Текст книги "Стратег"

Автор книги: Борис Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Японцы накидывались на англичан с разных сторон, тянули их в бой на вертикалях, где «Райзены» имели абсолютное превосходство, окружали, не давая вырваться. Последний «Сифайр» вогнал в черные воды Северного моря дзюн-и[70]70
  Звание в Императорских армии и флоте Японии – «кандидат в офицеры». В Советской и Российской армии аналога не имеется.


[Закрыть] Канэеси Муто – ведомый сеи Хироеси Нисидзава.

* * *

Британцы отчаянно отбивались от наседавших на них японских самолетов. Десять пикировщиков «Аичи» вывалились из туч почти над самым флагманским линкором «Кинг Джордж V». Японские пилоты имели большой опыт полетов над морем, а потому смогли позволить себе такую роскошь, как подойти к вражеской эскадре спрятавшись в тучи.

Английский флагман оказался сразу же атакован со всех сторон, что, естественно, отвлекло его от подкрадывающихся торпедоносцев. А те не дремали и тоже набросились с разных сторон. Линкор увернулся от двух торпед, третья была отброшена в сторону кильватерной струей. Еще одна ударила в броневой пояс между башнями I и II, а потому не причинила особых повреждений. Два торпедоносца были сбиты до того, как успели освободиться от своего смертоносного груза, но один из этих В5N и нанес «королю» самые серьезные повреждения: пылающий самолет врезался в корму и взорвался вместе с торпедой. От сотрясения орудия в кормовой – четырехорудийной – башне заклинило в положении «заряжай», а обломки самолета, затянутые под корпус, изрядно повредили крайний правый винт, от чего линкор ощутимо повело вправо.

Несчастья «Кинг Джордж V» на этом не закончились: как раз в момент разрушения винта он и так поворачивал вправо, пытаясь уклониться от пикировщиков. Громадный корабль резко вильнул, точно ялик на Темзе, и врезался всей своей могучей махиной в эсминец сопровождения. От удара на невезучем «Лансе» сдетонировали глубинные бомбы, и тот, оправдывая свое название, переломился, словно рыцарское копье на турнире.[71]71
  Lance (англ.) – копье.


[Закрыть] А на «короле» от нового сотрясения теперь заклинило и переднюю четырехорудийную башню, оставив флагмана всего с двумя действующими орудиями главного калибра из десяти.

«Дюк оф Йорк» пострадал куда меньше: японские торпедоносцы отчего-то сочли его неинтересной мишенью, а потому он отделался лишь попаданием двух бомб. Взрывы смахнули за борт две установки «пом-помов» и основательно искорежили адмиральский катер, но в целом можно было считать, что линкор вышел из боя неповрежденным. «Ринаун» пострадал серьезнее: его зенитчики прозевали слаженную атаку двух торпедоносцев В5N. Корабль попытался сманеврировать, но не успел и получил обе торпеды в носовую и кормовую топливные цистерны. И если кормовая с левого борта была почти полной, и линейный крейсер просто начал терять топливо, то носовая оказалась полупустой. Флотский мазут, конечно, не авиационный бензин, но все-таки тоже испаряется, и его пары, заполнившие пустое пространство, взорвались. Корабль содрогнулся от взрыва, выворотившего кусок борта, и теперь аварийные команды яростно сражались с пожаром.

* * *

Оикава удовлетворенно выслушал доклад о повреждениях английских кораблей. То, что японские летчики не тронули британские авианосцы, его нисколько не удивило. Если авиагруппы еврофашистов практически уничтожены, то добить лишенные своего главного оружия плавучие аэродромы – дело времени. А вот линкоры…

Ни на секунду не усомнившись в честности своих пилотов, докладывавших о повреждениях кораблей противника, тюдзю отдал приказ готовиться к артиллерийскому бою. Девять чудовищных орудий «Ямато» снова поползли вверх, медленно повернулись башни…

* * *

Через два часа эскадра адмирала Холланда оказалась под обстрелом японцев. На первый взгляд силы казались примерно равными: против действующих двенадцати 356-мм и шести 381-мм орудий англичан у японцев действовали восемь 356-мм и девять 460-мм. Вот только наличие в залпе снарядов красного «суперлинкора» делало его вдвое большим, нежели у противника. Вот и сейчас, девять колонн воды, выброшенных к северному небу, обозначили накрытие «Кинг Джордж V». «Король» ответил двухорудийным залпом, рядом загрохотали орудия «Герцога Йоркского» и «Ринауна».

От близких разрывов громадных снарядов «Ямато», что, не обращая внимания на прочие корабли, упорно бил именно по флагману, на британском линкоре уже образовались течи. Гидравлические удары рвали сварные швы и заклепки, вминали, раздвигая, листы обшивки, но попадания в корпус пока еще не было.

Выкатившийся из строя лидер «Баку», который наводил своей радиолокационной установкой орудия флагмана, пока счастливо избегал вражеских попаданий. Более того, британцы, хотя и видели маленький кораблик, не обращали на него никакого внимания, не догадываясь о важнейшей роли, которую он играет в артиллерийской дуэли. А ведь именно в этот момент «корабль дураков» бойко отстучал: «Три кабельтова, шесть градусов, право», – и через несколько мгновений девять полуторатонных вестников смерти понеслись к «Кинг Джордж V».

Снаряды японского флагмана вошли в воду с недолетом в девятнадцать метров. Бронебойный наконечник каждого из них состоял из двух частей. Внешняя была обычной для бронебойных снарядов формы и скреплялась с внутренней тонкими стержнями. При падении в воду стержни сломались, после чего внешние наконечники отвалились, открывая внутренние. Эти были особой плоской формы, которая позволила снарядам нырнуть, пройти под водой оставшиеся метры и с чудовищной силой ударить в борт британца. Они прошили подводный броневой пояс, вломились в отсеки и уже там взорвались, превращая все вокруг в облака раскаленной плазмы.

От взрыва с фундаментов слетели турбины, проломив днище линкора своим весом, и в машинные отделения фонтанами ударила вода. Доли секунды потребовались на то, чтобы залитые котлы взорвались, и весь линкор, еще миг назад бывший флагманом британской эскадры, исчез в облаке взрыва.

От яркой вспышки непроизвольно моргнули все: и британцы, и японцы. А когда открыли глаза, то на поверхности Северного моря не было ничего, что напоминало бы о «Кинг Джордж V».

Над холодными волнами с японских и советских кораблей грянуло «банзай», смешанное с протяжным «ура». «Ямато» тут же перенес огонь на «Ринаун», предоставив «Конго» продолжать выяснять отношения с «Дюк оф Йорк».

* * *

Адмирал Тови гнал свою эскадру к месту разворачивавшегося морского сражения. Линкоры «Нельсон» и «Родни», за свой странный внешний вид прозванные в королевском флоте «баржами», как самые тихоходные шли впереди и задавали скорость остальным. Откровенно говоря, «баржи» были далеко не самыми удачными британскими проектами, зато они несли самую толстую броню и самые мощные орудия из всех боевых кораблей Евросоюза.

Только что от адмирала Холланда пришла радиограмма: «Вошел в контакт, веду бой», – и коротенькая цепочка координат. До места боя оставалось двести миль – девять часов хода на пределе возможностей котлов и турбин. Почему-то Тови не сомневался в том, что дела Холланда совсем не блестящи. Воочию японского супермонстра вице-адмирал, разумеется, не видел, но мог составить некоторое представление о его мощи. И откровенно говоря, искренне сочувствовал тем, кто сейчас пытается остановить это чудовищное порождение проклятых комми. У него был лишь один шанс хоть чем-то помочь сейчас тем, кто, как и он, имел честь служить во флоте его величества…

– Передайте на «Викториес», «Гермес» и «Аргус»: пусть готовят к вылету все самолеты.

Флаг-офицер решил было, что ослышался, и попробовал уточнить:

– Простите, сэр, сколько самолетов должны готовить на авианосцах к вылету?

– Все! – рявкнул Тови раздраженно. – И пусть поторопятся: нашим парням там, скорее всего, уже изрядно туго!

* * *

После гибели Холланда командование эскадрой принял младший флагман вице-адмирал Фрэзер, державший флаг на «Дюк оф Йорк». В момент попадания во флагман он находился в боевой рубке «Герцога» и являл собой весьма колоритное зрелище. Брюс Фрэзер был одет в старые брюки, рубашку-поло, свитер, на голове нахлобучена потрепанная адмиральская фуражка, а в зубах вице-адмирал Королевского флота сжимал трубку, периодически извергавшую искры и пламя. Сморгнув и не увидев после «Кинг Джордж», Фрэзер передвинул трубку в угол рта и ворчливо произнес:

– Не везет сегодня нашим чертовым лоханкам. Коммодор,[72]72
  Звание в Британском и Американском флотах, промежуточное между капитаном первого ранга и контрадмиралом.


