Текст книги "Нежная осада"

Автор книги: Бертрис Смолл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Фортейн со вздохом удовольствия прикрыла глаза, ничуть не страшась, когда он стиснул ее ягодицы, привлекая все ближе, так что его лицо зарылось в мягкий живот, и снова накрыл ладонями груди. Девушка тихо ахнула, когда он стал покрывать ее тело легкими поцелуями.

Кайрен Девере, потрясенный до глубины души ее красотой и очевидной готовностью отдаться без сожалений и жалоб, не знал, что делать. Его любовное копье было тверже железа, а похоть туманила глаза. Почему бы и нет? Что тут плохого? Ведь они все равно скоро поженятся.

Но голос совести отрезвил его. Да, они жених и невеста. Но он глубоко любит и уважает Фортейн, слишком глубоко, чтобы оскорбить поспешным соитием на камнях и траве. А если он наградит ее ребенком? Вдруг, не дай Господь, он случайно погибнет и их дитя родится бастардом? Фортейн не ее мать, принцесса из дома Моголов, а он не принц из династии Стюартов, чей незаконный младенец почитался бы наравне с законными.

Кайрен задрожал, балансируя на границе рассудка и безумия. Наконец разум взял верх. Кайрен со стоном натянул на Фортейн штаны и застегнул пояс.

– Оденься, – сердито проворчал он.

– Что с тобой? – поразилась Фортейн. – Чем я обидела тебя, Кайрен? Почему ты не хочешь меня?

– Накинь рубашку, и мы поговорим, – резко бросил он, отворачиваясь, чтобы не видеть ее глаза, полные слез.

Сконфуженная, преисполненная чувств, которых доселе не ведала и, разумеется, не понимала, Фортейн молча повиновалась.

– Я оделась, – всхлипнула она, все еще стоя на скамье. Кайрен повернулся, снял ее и заключил в объятия.

– Я люблю тебя. И возьму твою невинность только в брачной постели. Хочу не спеша, не оглядываясь ласкать тебя и восхищаться твоей прелестью. Целовать долгими сладостными поцелуями не только губы, но и ослепительное тело. Пойми, если что-то случится со мной до того, как мы произнесем супружеские обеты, ты можешь остаться одна с ребенком, нашим ребенком, крохотным зернышком, залогом нашей любви! Он будет навсегда носить клеймо незаконнорожденного, которого вправе презирать и отвергать все окружающие! Я не сделаю этого с тобой и с нашим малышом, Фортейн. Я прав?

Она кивнула, не поднимая головы, и невнятно пролепетала:

– Но я томлюсь по тебе, Кайрен. Мое тело ноет от жажды узнать неизведанное.

– Я сгораю от страсти к тебе и тем ослепительным наслаждениям, которые мы испытаем, когда соединимся, милая. Твои родители мудро решили: нам действительно лучше жить в разлуке, иначе в сладострастном порыве мы натворим непоправимое.

– Но мы будем здесь встречаться? – умоляла Фортейн. – По крайней мере до первого августа.

– Мы, кельты, называем этот день Lugnasadh, – пояснил Кайрен. – Это праздник урожая, но в древние времена он был посвящен многомудрому богу Лагу.

– Ты знаешь древние предания? – обрадовалась Фортейн. – А еще твердишь, что Ирландия чужая для тебя. Ты в этом уверен, Кайрен?

Он улыбнулся.

– Мне нравятся история и старые легенды, милая, но это не означает, что здесь я чувствую себя как дома. Нет, моя дорогая Фортейн, наше будущее не здесь. Возможно, мы найдем его в колонии, которую решил основать лорд Балтимор, знакомый твоей матушки. Мне хочется начать все заново, в таком месте, где нас примут ради нас самих и никто не станет осуждать.

– Такие всегда найдутся, – цинично бросила Фортейн. Кайрен засмеялся:

– Ты столь невинна и одновременно мудра, любовь моя!

