Текст книги "Этот большой мир. Тайна пятой планеты (СИ)"
Автор книги: Борис Батыршин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Не, не выйдет. – я помотал головой. – Я её уже упаковал, а Серёжка понёс её в шлюзовой отсек. Нам ведь назад тоже лететь в «буханке», а там, сам понимаешь, вакуум…
Юрка неопределённо хмыкнул – мол, ясное дело. За те дни, что мы провели на «Лагранже», Леднёв дважды подкатывал к начальнику станции, выпрашивая для обратного рейса в Пояс лихтер – уж очень не хотелось ему снова путешествовать в открытом кузове, напялив на себя скафандр. Архипыч отказал, сославшись на грядущий рост перевозок. По мне, так просто пожмотился – уж не пару часов-то мог выделить вожделенное транспортное средство…
– Этот пацан у тебя вроде адъютанта? – осведомился Шарль. – То-то я гляжу, ни на шаг от тебя не отходит, разве что сам его отсылаешь с поручением.
– Почему сразу адъютант? Обычный практикант, из «юниорской программы». Мы с ним ещё на Земле познакомились, в Свердловске, в «Каравелле» – вон, Юрка должен помнить…
– Да, был вихрастый такой барабанщик. – подтвердил Кащей. – Он ещё шпагами восхищался, которые ты в подарок Командору прислал.
Шарль мечтательно улыбнулся.
– Да, славные были времена… Но с каких это пор «юниоров» посылают на практику в дальнее Внеземелье? Нас-то помнится, дальше «Гагарина» не выпускали', разве что вас с Юлькой на Луну, на базу Ловелл…
– А ты чего хотел? – удивился я. – Сейчас всё так быстро меняется, и не уследишь… Что до практикантов, то к тебе скоро тоже прикрепят, готовься. Звать Денис, пятнадцать лет, Серёжка говорит, толковый парень. Там у них ещё девчонка есть, Татьяна, её собираются приписать на «Гершель», к Андрюшке Полякову. Парни ей завидуют – как же, пойдут к Кольцу, зонды в щель Кассини запускать…
– Кстати, а ты почему на «Лагранж», а не сразу на «Гюйгенс»? – вспомнил Юрка. – Туда, вроде, с «Гагарина» дважды в неделю ходят лихтеры? Вот и сегодня есть рейс, ближе к вечеру…
Шарль ответил не сразу.
– Я нарочно подгадал, нашёл подходящий повод. Алексис, есть одна тема, срочная, не терпящая отлагательств… и деликатная, не для эфира.
Юрка, уловив неуверенность в его словах, отреагировал моментально.
– Раз не для эфира – может, я тогда вас оставлю?
Взрослеет наш Кащей, подумал я, чуткость появляется, ранее ему несвойственная. Или это благотворное влияние Миры сказывается?
– Юр, ты только не обижайся… – француз снова замялся, отводя взгляд. – Тема, правда… как бы это выразиться… в общем, не для широкого круга, понимаешь? Алексис, если сочтёт нужным, потом тебе всё объяснит, а я уж только ему, хорошо?
Юрка покосился на меня с ожиданием. Я пожал плечами – посмотрим, мол, может и поделюсь…
– Я коротко, минут пять, а потом мы… – снова заторопился Шарль.
– Да ладно, не суетись! – Кащей снисходительно усмехнулся и ткнул пальцем в люк рекреационного отсека, мимо которого мы как раз проходили. – Здесь в это время пусто, все обедают – полежите на травке, побеседуйте. А как перетрёте за свои секреты – подходите в столовку, я вам столик займу. А то народ набежит, а нам с Лёхой сейчас тормозить не с руки. В «Кондоры» облачаться, грузиться в «буханку», то-сё… потом прыжок, швартовка к «Заре», расспросы, разговоры – когда ещё накормят по-человечески!
– Ну, ты, Шарль, и му…
Я с трудом удержал готовое сорваться матерное определение. Нехорошо, аристократ всё же, да ещё и гасконец мы и раньше старались не выражаться в присутствии Шарля, не то, что при американцах Марке и Стивене. Хотя – что в Артеке, что позже, в «юниорах», материться в общем, принято не было.
– Вот хрена же лысого было вгонять Стива в этот блудняк? Знал ведь, что у Гарнье трабблы с Леднёвым, да и из Проекта лыжи он смазал…
– Прости, Алексис, но я не совсем уверен, что понял… гасконец недоумённо нахмурился. – Много незнакомых слов. Вот, к примеру – что такое – «bludnyak»? А ещё, причём тут лыжи?
– Ладно, забей… в смысле, забудь. – я уже остыл и перешёл на выражения попонятнее. – Но ты тоже хорош, мог ведь сперва подумать! Тем более, ты был в курсе проблем с Гарнье?
– Ну и что с того? – он глядел на меня недоумённо. – Валери может ругаться с ним сколько угодно, но к Стефану-то это как относится? А решил: помогу старому другу заработать, что в этом дурного? А Гарнье – он не Стефана, так он кого-нибудь другого нашёл, это не проблема…
Как правило, Шарль старается выговаривать имена так, как они звучат на языках их обладателей, разве что меня постоянно зовёт на французский манер, «Алексис». Но стоит ему разволноваться – как он тут же переходит на привычный стиль речи.
– А хрен его знает! – честно признался я. – Вот не нравится, и всё тут! Да и история с антарктическим обручем нехорошая – это ведь Гарнье сдал его.
Шарль покачал головой. Не понимает он меня, вот что. Хотя – я порой и сам себя не понимаю…
– Вечно ты, Алексис, что-нибудь придумаешь! Попробуй посмотреть на это с другой стороны. Вот если бы Стефан не обратился к Гарнье, не заключил контракт – откуда бы мы узнали о намерении японцев послать «Фубуки»? Так бы и ждали у другого «обруча», пока они не выскочили бы в Поясе, как чёртик из табакерки!
Я задумался. А ведь он прав, чёрт побери…
– Ладно, принимается. Тогда вот что объясни: почему ты сразу, как получил шифрограмму от Стива, не дал знать на «Зарю», а ждал, пока окажешься на «Лагранже»? А если за это время уже добрался туда… или вот-вот доберётся?
Шарль потупился.
– Честно – попросту не решился. Стивен в своей шифрограмме упомянул, что у Гарнье есть в Проекте источник, ну, я и подумал – а если он узнает? И японцев предупредим, что мы в курсе, да и Стива есть риск засветить. Я потому и Юрия попросил нас оставить. Нет, не подумай – я ему верю, а всё же – мало ли что?
И опять он прав. Очевидно же, а вот, поди ж ты – сам не сообразил… Что ж это за день сегодня такой – всё время я оказываюсь тем самым, кем хотел давеча обозвать Шарля?
– Кстати, а с чего это вы со Стивом затеяли возню с шифрованием? – спросил я, чтобы скрыть смущение. Подозревали что-то?
– Нет, конечно. – гасконец мотну головой. – Были бы подозрения – вообще не ввязались бы в это дело. А так… может, интуиция у Стива сработала? У него всегда с ней был полный порядок – хотя, до тебя, конечно, далеко.
Я отвернулся, пряча ухмылку. Не интуиция это, Шарль, дружище, жизненный опыт, и у меня его ох, как много… впрочем, тебе об этом знать ни к чему. И остальным тоже. Достаточно, что один человек в курсе, Юлька… пожалуй, два, если считать Евгения нашего Петровича, который И. О. О. Порой мне кажется, что он меня насквозь видит со всеми моими скелетами по шкафам. Видит, молчит, и делает своё дело.
– Выходит, вы вовремя улетаете? – спросил Шарль.
Я согласно кивнул.
– Да, ждать нельзя, ни единой минуты. Если успеем раньше «Фубуки» – будет попроще, что бы Гарнье там не задумал.
– Может, я с вами? – неуверенно предложил он
– Зачем? У тебя свои дела на Титане. Я понимаю, ты классный пилот, на «Миражах» летал – но нам-то это чем поможет? Мы же не «звёздные войны» устраивать собираемся!
– Ну да, конечно… – Шарль как-то сразу поник. – Алексис, а можно ещё вопрос?
Я кивнул.
– Скажи по старой дружбе: вы, правда, рассчитываете обнаружить там, в поясе следы цивилизации Фаэтона? Я перед отлётом с «Гагарина» слушал новости – так об этом уже по всем земным телеканалам твердят. Говорят – ваш Леднёв намерен доказать, что именно его обитатели создали «звёздные обручи», но потом сделали что-то такое, что погубило их вместе с планетой. Признайся, ты тоже так думаешь?
Я едва не поперхнулся от неожиданности.
– Видишь ли, Шарль, дружище… как бы это тебе объяснить…
…А действительно – как? Порой мне кажется, что я верю в Валеркины гипотезы, как бы дико они не звучали, а порой меня так и тянет насмехаться над его завиральными идеями. Но ведь никак не отмахнёшься от главного: «обруч» он нашёл, и именно там, где и собирался его искать. А значит – будем посмотреть, не так ли? Но Шарль тоже хорош – вон, как издалека подкатил, а на самом деле просто хочет поучаствовать в поисках. Что ж, понять можно – тщеславие никогда не было чуждо нашему гасконцу, а в том, что в Поясе нас ждут поразительные открытия и удивительные находки, сомневаться не приходится. Так что имеет смысл подумать, посоветоваться с компетентными товарищами – гладишь, он, и вправду, пригодится нам в грядущих поисках…
Мы отбываем. С тяжёлым, надо признать, сердцем – на той стороне «червоточины», что соединит «батуты» станции и «Зари» нас ожидает… что? Появление «Фубуки», о котором предупредил Стивен, обещает, в лучшем случае, продолжение грандиозного международного (теперь уже и межпланетного!) скандала, а в худшем… нет, о худшем даже думать не хочется. Японцы, конечно, народ малопредсказуемый, способный преподнести любые сюрпризы – но не настолько же они отморожены, чтобы затевать первую в истории космическую войну?
Хотя, кто говорит о войне? Случись что с «Зарёй» – я имею в виду нечто посерьёзнее метеоритной дырки, что-то способное погубить весь экипаж разом, – то на Земле, скорее всего, ничего не узнают. Расстояния не те – прекратится связь и всё, думай, что хочешь, гадай на кофейной гуще! Ну, пошлют ещё один корабль вдогонку – так ему ещё надо найти место происшествия! Установленные нами радиомаяки гипотетический супостат заглушит в первую очередь, а искать «обруч» методом тахионной пеленгации с последующей триангуляцией – дело, мягко говоря, небыстрое. Недаром Леднёв так радовался, убеждал, что нам выпал один шанс на миллион…
Да и где взять тот корабль? Второй тахионный планетолёт, «Тантра», ещё только стоит у достроечной стенки орбитальной верфи «Китти Хок» и раньше, чем через месяц в рейс никак не выйдет. А за месяц много чего может произойти…
Что-то разыгралось воображение. Хотя – недаром говорят, что даже если ты параноик, это не значит, что за тобой не следят. В любом случае – с этим «Фубуки» ушки надо держать на макушке. Традиции для японцев – это всё, и одна из них – нанесение удара неожиданно, порой исподтишка, чтобы сразу же получить решающее преимущество. Вспомните хотя бы самурайский приём наносить удар катаной без предупреждения, одновременно с выхватыванием клинка из ножен. Да и Порт-Артуре с Жемчужной Гаванью забывать не стоит – примеры, великолепно иллюстрирующие именно эту особенность «национальной стратегии»…
Из других новостей: Юрка перед самым отлётом получил радиограмму от своей скрипачки. Говорить с Землёй в нормальном голосовом режиме с «Лагранжа» нельзя – задержка сигнала, будь она неладна, почти полтора часа в один конец… Мила сообщает, что они готовятся к японским гастролям, отбытие через две недели. Что ж, её можно поздравить – после первого гастрольного тура трио приобрело бешеную популярность что на Земле, что во Внеземелье, и теперь девушки сполна вкушают плоды. На «Лагранже» у Миры тоже имеются поклонники, в том числе, и те, кто застал её первый, вынужденный визит в систему Сатурна. Тогда она дала в кают– компании станции несколько концертов – теперь их магнитофонные записи нередко крутят по общей трансляции, строят планы, как бы заманить всё трио сюда на гастроли. Что ж, дело вполне возможное; вот встретимся с Мирой на Земле, обязательно расскажу, как её здесь ждут.
Между прочим – любопытный нюанс. Девушки летят в Токио самолётом из Шереметьево, но уже через месяц должна заработать соединяющая две столицы наземная «батутная» линия. Несколько таких уже действуют – между Москвой, Парижем, Нью-Йорком, а скоро их станет ещё больше, и тогда голубое небо нашей зелёной планеты станет медленно, но неуклонно расчищаться от реактивных авиалайнеров. Поймите меня правильно: я не фанат «зелёной повестки» (которая здесь ещё не успела, и даст бог, не успеет набрать обороты) – но не могу не порадоваться, что в атмосферу больше не будут выбрасывать смрадную гадость, образующуюся при сжигании сотен тысяч тонн керосина. И вместо того, чтобы долгие часы скучать в кресле, поглощать обеды, поданные стюардессой и пялиться на экран, на котором крутят очередной дурацкий фильм – можно будет, шагнув в поставленный стоймя «батут» в Ленинграде, выйти из точно такого же где-нибудь в Рио-де-Жанейро или, скажем, в Каире. Земля становится всё меньше, горизонты планеты стремительно сужаются – зато отодвигаются в бесконечность другие, внеземные, и добраться до них скоро будет так же просто, как долететь сейчас из Москвы до японской столицы.
А пока – нам пора. Пассажиры, облачённые в скафандры, набились в открытый всем космическим ветрам кузов «буханки»; я же в своём «Скворце» удобно устроился в пилотском ложементе. Справа от меня сидит Серёжка Лестев – на правах капитана крошечного кораблика я взял подопечного с собой, и теперь он наслаждается, разглядывая ходовые экраны, и старательно прячет руки подальше от пульта управления. Мой «Кондор» висит, прикреплённый к борту, но сегодня он мне не понадобится – пассажирский шлюз «Зари» в полном порядке, и на корабль мы переберёмся через переходной рукав, в одних гермокостюмах.
На панели вспыхнуло табло готовности, одновременно в наушниках зашипело – «таможня даёт добро!» Я произнёс в микрофон положенные слова, предупреждая пассажиров, и положил руки на джойстики. Пара «омаров» вцепились в корпус «буханки» своими клешнями-манипуляторами и, оттащив её от причала, стали разворачивать над «батутом».
– Челноку Первому – даю предстартовый отсчёт! – раздался в наушниках женский голос. – Десять, девять, восемь…
«Челнок Первый» – это наш позывной, Я торопливо опустил нашлемный светофильтр, Серёжа в правом ложементе сделал то же самое.
– … три, два, один! – закончила диспетчер, и перед нами, в каких-то тридцати метрах вспыхнуло и заплескалось призрачным энергетическим омутом тахионное зеркало, вход в подпространственную «червоточину», за которой ждут меня «Заря», друзья, Юлька…
Взгляды вправо, влево – «омары» отцепились от грузовика и, плюясь выхлопами, отплыли на предписанные инструкциями тридцать метров.
– Челнок первый – старт! – прощально прозвучало в наушниках, и я толкнул вперёд джойстик. Ну что, поехали?
Конец второй части
Часть третья
Сомнения и решения
I
Станция «Ньютон» не похожа на другие орбитальные станции вроде «Гагарина», «звезды КЭЦ» или недавно введённого в строй «Франклина». Её вращающийся жилой отсек не совмещён с «батутом», как на «Гагарине и других орбитальных станциях», а насажен, как колесо на ось, на несущую балку, чем и напоминает «Фубуки». Четыре «спицы», соединяющие обод со «ступицей» – переходные тоннели, сила тяжести в которых меняется в зависимости от расстояния от оси. Два предназначены для перемещения грузов, а два других – исключительно пассажирские. Стивену приходилось пользоваться и теми и другими – ангары буксировщиков расположены на балке, тогда как выделенные его команде механические мастерские располагаются на ободе, в гравитационной зоне. Это удобно – узлы «омаров» не слишком габаритные и довольно лёгкие, проще снять их с буксировщика и доставить в мастерские, чем корячиться с починкой в невесомости.
На противоположном конце балки расположен «батут» здоровенное кольцо, облепленное трубопроводами, силовыми шинами и шарообразными хранилищами жидких газов. На стыке балки и «батута» цилиндрическое утолщение – реакторный отсек, снабжающий энергией машинерию, создающую тахионное зеркало. Из-за этого «Ньютон» со стороны смахивает на огромную теннисную ракетку с кольцеобразной насадкой на кончике рукояти.
Длиннющая, около трёхсот метров, несущая балка станции – это орбитальная верфь, многочисленные мастерские, склады и достроечные причалы. Собственно, «Ньютон» изначально и задуман, как строительная площадка для крупных конструкций – кораблей, или частей других орбитальных станций, – ради чего англичане с японцами задвинули в долгий ящик прочие свои проекты. Даже программу развития малого орбитального флота частично свернули, из-за чего и пришлось привлекать к строительству «Ньютона» американских и французских специалистов. А когда срочно понадобилось оснастить буксировщиками отправляющийся в дальний рейс «Фубуки», выяснилось, что японский аналог «омара» ещё проходит испытания. Назывались новые аппараты «Ика», в честь гигантского кальмара из японских легенд – они действительно внешне походили на этих головоногих, особенно двумя парами длинных суставчатых манипуляторов, более похожих на щупальца, нежели на клешни, да парой похожих на плавники блоков маневровых дюз, расположенных за двухместным кокпитом.
Испытывали «ика» тут же, на «Ньютоне» и, насколько было известно Стивену, не всё прошло гладко. Гарнье, назначенный начальником экспедиции на «Фубуки», категорически отказался от использования «ика», рассчитывая обойтись одними «омарами». Японцы воспротивились – они хотели опробовать новые аппараты в деле и настаивали, чтобы звено буксировщиков было укомплектовано поровну и теми и другими. В итоге решено было взять на борт полуторный комплект: четыре «омара», принадлежащих фирме Стивена, и два новеньких, с иголочки, «ика». Помещений, для хранения и обслуживания дополнительных буксировщиков на «Фубуки» не предусмотрено не, и сейчас инженеры планетолёта совместно со специалистами «Ньютона» спешно приспосабливали для этой цели резервный шлюз. Не лучшее решение – шлюз находится на вращающемся кольце, швартовка к нему сопряжена с существенными затруднениями, особенно, если аппарат повреждён. Зато обслуживать буксировщики в гравитационной зоне гораздо удобнее – не то, что в их ангаре, в невесомости, где любой предмет, инструмент, запчасть, или снятый с «омара» блок так и норовит уплыть из рук. Приходится всё предварительно цеплять на страховочные фалы – вот, к примеру, блок-ответчик, который он как раз нацелился снять со своего «омара». Необходимости в этом устройстве больше не было, англичане с японцами пока обходились без подобных мер предосторожности – своих буксировщиков, межорбитальных грузовиков и буксиров у них мало, толчея и путаница, отравляющие жизнь диспетчерам других станций, пока не числится в списке насущных проблем. А раз так – зачем таскать с собой несколько лишних килограммов, которые и в невесомости влияют на кинематику лёгкого аппарата?
– Я бы на вашем месте не торопился, мистер О’Хара!
Стивен вздрогнул от неожиданности и обернулся, задев макушкой раму омара. Удар получился весьма болезненным.
В проёме люка висел Хадсон. Стивен хорошо помнил, что, перед тем, как браться за работу, запер люк с помощью магнитного ключа-карточки в полном соответствии с инструкциями. Выходит, у англичанина есть дубликат, или его собственный ключ подходит ко всем запорам на корабле? Что ж, неудивительно…
– В чём дело, Робби, старина? – осведомился он. Хадсон, услыхав это обращение, скривился – фамильярность американца его раздражала, чем Стив с удовольствием и пользовался.
– Мне эта железяка ни к чему, вот, собираюсь воткнуть вместо неё лишний баллон с кислородом.
– И всё же, я бы настоятельно попросил вас пока воздержаться от этого, мистер О’Хара! – повторил англичанин.
– Да с какого такого перепугу, чёрт подери? – Стивен начал выходить из себя. Чтобы какой-то шпик указывал ему, что делать с собственным имуществом?..
– Если вы помните, в контракте имеется пункт о том, что техническое состояние ваших аппаратов не должно претерпеть изменений, не согласованных с мистером Йошикавой…
Голос его звучал бесстрастно.
– Да, было что-то такое. – неохотно признал Стив. – Но Робби, сам посуди: зачем беспокоить старика из-за такой ерунды? Да и не станет он возражать, какое ему дело, что я у себя откручу?
«Стариком» на «Фубуки» звали капитана планетолёта Хагиро Йошикаву. За глаза, разумеется – вряд ли в команде нашёлся бы смельчак, посмевший назвать так в лицо этого сорокапятилетнего самурая с замашками военного моряка времён Цусимы и Пёрл-Харбора.
– Ему, может, и никакого. – согласился англичанин. – А вот страховой компании точно будет дело, особенно, если с вами произойдёт какая-нибудь неприятность. Они обязательно выдвинут иск – и не вам, мистер О’Хара, а нанимателю, чьи интересы я в данный момент представляю. Так что покорнейше прошу простить, но я вынужден всё же настоять на своей просьбе.
И снова – непробиваемо вежлив и столь же непробиваемо уверен в своей правоте! Стивен от досады едва не сплюнул, но вовремя вспомнил, что они в невесомости, и жест этот в лучшем случае выставит его дураком. Что ж, ничего не попишешь: со страховыми компаниями, как и с контрактными обязательствами, шутить не стоит. Чёртов Хадсон сумел найти единственный достаточно убедительный в такой ситуации аргумент.
– Ладно, контракт есть контракт. – пробормотал он. – Твоя взяла, приятель, поставлю эту штуку на место.
– Буду вам крайне признателен. – всё так же безупречно вежливо ответил англичанин. – И, если вас не затруднит, постарайтесь поскорее. Через… – он взглянул на часы, – через сорок три минуты через «батут» прибудет весьма важный груз. Понадобиться помощь, ваша и ваших подчинённых, чтобы его принять.
А что за груз – не секрет? – осведомился Стив. Не то, чтобы это так уж его интересовало, но возиться-то ему…
– Какие от вас могут быть секреты? Вы, вероятно, заметили, что часть пилонов, предназначенных для пуска тахионных торпед, пусты? Так вот, японцы поднапряглись – надо признать, это они умеют, когда нужно! – и сдали недостающие торпеды раньше срока. Теперь надо установить их на место. Надеюсь, это не составит для вас особых сложностей?
– Какие там сложности, не впервой… Сделаем, мистер Хадсон. Это всё?
Англичанин чуть помедлил.
– Я решил, вам это будет любопытно. Вы ведь помните «звёздный обруч», который мы с вами имели удовольствие осматривать в Антарктиде, не так ли? Рад сообщить, что несколько дней назад этот «обруч» переправили в Японию, на остров Сикоку, и уже установили на предназначенном для него месте. Более того: уже проведены испытания аппаратуры, позволяющей превратить его в научно-исследовательскую установку невиданной мощности!
Стивен хотел осведомиться, что это за место такое, и какого чёрта японцы собираются исследовать с помощью инопланетной диковины. Но – сдержался, слишком уж явственно звучало в словах Хадсона торжество. Нет, такого удовольствия он этим чёртовым островитянам, неважно, косоглазым или веснушчатым, он не доставит…
– Ошибся ты, приятель. – злобно буркнул он. – Нелюбопытный я. Японцы могут поставить «обруч» хоть на самой Фудзияме, или как они там называют свою любимую горку – мне до этого нет никакого дела!
Хадсон глянул на собеседника с нескрываемым упрёком. Стивену, правильно истолковавшему этот взгляд, тут же мучительно захотелось заехать тому по физиономии. С хрустом, с треском, чтобы кровавые брызги полетели из тонкого, прямого аристократического носа…
– Это весьма невежливо с вашей стороны, мистер О’Хара. – сказал англичанин. – Примите совет: не стоит говорить так при наших друзьях-японцах, их это крайне огорчит. А ведь мы оба этого не хотим, не так ли?
Да, мечтать невредно, как говаривал Алекс Монахов, с сожалением подумал Стив. Мордобой откладывается – во всяком случае, пока. А ведь как было бы славно…
– Да пусть огорчаются, сколько влезет, наплевать! – заявил он с вызовом. – В контракте нигде не сказано, что меня должны интересовать идиотские затеи с инопланетными колечками!
– Напрасно вы так, мистер О’Хара… – англичанин покачал головой. – Можете мне поверить: вскорости эти, как вы изволили выразиться, «колечки» вас весьма заинтересуют.
И вышел – вернее выплыл – из ангара. Стивен проводил его взглядом. Черт с ними, с «обручами», ему и правда, нет до них никакого дела – а вот к новым тахионным торпедам стоит, пожалуй, приглядеться. Тем более, возможности для этого имеются – Стивен собственноручно модифицировал свой «омар», не поскупившись на самое компактное и современное оборудование приборы. А вот Хадсон наоборот, не в курсе, далеко не все новинки указаны в техническом формуляре буксировщика, а прикасаться к их «омарам» японским механиками настрого запрещено условиями контракта…
– … Трио «Фелисетт» покидает Токио. – сообщила японка-дикторша. – Две скрипачки и виолончелистка из СССР за время своего пребывания в столице дали четыре концерта, прошедшие с оглушительным успехом и транслировавшиеся крупнейшими телеканалами. Гастроли продолжатся выступлением в Мацуяме; поклонники классической музыки, как прочие горожане с нетерпением ждут «звёздных» во всех смыслах' исполнительниц…
Дикторша – миниатюрная японка в традиционном кимоно и с черепаховым гребнем в сложной, высокой причёске, говорила по-английски – передача была рассчитана в-основном, на иностранцев, которых в токийском аэропорту Нарита было большинство. В ожидании рейса Мира коротала время в кафетерии на балконе, над главным залом аэропорта, и уже в третий раз выслушивала эту новость. Экраны четырёх телевизоров, подвешенных над барной стойкой, мигнули, изображение сменилось. Новый диктор, средних лет японец в европейском костюме, откашлялся, прикрывая рот ладонью, и заговорил:
– Экстренное сообщение. В исследовательском комплексе англо-японского консорциума «Стар Миррор», возведённом в горах Исидзути, проведён пробный пуск экспериментальной установки. Испытания прошли успешно, предварительные итоги полностью соответствуют прогнозам разработчиков.
Испытания заключались в пробной подаче энергии от возведённого неподалёку ядерного реактора. Сама исследовательская установка, сердцем которой является так называемый «звёздный обруч», доставленный недавно из «Антарктиды», задействована не была – как нам объяснил научный руководитель комплекса досточтимый господин Лео Эсаки, это не подразумевалось программой испытаний – но, несомненно, будет произведено в самое ближайшее время.
Напомним нашим слушателям, что строительство атомной электростанции продолжалось в течение последних семи месяцев в горах острова Сикоку, у подножия высочайшей вершины острова, пика Исидзути, в двенадцати километрах от исследовательского комплекса. Строительство и обслуживание АЭС и высоковольтной линии осуществляет компания…
Мира вытащила из сумочки буклет, выданный представителем авиакомпании, и принялась листать глянцевые, украшенные яркими цветными фото, страницы.
Да, так и есть: остров Сикоку, именно туда они и направляются сейчас. А город, где состоится концерт – Мацуяма, административный центр префектуры Эхиме. Центральный разворот буклета украшала красочная карта острова; Мира нашла на ней и город, и упомянутый диктором горный хребет, тянущийся с востока на запад. Красной пирамидкой был отмечен пик Исидзути, а вот атомной электростанции и исследовательского комплекса на карте не было – довольно странно, подумала скрипачка, ведь для японцев они, кажется, весьма важны…
– Мира, где ты? Повсюду тебя ищу!