[Закрыть] – обратился он к капитану «Герцога» Филиппу Сноу, – прикажите принять полрумба влево. Да скажите ребятам, чтобы целились лучше. Надо бы основательно поблагодарить этих макак…

Тюдзю Оикава спокойно смотрел, как в стороне от «Ямато» взметнул в холодное небо столбы воды недолет. Он пристально посмотрел на Гихати Такаянагу, и когда тот повернулся к командующему, чуть склонил голову. Дайса правильно понял своего командира и тут же скомандовал:

– Три румба вправо.

Решение было принято вовремя: следующий залп «Дюк оф Йорк» лег с перелетом. Одновременно с этим могучий суперлинкор содрогнулся от грохота башен главного калибра.

И сразу же вслед за тем Оикава негромко произнес:

– Дивизии авианосцев приказ. Готовить вернувшиеся самолеты к новому вылету. Вылетать одновременно, всеми силами…

* * *

На лидере «Баку» капитан третьего ранга Беляев рявкнул в микрофон:

– Шевелись, тихоокеанцы! Точнее наводи!

Командир БЧ-7 инженер-капитан-лейтенант корабельной службы Смирнов репетовал по внутренней связи приказ командира корабля, прибавив к нему несколько терминов и определений, весьма далеких от физики и радиоэлектроники. Командовавший дивизионом РЛС старший инженер-лейтенант корабельной службы Раппопорт от рева в наушниках скривился, точно надкусил лимон, и впился взглядом в экран, на котором вспыхивали зеленоватые точки засветок. Затем спросил у оператора, старшины первой статьи Шацкина:

– Сколько?

Неуклюжий, худой, с крупными кистями пианиста Шацкин пожевал губами и сообщил:

– Им на восемьсот тридцать метров дальше взять надо. – Снова пожевал губами и добавил: – И пусть выстрелят ровно через пять минут двадцать секунд: англичане вроде в ритм вошли…

– Смотри у меня, – прошипел Раппопорт и передал данные Смирнову.

Тот в свою очередь сообщил данные Беляеву, и через полминуты координаты наводки уже переводили на «Ямато». Перевод занял еще полминуты, а орудия сверхдредноута уже заряжались. Подаватели подали в стволы снаряды, затем – блестящие цилиндры зарядов, гулко лязгнули затворы, и стволы, чуть вздрагивая, пошли вверх.

– Уте![73]73
  Огонь! (яп.)


[Закрыть]

Теперь уже не угадать, намеренно ли указал командир советского лидера чуть меньшую дистанцию, или это оператор РЛС ошибся на пару-тройку десятков метров? Снаряды снова упали с недолетом. И снова, нырнув, прошли под водой сорок два метра до борта «Дюк оф Йорк» и ударили на полметра ниже подводного броневого пояса…

Если бы снаряды «Ямато» были не в воде, то можно было бы сказать, что они попали во вражеский линкор на излете. Но они были в воде, а термина «на исплыве» – увы! – не существует. Однако ситуация была очень и очень похожа на излет: куда более плотная, нежели воздух, вода сильно затормозила их, и бронебои Социалистической Японской Империи лишь слегка клюнули британца в борт. Вот только «слегка» – понятие растяжимое…

Полуторатонные стальные махины проломили подводный борт, застряли в нем и взорвались. Линкоры типа «Кинг Джордж V» отличались отменной остойчивостью. Возможно, что по этому показателю это были лучшие корабли в мире, ведь даже крен в пятьдесят пять градусов не приводил их к опрокидыванию. Если только был целым борт. Но пять снарядов из девяти вскрыли англичанина, словно консервную банку. Идущий двадцатью четырьмя узлами «Дюк оф Йорк» за считаные секунды принял более пяти тысяч тонн воды. Не снижая скорости движения, он, словно самолет, делающий в воздухе «бочку», перевернулся и исчез под водой, точно уроненная в реку свинцовая чушка.

* * *

На советских и японских кораблях еще не успели стихнуть «Ура» и «Банзай» по поводу утопления второго британца, когда крейсерские и минные силы англичан пошли в отчаянную атаку, горя желанием сквитаться за чудовищные потери. Им навстречу метнулись крейсера и эсминцы стран социализма, а оба линкора занялись «Ринауном». На палубах «Акаги» и «Кага», точно угорелые, метались матросы, заправляя баки самолетов, заряжая им оружие, подвешивая бомбы и торпеды. Тюдзю Оикава собирался поставить победную точку в сегодняшнем сражении.

