Текст книги "Эмоциональный интеллект. Как разум общается с чувствами"

Автор книги: Борис Лемберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Как контролируется восприятие эмоциональных событий

Исследование, которое провели доктор Николь Лозон и доктор Стивен Лавайолетт из медицинской школы при Университете Западного Онтарио, определило ключевые процессы в мозге, которые управляют эмоциональным значением наших событий и тем, как мы формируем воспоминания о них. Сбой надлежащей функции мозга в этой области происходит при таких состояниях, как посттравматический стрессовый синдром и шизофрения, и здесь мы хотим сразу успокоить читателя, особо обратив его внимание на то, что, если у человека ПТСР, это вовсе не означает, что он шизофреник или склонен к этому заболеванию. Это два разных состояния, и наличие одного совсем не предполагает наличие другого. Причина, по которой определенная функция мозга работает со сбоями, состоит в том, что при обоих этих состояниях восприятие эмоциональных событий (и воспоминание о них) может стать искаженными, заставляя человека терять контакт с действительностью.

Н. Лозон обнаружила, что определенные допаминовые рецепторы могут управлять тем, как мозг обрабатывает эмоционально существенную информацию, так же как воспоминания о соответствующих событиях. Увеличивая деятельность определенного рецептора допамина в префронтальной коре, исследователи обнаружили способность мозга преобразовывать обычно незначащий эмоциональный опыт в очень сильную эмоциональную память. Напротив, когда был активизирован другой подтип рецептора допамина, он был в состоянии блокировать способность вспоминать эмоционально заряженный опыт. Полученные данные, по словам С. Лавайолетта, имеют значение для понимания того, как определенные мозговые рецепторы могут управлять объемом эмоционального опыта и формированием памяти. Это особенно актуально в свете того, что приблизительно восемь процентов всего населения планеты имеют признаки ПТСР в некоторые моменты жизни, согласно данным Национального центра исследования ПТСР (США).

Как мозг помнит, что и когда с вами случилось

Неврологи из Нью-Йоркского университета идентифицировали части мозга, которые мы используем, чтобы запоминать точное время событий, происходивших в пределах одного эпизода. Иными словами, вы отмечали день рождения, все прошло прекрасно, вы очень довольны – настолько, что вам приятно вспоминать события того вечера одно за другим: что за чем следовало и когда это происходило. Или вы были на свадьбе и хотите еще раз прокрутить в памяти, что происходило перед тем, как заиграл свадебный марш. Это и есть тот самый «тайминг» (от слова time – время), который наш мозг применяет для того, чтобы мы могли восстановить последовательность и протяженность событий.

Исследование, появившееся в журнале «Science»[6]6
  Science. 2011. № 7.


[Закрыть], улучшает наше понимание того, как обрабатываются воспоминания.

Предыдущее исследование показало, что средняя височная доля играет существенную роль в декларативной памяти, то есть памяти о фактах, событиях и эпизодах. Изыскания, проводившиеся ранее, обнаружили, что повреждение этой части мозга вызывает ухудшение воспоминаний о времени наступления и протекания событий в пределах эпизода. Многие люди, даже никак не связанные с медициной, знают или могут догадаться, что больше всего декларативная память повреждена у страдающих болезнью Альцгеймера. Однако лишь немного известно, как отдельные структуры в пределах средней височной доли помнят информацию о том, что и когда с человеком случилось в пределах специфического эпизода. Исследователи Нью-Йоркского университета – неврологи Юджи Найа и Венди Сузуки – сосредоточили свой научный интерес именно на средней височной доле.

В ходе исследования они провели крыс через серию задач на память, в которой была представлена последовательность двух визуальных объектов, и животные должны были после паузы восстановить ту же самую последовательность. Чтобы выполнить задачу правильно, участники должны были запомнить оба визуальных пункта («что») и их временной промежуток («когда»). В течение эксперимента исследователи контролировали деятельность индивидуальных мозговых ячеек в средней височной доле. Результаты показали, что две главных области средней височной доли вовлечены в объединение «что» и «когда»: гиппокамп и околоносовая кора (область в средней височной доле, которая получает сенсорную информацию от всех чувствительных зон и является важной областью памяти).

