, которая меня завербовала, судя по ее руководителю, хочет насаждать американские идеи развития. Эффективны они для нашей страны – вопрос. Когда-то при социализме я ответил бы положительно, а сейчас – не знаю. Да и сами идеи не до конца ясны, а уж методы их внедрения вообще туманны. Даже идея об интеграции неясна, да и небесспорна. Надо ли становиться частью чего-то? Вопросов больше, чем ответов. Поэтому путь один – ставить эксперименты, хотя и опасные. Есть ли методика? Кто будет руководить экспериментами? Желающих, похоже, хватает. Один из таковых (я теперь даже знаю его имя) привлек меня в качестве лаборанта. Не слишком завидная роль, но есть надежда на будущее. Страшновато то, что вовремя остановить эксперимент трудно, а последствия могут быть роковыми. Скорее всего, такова жизнь… Лучше быть лаборантом, чем подопытным…»

Мысли Родика прервал возвратившийся в комнату Алпамыс:

– Милостивый государь, извольте-с сохранить номера телефонов для связи с курьерами. Передавать можете все что угодно-с. Время в пути – около двух дней-с. Нашу информацию-с будете получать от них же. Они станут вам звонить и называть кодовое слово-с…

– Ха-ха! У вас продается славянский шкаф? Этот анекдот я слышал. Детство какое-то. Мне в ваше отсутствие что-то подобное излагала Евгения Григорьевна.

– Полноте, не такого рода дело-с. Вы сами будете назначать места встречи, придумывать эти слова и сообщать нам письменно примерно раз в месяц через тех же курьеров. Соизвольте принять конверты, в которых будете передавать им корреспонденцию. Перед заклеиванием снимите вот эту полосу. Переписку ведем в печатном виде. Придется делать это лично-с… Старайтесь не пользоваться компьютером. Заведите современную-с пишущую машинку.

– От кого мы прячемся? Зачем разводим все эти шпионские страсти? Ведь организация, как вы стараетесь меня убедить, легальная.

– Помилуйте! Мы не прячемся. Любой наш документ-с, попав в чужие руки, не может стать поводом для враждебных действий. Просто допускать посторонних нежелательно-с. Да и вам через это нелишне знать, что информация исходит от нас. Аль нет? Будут и конфиденциальные сведенья-с. Например, досье на интересующих вас людей.

– Бог с вами, а что, прямых каналов не существует? Вдруг что-то срочное!

– Конечно, есть, любезнейший. Вот моя визитка-с. Круглые сутки в вашем распоряжении. Я, как видите, живу в Лондоне. Во всех случаях мы с вами скоро увидимся. Запишите еще домашний телефон Евгении Григорьевны. Вы ей понравились. В крайнем случае звоните, договаривайтесь о встречах. Лучше из телефона-автомата. Не больно все обременительно-с.

– Ну ладно. Не будем сейчас на этом заморачиваться. Поживем – увидим. Не все то русалка, что в воду ныряет.

– Что-с?

– Да это я так. Люблю пословицы.

– А-а-а. Думается, мы все обсудили-с. Да… Вот вам паспорт.

Родик взял бордовую книжицу и, перелистав, задал вопрос:

– Откуда вы взяли мою фотографию?

– Сфотографировали, – усмехнувшись, ответил Алпамыс и добавил: – Случайно-с.

Родик смутился, поняв, что сморозил глупость, и, покраснев, засунул паспорт во внутренний карман пиджака.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю