Текст книги "Уроки Тамбы. Из дневника Эраста Фандорина за 1878 год"

Автор книги: Борис Акунин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Борис Акунин
Уроки Тамбы
Из дневника Эраста Фандорина за 1878 год

24 июля

Решил записывать содержание ежедневных уроков с Т., ибо если физическую часть сей школьной программы хоть и с трудом, но все же осваивает мое злосчастное тело, то теоретическую часть бедный ум ухватывает с трудом. Тем более, что умом мне велено не пользоваться. Он, по мнению сенсея, «leads astray» – сбивает с Пути. Хорошо, попробую обойтись без ума. Но записать запишу, для памяти.

Итак.

УРОК ПЕРВЫЙ. Или, наверное, лучше назвать «ЛЕГЕНДА ПЕРВАЯ».

Сегодня после обычного мордобоя (чьей морде доставалось, понятно) сенсей вдруг сказал: «Всё, разминать твоё карада мы закончили. Считай, что западное обучение, которые вы называете training, завершено. Начну учить тебя по-настоящему – тренировать твой сэйсин». (С каждым днем Т. использует всё больше японских слов, и это несомненно тоже часть обучения).

«Первая ступень самая легкая. Я буду рассказывать тебе легенды про нашего родоначальника, дзёнина Тамбу Великого. Все истории правдивые, «легендами» они называются, потому что они легендарные».

«Я должен слушать, и всё?» – спросил я.

«Не совсем. Каждая легенда – про то, как Тамбе Первому пришлось делать трудный выбор. Карма отвела великому мастеру трудное время для жизни – «Эпоху Воюющих княжеств», а трудное время постоянно ставит человека перед трудным выбором.

Я буду описывать ситуацию, в которую попал великий ниндзя, а ты ответишь, как бы ты на его месте поступил. Сильно ломать голову тебе не придется, выбирать надо будет одно из двух. Впрочем (и это подсказка) голову лучше вообще не использовать.

Если ответишь неверно, я тебя ударю – будь к этому готов. И если сумеешь отразить удар, считай, что испытание ты все равно прошел. Можно переходить на следующую ступень.

Слушай же. Первая легенда совсем короткая.

В третье лето эры Гэнки (по-вашему это 1572 год) Тамбу Великого вызвал постоянный заказчик господин Асада, владетель земли Отомо, решивший множество сложных проблем с помощью «крадущихся». Господин Асада сказал: «Избавь меня от монаха Тандзина. Он смущает умы моих подданных». Тандзин был святой человек, про которого говорили, что он стал бодхисатвой при жизни. Люди толпами ходили внимать речам праведника и возвращались просветленными.

Господин Асада сказал: «Я не могу приказать моим самураям убить чертова ханжу, это вызовет восстание. Тандзин должен умереть такой смертью, чтобы никто ничего не заподозрил. И смерть должна быть постыдной, иначе учение Тандзина будет жить и после него. Ты мастер подобных операций, ты что-нибудь придумаешь».

Тамба Первый оказался в трудном положении. Дело в том, что он и сам нередко наведывался к святому отшельнику, они беседовали вдвоем о самом важном. Эти разговоры были одной из немногих радостей жизни великого ниндзя, потому что великие очень одиноки.

«Плата тройная против обычной, – сказал господин Асада, видя колебание мастера. – Берешь ты заказ или нет?».

Представь, что ты – дзёнин. Что ты ответишь? Помни, что отказать постоянному заказчику – тяжкое нарушение кодекса «крадущихся». Ты или убьешь бодхисатву, или изменишь своему закону».

«Конечно же я откажусь убивать Тандзина! – воскликнул я. – Мало того, что он бодхисатва, он еще и мой друг!».

И получил удар в живот, от которого согнулся пополам. У меня до сих пор ноет под ложечкой.

– Ответ неправильный, – сказал Т. – Вторая попытка завтра»

25 июля
ЛЕГЕНДА ВТОРАЯ

Сегодня Т. рассказал такую историю.

«Когда великий объединитель Японии князь Ода Нобунага решил, что двух великих в одной стране быть не должно и приказал уничтожить великого ниндзя со всеми его учениками, для клана «крадущихся» настали тяжкие времена. Мой предок потерял родовое гнездо, лишился почти всех своих людей. На него шла охота по всему острову Хондо.

И вот однажды в горах Тюгоку враги загнали великого дзёнина на узкую тропу, с обеих сторон стиснутую скалами. Тропа вела к пропасти, через которую был перекинут узкий мостик, и на той стороне поджидали в засаде самураи. Казалось, спасения нет.

Мастера сопровождал его любимый ученик Гэн, которого Тамба Первый прочил в преемники – думал сделать Тамбой Вторым.

Они бежали вверх по каменистой дорожке, уворачиваясь от стрел.

«Нам не уйти, Учитель! – крикнул Гэн. – Смотри, на той стороне сверкнула искра на клинке. Там тоже враги! Лучше погибнуть здесь, в бою, чем быть истыканным стрелами на мостике!».

«Тетиве ли бояться стрел?» – ответил мастер и засмеялся, довольный шуткой. («Гэн» означает «тетива»).

И объяснил, что привел Гэна на эту тропу неслучайно. Там, на краю пропасти какуси-содэ, «потайной рукав» (это такой тайник, которые у ниндзя приготовлены во многих местах), а в тайнике две пары васи-цубаса – крыльев, позволяющих парить над пустотой. Ты ведь видел, как на них летают?».

– Видел и никогда не забуду, – сказал я. – Но что произошло дальше? И что за выбор я должен сделать?

«Они домчались до тайника, смеясь теперь уже оба, достали цубаса и смеяться перестали. Оказалось, что одна пара крыльев изгрызена полевыми мышами. На таких цубаса не полетишь. Спастись cможет только кто-то один.

Теперь представь, что ты – великий Тамба. Как ты поступишь? Улетишь, оставив ученика на верную гибель? Или погибнешь сам, чтобы после Тамбы Первого остался Тамба Второй?».

Я думал недолго. Во-первых, я догадывался, как поступил исторический дзёнин. Он не погиб в горах Тюгоку, это известно. Во-вторых, я усвоил вчерашний урок, у меня еще не прошел кровоподтек от удара в живот. Тот, кто следует канону «Алмазной Колесницы», презирает законы обычной порядочности.

– Я улетел бы сам, – ответил я.

И получил такой удар в переносицу, что потемнело в глазах, а голос Т. раздался словно издалека:

– Ответ неправильный. Завтра будет третья попытка.

26 июля
ЛЕГЕНДА ТРЕТЬЯ

Вот какую легенду поведал мне Т. сегодня.

«Эта история относится ко времени, когда дзёнин клана выполнял заказы последнего сёгуна династии Асикага господина Ëсиаки.

Однажды люди великого Тамбы совершили невозможное: выкрали священный свиток с собственноручными письменами Будды из неприступного хранилища монастыря Энряку и подменили искусно изготовленной копией, так что монахи ни о чем не догадались. Его высочество господин Ëсиаки был очень набожен и всегда мечтал завладеть драгоценной реликвией. Он верил, что это спасет обреченный сёгунат от гибели. Как мы знаем, не спасло, но моя история не о том, а о награде, предложенной великому Тамбе.

– Я так тобою доволен, – молвил господин Ëсиаки, – что вдобавок к назначенной плате хочу одарить тебя. К тому же в древнем трактате «Лепесток лотоса» написано: «Получив от кармы бесценный дар, непременно отдарись чем-то столь же или почти столь же ценным, иначе карма обидится». Вот два самых дорогих сокровища нашего рода: веер святого Сайтё, обмахиваясь которым сдуваешь с души все накопившиеся грехи, и кисточка из шерстинок хвоста кицунэ – каждое написанное ею желание сбывается. Выбери сам, какое из этих двух сокровищ тебе любо.

– То, что люди, да и сам святой Сайтё почитают грехом, для нас, следующих Путем Алмазной Колесницы, не грех. Мне незачем обмахиваться этим веером, – почтительно ответствовал дзёнин. – Что же до волшебной кисточки, то, коли она исполняет любое желание, господин, отчего же ваши враги до сих пор живы и могущественны?

– Веер очищает душу от того, что грехом считает она сама, а не святой Сайтё. Неужто на твоей душе нет никаких пятен?

– Как не быть, – вздохнул мастер. – Да, я очень хочу этот веер!

– А кисточка исполняет только счастливые желания, от которых никому не будет зла. Поэтому сёгуну от нее мало проку. Но для того, кто может себе позволить радости жизни, этот магический предмет бесценен. Есть ли в твоей жизни место радостям, Момоти Тамба?

– Есть, но эти места почти всегда пустуют! – взволнованно молвил дзёнин. – Я хочу волшебную кисточку!

Выбор предстоит сделать тебе, мой ученик. Что ты предпочтешь? Веер, один взмах которого очищает душу – или то, что вы, западные люди, называете «совестью», и ты начинаешь жить будто заново. Или кисточку, которая может сделать человека счастливым. Только не относись к этому, как к сказке. Представь, что то или другое действительно возможно. Итак: чистая совесть или счастье?»

Я представил себе, что одним движением веера смахиваю с души груз горькой вины за все свои потери и тяжкие вины. За то, что не сумел уберечь тех, кого любил. Представил и желания, которые написал бы кисточкой из лисьих шерстинок.

Потом сказал себе: да кто такой этот Ëсиаки, чтобы ставить перед выбором меня, великого Тамбу?

– Я бы забрал себе и веер, и кисточку, – заявил я. – И пусть бы сёгун попробовал мне помешать.

Удар ногой в грудь сшиб меня наземь.

– Ответ неправильный. Алчность – удел сяожэней, – укоризненно сказал Т.»

27 июля
ЛЕГЕНДА ЧЕТВЕРТАЯ

«Вчера ты так плохо ответил на вопрос, что я задам его тебе снова. Тот же самый, – сказал нынче Т. – Справедливости ради замечу, что вопрос трудный, и великий дзёнин Тамба тоже ответил на него не сразу. Даже самые великие из людей боятся сожалений. Когда нужно выбрать из двух сокровищ только одно, потом человек не столько радуется тому, что обрел, сколько печалится о том, что ему не досталось.

А его высочество еще и продемонстрировал мастеру могущество двух волшебных предметов.

– Вчера, будучи во хмелю и в гневе, я совершил злодеяние, – сказал господин Ëсиаки. – Я осердился на старого, верного слугу-конюшего за то, что захромала моя любимая вороная, и приказал ему сделать сэппуку. Эта глупая жестокость легла камнем мне на душу и ухудшила мою карму. Но вот смотри, я беру веер Сайтё, обмахиваюсь им…

Сёгун благоговейно развернул древний веер, качнул им восемь раз, и его лицо просветлело.

– …И душа моя сделалась легка, а моя карма очистилась. Вот какой это веер! Теперь же я напишу волшебной кисточкой благое пожелание.

Он придвинул бумагу, с поклоном взял кисточку из шерстинок хвоста кицунэ, вывел некие письмена, а потом свернул листок трубочкой и спрятал в рукав.

Некоторое время сёгун и его гость молча пили чай, наслаждаясь стрекотом цикад. Господин Ëсиаки любил этот звук, и в его покоях стояли лаковые клеточки, где цикады стрекотали днем и ночью.

Полчаса спустя со срочным сообщением прибыла старшая фрейлина, ведавшая наложницами его высочества, и сообщила радостное известие: прекрасная О-Бара, любимица сёгуна, беременна.

Тогда господин Ëсиаки развернул листок, на котором запечатлел желание, и показал мастеру Тамбе. Там элегантным почерком было написано: «У моей О-Бара сегодня день, когда проверяют чрево. Хочу, чтоб оно оказалось непраздным».

Великий Тамба склонился перед столь несомненным проявлением Чудесного. И дал свой ответ».

– Какой? – спросил я. Но Т. только улыбнулся и выжидательно посмотрел на меня. Я понял, что ответ должен дать я.

Что сказать, я уже знал. Меня осенило.

Этот выбор – не более чем ловушка, подумал я. Буддизм считает корнем всех бед желания и соблазны. Это раз. Наихудшим пороком он почитает алчность – и сенсей вчера укорил меня ею. Это два. Очищение совести, то бишь души, с точки зрения Алмазной Колесницы, проповедующей Путь Зла, – нонсенс. Это три. Как и любые «благие желания».

– Так веер или кисточка? – спросил Т.

– Ни то, ни другое, – твердо ответил я.

И получил удар открытой ладонью по носу, так что захлебнулся кровью.

– Ответ неправильный».

28 июля
ЛЕГЕНДА ПЯТАЯ

Сегодня я пришел с распухшим после вчерашнего урока носом и изрядным запасом злобы. Я догадался, что Т. объявит любой мой ответ неправильным – в этом, очевидно, и заключается смысл «ступени». Фокус не в том, чтобы угадать верный ответ – его не существует. Фокус в том, чтобы отразить нападение, которому я подвергнусь после этого. Должно быть, наука состоит в том, что никакое слово не сравнится с делом. «Всё возьму, сказал булат», но только с каким-нибудь восточным колоритом.

Поэтому, сев на татами, я не расслабился, а внутренне подобрался, готовый увернуться и дать отпор.

«Расскажу тебе о вопросе, который задал Тамбе Великому старец Ракуэн», – начал Учитель, безмятежно прикрыв веки. Но я-то знаю, что «крадущиеся» умеют смотреть через узенькую щелку сквозь ресницы, и напряжение не ослабил.

«После того, как Тамбе Первому пришлось умертвить святого Тандзина, дзёнин долгое время не имел равных собеседников и был вынужден разговаривать об интересном с самим собой. Но годы спустя он свел знакомство с другим отшельником, мудрым Ракуэном и в часы досуга навещал его. Мудрецы умеют задавать правильные вопросы, а дзёнин Тамба умел находить ответы, поэтому им было отрадно друг с другом.

Однажды они сидели вдвоем подле пещеры, любовались горным закатом, и Ракуэн сказал:

– Прошлой ночью, когда я медитировал на лугу, с неба опустился круг яркого света, и предо мной предстал некто в сияющих доспехах. Я решил, что настало мое время, за мной явился посланец Всевышнего. Но я ошибся. Некто посмотрел мне в глаза, и у меня в голове зазвучал голос. Он сказал: «Я прислан за тобой из иного мира».

– Загробного? – спросил я.

– Нет, звездного. Мы наблюдаем за тем, что происходит на Земле, ни во что не вмешиваемся, но у нас есть прибор, улавливающий эманацию душ. У всех людей излучение дикое и грязное, но иногда, очень редко, бывает чистое – как у тебя. Такие особи слишком хороши, чтобы оставаться на этой варварской планете. Мы забираем их к себе. Но только по желанию. Хочешь ты улететь в иной мир, где в тысячу раз лучше, чем здесь?

– Это мир Будды? – спросил я.

– Кого? – не понял он. – Подумай, я спущусь за ответом следующей ночью.

И исчез.

Вот и скажи мне, Момоти Тамба, знающий ответы на все вопросы: улететь мне в иной мир или остаться? Там в тысячу раз лучше, чем здесь (что и нетрудно), но там нет Будды. И я не увижу завтрашнего восхода.

Что бы ты ответил старцу Ракуэну на месте дзёнина Тамбы? И как поступил бы на месте Ракуэна сам?».

– Не знаю, – буркнул я, не задумываясь, поскольку слушал вполуха, и тут же вскочил, приняв защитную стойку.

– Эхе-хе, – вздохнул Т. – Ответ неправильный.

И тоже поднялся.

Я довольно долго продержался, примерно полминуты. Отбил не меньше дюжины ударов, но в конце концов попался на подлую уловку, которая по понятиям «крадущихся» подлостью не считается.

– Молодец, – объявил Т. – Кое-чему ты все же научился.

И слегка наклонил голову. Обрадовавшись, я тоже поклонился – низко, как ученик должен кланяться учителю. После чего получил удар ногой в висок и на время лишился чувств.

Что-то будет завтра?

29 июля
ЛЕГЕНДА ШЕСТАЯ

«Сегодня я расскажу тебе, как Тамба Первый испытывал своего любимого ученика Гэна, чтобы понять, может ли тот стать Тамбой Вторым.

Почувствовав, что пришло время уходить, дзёнин призвал к себе Гэна и сказал…»

– Так Гэн не погиб там, в горах Тюгоку? – непочтительно перебил учителя я. – Он и стал вторым Тамбой?

– Нет, не погиб. Стал ли он вторым Тамбой, мы сейчас посмотрим. А если ты еще раз прервешь меня, я подвешу тебя вверх ногами, чтобы научить смирению.

Я извинился, и Т. продолжил.

«Гэн был лучший из лучших. На все руки и на все ноги мастер, бесконечно изобретателен в коварствах и уловках, по-жабьи терпелив и по-черепашьи упорен, умел внушать когда надо страх, а когда надо любовь – одним словом, он обладал всеми качествами выдающегося дзёнина. Но у Гэна была одна слабость. Даже две. Мне она, увы, тоже знакома. Он очень любил своих детей. – Т. вздохнул, а у меня защемило сердце. – У Гэна был сын и была дочь, пятнадцати и шестнадцати лет, но уже очень хорошие ниндзя.

Великий Тамба сказал ученику: «Завтра я намерен уйти из этого мира. Оставлю дело тебе. Но с одним условием. Сегодня, прямо сейчас, ты должен убить одного из своих детей – или Дзюхэя, или Юрико. Тогда я буду знать, что ты тверд в законе Алмазной Колесницы и не опозоришь имя Тамба. И знай, что уйти из клана, сохранив им жизнь, ты не сможешь. Я велю убить их обоих.

Как ты уже догадался, сегодня ты не Тамба Первый, а его ученик и может быть и преемник Гэн. И чтобы Дзюхэй и Юрико не были для тебя пустыми именами, расскажу про них следующее. Дзюхэй родился на свет глухим. Ты терпеливо, год за годом учил его читать по губам и владеть голосом. А Юрико в перерывах между уроками ниндзюцу сплетает из растений такие венки, что трудно отвести взгляд – настолько они прекрасны.

Итак, что ты выбираешь? Убьешь сына? Убьешь дочь? Или опять, как вчера, скажешь «не знаю» и погубишь их обоих?».

– Пошел ты к чертовой бабушке со своим легендами! – крикнул я и кинулся на мастера сам, не дожидаясь нападения.

Мне, конечно, не удалось застать его врасплох. Он легко уклонился и парализовал меня ударом в нервный узел под ключицей.

Но когда я лежал, не в силах пошевелиться, Т. сказал:

– Ответ правильный, ибо ответил не твой ум, а сэйсин. Никогда не участвуй в выборах, которые тебе навязывает кто-то другой. Посылай такие выборы и тех, кто тебе их предлагает, к Devil’s Granny (очень хорошее выражение). Человек должен сам решать, на каком перекрестке он оказывается и какой дорогой пойдет. В этом и состоит наука Первой Ступени, название которой – «Обрести свободу». Ты на нее в конце концов вскарабкался.

Завтра начнутся уроки Второй Ступени. Она труднее.

30 июля
КОАН ПЕРВЫЙ

– Чем мы будем заниматься на второй ступени? – спросил я сегодня. – И как она называется?

Учитель ответил:

– Вторая ступень называется «Разбить стекло». Ты будешь пробивать кулаком соломенные циновки и представлять, что это стекло. Ведь вы, западные люди, обожаете стекла. Вам привычнее смотреть на мир через них. И не только, когда вы сидите в своих каменных домах. Вы замыкаете свое «я» в прозрачную оболочку ума, причем у многих это стекло пыльное или окрашенное в какой-нибудь цвет, так что человек видит мир розовым, или черным, или каким-нибудь еще. Вторая ступень научит тебя жить без стеклянной стены. Ты будешь не понимать сущее, а вдыхать его кожей. И помогут тебе коаны Тамбы Четвертого, дзёнина «крадущихся», жившего двести с лишним лет назад. Тогда наступили мирные, скучные времена, и четвертый мастер имел досуг для философствования. Конечно, не на ваш рационалистический лад, а по-истинному – через поиск просветления. Дзёнин составлял коаны.

– Это такие буддийские притчи, смысл которых нужно разгадывать, да? – вспомнил я.

– Не разгадывать, а вдыхать кожей. Идем.

Т. вывел меня на задний двор и поставил перед соломенной перегородкой.

– Урок будет такой. Я рассказываю коан Тамбы Четвертого. Ты говоришь, в чем суть притчи, и сразу после этого бьешь по циновке ударом маэути, которому я тебя уже научил. Если ответ верный, кулак прошибет татами насквозь.

– Пробить циновку – и всё? – удивился я. – Во время учения я прошибал сосновую доску.

– Циновки не в один слой.

– А сколько их?

– Узнаешь, когда пробьешь. Если пробьешь. А теперь умолкни и слушай коан.

«Однажды священномудрый Оосин, умевший врачевать не только души, но и тела, спешил к тяжко заболевшему настоятелю Храма Чистой Воды, который был его близким другом. Вдоль дороги тянулась канава, прорытая для дождевой воды. И вот оттуда донесся визг. Внизу, в жидкой грязи, барахталась бродячая собака. Повозка переехала ей лапу колесом, а потом рикша ударом ноги отшвырнул пса в яму. Со сломанной лапой собака не могла выбраться обратно и теперь должна была издохнуть от голода.

Оосин спрыгнул вниз, осмотрел пса и велел ученику подать луб. Он собрался наложить на перелом шину.

– Учитель, что вы делаете? Нельзя терять время! – воскликнул ученик. – Пока вы будете врачевать эту никчемную тварь, преподобный может умереть! Неужто паршивая собака вам дороже друга?

Священномудрый снял грязную сандалию и ударил ученика по лбу.

Почему?».

Я попытался взглянуть на ситуацию по-японски. Этот Оосин был врач. Японцы относятся ко всякому ремеслу не как к способу заработать на жизнь, а как к Пути.

– Путь Врача – врачевать всех, кто нуждается во врачевании, – сказал я. – Это долг, который выше личных привязанностей. Вот в чем смысле коана.

– Поглядим, так ли это. Бей, – велел учитель.

Я нанес маэути по всей науке. Кулак пробил солому на вершок и застрял. Это было чертовски больно.

– Путь Оосина – не врачевать, а постигать Учение Будды, – сказал Т. – Искать и находить частицу Будды во всяком живом существе. Чем существо несчастней и заброшенней, тем больше его жалеет Будда. Оосин ударил ученика за то, что тот не усвоил этой простой истины. На ночь оберни кисть листьями желтого лотоса – быстрее заживет. И завтра бей по «стеклу» сильней.