– – Такое уж получила воспитание, – сухо пояснила Фортейн. – Каждый раз, когда родители отправлялись ко двору, они оставляли нас в Королевском Молверне с прадедом и прабабкой. Откровенно говоря, я лучшего и не желала, потому что мадам Скай знала все на свете. Другого столь же интересного человека во всем мире не существовало. Мне было четыре с половиной, когда умер прадед. После его кончины мадам Скай так и не оправилась, хотя горячо любила нас. Я жила во Франции и Шотландии, в Париже видела женитьбу короля Карла. И никогда не скучала, Кайрен. Буду счастлива поискать новое место рука об руку с тобой, хотя не отличаюсь любовью к приключениям и желала бы лишь спокойного, надежного брака. Однако теперь что-то в душе зовет к новым открытиям, побуждает покинуть Старый Свет и увидеть Новый. Меня всегда считали чересчур практичной, но я вдруг обнаружила, что унаследовала от женщин твоей семьи гораздо больше, чем думала. Я никогда не хотела быть такой, как они, – горячей, бесшабашной и страстной до безумия. Кайрен разразился смехом.

– А раздеться перед мужчиной, стоя на каменной скамье, – это, по-твоему, не присуще натуре бесшабашной или страстной до безумия?

– Но я хотела, чтобы ты взял меня, – едва не заплакала она, – хотя по-настоящему не ведаю, как это бывает. И все же должна испытать все или умереть от ужасного, грызущего меня желания.

Кайрен сжал ее сильнее.

– Обожаю тебя, Фортейн Линдли. Ты сумасшедшая, восхитительная и прекрасная. Не думал найти такую, но теперь ни за что не отпущу!

Фортейн счастливо вздохнула.

– Мне все равно, куда мы отправимся, Кайрен, лишь бы вместе.

– Поезжай домой, пленительная колдунья! Я буду на этом месте через три дня, – пообещал Кайрен. – Раз моя семья возвращается домой в начале августа, значит, скоро прибудет письмо для меня. Моя мачеха чрезвычайно педантична. Если Уилли женится двадцать девятого сентября, она непременно даст задание каждому слуге и попросит меня навестить Эллиотов. Бедный Уилли! Теперь вся его жизнь распланирована на годы вперед.

– Но твой брат этим доволен, – возразила Фортейн. – Он не из тех, кто ищет неприятностей на свою голову. Поэтому я и поняла, что он мне не подходит. И заодно обнаружила, что вовсе не так уж скромна и застенчива.

– Да уж, эти слова вряд ли тебе подходят, Фортейн, – хмыкнул Кайрен. – Скорее, неукротимая и своевольная! – Он еще громче засмеялся, ухитрившись увернуться от оплеухи. – Пойдем, девушка, я посажу тебя на твоего великана. Мне куда дольше добираться до дому, чем тебе.

Он поймал ее мерина и помог Фортейн взлететь в седло.

– Не дождусь, пока у нас появится общий дом, – тихо сказала она на прощание.

Сегодня ей почти удалось соблазнить его. Но на этом она не успокоится!

Фортейн знала, что у матери есть какое-то зелье, передаваемое из поколения в поколение и помогающее предотвратить зачатие. Она не собирается терпеть до октября. Ей так сладостно чувствовать прикосновения его жестких рук, знать, что она любима.

Она хочет его немедленно!

– Через три дня, милая, – окликнул Кайрен, гадая, почему так воинственно блестят ее глаза. Он поцеловал ее руку и шлепнул Грома по крупу. Мерин пустился вскачь. Фортейн прильнула к его спине. Кайрен улыбнулся, глядя вслед своей упрямице. Сегодня она едва не совратила его, но больше он такого не допустит. Он старше и отвечает за ее репутацию. Слишком он любит Фортейн, чтобы предать!

Глава 8

– Чем пользуется мама, когда не желает, чтобы на свет появился ребенок? – допрашивала Фортейн служанку матери Рохану и, хихикнув, добавила:

– Очевидно, она забыла, иначе не носила бы сейчас младенца.

Рохана, равнодушно поджав губы, старательно складывала только что выглаженное белье госпожи.

– Твоя мать считала, что в ее лоне уже не сможет зародиться новая жизнь, дитя мое, – пояснила она, закрывая сундук. – К тому же не мне отвечать на подобные вопросы. Узнай у матушки. Она непременно скажет тебе, когда обвенчаешься с мастером Кайреном.

– Черт подери, Рохана, ты знаешь! – воскликнула Фортейн, топнув ножкой. – Почему не хочешь сказать?

– По той же самой причине, по которой ты упорно не желаешь обратиться к матери, – бросила служанка. – Ты внучка Могола, в жилах которой течет жаркая кровь. Пытаешься соблазнить возлюбленного и избежать последствий дурного поступка. Я не стану тебе помогать.