Сонечка, виолончель – весёлая, в легкомысленной пёстрой маечке и высоко подвёрнутых узких джинсах. Будет ей от Анны Адамовны, концертного директора – женщины строгой, очень правильной и несколько занудной, особенно в вопросах внешнего вида…
– Мир, я тут знакомых встретила – сообщила Соня. Она слегка запыхалась, видимо, бежала. – Помнишь, я тебе рассказывала о ребятах из ЭВР? Представляешь, они летят одним рейсом с нами, в этот… как его…
– Мацуяму. – подсказала Мира. Соня действительно как-то говорила подругам о своих знакомых из организации «Эра Встретившихся Рук». Мира тогда была занята своими мыслями и пропустила большую часть рассказа мимо ушей. Запомнила только, что занимаются они инопланетными цивилизациями, ищут их следы, проводят фестивали. Помнится, Соня даже выступала на одном из таких – играла на своей виолончели на фоне большого экрана, на котором демонстрировались слайды с изображениями пирамид, древних фресок да печальных пришельцев с огромными стрекозиными глазами и зеленоватой кожей. Соня была в восторге от новых друзей – какие они умные, какие свободомыслящие, как смело и независимо мыслят, какие интересные дела делают! А вот Юрик и Лёшка Монахов иначе, чем одержимцами ЭВРовцев не называют…
– А что им понадобилось в Мацуяме? Только не надо говорить, что собрались на наш концерт!
Виолончелистка сделала удивлённые глаза и звонко рассмеялась.
– Нет, конечно! У них там какая-то конференция. Хочешь, поедем, познакомлю?
И, не дожидаясь ответа, потянула подругу за руку, стаскивая с высокого барного табурета.
II
Из записок
Алексея Монахова
«… В оставленном мною мире процветало такое явление, как попаданческая литература – истории о людях, которые в одиночку или группами, от нескольких человек до целых государств во всем, что в них содержится, проваливаются в прошлое. Нет, не так – попаданцы в прошлое есть всего лишь один, самый толстый и жирный пласт этого жанра. Кроме давно минувших дней, неуёмная фантазия авторов отправляла своих героев и в фэнтезийные, полные магии, эльфов и прочих орков с драконами миры, и в далёкое или не очень будущее, и, конечно, в космос, заставляя их то робинзонить в стиле Фрэнсиса Карсака или хайнлайновского 'Тоннеля в небо», то недрогнувшей рукой перекраивать судьбы галактических империй. В-общем, своеобразный культурный слой в массиве фантастической литературы, начало которому положил ещё Сэмюэль Клеменс, (он же, если кто запамятовал, Марк Твен) автор бессмертного «Янки из Коннектикута».
На этой плодородной почве в наше время проросли и другие, сопутствующие явления, и в частности – так называемые «заклёпочники». Осев на интернет-форумах, а позже и в расплодившихся соцсетях, они паразитировали на произведениях попаданческого жанра, обсуждая, советуя, критикуя всё, что связано с техникой, военным делом и прочими специфическими областями знаний, к которым обычный читатель как правило, не проявляет особого интереса. Всякий уважающий себя заклёпочник просто обязан указать писателю на какой-нибудь неточно описанный технический прибамбас, только для него самого важный и значимый. Или, скажем, на нелепое (опять-так с точки зрения диванного критика) поведение персонажа, возмутительным образом отклоняющееся от единственно верной линии поведения, многократно обсуждённое на упомянутых форумах…
Поймите меня правильно: при всём своём ироническом отношении к данному явлению, я далёк от того, чтобы объявлять его вредным. Некий позитив в нём, безусловно имеется – с одной стороны, «заклёпочные» разборы порой помогают автору лучше ориентироваться в сугубо специальных материях, так или иначе затронутых в его произведениях, а с другой – играют роль фильтров, отсеивающих откровенно прожектёрские идеи и сюжетные ходы. Читатель пошёл образованный, его эффектными, но совершенно нереальными с технической точки зрения штучками вроде самолетающего яйца инженера Лося или ультразвуковой всеразрушающей пушки подводной лодки «Пионер» не прошибёшь, приходится искать более убедительны обоснования для своих фантастических допущений. И тут главное – не перегнуть палку, иначе сюжет рискует превратиться в нечто занудное, понятное только тем самым заклёпочникам.
