Текст книги "Розамунда, любовница короля"

Автор книги: Бертрис Смолл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Розамунда вернулась в покои графини. К ее удивлению, Маргарет нигде не было видно.

К ней подошла одна из служанок Достопочтенной Маргарет.

– Ее высочество желает поговорить с вами, леди Болтон.

Розамунда отложила пяльцы с вышивкой и послушно последовала за служанкой в маленькую комнату, где графиня провела большую часть дня.

– Входи, дитя мое, – пригласила графиня Ричмонд.

Розамунда почтительно присела.

– Когда моя внучка отправится на север, к своему мужу, для тебя в моем хозяйстве не будет места, – откровенно объявила Достопочтенная Маргарет. – Тебе пора возвращаться в свой любимый Фрайарсгейт, Розамунда Болтон, но ты не можешь уехать без того, за чем явилась сюда. Тебе необходим муж, чтобы приглядывать за тобой и защищать от дяди. Сегодня мы выбрали тебе супруга. Думаю, ты будешь довольна.

Сердце Розамунды забилось от страха и предвкушения.

Скоро она увидит Фрайарсгейт. Вместе с мужем! И на этот раз человек, предназначенный для нее королем, станет ей супругом в полном смысле этого слова! Она больше не ребенок. Старше, чем была мать короля, когда родила Генриха Тюдора!

– Итак, дитя мое, тебе нечего сказать? – спросила графиня Ричмонд. – Неужели тебе ничуть не интересно, кто этот человек?

– Но какое это имеет значение? Дело улажено, мое будущее решено, и я смирюсь с волей его величества, – ответила Розамунда, наконец обретя голос и поняв, что, хотя все это время ждала чего-то подобного, все же немного раздражена тем, что ее даже ни о чем не спросили.

Мать короля тихо рассмеялась.

– Вижу, у тебя есть характер, дитя мое, и это хорошо.

– Мадам, прошу прощения, если оскорбила вас! – вскрикнула Розамунда, падая на колени перед Маргарет Бофор и протягивая руки. – Просто.., просто…

– Просто ты надеялась принять участие хотя бы в обсуждении, Розамунда Болтон, – понимающе кивнула графиня. – Однако если я скажу, что это моя внучка выбрала тебе мужа, может, на сердце станет чуть легче?

– Мег? Мег выбрала мне мужа? – потрясение пролепетала Розамунда.

– Королева Шотландии поняла, что с ее отъездом ты останешься совсем одна. У тебя нет должности при дворе, и все твои думы только о Фрайарсгейте, не так ли?

– Так, мадам, – пролепетала Розамунда.

– Значит, тебе действительно пора возвращаться. Но мы не можем отослать тебя назад, не исполнив желания сэра Хью. Хороший муж, отец твоих будущих детей, сумеет защитить Фрайарсгейт и обеспечить его процветание. При дворе есть немало молодых людей, которые с радостью возьмут в жены красивую состоятельную девушку, как ты.

Мужчины из могущественных северных родов, чья верность нам необходима. Но моя внучка считает, что таким способом нам не получить их неизменной преданности и что хозяином Фрайарсгейта должен стать человек, чья верность дому Тюдоров абсолютна и безусловна. Ты его знаешь. Это сэр Оуэн Мередит.

На сердце Розамунды вдруг стало так легко, словно она вот-вот взлетит к небесам. Девушка облегченно и радостно улыбнулась.

– Вы сказали, что я должна быть довольна, мадам, и так оно и есть. Сэр Оуэн – хороший человек, и мы с ним друзья.

– Из друзей, – заметила графиня, – как раз и выходят самые хорошие мужья. Кому лучше знать, как не мне, ведь я трижды была замужем. А теперь, Розамунда Болтон, вставай и отправляйся в сад у реки, где найдешь сэра Оуэна.

Брачный контракт уже составляется и будет подписан прежде, чем моя внучка соберется в Шотландию. Вы можете обвенчаться во Фрайарсгейте, среди своих людей, и доберетесь туда вместе со свадебным поездом Мег.

Розамунда почтительно поцеловала руку графини.

– Спасибо, мадам, – прошептала она, поднимаясь и расправляя юбки. – Могу я все рассказать Мейбл? И поблагодарить Мег?

– Все, что пожелаешь, дитя мое. Сегодня вечером король официально объявит о твоей помолвке. Ведь что ни говори, а ты – его подопечная. Думаю, весь двор должен узнать об этом счастливом событии, обручении нашего давнего слуги и хозяйки Фрайарсгейта.

– Спасибо, мадам, – повторила Розамунда и, присев в реверансе, поспешила прочь.

Мейбл она нашла в одной из комнат. Та чинила ее камизу.

– Меня выдают замуж, – негромко сказала девушка, наклонившись поближе, так, чтобы больше никто не слышал. – Это сэр Оуэн! Скоро мы будем дома, дорогая Мейбл.

– Хвала Господу и за то, и за другое! – широко улыбнулась Мейбл. – До чего же я буду счастлива увидеть моего Эдмунда!

– Я должна встретиться с сэром Оуэном в саду, – сообщила Розамунда. – У меня лицо чистое? Волосы не растрепались?

– Да он взял бы тебя босой и в одной рубашке, детка, но у тебя все в порядке. Просто картинка! Иди и скажи сэру Оуэну, я довольна, что ты назовешь его мужем.

Розамунда с бешено колотящимся сердцем выскочила в коридор и почти добежала до двери, ведущей в сад, когда из тени выступил принц Генри.

– Куда ты так спешишь, прекрасная Розамунда? – требовательно спросил он, загораживая дорогу. – Подойди, любовь моя, и подари мне поцелуй. Докажи, что не сердишься за мою вчерашнюю юношескую нетерпеливость.

– Я выхожу замуж, ваше высочество, – сухо объявила Розамунда. – Пожалуйста, позвольте мне пройти. Ваша бабушка послала меня в свой сад, на встречу с моим нареченным, и он уже ждет.

– Один поцелуй, моя прелестная дева, – настаивал принц. Она выходит замуж? Как же, черт возьми, ему теперь совратить ее? Обольщение чужой невесты вряд ли можно назвать благородным поступком.

– Если ваше высочество не пропустит меня, – рассерженно прошипела Розамунда, – я закричу.

– Не посмеешь, – нервно пробормотал он.

Розамунда открыла рот и завизжала во весь голос.

Коридор немедленно заполнился стражниками.

– Что случилось, миледи? – спросил первый, кто успел добежать до девушки.

– О, – с невинным видом пожаловалась Розамунда, – кажется, я видела крысу. Ужасно большую. Простите, что вызвала такой переполох.

Она мило улыбнулась ближайшему стражнику и, протиснувшись мимо, открыла дверь в сад.

– Девушки, – фыркнул тот, – что с них взять! Вы тоже видели крысу, ваше высочество?

Генрих Тюдор кивнул:

– Да, просто гигантскую, с доброго кота! Я бы убил тварь, но тут леди спугнула ее своим криком, – солгал он, не сводя глаз с медленно закрывавшейся за Розамундой двери.

Оказавшись в саду, Розамунда жадно вдохнула медовый аромат зелени и резковатый запах гниющих водорослей, доносившийся с реки. На воздухе было тепло, ветерок едва шевелил листья деревьев. Розамунда неторопливо шла по усыпанной щебнем дорожке. Графиня Ричмонд сказала, что он где-то здесь.

И тут она увидела Оуэна. Он стоял спиной к ней, глядя на реку, но, заслышав шаги, повернулся.

– Розамунда!

Девушка сделала реверанс.

– Милорд, – негромко ответила она.

Оуэн шагнул вперед и, сжав ее руки, посмотрел в глаза.

– Ты говорила с матерью короля и согласилась на свадьбу?

Зеленовато-карие глаза, казалось, смотрели в душу в поисках малейших признаков недовольства.

Розамунда застенчиво улыбнулась:

– Думаю, это лучшее решение для нас обоих, сэр. Мне нужен муж, а вы, женившись на мне, по-прежнему сможете верно служить Тюдорам. А вы, сэр? Хотите быть моим супругом?

– Да, и очень, – кивнул он. – Но ты понимаешь, Розамунда, что в отличие от первых двух браков этот будет настоящим во всех смыслах слова, а не только по названию? Мы станем делить одно ложе, и ты будешь мне истинной женой, как повелел Господь.

– Я достаточно взрослая, сэр, – покраснев, смело ответила она. – И даже старше шотландской королевы.

Все еще держа ее за руку, Оуэн осторожно погладил розовую щечку. В его глазах вспыхнули огоньки.

– Ты очень красива, – шепнул он, касаясь ее губ своими. – Я буду тебе хорошим мужем, Розамунда.

– Знаю, – ответила она, не покривив душой. В тот момент, когда их губы встретились, Розамунда Болтон поняла, что всю свою жизнь ждала именно этого мгновения. – Знаю, Оуэн, – убежденно повторила она.

Глава 8

– Сегодня, – возвестил король, стоя за высоким столом, – я должен объявить радостную новость. Вы все знакомы с сэром Оуэном Мередитом. Он с самого детства служил дому Тюдоров, и служил верно. Королева шотландская потребовала от меня одолжения. Попросила, чтобы в честь ее свадьбы я вознаградил нашего верного слугу, и я с радостью согласился. Поэтому и отдаю руку своей подопечной, леди Розамунды Болтон из Фрайарсгейта, сэру Оуэну Мередиту и разрешаю следовать до дома вместе со свадебным поездом моей дочери. Пусть их совместная жизнь будет счастливой и богатой детьми.

Он поднял кубок, приветствуя пару, сидевшую за раскладным столом чуть пониже коронованных особ.

Весь зал встал, словно по команде. Собравшиеся поднимали чаши и кричали в один голос:

– Долгой жизни и много детей!

Розамунда, залившись краской, сжала руку Оуэна.

– Боюсь, Хэл проиграл пари, – пробурчал Ричард Невилл, сидевший на дальнем конце стола.

– Но и ты его не выиграл, – тихо заметил Оуэн Мередит, услышавший замечание Невилла. – Мастер Брендон, вы принесете все ставки графине Ричмонд и скажете, что это пожертвование от друзей принца Генри в пользу бедных. И на будущее постарайтесь вести себя поосторожнее в подобных играх.

– Все будет сделано так, как вы велели, сэр Оуэн, – заверил Чарлз, почтительно наклонив голову.

Но Ричард Невилл, очевидно оскорбившись, не желал успокаиваться.

– Это вам следует быть поосторожнее, Мередит! – прорычал он. – В тех местах, куда вы отправляетесь, моя семья имеет неограниченную власть!

– Вы вели себя бесчестно, сэр. Будьте благодарны, что я ни словом не обмолвлюсь об этом вашему отцу, который, можете не сомневаться, немедленно отправил бы вас домой, – резко ответил сэр Оуэн. – И только потому, что я не желаю чернить доброе имя Розамунды, воздержусь от того, чтобы задать трепку, которая вам настоятельно необходима.

И не смейте мне угрожать. Лучше объясните, как у вас хватило духу подбивать будущего короля Англии на столь низкие поступки?

Ричард Невилл открыл было рот; Но Брендон яростно прошипел:

– Помолчи! Тому, что мы пытались сделать, нет прощения, и я знал это, когда согласился судить пари. Сейчас мы получили то, что заслужили! А вы, сэр Оуэн, покорнейше прошу, уж извините нас.

– Ваши извинения приняты, мастер Брендон, – спокойно кивнул Мередит.

– Что тут происходит? – встревожилась Розамунда.

– Ничего особенного, любимая, – заверил Оуэн.

– Сэр, если вы намерены обращаться со мной, как с безмозглым и хилым цветочком, боюсь, мы вряд ли поладим. Так из-за чего эта ссора? – допытывалась Розамунда.

– Мы держали пари, сможет ли принц Хэл совратить вас или нет! – злорадно выпалил Ричард Невилл. – Вы такая невинная маленькая простушка, леди, что ему бы это не составило труда.

К общему удивлению, Розамунда громко рассмеялась:

– А вы, сэр, просто дурак, если посчитали, что одного лишь обаяния принца Генри достаточно, чтобы похитить мою добродетель! Сельские девушки умны по-своему! Мы, конечно, не отличаемся знанием света, но обольщение есть обольщение, кто бы его ни затеял, принц или пастух! Хотя, должна согласиться, что речи принца куда более цветисты. – Она снова рассмеялась и, словно вспомнив что-то, добавила:

– Кстати, когда ваш отец будет гадать, почему я больше не посылаю своего жеребца к его кобылам, передайте ему наш разговор. Я знаю, что он надеялся вырастить добрых боевых коней от моего Отважного. Какая жалость!

И, улыбнувшись нареченному, девушка во всеуслышание попросила:

– Пожалуйста, уведите меня из зала, сэр. Я нахожу, что здесь очень плохо пахнет!

Оуэн без единого слова поднялся и проводил ее к выходу, улыбаясь и кивая на доносившиеся со всех сторон поздравления. Только оказавшись за дверями, он повернулся к Розамунде и с усмешкой заметил:

– Я и забыл, какой сообразительной и свирепой ты можешь иногда быть, любимая.

– Разумеется, я казалась тихой серой мышкой все эти месяцы, что провела при дворе, – согласилась она, – потому что в таком окружении просто не была в себе уверена.

Но теперь, когда я собираюсь вернуться, снова могу стать собой! Надеюсь, я вам нравлюсь такой, какая есть, сэр, ибо вы в любом случае ничего не сумеете поделать.

Оуэн остановился и сжал ее лицо ладонями.

– Ты пришлась мне по душе с самой первой встречи, Розамунда Болтон. Я лишь не ожидал, что когда-нибудь стану тебе кем-то большим, чем другом.

Взгляды их скрестились, и Розамунда очень тихо прошептала:

– Но теперь.., теперь мы будем едины…

– Завтра мы подпишем бумаги, – вторил он.

– И я очень этому рада, – храбро сообщила она. Ее сердце снова забилось, и во рту пересохло.

– Вы флиртуете со мной, мадам? – осведомился он и, не в силах совладать с собой, припал к ее полным спелым губкам.

У Розамунды перехватило дыхание, но она все же смогла кокетливо ответить:

– Ах, сэр, разве это не очевидно? Только, боюсь, у меня это плохо получается.

– Наоборот, – простонал он, – слишком хорошо.

Он стал целовать ее, сначала нежно, потом все с большим пылом. Даже такая невинность, как Розамунда, поняла это и, обняв его за шею, ответила на поцелуй. Губы, вначале неподатливые, становились все мягче и отзывчивее. Ее страсть пробудилась, чтобы поглотить их обоих. Ощутив твердость его тела, все теснее прижимавшегося к ней, она вздохнула.

Именно этот восхитительный легкий звук вернул его к действительности. Он слабел с каждой минутой, чувствуя прикосновение ее упругих грудок, но они стояли в коридоре, где их в любую минуту могли застать. Вряд ли он выдержит шуточки и уколы своих приятелей, а они наверняка не упустят такой возможности.

Надежный, спокойный Оуэн Мередит очарован девчонкой. Но по крайней мере он понял одно: та, кто станет его женой, полна света и тепла и не боится плотских наслаждений.

– Любимая, – пробормотал он в копну ее рыжеватых волос, – нам нужно уходить. Я должен вернуть тебя в покои принцессы. Утром я провожу тебя к мессе, а потом принесут необходимые бумаги.

– Но мне нравится целоваться с тобой. Нравится, когда ты меня ласкаешь, – честно призналась она.

Он взял ее руку, поцеловал и повел Розамунду за собой.

– Любимая, я крайне поражен тем, что мне дали тебя в жены, и молюсь, чтобы это не оказалось сном. Держа тебя в объятиях, я сознаю, что мои желания начинают просыпаться с такой силой, о которой я не подозревал. Признаюсь, что в моей постели перебывало немало женщин и я могу отличить простую похоть от более глубоких чувств. Я не хочу делиться ими ни с кем, кроме тебя, Розамунда. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– И да и нет, – призналась она. – Но в таких делах я полагаюсь на тебя, Оуэн Мередит, ибо ты мудрее меня.

Означает Ли это, что мы и поцеловаться до свадьбы не сможем?

Оуэн тихо рассмеялся:

– Вряд ли я смогу вытерпеть так долго, любимая. Обещаю, что найду для нас укромные местечки, где мы сможем быть одни. Ну а пока веди себя примерно.

Они добрались до покоев принцессы, где спала Розамунда. Оуэн поцеловал ей руку и быстро ушел. Розамунда, переступив порог, оказалась лицом к лицу с улыбавшейся Мейбл, которая поцеловала ее и всхлипнула.

– Ах-х, дитя, как я счастлива, что тебе нашли хорошего человека! Ты рада, крошка? Сэр Оуэн так похож на сэра Хью, только моложе. А ты повзрослела, и скоро моя госпожа сама будет матерью!

– Да, мне давно пора вырасти, стать настоящей женой.

Я не против брака с сэром Оуэном. Он добр и, Мейбл, кажется, неравнодушен ко мне.

– Нужно помолиться нашей доброй Богородице за то, что ты сумела это понять. Да, девочка, ты ему небезразлична. Я бы даже посмела заметить, что он влюблен в тебя, хотя, возможно, сам этого еще не сознает. Ты должна тоже полюбить его, детка, и не просто телом, а всем своим сердцем. Из всех моих знакомых девушек тебе одной так повезло.

– И все же выбор остался не за мной! – рассмеялась Розамунда. – Но я счастлива! Это Мег постаралась ради меня. Я у нее в большом долгу, ибо, не предложи она сэра Оуэна, кто знает, кому бы захотели оказать эту честь!

– Что же, кто бы ни был причиной столь удачного поворота событий, я ему благодарна. И мы едем домой. Я снова буду со своим Эдмундом. Вряд ли мне когда-нибудь захочется снова путешествовать, детка. Приключений последних месяцев хватит, пожалуй, на всю жизнь!

Утром, после мессы, сэра Мередита и Розамунду призвали к королю. Там уже находились графиня Ричмонд, принцесса Маргарет, принц Генри и капеллан его величества. На столе лежали пергамента, которые предстояло подписать жениху и невесте, – Вы согласны, леди? – спросил священник.

– Да, преподобный отец, – улыбнулась Розамунда.

– А вы, сэр Оуэн, тоже согласны взять эту леди в жены?

– Согласен, – кивнул сэр Оуэн, стараясь согнать с лица улыбку. Что ни говори, а событие достаточно серьезное. Певучий валлийский акцент, которым когда-то, так давно, отличался его голос, сейчас снова прорвался.

Король переглянулся с матерью, и оба едва заметно улыбнулись. Редко приходится наблюдать столь неподдельную радость, тем более что королевские приказы обычно встречались с волнением или страхом.

Присутствующие поставили свои подписи, как свидетели помолвки между Розамундой Болтон и Оуэном Мередитом, после чего пергамента были посыпаны песком и свернуты Одну копию вручили рыцарю. Вторая должна была храниться капелланом в королевских архивах.

Священник велел обрученным встать на колени и благословил их, завершив тем самым официальную церемонию Теперь оставалось лишь дождаться венчания.

– Когда-нибудь, – заявил принц Генри, – вы покажете этот документ своим детям и объясните, что свидетелями вашего обручения были король и королева.

– Ты пока еще не король, – сухо заметил его отец и обратился к Оуэну:

– Мне будет недоставать тебя, мой верный рыцарь, но ты достоин этой красавицы и собственного дома. Как по-вашему, леди Розамунда, одобрил бы сэр Хью Кэбот мой выбор?

– Да, ваше величество. Одобрил бы от всего сердца, и я благодарю вас за доброту. В вашем доме я не видела ничего, кроме тепла и ласки, сначала от вашей милостивой королевы, пусть Господь уготовит ей место в раю, а потом от ваших дочери и матушки, И наконец, от вас, сир.

Розамунда встала перед королем на колени и благоговейно поцеловала ему руку.

– Спасибо, сир. Я готова служить вам до последнего дыхания.

Король поднял девушку и, глядя на нее, сказал:

– Да. По твоему прелестному личику я вижу, что ты искренна, Розамунда Болтон из Фрайарсгейта. Господь благословит тебя, дитя мое, и твоего доброго мужа, сэра Оуэна.

– Пойдемте, – пригласила Достопочтенная Маргарет, – выпьем за счастливую пару.

Она кивнула ожидавшему слуге, который немедленно разнес присутствующим кубки с вином. Все выпили за здоровье Розамунды и Оуэна, после чего жениха с невестой отпустили.

– Мне сказали, что мы уезжаем менее чем через неделю, – сообщил Оуэн, когда они вышли в коридор.

– Какое сегодня число? – спросила Розамунда. – Странно, что я не помню, но вспомню обязательно, если скажешь.

– Двадцать второе июня.

– Отъезд назначен на двадцать седьмое. Сначала мы отправимся в Коллиуэстон, который, как говорили, принадлежит матери короля. Он очень велик, Оуэн?

Оуэн весело хмыкнул, вполне понимая нежелание Розамунды оказаться в очередной королевский резиденции.

– Видишь ли, любимая, – начал он, – когда-то это было простое поместье, совсем как Фрайарсгейт, но с тех пор дом несколько раз перестраивался. К нему было добавлено большое помещение для гостей не далее как этой весной. Кроме того, Коллиуэстон окружен обширным парком, где любит охотиться король, когда навещает мать. Мы пробудем там не так долго, прежде чем настанет время продолжать путь, В назначенный день они покинули Ричмонд и пятого июля прибыли в Коллиуэстон, расположенный всего в нескольких милях от Стамфорда. Там они провели три дня, в продолжение которых их развлекала капелла графини вместе с хорами из Кембриджа и Вестминстера. Устраивались состязания лучников, танцы и охота. Однако Розамунда куда больше интересовалась архитектурой дома, особенно пятью окнами-фонарями, специально сделанными к их приезду.

Они были украшены витражами, первыми, которые увидела Розамунда вне церковных стен.

Пока придворные гонялись за оленями в парке, Розамунда расспрашивала дворецкого о секретах ведения хозяйства, поскольку искренне восхищалась способностями графини Ричмонд управлять слугами. Дворецкий, польщенный тем, что кто-то из придворных, пусть даже столь незначительных, как эта девушка, интересуется его скромными заслугами, ничего не скрывал от Розамунды.

Восьмого июля принцесса Маргарет распрощалась с отцом, бабушкой и их окружением и перешла под покровительство и защиту графа Суррея, старого воина, хорошо известного жестокими подавлениями приграничных мятежей.

На графиню Суррей возлагались обязанности опекунши и наставницы молодой королевы.

Нынешний посол Шотландии епископ Море тоже сопровождал свадебный поезд, а герольду Сомерсета, Джону Йонгу, было приказано вести хроники всего путешествия для истории.

Граф Суррей ехал во главе отряда вооруженных воинов.

За ним в строгом порядке следовали лорды, рыцари, оруженосцы и пешие иомены. Сэр Дейви Оуэн, выбранный знаменосцем королевы, вез штандарт Мег перед своей молодой госпожой. Сама Маргарита Тюдор в великолепном платье, усыпанном драгоценностями, сидела на снежно-белой кобыле. Далее следовал ее шталмейстер с запасной лошадью. По этикету Мег полагалось каждый день менять наряды, а на случай, если она устанет, наготове были носилки, прикрепленные к двум сильным коням.

Позади ехали ее дамы и их оруженосцы, все на прекрасных конях. Женщины постарше сидели в рессорных экипажах, влекомых шестерками породистых гнедых лошадей. Розамунда постоянно находилась среди женщин рангом пониже. Сэр Оуэн Мередит, разумеется, ехал с остальными рыцарями, в авангарде процессии. Розамунде было очень одиноко, тем более что она не знала почти никого из тех женщин, которые сопровождали Мег. Некоторые, разумеется, служили при дворе, но остальным просто захотелось поучаствовать в столь важном событии, и еще больше дам присоединилось к свадебному поезду по дороге. Поболтать с кем-то в таких условиях было почти невозможно. В каком-то смысле они стали развлечением для зевак.

В каждом городе и деревне, к которым они приближались, трубачи, барабанщики и менестрели, шествующие впереди, с песнями и музыкой объявляли о прибытии молодой шотландской королевы. Все были одеты в лучшие наряды, с гербами своих домов на рукавах. Иногда Маргарет надевала свой алый бархатный наряд, отделанный черным пампильоном, мехом, напоминавшим персидского барашка, один из последних подарков матери. Белоснежная кобылка была украшена попоной из золотой парчи с алыми розами Ланкастеров. Но в другие города Маргарет въезжала на носилках, устланных золотой парчой, расшитой драгоценными камнями.

По всему пути, который должен был занять тридцать три дня, люди высыпали из домов, чтобы увидеть и приветствовать принцессу. Местные лорды и леди охотно присоединялись к свадебному поезду. Кое-кто собирался ехать до самой Шотландии, некоторые хотели просто проводить Маргариту Тюдор.

Процессия миновала Нортгемптон, проехала Понтефракт и Тадкастер. Вдоль дорог стояли ликующие толпы, выкрикивая добрые пожелания Маргарите Тюдор.

К свадебному поезду подъехал граф Нортумберленд, знаменитый Гарри Перси, в поразительном по своему великолепию костюме из алого бархата с расшитыми драгоценными камнями рукавами. На черных бархатных сапогах блестели золотые шпоры. С этого времени процессия начала увеличиваться не по дням, а по часам, ибо многие знатные люди были не прочь выразить почтение принцессе. Когда они приблизились к Йорку, вперед был выслан гонец, дабы предупредить лорд-мэра, что ввиду огромного количества народа процессия просто не пройдет через городские ворота, после чего лорд-мэр приказал снести часть древней городской стены. Колокола радостно звонили, и фанфары пели славу принцессе, когда Маргарита въехала в город через широкий пролом, сделанный специально для нее. Из каждого окна высовывались люди, которым не терпелось стать свидетелями поразительного зрелища. Два часа ушло на то, чтобы добраться до Йоркского кафедрального собора, где уже ожидал архиепископ: слишком много скопилось народа на улицах.

Следующее утро пришлось на воскресенье. Маргарет посетила мессу, одетая в платье из золотой парчи, с воротником, расшитым драгоценными камнями. Розамунде наконец удалось встретиться с женихом и Мейбл, что в последнее время случалось крайне редко. Они стояли плечом к плечу в своих лучших нарядах в заполненном до отказа соборе, а после мессы незаметно ускользнули, чтобы съесть у реки скромный обед, состоящий из хлеба с сыром.

– Даже в самых безумных мечтах я не представляла, что нам придется пережить. Но путешествие, хоть и интересное, все же на редкость утомительно. Как только Мег это выносит! Я хотела бы поговорить с ней. Но графиня Суррей считает, что я недостойна быть компаньонкой шотландской королевы. Надеюсь, у меня будет возможность с ней попрощаться, – заметила Розамунда.

– Мы оставим процессию в Ньюкасле, – пообещал Оуэн. – Радуйся, что нам не придется сопровождать невесту до самой Шотландии! Если считаешь, что процессия слишком велика, погоди, пока она не пересечет границу и к ней начнут присоединяться шотландцы! – Он весело хмыкнул. – Интересно было бы поехать до самого конца и посмотреть, как все они будут пресмыкаться перед королевой ради должностей и положения при ее дворе.

– А по мне, – хмуро заметила Мейбл, – чем раньше мы окажемся дома, тем лучше. Все служанки спят в стогах сена, амбарах, хлевах, словом, где только могут найти пристанище.

– Как рыцари и иомены, – поддержал Оуэн.

– Если бы не вмешательство Мег, эта надменная графиня Суррей тоже выгнала бы меня на улицу, хотя в последнее время я в основном сплю на полу в тех замках, которые мы посещаем. Даже монастырский соломенный тюфяк и то удобнее.

– Значит, вы согласны, – подшутил Оуэн, – что все мы будем счастливы, вновь оказавшись дома?

– Да! – смеясь, выкрикнули они хором.

Мейбл, кряхтя, поднялась.

– Мне нужно немного размять старые кости. Позовите, когда соберетесь вернуться в эту неразбериху.

Она медленно отошла.

– Мейбл просто хотела оставить нас наедине, – шепнул Оуэн.

– Знаю, – улыбнулась Розамунда. – Ты в самом деле считаешь Фрайарсгейт домом?

– Да, как ни странно, – вздохнул он и, взяв ее за руку, поднес к губам и стал целовать пальчики. – Мне он сразу же понравился, впрочем, как и его госпожа.

– А теперь вы флиртуете со мной, сэр, – с улыбкой заметила она, – но это мне по душе, Оуэн.

– Я всего лишь немногим опытнее тебя в делах сердечных, Розамунда, – признался он. – Ты знаешь, я никогда не думал, что у меня будет жена, которую я мог бы лелеять и любить и которая подарила бы мне детей.. Как я уже сказал, дамы у меня бывали, но на этот раз все по-другому.

Раньше меня не интересовало, как женщины относятся ко мне, но сейчас это для меня главное.

Он взволнованно рассмеялся.

– Розамунда, боюсь, там, где речь идет о тебе, мои чувства слишком очевидны. В твоем присутствии я не только робею, но даже немного пугаюсь.