Фортейн пожала плечами.

– Ну и пусть. Я все равно заполучу его, когда посчитаю нужным, – капризно пробормотала она.

– Что с тобой? – возмутилась Рохана. – Ты всегда была единственной из детей госпожи, за кого та не считала нужным волноваться. Отчего вдруг превратилась в своенравную и непростительно беспечную особу?

Фортейн вздохнула.

– Знаю, знаю, – прошептала она. – Сама ничего не пойму, Рохана. Я, всегда такая рассудительная и практичная, теперь словно с ума сошла. Потеряла голову и хочу быть с Кайреном. Что со мной сталось?

– Любовь, – мечтательно ответила Рохана. Ее темные глаза тревожно блеснули. – Ты влюблена, а женщины твоей семьи в таких случаях на все готовы. Однако сейчас июль, и свадьба только через три месяца. Постарайся быть терпеливой.

– Но что, если я разочаруюсь, получив наконец то, о чем давно мечтала? – встревожилась Фортейн. Рохана рассмеялась:

– Такого не случится, особенно с этим смуглым красавчиком гигантом, похитившим твое сердце, дитя мое. Но позволь тебя предупредить. Если молоко можно получить даром, кому понадобится покупать корову? Мастер Кайрен – настоящий мужчина, что может подтвердить не одна девушка этой деревни. Ты же всего-навсего неопытная девственница. Сбереги себя, пока жених не наденет кольцо на твой палец, иначе он может быстро потерять к тебе интерес.

– Об этом я не подумала, – призналась Фортейн. – Позволила страсти затуманить разум и вела себя глупо. Ты права, Рохана. Прежде чем отдаться Кайрену Деверсу, я позабочусь о том, чтобы его кольцо было на моем пальце, а мое – у него в носу.

– Вот это правильно, – одобрила Рохана. – Дразни его, чтобы подогревать желание, держи на коротком поводке, но раздвинь ноги только в брачную ночь.

– Откуда ты так много знаешь, хоть и считаешься девицей? – удивилась Фортейн.

– Девицей? В моем возрасте? – фыркнула Рохана. – Поверь, в свое время и у меня было немало приключений. Кроме того, у меня есть замужняя сестра. И еще я была служанкой твоей матери с самого дня ее рождения.

– А почему ты так и не вышла замуж? – допытывалась Фортейн.

– Потому что не хотела. Мне нравится моя свобода. Нравится служить твоей матери. Это дает мне счастье, Фортейн, а каждая женщина имеет право быть счастливой, – пояснила Рохана и, обняв девушку за плечи, добавила:

– А теперь больше никаких вопросов. Пообещай, что наберешься терпения и сумеешь держать себя в руках.

Фортейн кивнула.

– Ты не скажешь маме?

– Нет. Я знаю, что могу тебе доверять. Все останется между нами. Не огорчи меня, дитя мое, – тихо попросила Рохана.

– Это будет нелегко, – вздохнула Фортейн.

– Знаю, – сочувственно пробормотала служанка.

Следующие несколько недель, к удивлению Фортейн, пролетели быстро. Она много времени проводила, объезжая округу, иногда виделась с Кайреном. Девушка теряла аппетит, плохо спала, металась, кричала, а утром не могла припомнить, что видела во сне. В конце июля она встретилась с Кайреном у замка Черного Колма.

– Это последнее наше свидание, – сообщил он. – Брат приезжает первого августа. Мачеха, как всегда, деловитая, уже успела все устроить. Эллиоты прибудут из Лондондерри пятого числа, чтобы подписать брачный контракт и окончательно договориться о свадьбе. Ускользнуть будет невозможно, милая. Придется выполнять сотни поручений, чтобы все прошло без сучка и задоринки. Я попытаюсь удрать, но даже не смогу предупредить, когда освобожусь. Если тебя здесь не найду, оставлю записку под скамейкой и придавлю большим камнем. Ты сделай то же самое.

Фортейн уныло кивнула. Плачем, нытьем и жалобами ничего не изменишь.

– Трудно нам придется, Кайрен, – пробормотала она. Он прижал ее к себе.

– В наши последние встречи ты не пыталась соблазнить меня, Фортейн. Разлюбила или передумала?