Гиппокамп, который, как известно, играет важную роль в разнообразных задачах памяти, обеспечивает сигнал выбора времени между ключевыми событиями, давая информацию о течении времени от предыдущего случая к последующему, а также о предполагаемом времени до следующего события. Околоносовая кора, как оказалось, объединяла информацию о том, что и когда случалось, сигнализируя, возникал ли определенный пункт первым или вторым в ряду событий.

По словам исследователей, одно из главных начал неврологии – это понимание того, как мозг кодирует и запоминает эпизодические воспоминания, включая значимые события нашей жизни. Все это – богатые воспоминания, которые содержат много пунктов с определенными временн*ыми контекстами. К тому времени уже было известно, что средней височной доле отведено определяющее место в этих сложных воспоминаниях, но то новое, что открыли полученные Найа и Сузуки данные, – это глубокий взгляд на определенные образцы мозговой деятельности, которая позволяет нам помнить ключевые события, составляющие человеческую жизнь, и определенный временной интервал, в течение которого они происходили.

Положительный настрой сохраняется во сне

Думая о хорошем, мы настраиваемся на позитив. Вспоминая хорошее, усиливаем положительный настрой. Сон играет важнейшую роль в сохранении наших воспоминаний. Недавнее исследование показывает, что бодрствование может накапливать черные тучи воспоминаний об отрицательных или травмирующих событиях. Еще одно исследование подтвердило, что бодрствование также снижает положительные воспоминания. Сон защищает положительные воспоминания. Это следует учитывать каждому, и особенно тому, кого не оставляют тягостные мысли о произошедшем событии: сон имеет важное значение для обработки напряжения, возникающего после травмирующего происшествия.

Алексис Чемберс, профессор университета Нотр-Дам, говорит, что изучение того, как сон помогает нам помнить и обрабатывать эмоциональную информацию, пока только начинается. Раньше вся работа над этой темой сосредоточивалась на роли отрицательных воспоминаний для сна, в особенности на бессоннице как следствии психологического стресса.

Два исследования, представленные на встрече когнитивных неврологов в Чикаго весной 2012 года, рассматривают другую сторону медали: как сон обрабатывает положительные воспоминания. Даже если мы исследуем все возможности в пределах этой области, утверждает Чемберс, все равно остается вопрос, будем мы когда-либо полностью понимать процессы, лежащие в основе сна, памяти и эмоций.

Чтобы узнать, как сон затрагивает положительные воспоминания, доктор Ребекка Спенсер из Массачусетского университета разделила семьдесят студентов на две группы. Одна группа могла спать всю ночь, другая должна была бодрствовать. Перед наступлением ночи обе группы рассматривали изображения положительных объектов типа щенков и цветов и нейтральных объектов, типа мебели или тарелок. Через двенадцать часов, в течение которых одни спали, а другие нет, исследователи проверили воспоминания участников об изображениях и эмоциональные реакции на них. Они обнаружили, что сон усиливает эмоционально положительные воспоминания, в то время как во время бодрствования эти воспоминания распадаются. Положительные воспоминания могут даже быть расположены в порядке приоритета для обработки в течение сна – те, которые мозг считает самыми важными, будут записаны в память в первую очередь.

Люди помнили положительные изображения лучше, чем нейтральные. При этом их эмоциональный ответ на положительные изображения остался прежним, независимо от того, спали они или нет. Не имеет значения, спали вы или бодрствовали: то, что вы считали хорошим, вы продолжите считать хорошим.

Эти результаты, по мнению Р. Спенсер, могут оказать существенную помощь в лечении посттравматического стрессового расстройства. Исследование также укрепляет идею, что при нашей не самой ровной жизни, со всеми ее подъемами и спадами, мы должны спать, чтобы улучшить память, усилить воспоминания. Что касается мягко отрицательных воспоминаний, из них мы можем узнать что-то, что будет нам полезно, поэтому мы должны их помнить. Кроме того, сон усиливает воспоминания о положительных событиях, которые мы хотим помнить.

С точки зрения эволюционной перспективы роль сна в защите и положительных, и отрицательных воспоминаний помогает нам анализировать и предсказывать будущие события. Человек должен помнить объекты (события и других людей), которые создали ему неприятные, плохие события, так же как те объекты, которые помогли ему и создали хорошие события.

В другом исследовании А. Чемберс хотела проверить, возможно ли усилить положительные воспоминания во время сна, если добавить элемент юмора. Она выбрала забавные мультфильмы и показала оригиналы и измененные неюмористические версии шестидесяти шести участникам прежде и после периода бодрствования или сна. Выяснилось, что и те, и другие участники легче вспоминали юмористические версии мультфильмов. Факт, что сон не воздействовал на такие воспоминания, свидетельствует о юморе как о помощнике памяти, решила Чемберс. По ее мнению, о сне можно говорить как о способе помочь укреплению большинства воспоминаний с учетом того, что для запоминания период сна более эффективен, чем период бодрствования. И точно так же юмор может служить как другой, но, возможно, равный способ для запоминания. Оба метода помогают нам запоминать вещи лучше, но работают они различными способами.

Поскольку участники гораздо лучше запомнили юмористические, чем неюмористические мультфильмы, Чемберс делает вывод, что в самих по себе положительных впечатлениях есть нечто, что стоит помнить. Возможно, что сохранение таких воспоминаний является для нас адаптивным методом, подобным ценности сохранения воспоминаний об отрицательных событиях – типа необходимости избегать ядовитых змей или ожога, который учит впредь остерегаться неосторожного обращения с огнем.

Мозг хранит воспоминания о страхах

Мозг способен к хранению и восстановлению воспоминаний об определенных опасениях, и этот процесс более сложен, чем считалось ранее, как обнаружили неврологи. Исследование, результаты которого были опубликованы в «Nature Neuroscience»[7]7
  Nature Neuroscience. 2010. № 4.


[Закрыть], может иметь важное значение для лечения посттравматического стрессового расстройства, поскольку ученые начинают понимать, как различные опасения сохраняются в мозге. Исследование проводилось в Центре неврологии Нью-Йоркского университета, в Центре междисциплинарных исследований им. Коперника в Кракове, в Парижском университете и в Институте эмоционального интеллекта при Институте психиатрических исследований им. Натана С. Клайна и было сосредоточено на миндалевидном теле мозга, которое, как было предварительно выяснено, хранит воспоминания о страхах. Однако предшествующие исследования указали, что миндалина не различает по степени опасности угрозы, воспоминания о которых она хранит и обрабатывает. Другими словами, боитесь ли вы собак, потому что были когда-то укушены собакой, или боитесь борща, потому что когда-то им подавились, – миндалина помнит лишь то, что оба эти события были страшны. При этом другие мозговые области типа коры гарантируют, что все иные аспекты этих пугающих событий будут запомнены.

Ученые хотели определить, есть ли различия в том, как миндалина обрабатывает и помнит страхи. Чтобы ответить на этот вопрос, они сосредоточились на процессе, названном консолидацией памяти, во время которого опыт кодируется и затем сохраняется. Как только происходит консолидация, воспоминания могут становиться длительными – одно только событие способно создать воспоминания, которые длятся целую жизнь. Однако всякий раз, когда вы вспоминаете, что произошло, воспоминания становятся неустойчивыми, то есть восприимчивыми к изменениям. Этот процесс называют реконсолидацией. В каждодневной жизни реконсолидация позволяет обновлять существующие воспоминания. Помимо того, этот процесс также служит ценным методологическим инструментом, поскольку позволяет исследователям управлять модификацией воспоминаний.

Когда дело доходит до развития воспоминаний о страхах, определенная модель устанавливает, что во время травмировавшего события (например, падения с лестницы) нейтральный стимул (например, песня) начинает ассоциироваться с самим отрицательным событием. Поэтому в будущем при возникновении этого нейтрального стимула человек начинает ждать появления негативного события. Предыдущее исследование показывает, что ассоциация между нейтральным и негативным стимулом обрабатывается и сохраняется в миндалине. Чтобы копировать этот процесс, исследователи провели эксперимент на лабораторных крысах. Они соединили два различных звуковых тона, которые служили нейтральным стимулом, с умеренными ударами током. В результате крысы, на которых проводился эксперимент, связали удар с определенным звуком.

При участии модели реконсолидации памяти столкновение с любым аспектом неприятного опыта возвращает воспоминание и делает его восприимчивым к изменениям. Таким образом, если два различных тона были соединены с двумя различными ударами током и если миндалина не идентифицирует различные угрозы, то перенаправление крысы к любому из этих ударов должно вызвать неустойчивость всех воспоминаний, сохраненных в миндалине. Однако исследование привело к весьма различным результатам. Ученые обнаружили, что перенаправление крысы к специфическому удару (каждый обращался к определенной части тела), сопровождаемое инъекцией антибиотика, который разрушает процессы реконсолидации, вредило только тем ассоциациям, которые были связаны с этим специфическим ударом. Несмотря на разрушение одного типа запомнившегося страха, крысы были все еще в состоянии выразить опасение по отношению к тому звуку, который был соединен с ударом, обращенным к другой части тела. Это открытие демонстрирует, что миндалина все-таки делает различия среди воспоминаний, которые она хранит и восстанавливает.

Подумайте, как это знание применимо на практике: мы часто пытаемся сбросить с себя груз прошлого, разбираясь только с одним событием из него. Представьте человека, который пережил череду очень неудачных отношений, каждое из которых больно его задело; если он преодолеет страх и связанное с ним недоверие, принесенные одними отношениями, избавит ли это его от негативных воспоминаний об остальных отношениях? Избавит ли это от опасения и недоверия перед будущими отношениями? Теперь вы знаете, почему проработка только одного эпизода не приносит желаемого эффекта.

Как мы помним травмирующие события

Неврологи из университета Квинсленда обнаружили новый способ объяснить, как эмоциональные события могут иногда приводить к появлению тревожащих долгосрочных воспоминаний.

Теория эволюции утверждает, что способность мозга помнить опасность и реакцию на травму была определяющей для нашего выживания. Человеку (как и животным) было абсолютно необходимо запоминать опасность и хранить воспоминание о боли, чтобы в следующий раз при появлении подобной опасности он сделал все, чтобы ее избежать. В народе этот процесс называют инстинктом самосохранения, хотя речь идет на самом деле о памяти – не только личной, но и видовой, то есть накопленной прежними поколениями. Это то ощущение опасности и страха, которое сохраняется в каждом из нас независимо от того, переживали ли мы нечто подобное. Если человека никогда не кусала собака, он все равно постарается держаться от кусачих собак подальше. Если он никогда не травился ядовитыми грибами, он не станет есть фиолетовые грибы на тонких ножках. Про того, который сам бежит навстречу собакам и тянет в рот всякую гадость, говорят, что у него не в порядке с головой.

Считается, что в современном мире человека одолевают несколько другие страхи, чем те, которые были известны первобытным людям. Это верно лишь отчасти, потому что, если быть точнее, страхи остаются теми же самыми (страх смерти, страх боли, страх ранения, страх болезни), меняется лишь обстановка. Один и тот же тип страха может быть вызван разными травмирующими случаями: это страх попасть в драку, страх подвергнуться нападению, страх попасть в автомобильную катастрофу. В любом случае, хоть раз пережив подобный эпизод, мы вовсе не хотим раз за разом в течение всей жизни вспоминать его в ярких деталях.

Во время исследований миндалевидного тела – области, связанной с обработкой эмоций, – ученые Квинслендского института мозга раскрыли клеточный механизм, лежащий в основе формирования эмоциональных воспоминаний, которое происходит в присутствии известного гормона стресса. В документе, опубликованном в «Журнале неврологии»[8]8
  Journal of Neuroscience. 2008. № 3.


[Закрыть], доктор Луиза Фэйбер и ее коллеги продемонстрировали, как норадреналин (мозговой эквивалент адреналина) влияет на миндалину, управляя химическими и электрическими тропами в мозге, ответственном за формирование памяти. По словам доктора Фэйбер, это новый способ понять, как нейроны формируют долгосрочные воспоминания в миндалине. Наши самые сильные и яркие воспоминания, рассказала исследовательница, обычно связываются с сильными эмоциональными переживаниями – вроде чрезвычайного страха, или любви, или гнева. Для многих из нас самые глубокие воспоминания – это снимки, сделанные в уме во время высокого эмоционального воздействия. Некоторые аспекты формирования памяти являются невероятно здравыми, и механизм, обнаруженный доктором Фэйбер, дает возможность понять, как эти воспоминания формируются. Ее открытие способно помочь другим ученым определить новые цели, найти новые способы лечения страха, тревожности и посттравматического стрессового расстройства.

Выговаривая боль

Все мы знаем: когда на душе тяжело, нужно выговориться, и станет легче. У нас в России принято выговариваться перед близкими друзьями. На Западе простые люди делают то же самое, а наиболее «успешные» (у кого, как водится, нет времени поддерживать дружбу) изливают душу личному психоаналитику. В Латинской Америке есть специальная кукла, которой нужно высказать свои страхи, положить ее за подушку, и к утру страхи исчезнут. Кстати, это хороший способ прикладной психотерапии, который можно использовать на любой кукле, сделанной своими руками. Еще Спиноза признавал целительную силу слова и специфическую власть языка над сознанием.

В любом случае, будь то лучшая подруга, нанятый специалист или тряпичная кукла, выговорить боль – значит снизить ее. И эту народную мудрость полностью подтверждают современные исследования. Психолог Мэтью Либерман из Калифорнийского университета уверен, что облечение тяжелых чувств в слова помогает смывать заботы. В доказательство он описывает, как вместе с коллегами исследовал данную идею в поисках научного подтверждения[9]9
  Science. 2003. № 302 / 5643.


[Закрыть].

Либерман и его коллега использовали ФМРТ, чтобы сканировать мозг участников, когда они играли в компьютерную игру «Кибербол». Суть игры в том, что пара участников думает, будто играет на большом мониторе, и к компьютеру этих двоих подсоединен другой, за которым сидит другая пара. И вот две пары (как в парном теннисе) бросают друг другу мяч. Через некоторое время два других участника останавливаются и начинают бросать мяч только друг другу. В чем подвох, спросите вы? А подвох в том, что в действительности другие люди не существуют, и игра – это просто автоматическая компьютерная программа. Но участники этого не знают, уверены, будто играют с живыми соперниками, и, когда соперники начинают откровенно их игнорировать, они чувствуют себя выброшенными из социального круга.

Используя ФМРТ, исследователи обнаружили, что это социальное исключение активизировало область мозга, которая также активизируется в ответ на физическую боль – переднюю поясную кору.

Однако они также нашли, что люди, у которых эта область была менее активна и которые сказали, что социальное исключение их не сильно огорчило, имели б*ольшую активность в правой вентрально-латеральной префронтальной коре. Эта область связана с выраженными мыслями и языковой деятельностью. Согласно Либерману, это предполагает, что словесное выражение чувств может активизировать эту часть префронтальной коры, которая способна, в свою очередь, подавить область мозга, производящую эмоциональный дискомфорт.

В другом исследовании Либерман и его коллеги проверили свою языковую гипотезу. Они попросили тридцать участников рассмотреть изображения сердитых, испуганных или счастливых лиц. Половину отведенного времени участники пробовали соотнести каждое изображение с другим лицом, у которого было такое же выражение. Вторую половину времени они пробовали подобрать к каждому лицу слово, которое правильно маркировало выражаемую эмоцию. Используя ФМРТ, исследователи обнаружили, что, когда участники подбирали для эмоций слова, они имели меньше активности в миндалевидном теле – области мозга, связанной с негативным эмоциональным переживанием. В то же самое время они показали больше активности в правой вентрально-латеральной префронтальной коре – той же, связанной с языком области, которая обнаружилась в исследовании с киберболом. А это снова предполагает, что вербализованная эмоция может активизировать правую вентрально-латеральную префронтальную кору, которая тогда подавит область мозга, производящую эмоциональную боль.