И именно в этот момент к Объединенной эскадре Советского Союза и Социалистической Японии подошли самолеты, поднятые с авианосцев эскадры адмирала Тови. В воздухе их встретила единственная дежурная пара все того же отчаянного сеи Хироеси Нисидзава. Он и его ведомый успели вернуться первыми и, пополнив топливо и боезапас, снова взлетели. И, несмотря на подавляющее превосходство англичан, два «Рейзена», точно свирепые сторожевые псы, кинулись в атаку.

Авиагруппы двух престарелых авианосцев-ветеранов состояли в основном из устаревших самолетов, а у «Викториес» она была совершенно не слетана – летчики лишь два месяца как начали базироваться на совсем недавно вступивший в строй корабль, но… Но их было слишком много!

Нисидзава со своим ведущим свалили четыре неуклюжих двухместных истребителя Фэйри «Фульмар», прочесали очередями строй летучих анахронизмов – торпедоносцев «Суордфиш», и намертво сцепились с полутора десятками истребителей «Сихаррикейн» и «Сигладиатор». Последний свой самолет Хироеси Нисидзава сбил тараном – боезапас был отстрелян «до железки». Дико завопив в микрофон: «Тенно хейко банзай!», он врезался в «Сихаррикейн», и оба самолета одним пылающим клубком рухнули в море.

А в это время две эскадрильи новейших закупленных в США палубных бомбардировщиков «Донтлесс» атаковали японские авианосцы. Если бы конвойные эсминцы и крейсера были рядом, вряд ли «Медленно, Но Смертельно»[74]74
  Палубные бомбардировщики Дуглас «Донтлесс» обозначались аббревиатурой SBD – «палубный разведывательный бомбардировщик». Однако остроумные янки расшифровывали ее по-иному: Slow But Deadly – «Медленно, Но Смертельно».


[Закрыть] смогли бы даже приблизиться к могучим кораблям. Но теперь одних зениток авианосцев явно не хватало.

Первые бомбы упали рядом с бортом «Кага». Кажущийся громоздким и неповоротливым огромный авианосец резко вильнул вправо, потом влево, и ловко уклонился от всех полутонных бомб. В зенит отчаянно лупили спаренные 127-мм орудия, заходились рычанием 25– и 23-мм автоматы: в Мурманске на авианосцы установили по четыре дополнительных русских зенитных спарки, которые были точнее, скорострельнее и дальнобойнее японских. Один за другим в море рухнули три объятых пламенем «Донтлесса», а еще один просто исчез в ярко-белом облаке взрыва.

Уклоняясь от бомбардировщиков, «Акаги» тоже вертелся, словно собака, гоняющаяся за своим хвостом. Но ему не повезло: сперва одна, а затем и вторая бомбы грянули на его палубу, заставленную готовившимися к взлету самолетами. И там разверзся огненный ад.

Разлившийся горящий бензин через люки аэролифтов попал на ангарную палубу и прежде, чем аварийная команда успела приступить к его тушению, охватил поднятые наверх авиационные бомбы. Один за другим «Акаги» потрясли три взрыва – от первого несколько не взорвавшихся сразу бомб разлетелись по ангарам. Тяжелее всего кораблю обошелся третий взрыв: четырехсотпятидесятикилограммовая бомба угодила прямо в стенку двадцатикубового резервуара с авиационным бензином.

Но авианосец не сдавался. На полетной палубе матросы и летчики, хрипя «Кисамара!» «Яриман!» и «Дзаккэнае!»,[75]75
  «Выбл. ок!», «Б…дь!» и «Пошел на х…!» (яп.).


[Закрыть] голыми руками сталкивали за борт пылающие бомбардировщики, истребители и торпедоносцы. Горели матросские ватники,[76]76
  Возможно, что для читателей это окажется новостью, но наш отечественный ватник пришел к нам из Японии. Хлопчатые стеганые, подбитые ватой куртки – обычная зимняя одежда японского простонародья, разве что без пуговиц, появились в конце XIX века. А после Русско-японской войны вместе с возвращавшимися русскими пленными ватники пришли и в Россию, быстро завоевав популярность.