– Ты считаешь меня такой непостоянной? – рассердилась она. – И что значит «не пыталась тебя соблазнить»? А еще говорят, что женщины тщеславны. Зато у мужчин непомерное самомнение!

– А если бы я предложил любить тебя сейчас, сию же минуту, что бы ты ответила, сердце мое? – лукаво усмехнувшись, поддразнил он.

– Ответила бы, что ты напыщенный осел, – отрезала Фортейн.

Кайрен еще громче рассмеялся.

– Я люблю тебя, моя дикарка, – прошептал он. – Через два месяца ты станешь моей женой. Я едва сдерживаюсь, родная, и это чистая правда.

Фортейн притянула к себе его голову и поцеловала крепким долгим поцелуем, прижавшись к нему своим юным упругим телом, проводя языком по его губам, лаская его язык, чуть прикусывая, когда он впился в ее рот. Она гладила Кайрена по волосам, терлась грудью о его грудь. С каждой минутой все труднее становилось помнить обещание, данное Рохане. Ее штаны почти не защищали от напора восставшей мужской плоти, и девушка чувствовала, как твердый, жадный до победы отросток упирается ей в живот.

Голова Кайрена кружилась. Он сжимал Фортейн так, что она, казалось, вот-вот задохнется, а она извивалась и билась в его руках, возбуждая самые низменные инстинкты. Он умирал от желания бросить ее на землю и погрузиться в покорную плоть. Хотел ее, как ни одну женщину, но на этот раз что-то изменилось. Всего месяц назад она отдалась бы ему беззаветно и с радостью, сейчас же в ней чувствовалось некое сопротивление. Она не собиралась совращать его, и ему не удастся ею овладеть.

Кайрен опустил руки, и Фортейн отступила.

– Это чтобы ты помнил меня до следующей встречи, Кайрен Девере, – прошептала она, вскочила на Грома и умчалась прочь не оглядываясь.

Он долго провожал ее тоскующим взором. Она принадлежит ему и когда-нибудь станет редкостной, необыкновенной женщиной, но он прав: она наверняка уничтожила бы его младшего брата, низвела бы до положения жалкого хнычущего приживала. Уилли разозлится, узнав о новом повороте событий, но Кайрен Девере в глубине души признавал, что Эмили Энн будет лучшей женой для наследника Меллоу-Корта.

Очнувшись от раздумий, Кайрен потер восставшую плоть. Как же легко маленькой ведьме удается возбудить его! Он медленно обошел руины замка, пережидая, пока уймется похоть. Немного придя в себя, он вскочил на жеребца и полетел к дому.

Первого августа еще до полудня колеса кареты хозяев заскрипели по гравию подъездной аллеи Меллоу-Корта. Лакей сбежал по ступенькам крыльца, опустил подножку и помог госпоже выйти из дормеза. Джейн Энн Девере с довольным видом огляделась и расправила смятые юбки.

– Добро пожаловать домой, мадам, – приветствовал Кайрен с улыбкой на красивом лице. – Полагаю, мои сестры и их семьи здоровы. Надеюсь, они приедут на свадьбу Уилли?

– К сожалению, нет, поскольку обе снова в положении. Можно подумать, они не протестантки, а грязные папистки! Только они стремятся иметь кучу вечно вопящих, невоспитанных детишек, – процедила мачеха я, снова осмотревшись, заметила:

– Похоже, все в идеальном порядке, Кайрен. Ты хорошо потрудился, и я благодарю тебя за то, что ты так усердно управлял наследством брата.

Она направилась к дому. Из экипажа показался отец в сопровождении брата.

– Слава Богу, мы дома! – провозгласил Шейн Девере. – Я постараюсь впредь не отлучаться от Лиснаски дальше чем на пять миль, парень. Колин расхвалила тебя в письме, и, как видишь, твоя мачеха довольна. А теперь, дети мои, хотелось бы глотнуть немного доброго виски, – Поднос уже стоит в библиотеке, отец. Идешь, Уилли? – осведомился Кайрен у странно притихшего брата.

– Я женюсь на Эмили Энн, – тупо пробормотал тот.

– Знаю, – кивнул Кайрен.

– Я не люблю ее, – продолжал Уильям.

– Стерпится – слюбится, – нетерпеливо буркнул отец, направляясь к дому. – Пойдем лучше выпьем.

– Лесли, конечно, уже вернулись в Шотландию, – заметил Уильям. – И я никогда больше не увижу Фортейн.

– Нет, они все еще здесь, – возразил Кайрен. – Герцогиня, к собственному удивлению, обнаружила, что беременна. Известие потрясло всю семью. Малыш должен появиться на свет в ноябре, и ее светлости отсоветовали путешествовать. Весь Магуайр-Форд так и жужжит сплетнями.. Как тебе известно, у меня есть немало приятельниц в этой гостеприимной деревушке.

– В таком случае следует пригласить Гленкирков на свадьбу! – с ужасом охнул Уильям. – Как я перенесу ее появление в церкви? Невыносимо!

Старший брат схватил его за плечи и принялся трясти.

– Возьми себя в руки, Уилл. Ты уже больше не малыш, у которого отняли любимую игрушку. Ты мужчина! Леди Линдли отказала тебе. Постарайся это пережить и радуйся, что у тебя осталась такая преданная и верная девушка, как Эмили Энн. Перестань себя жалеть и ныть о том, что могло бы быть. Ты сам согласился жениться на кузине, которая, хочешь того или нет, идеальная для тебя жена. Не терзай Эмили Энн своими ребяческими фантазиями, уверяя, что между тобой и леди Линдли что-то было. Ничего не было и быть не могло. А теперь иди в дом и выпей с папой.

– Ты видел ее? – спросил Уильям, шагая к крыльцу.

– Да, на прогулке.

– Она была одна? – допытывался брат.

– Одна. Похоже, ирландцы ей не слишком по душе.

– Я не ирландец, – буркнул Уилли.

– А кто же ты? – удивился Кайрен. – Наш отец ирландец, ты живешь в Ирландии, так что и говорить нечего.

– Она как-то сказала мне то же самое, – вздохнул Уильям.

– Значит, у нее больше здравого смысла, чем я предполагал, – заметил Кайрен, открывая дверь библиотеки. – Вот и мы, папа.

Отец сидел у пылающего камина. Он уже успел стянуть сапоги, и ноги в чулках были протянуты к огню. Отхлебнув виски, он махнул рукой в сторону буфета, где на серебряном подносе стоял графин:

– Ax, как я мечтал об этом с тех пор, как ваша мать увезла меня отсюда! Обе твои сестры, Кайрен, живут в деревне, в домах, где стоит вечная невыносимая сырость, хотя погода была довольно теплая. У Мэри – пятеро детей, у Бесс – четверо. Мать права: никогда не встречал таких шумных невоспитанных сорванцов. Пусть это и наши внуки, все равно – гадкие отродья, и все тут! Твои сестры совершенно не умеют вести хозяйство. Повсюду детишки, няньки, собаки, и ни минуты покоя. Хотя у нас тоже было пятеро, но в доме всегда царил уют благодаря моей Джейн, – проворчал Шейн Девере.

– Вынужден согласиться с тобой, отец, – засмеялся Кайрен. – Мачеха всегда умудрялась содержать дом в полном порядке, и нужно отдать должное: ей я обязан теми немногими хорошими манерами, что у меня есть.

Шейн поднял голову и пронзил сына тревожным взглядом.

– Если бы только… – начал он. Кайрен поспешно поднял руку, чтобы заставить отца молчать.

– Я сам приобрету все, что захочу, – тихо сказал он. – Я не создан для такой жизни. Не то что Уилли. У меня нет ни сожалений, ни злобы. Все идет, как должно быть, и род Деверсов продолжится в Меллоу-Корте.

– Ах, какое благородство! – злобно выпалил Уильям.

– Иди к дьяволу, младший братец, – спокойно откликнулся Кайрен.

– Хорошо рассуждать, когда не приходится жениться на нелюбимой, – капризно прошипел тот. – Зато мою жизнь успели распланировать до смертного часа!

Кайрен Девере раздраженно прищурился и, схватив младшего брата за шиворот, повернул лицом к себе.

– Послушай меня, малыш Уилли, – зловеще процедил он. – Я не вижу причин для жалоб. Ты наследник прекрасного поместья, носишь древнее уважаемое имя, женишься на девушке, которую знал с детства. Девушке, которая обожает тебя и сделает счастливым, если ты ей позволишь. Какого черта ты валяешь дурака? Тебе ни к чему приключения, тревоги и волнения, ибо ты истинный сын своей матери. И если станешь мучить Эмили Энн, я лично изобью тебя до полусмерти. Попробуй только разбить ей сердце!