– Но почему? – воскликнула она, протягивая руку словно в попытке утешить его.

– Ты стала для меня драгоценным даром, Розамунда. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но откуда мне знать, как сделать женщину, жену счастливой?!

– Оуэн, – заверила она, тронутая уязвимостью этого сильного человека, – я счастлива, клянусь! Мой брак на этот раз будет настоящим. Джон Болтон и я были детьми. Мой дорогой Хью был скорее дедушкой, чем супругом, а я – совсем еще девочкой. Теперь я не слишком юна, а ты не слишком стар. Мы друзья, и нам хорошо вместе. Достопочтенная Маргарет сказала, что дружба очень важна между мужем и женой. Я ей верю и думаю, что нам повезло больше, чем многим.

– Но, любимая, брак – это нечто большее, чем просто дружба, – мягко пояснил он.

– Мне рассказывали, что существует еще и страсть, – ответила Розамунда. – Как прекрасно, что я смогу испытать эту сторону моей натуры со своим лучшим другом! Ты поведешь, а я последую. Может, мы и научимся любить друг друга, а если нет – по крайней мере уважать.

Сэр Оуэн потрясенно покачал головой.

– Ты рассуждаешь, как лондонский адвокат, – мягко поддразнил он. – Ты молода и неопытна, но, кровь Христова, до чего же мудра!

Он сжал ее голову ладонями и поцеловал.

– М-м-м… – одобрительно пробормотала Розамунда. – Мне приятны твои поцелуи, Оуэн Мередит. Они восхитительны. Совсем не как у принца Генри, чьи поцелуи, кажется, требуют большего, чем может дать девушка.

Она потянулась к нему и стала горячо целовать.

Прошло несколько головокружительных мгновений, прежде чем сэр Оуэн отстранился.

– Я хочу, чтобы нас обвенчали, как только мы вернемся во Фрайарсгейт. Мне не терпится любить тебя, моя нареченная жена.

– Но зачем ждать? – удивилась она. – Мы официально обручены и по закону можем насладиться друг другом, не так ли?

– Наше первое слияние не должно быть Поспешным, любимая, – и в этом ты должна положиться на меня. Когда мы наконец соединимся, это произойдет в нашей спальне, а не на речном берегу, где всякий грязный крестьянин может на нас наткнуться. Первый раз должен быть идеален для тебя, Розамунда, ибо для меня это станет настоящим раем, моя прелестная невеста.

Кровь Христова! Как может этот человек всего несколькими простыми словами заставить колотиться ее сердце!

Розамунда задыхалась, голова кружилась от неуловимого удовольствия, сути которого она не понимала, но была готова наслаждаться.

– Оуэн Мередит, – рассмеялась она, – по-моему, ты уже любишь меня на свой лад, и я нахожу это восхитительным.

Как всякая идиллия, эта тоже имела конец. Мейбл возвратилась с прогулки, и они отправились назад. Семнадцатого июля Маргарита Тюдор покинула Йорк и направилась к городу Дарем, куда как раз был назначен новый епископ.

Он развлекал королеву три дня, дал роскошный пир, на который был приглашен весь город, и его дом был наполнен до отказа прибывшими гостями, каждый из которых стремился себя показать и на других посмотреть.

Далее их ожидал Ньюкасл, где молодая королева торжественно вошла в город. У ворот ее приветствовал хор ребятишек с трогательными личиками, певших приветственные песнопения в ее честь. На пристани реки Тайн горожане карабкались по снастям пришвартованных судов, чтобы наблюдать поразительно яркое зрелище. Эту ночь королева провела в августинском монастыре. Туда и пришла Розамунда, чтобы попрощаться с подругой. Когда чопорная и сухая графиня Суррей попыталась помешать Розамунде войти в комнаты королевы, Тилли, верная камеристка Маргарет, бывшая с ней с самого ее рождения, дерзко заявила:

– Это леди Розамунда Болтон, госпожа Фрайарсгейта, любимая компаньонка ее величества. Она в фаворе не только у королевы Шотландии, но и у графини Ричмонд, не говоря уже о том, что ее привечала наша дорогая королева, упокой Господи ее душу. Завтра эта леди оставляет процессию, чтобы вернуться домой со своим нареченным женихом, сэром Оуэном Мередитом. Моя госпожа наверняка захочет увидеть ее перед разлукой, ваша милость.