[Закрыть] трещали, ссыхаясь от жара, кожаные куртки и шлемы летчиков, но японцы не сдавались. Не обращая внимания на ожоги и даже на то, что буквально горят заживо, экипаж «Акаги» яростно боролся за жизнь своего корабля…

Оикава несколько секунд молча смотрел на горящий авианосец, а затем совершенно спокойно произнес:

– Такаянага-сан, велите задробить стрельбу по линкорам… – И после секундной паузы: – Приказ линейным кораблям: поддержать авианосцы главным калибром.

Через восемь минут орудия «Ямато» и «Конго», поднятые на предельные углы возвышения, ударили шрапнелью по британским самолетам.

«Нам не дано предугадать, чем наше слово отзовется…» Зажигательный зенитный снаряд «Ямато» массой тысяча триста шестьдесят килограммов пред ставлял собой полый тонкостенный цилиндр, заполненный восемью слоями цилиндрических поражающих элементов – стальные стержни и полые трубки с зажигательной смесью. Полторы тысячи убийственных посланцев. Зажигательные элементы загорались примерно через полсекунды, и каждый давал язык пламени до пяти метров. Пятиметровый хвост в три тысячи градусов…

Подобным же образом был устроен и зенитный снаряд главного калибра «Конго». Их разрывы перечеркнули небеса огненными зигзагами, накрыли волны британских самолетов и…

Сразу два пылающих «Суордфиша», так и не успев освободиться от торпед, рухнули на палубу «Кага». И там разверзся такой же ад, что раньше пришел на «Акага». Даже хуже: взрывы торпед добавили хаоса и ужаса. Бомбы и торпеды на подвесках загоревшихся «Аичи» и «Накадзим» тоже принялись рваться одна за другой, и вдруг «Кага» резко накренился. Казалось, что он – живой, и встряхивается, сбрасывая со своей спины-палубы горящие самолеты. Командир корабля дайса Дзисаку Окада побледнел: от сотрясений корпуса сдетонировал запас зенитных снарядов батареи правого борта. Авианосец получил опасный крен. Окада сообщил о полученных повреждениях Оикава и, слушая ответ, незаметно вздохнул с облегчением: флагман приказывал ему вести корабль в Мурманск. Тюдзю пообещал выслать вслед за ними русский эсминец: «Разъяренный» получил два попадания восьмидюймовыми снарядами и стал практически бесполезным для боя – англичане слишком удачно угодили в оба торпедных аппарата. Однако артиллерия его уцелела, так что в качестве сопровождающего искалеченного авианосца он вполне годился, поэтому Оикава тут же приказал «Разъяренному» выходить из боя и следовать за «Кага».

В это время бой крейсерских отрядов уже подходил к своему логическому завершению. Японские корабли отчаянно маневрировали, стараясь загнать британские крейсера под перекрестный огонь. В воды Северного моря медленно погружался горящий ярким костром «Калинин», а в пяти милях от него на волнах качались обломки, за которые отчаянно цеплялись пара десятков человек в оранжевых спасательных жилетах. Это было все, что осталось от легкого крейсера «Уганда», неосмотрительно сунувшегося под прицельный залп «Калинина». А еще двумя милями дальше «Фурутака» увлеченно доколачивал «Эксе тер», который совершенно напрасно оторвался от своего отряда и кинулся на выручку «Уганде» и «Ньюфаундленду», опрометчиво решившим вдвоем атаковать, как казалось, одинокого «Калинина». Советский крейсер дорого обошелся англичанам: «Уганда» получила одно за другим попадания двух полных бортовых залпов, раскололась и затонула, а искалеченный «Ньюфаундленд» отчаянно пытался уйти как можно дальше. Хотя его капитан – коммандер Томас Лоундер, отчетливо понимал: уйти поврежденному крейсеру, едва-едва развивающему десять-одиннадцать узлов, никто не даст, – он все равно с отчаянием обреченного тянул и тянул потерявший обе носовые башни изуродованный «Ньюфаундленд» подальше от того места, где все еще докручивалась чудовищная мясорубка, перемалывающая в фарш цвет британского королевского флота. Лоундер уже не раз и не два успел проклясть себя за то, что поддался на уговоры уже покойного кэптена Бранта – командира «Уганды», разобраться с легким русским крейсером. Шестнадцать шестидюймовок двух легких английских крейсеров казались более предпочтительными, чем девять семидюймовых орудий комми, но, как очень скоро обнаружилось, только казались. Выяснилось, что дальнобойность русских куда больше, чем можно было ожидать, а стрельба, управляемая станцией радиолокационной наводки – чудовищно меткая. Третьим же залпом «Калинин» разнес в куски носовую башню «Ньюфаундленда», а через несколько минут и вторую башню постигла та же участь. «Уганда» попробовала прикрыть своего мателота, да вот только результаты были не самые удачные. И тогда покойный Брант запросил помощи, которая и явилась в виде «Эксетера».