– А тебе какое дело? – ухмыльнулся Уильям.

– Есть дело, хотя бы потому, что я великодушно отдал тебе все, что у меня было. И если бы я решил перейти в протестантство, Уилли, неужели ты воображаешь, будто отец сделал бы тебя наследником? Обычно младшим сыновьям не так везет, как тебе, и поверь, все еще может измениться в мгновение ока, младший братец. Даже твоей грозной мамаше ничего не удастся сделать, так что радуйся своей удаче и будь добрее к своей кузине. Такой бесчувственный олух не заслуживает ни Меллоу-Корта, ни Эмили Энн. Постарайся перемениться, хотя бы ради своих родителей.

Он разжал руку и оттолкнул брата. Уильям ринулся вон из комнаты, громко хлопнув дверью. Кайрен, смеясь, уселся напротив отца.

– Надеюсь, ты проживешь еще долго. Очевидно, наш Уилли не готов взять на себя ту ответственность, которая рано или поздно перейдет к нему.

Он залпом проглотил виски, наслаждаясь растекшимся по телу теплом.

– Я пока не собираюсь ложиться в гроб, парень, – заверил Шейн, – и вижу, что малышу еще придется потрудиться, чтобы повзрослеть. Могу уверить, что путешествовать с ним радости мало. Все время стонал и оплакивал потерю леди Линдли. Как я жалею, что эта девица вообще появилась в Ольстере! Должно быть, она ведьма и околдовала Уилли, иначе не могу объяснить, почему он так страдает по ней.

– Никакая она не ведьма, отец. Боюсь, Уилл все это себе напридумывал. Как, во имя Господа, моя мачеха уговорила его жениться на Эмили Энн?

– Убедила, что иного выхода все равно нет, поскольку ни одна из знакомых женщин его не захочет. Объяснила, что его долг жениться и продолжить род Деверсов. Ты ведь знаешь свою мачеху, Кайрен. Она всегда добивается всего, что ни пожелает. Сначала Уильям противился, но когда Мэри и Бесси присоединились к Джейн, все-таки сдался. Покорился своей участи. Даже я считаю, что это для него самое лучшее.

– Постарайся, чтобы Уилли вел себя прилично по отношению к кузине и ее семье, когда Эллиоты прибудут в Меллоу-Корт.

– Я потолкую с ним и матери прикажу. Он слова дурного не скажет девушке, иначе, помоги мне Бог, я снова сделаю тебя наследником, – пообещал сэр Шейн.

– Не дай Господь! – хмыкнул Кайрен. – Уж лучше я сам поговорю с братом!

Мужчины рассмеялись. Хотя Шейн Девере любил обоих сыновей, он больше симпатизировал старшему. При столь упрямом характере Кайрен был на редкость чувствительным и благородным до глупости. Шейна печалило то обстоятельство, что старший сын так легко отказался от наследства, но мотивы Кайрена были понятны. Этот сын унаследовал безрассудную смелость и страсть к приключениям от своих кельтских предков, не то что смирный Уильям, куда более подходивший для жизни в Меллоу-Корте, обстановка в котором быстро менялась. Ольстер со своими фермами и притоком шотландских и английских эмигрантов постепенно приобретал лоск, более соответствующий центральной Англии, чем северной Ирландии.

Джейн Девере пришла в ужас, узнав, что герцог и герцогиня Гленкирк никуда не уехали. Не пригласить их на свадьбу было немыслимо: что ни говори, а Гленкирки – самое знатное семейство в округе, и все знали, что Деверсы с ними знакомы. И хотя никто из соседей не удивлялся, что Уильям и Эмили решили пожениться – в конце концов, об этом поговаривали уже давно, – скандал, который разразится, если Лесли из Гленкирка обойдут приглашением, пережить будет невозможно. Что скажет общество?

Приглашение было отослано и принято. Адали лично привез в подарок огромную серебряную чашу для пунша с узором из виноградных лоз и двадцать четыре такие же чашечки поменьше размером, а также серебряную разливную ложку, украшенную фамильным гербом.

Леди Девере едва сдержала радость, когда мажордом в белом тюрбане осторожно вынул сервиз из оклеенного бархатом и окованного серебром ларца черного дерева, на крышке которого красовалась серебряная табличка с именем Деверсов.

– Поблагодарите за щедрость герцога и герцогиню, – едва вымолвила она. – Невеста обязательно напишет им, когда на следующей неделе прибудет из Лондондерри. С нетерпением ждем на свадьбу его светлость с семьей.

Адали почтительно поклонился.

– Я передам ваши добрые слова господину и госпоже, – пообещал он и попятился к двери.

После его ухода Джейн даже не попыталась скрыть свой восторг.

– Шейн, посмотри! Ну не чудесно ли? Уильям, взгляни, какой великолепный сервиз! Дражайшая Эмили будет поражена. Соседи умрут от зависти. Теперь мы сможем всем сказать, что это свадебный подарок герцога и герцогини Гленкирк, родственников самого короля! Какое великодушие, особенно если учесть…

Джейн осеклась.

– Я буду вспоминать о Фортейн каждый раз, когда это увижу, – буркнул Уильям.

– Прекрати! – закричала мать. – Ты в самом деле рехнулся, Уильям! Подумай о себе! Подумай об Эмили Энн! Ты едва словом с ней перемолвился. Ее родственникам это показалось весьма странным, но я объяснила, что ты просто устал от переездов. Я требую, чтобы при встрече ты вел себя с Эллиотами самым учтивым образом и выказывал им всяческое уважение и почтение.

– Пойдем, парень, прокатимся, – позвал Кайрен, подмигнув мачехе. – Свежий воздух охладит твою голову и вернет разум.

Джейн Девере едва заметно кивнула пасынку. Последнее время Кайрен во всем старался ей помочь, и хотя он и раньше никогда не доставлял ей особых трудностей, если не считать верности католической религии, все же она никак не могла понять, чем вызвана такая услужливость. Но как бы то ни было, а Кайрен – единственный, кого еще слушает Уильям.

Она подошла к окну и проводила взглядом удалявшихся братьев.

– Бьюсь об заклад, она наблюдает за нами, – пожаловался Уильям, пуская коня в галоп, – Все опасается, что я в последнюю минуту откажусь идти к алтарю и разобью ее мечты. Только я этого не сделаю. Разве у меня есть выбор? Придется жениться на кузине, наплодить детей и поступать так, как от меня ожидают. А почему? Потому что я уверен: малейшее неповиновение с моей стороны – и отец вернет тебе наследство.

– Мне Меллоу-Корт не нужен, – запротестовал брат.

– Зато нужен мне, – бросил Уильям, подтвердив то, что Кайрен и без того знал: Уильям – истинный отпрыск своей мамочки.

Братья некоторое время ехали в молчании, но тут Кайрен сообразил, что они направляются к замку Черного Колма. Вдалеке показался всадник. Кайрен узнал Грома и попытался отвлечь брата, но тот уже увидел мерина Фортейн и пришпорил своего коня. Кайрен, пробормотав проклятие, последовал за Уилли.

Фортейн увидела братьев и тихо выругалась. Вряд ли теперь удастся незаметно скрыться. Зато хоть увидит Кайрена, пусть и в обществе брата. С самого конца июля они встречались всего однажды, и то ненадолго, потому что он не хотел ненужных расспросов о своем подозрительно долгом отсутствии, Вымученно улыбаясь, она натянула поводья.

– Здравствуйте! Рада вас видеть. Как вам понравилась Англия, Уилл? Надеюсь, ваши сестры здоровы? Мои сердечные поздравления по поводу предстоящей свадьбы. Счастлива познакомиться с вашей невестой.

– Я люблю вас! – вскричал Уильям. – Одно ваше слово, Фортейн, и я разорву помолвку!

Голубые глаза умоляюще заблестели.

Фортейн негодующе уставилась на Уильяма, словно тот смертельно ее оскорбил. Кайрен предупреждал ее о том, что Уилл все еще страдает по ней. Нужно немедленно охладить его чувства, иначе Бог знает, к чему это приведет.

– Глупый щенок! – вскричала она. – Я не собираюсь за вас замуж. Неужели мои родители недостаточно ясно дали это понять? В таком случае объясню еще раз. Вы милый молодой человек, Уильям Девере, но я не стала бы вашей женой ни за какие блага мира!