О, да! Шесть восьмидюймовок быстро остудили пыл развоевавшегося русского, да вот только к нему на помощь пришел «Фурутака». Японец был почти полной копией «Эксетера», разве что чуть-чуть побольше. «Эксетер» мог бы попробовать навязать поврежденному «Фурутака» маневренный бой на больших скоростях, но основательно избитый к тому моменту «Калинин» ухитрился последним своим залпом вывести из строя половину котлов англичанина. И теперь «Фурутака» азартно добивал его, выбирая позиции так, чтобы оставаться вне зоны обстрела противника…

Четыре тяжелых японских крейсера довольно быстро разнесли в клочья легкий крейсер «Фиджи» и основательно повредили «Дорсетшир». Сказалось их значительное превосходство в тяжелых орудиях бронирования. Сорок орудий калибром двести миллиметров слаженно рявкали, и скоро англичане поняли, что зря полезли в атаку. Могли ведь и удрать…

Соотношение калибров сложилось совершенно не в пользу флота его величества, и, несмотря на утверждение, что Британия должна править морями, ситуация для него с каждой минутой становилась все хуже и хуже. Японские крейсера обладали большей скоростью, а потому два из них – «Кумано» и «Микума» – уверенно пресекали попытки «Норфолка» и «Суссекса» вырваться из огненных клещей. Три легких крейсера – «Цейлон», «Бермуды» и «Ямайка» – отчаянно маневрировали, стараясь выскочить из-под обстрела «Могами» и «Судзуйя», но сохранивший полный ход японский крейсер не собирался давать им такой возможности. Русские и британские эсминцы бойко перестреливались друг с другом, и потому не могли принять участия в бою крейсеров.

Тем временем пожар на «Акаги» удалось ликвидировать, и даже спасти полдесятка истребителей и два торпедоносца. Но кораблю досталось преизрядно. На вопрос Оикавы о повреждениях командир авианосца дайса Тайдзиро Аоки немногословно сообщил, что корабль не утратил боеспособности, и что остатки авиагруппы готовы выполнить любой приказ. Но не более одного раза.

– Почему? – изумился Оикава. – А если я пошлю их на разведку?

– Они не смогут сесть, Оикава-сан, – бесстрастно сообщил Аоки. – Если «Акаги» разовьет скорость, необходимую для взлета самолетов, то примет через пробоины в носовой части столько воды, что утонет.

Тюдзю помолчал, а затем отдал приказ крейсерам прекратить гоняться за остатками противника, добить торпедами вражеские авианосцы и обеспечить конвой избитому «Акаги».

Этот приказ спас последний британский тяжелый крейсер «Суссекс» от неминуемой гибели. К тому времени «Норфолк», получивший пятьдесят с лишним попаданий, окончательно вышел из строя. Его команда покидала горящий корабль, который все глубже и глубже оседал в воду, хотя и оставался на ровном киле. А экипаж «Суссекса» все никак не мог поверить, что бойня закончилась. Японские корабли лихо разворачивались и неслись туда, где у самого горизонта маячили громады авианосцев.

На «Арк Ройал», «Глориос» и «Корейджес» не сразу сообразили, что дело, как говорится, пахнет керосином. А когда поняли, что к ним несется смерть в виде мощнейших в этой части океана крейсеров, было уже поздно. Авианосцы рванулись в разные стороны, но это им не помогло.

«Глориос» не сумел убежать от «Кумано» и «Микума», которые раз за разом всаживали в него стадвадцатипятикилограммовые снаряды. После шестого залпа британец загорелся и начал быстро крениться на левый борт. С палубы горохом посыпались люди, но спасения не было. «Глориос» перевернулся.

«Корейджесу» не повезло еще больше: первый же снаряд попал в корму и вывел из строя половину винтов. Авианосец резко снизил ход, после чего «Могами» легко догнал его и расстрелял в упор.

«Арк Ройал» же подлетел под залп орудий «Конго», наведенных с лидера «Баку». Полутонные снаряды насквозь прошили палубы и взорвались на днище несчастного корабля. Авианосец на мгновение замер, выбросил вверх, точно кит-переросток, струю воды и пара, и с гулким хлюпающим звуком провалился под воду.

В этот самый момент командовавший кораблем его величества «Ринаун» кэптен Линдси, двадцать седьмой граф Кроуфорд, понял, что соединение S погибает совершенно бесславно и бесполезно – легкий крейсер и эсминец явно не в счет! – и отдал приказ идти в атаку на японские линкоры. «Ринаун», бросаясь из стороны в сторону, чтобы сбить прицел японским комендорам, на полном ходу устремился вперед. Он черпал воду пробоинами в носовой части, все больше и больше зарываясь в волны, но Линдси не обращал на это никакого внимания. Он должен уничтожить хотя бы один из чертовых линкоров коми! Должен – и все!

«Ямато», получив к этому времени два попадания снарядами 14 дм, пострадал незначительно, но Гихати Такаянага все же решил не рисковать, и флагман начал отходить, уклоняясь от боя на ближних дистанциях. А вот капитан «Конго» дайса Осаяба, наоборот, выкатил свой линкор вперед, благоразумно решив прикрыть собой драгоценный флагман…

«Благими намерениями устлана дорога в ад», – гласит народная мудрость. Ее знают все. Но только те, кого жизнь била и ломала, знают продолжение: «А благоразумными поступками – аж в три слоя!» Осаяба полагался на то, что Такаянага будет прикрывать собой покалеченного «Акаги». Собственно, командир «Ямато» так и собирался поступить, но Оикава слегка качнул головой и велел уводить почти не пострадавший флагман прочь от побитых кораблей эскадры. Тюдзю опасался, что отход к поврежденному авианосцу может поставить последнего под удар, а потому «Ямато» начал уходить в противоположную сторону. И в какой-то момент флагман и второй линкор состворились…

Командир башни Y лейтенант О’Доннел протер глаза: корабли комми на одной линии! Об этом можно было только мечтать! Не дожидаясь приказа, он скомандовал залп.

Пятнадцатидюймовый снаряд миновал «Конго» и угодил в борт «Ямато» – точно в окончание бронирования цитадели. Восемьсот семьдесят один килограмм сжатой, спрессованной в сталь смерти пробили легкую броню кормовой оконечности и взорвались, корежа и ломая гребные валы левого борта.

«Ямато» не замедлил с ответом, и в борт «Ринауна» грянули два полуторатонных снаряда. Они вспороли броневой пояс и разнесли в клочья центральный боевой пост. Почти одновременно в линейный крейсер попали и еще два гостинца – от «Конго». Британский корабль, построенный по схеме «сильный, но легкий», содрогнулся, башню Х вырвало мощным взрывом, вверх ударил столб огня, и «Ринаун», не снижая скорости, ушел под воду. На короткое мгновение в воздухе мелькнули бешено вращающиеся винты, на поверхность выбросило шапку пены, и все кончилось. Пора было подводить итоги…

* * *

Итоги были неутешительными. «Ямато» был серьезно поврежден: он плохо слушался руля и мог выжать не более четырнадцати узлов хода. У «Конго» вышла из строя кормовая башня «си»,[77]77
  Четыре, четвертый(ая) (яп.). В отличие от европейцев и американцев, маркировавших башни своих линкоров и крейсеров то арабскими, то римскими цифрами, то буквами алфавита в различной последовательности, японцы на всех своих артиллерийских кораблях использовали для обозначения башен числительные, начиная счет всегда от носа к корме.


[Закрыть] а несколько пробоин снизили максимальную скорость хода до двадцати одного узла. Изрядно пострадал крейсер «Микума» – тяжелый снаряд, разорвавшийся между башнями «ити» и «ни»,[78]78
  Один, два (яп.).


[Закрыть] заклинил обе в положении на левый борт. Эскадренный миноносец «Громкий» потерял кормовую установку 130 мм, снесенную взрывом за борт вместе с расчетом, на «Грозном» по той ж причине не досчитались второго носового орудия.