– Но почему? – горестно взмолился Уилли. Фортейн вздохнула. Очевидно, прямота и искренность не произвели должного действия и открыть глаза Уильяму – задача невыполнимая. Поэтому она, воинственно сверкнув глазами, пошла в атаку:

– Почему? Да потому что вы невыносимо надоедаете мне! В жизни не встречала более скучного типа! Даже Рори Магуайр, мамин управляющий, и то куда интереснее вас и, несомненно, гораздо умнее. Между нами нет ничего общего. Я получила блестящее образование, вам же безразличны любые науки. Я считаю, что женщина многого может добиться в жизни, вы же уверены, что она годится только на то, чтобы вести хозяйство и рожать детей. Никогда не смогла бы выйти за человека, подобного вам. Теперь поняли?

Уильям, потрясенный ее речами, долго безмолвно смотрел на нее, прежде чем пролепетать:

– Значит, вы меня не любите?

– Не люблю и не полюблю никогда, – отрезала Фортейн.

– Но почему я не в силах изгнать вас из сердца и души? – настаивал он. – Вы неотступно преследуете меня, наяву или во сне. Зачем вы меня околдовали?

– Никого я не околдовала, Уилл, просто до сих пор ваши родные ни в чем вам не отказывали и безбожно баловали. Я, по-видимому, единственная, чего вы хотели, но не смогли заполучить. Вам безмерно повезло, что кузина согласилась за вас выйти. Она идеально вам подходит и станет хорошей женой. Постарайтесь удовольствоваться этим, Уильям Девере.

Он тупо уставился на нее, но поскольку она молчала, повернул коня и ускакал.

– Ты его не пощадила, – мягко заметил Кайрен.

– Могло ли быть иначе? – удивилась Фортейн.

– Нет. Ты правильно поступила, милая. Надеюсь, это немного его отрезвило. Но должен сказать, я смертельно по тебе соскучился.

– Я тоже, но сейчас тебе лучше последовать за братом, чтобы он ничего не заподозрил. Увидимся через две недели, на свадьбе.

Она пришпорила Грома и, не оглядываясь, умчалась. Для этого ей пришлось собрать в кулак остатки воли. При виде Кайрена, едущего навстречу, желание с новой силой обуяло ее. Она уже была готова лететь к нему, как заметила Уилла. До сегодняшнего дня она не испытывала к нему ничего, кроме жалости, теперь же к этому чувству прибавилось раздражение. Уильям Девере в самом деле глупец. Ее родители отказали ему. Он провел лето вдали от Ольстера и вполне мог бы оправиться от неудачи. К тому же вскоре ему предстоит жениться на кузине. Бедная девочка: всю жизнь выносить такого болвана!

Но Уильям, ко всеобщему восторгу, радостно встретил невесту, прибывшую за неделю до венчания. Эмили и в самом деле была недурна собой: шестнадцатилетняя куколка с милым круглым лицом и большими голубыми глазами. Рыжеватые волосы, завитые крутыми букольками, подпрыгивали при каждом движении. Пухленькие губки так и манили к поцелую, а носик был прямым и изящным. Кроме того, она могла похвастаться идеальной розовато-сливочной кожей, бывшей в те времена в большой моде. Уильям тут же припал к ее губам, чем несказанно смутил.

– Уильям! – ахнула она.

– Добро пожаловать домой, дражайшая Эмили, – приветствовал он ее и, взяв за руку, повел в комнаты.

– Чем вызваны такие перемены? – пробормотал Шейн, обращаясь к старшему сыну.

– Несколько дней назад на прогулке мы встретились с леди Линдли. Уильям повел себя как последний дурак, и она так его отчитала, что даже я никогда ничего подобного не слышал. «Глупец», «скучный тип»– это далеко не все, что она бросила ему в лицо. Не оставила ни малейшего места сомнениям, заверила, что не любит его и никогда не полюбит. Словом, полностью развеяла мечты и, похоже, привела в чувство. Он был просто потрясен. Такого бедняга не ожидал.

– Слава Богу, – облегченно вздохнул сэр Шейн. – Последнее время с твоей мачехой просто сладу нет. Рвет и мечет от страха, что Уильям в последний момент сбежит из церкви. Она помешалась на этой свадьбе. Правда, ее желание заполучить Магуайр-Форд одно время было перевесило, но, увидев в леди Линдли врага, способного отнять у нее Уильяма, она сердечно обрадовалась, получив от Гленкирков отказ.