Теперь эскадра снова собралась вместе. Оикава упрямо вел свои поредевшие корабли в Мурманск, надеясь на то, что оставшиеся без авиации британцы потеряют его в море. Но будучи по натуре скептиком, тюдзю не слишком-то полагался на удачу, а потому приказал передать на базу зашифрованную радиограмму. В ней он докладывал о потерях – своих и противника, сообщал о том, что боезапаса осталось не более половины штатного боекомплекта, информировал о резком снижении эскадренного хода, а также вежливо интересовался, не будет ли командующий Северным флотом настолько любезен, чтобы оказать эскадре помощь авиацией берегового базирования. Разумеется, он – Оикава, понимает, сколь сложно будет исполнить его такую несвоевременную просьбу, но…

Командующий Северным флотом вице-адмирал Арсений Григорьевич Головко еще раз перечитал расшифровку радиограммы Косиро Оикавы и тихо выматерился сквозь зубы. Цветистые обороты восточной вежливости не могли скрыть главного: Соединенная эскадра Стран Социализма – на грани разгрома! Да, они нанесли врагу немалые потери, и случись что – дорого продадут свои жизни, но допустить уничтожение кораблей – таких мощных и таких нужных именно здесь, на Севере! – ни в коем случае нельзя. И дело даже не в том, что за такое достанется по самое не могу! Конечно, товарищ Сталин – не пай-мальчик из детского сада, и если эскадра погибнет, Головко по головке не погладят, но самое страшное – Мурманск останется беззащитным. И захват Скандинавии будет бессмысленным: в любой момент англичане и французы высадят на берегу десант, от которого не помогут никакие ракеты береговой обороны…

Головко снова выматерился, затем нажал кнопку селекторной связи:

– Кузнецова[79]79
  Кузнецов А. А. (1904–1966) – советский военный и государственный деятель, начальник Главного управления Севморпути. В 1939–1942 гг. – командующий морской авиацией Северного флота. Генерал-майор. Лично совершил более семидесяти боевых вылетов. Герой Советского Союза (1949).


[Закрыть] мне! Немедленно! – после чего поднял глаза на адъютанта, принесшего расшифровку сообщения Оикавы. – Зашифруйте и передайте на объединенную эскадру за моей подписью: «В связи с полученными тяжелыми повреждениями основных боевых кораблей приказываю следовать в Нарвик»…

* * *

Гидросамолет взлетел с чудом уцелевшей катапульты крейсера «Могами», круто пошел вверх, и почти тут же эфир взорвался криком: «Западные дьяволы! Они здесь!» Выслушав новость, тюдзю Оикава долго сидел молча, сосредоточенно глядя на портрет Сына Неба, и размышлял. Эскадра уже двадцать три часа шла максимально возможным ходом на восток. Приказ идти в Нарвик пришелся очень кстати: не все японские корабли смогли бы одолеть долгую дорогу до Мурманска. И вот теперь, когда они почти дошли…

Сохраняя маску абсолютного спокойствия, Оикава спросил флаг-штурмана:

– Накада-сан, сколько нам осталось до Нарвика?

Тот вскочил, коротко поклонился:

– Нарвик от нас на расстоянии ста шестидесяти миль, Оикава-сан. Это немногим менее двенадцати часов полным ходом…

Да, действительно. Почти дошли. Не хватило буквально одной соломинки…[80]80
  Сказка «Дар богини» распространена в Японии примерно так же, как в России – сказка про Ивана-царевича и Чудо-юдо. История о том, как одна соломинка перевернула жизнь благородного юноши, известна всем и каждому, так что выражения «одна соломинка», «нужна одна соломинка», «не хватает одной соломинки» – давно стали крылатыми.


[Закрыть]

– Такаянага-сан, – тюдзю повернулся к командиру флагмана. – Прикажите готовить «Ямато» к бою.

Дайса так же коротко поклонился и начал отдавать необходимые распоряжения. А Оикава уже запрашивал Аоики, есть ли возможность поймать нужный для взлета остатков авиагруппы ветер, чтобы не утопить при этом корабль…

Повинуясь приказам, крейсера растягивались в длинную кильватерную колонну, на уцелевших эсминцах готовили к бою торпедные аппараты. Но Оикава слишком хорошо осознавал тщетность этих приготовлений: слишком мало кораблей у него, и слишком много – у противника.

Покончив с приказами, он поклонился портретам Божественного Тенно и Сталина, затем положил перед собой чистый лист гладкой рисовой бумаги и достал свою любимую нефритовую тушечницу. Проверил, не высохла ли тушь, выбрал в бамбуковом футляре кисточку…