Текст книги "Курорт"

Автор книги: Бентли Литтл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Дэвид посидел еще некоторое время, пока не начал больше потеть от жары, чем от страха, и не прошла дрожь в ногах. Он по-прежнему не мог осознать того, чему только что стал свидетелем. И не был уверен, хотел ли он это осознать.

Конкретно сейчас парень просто хотел спрятаться у себя в номере, чтобы можно было запереться.

Он вернулся к номеру и увидел молодую горничную возле их двери. Она как раз закончила у них убираться и собралась уже перейти в соседний номер. Дэвид смущенно покраснел, вспомнив, за каким занятием его застала ее коллега, и взмолился, чтобы та толстая женщина, которая видела его, держала язык за зубами.

Горничная обернулась на звук шагов. Проходя мимо, подросток попытался ей улыбнуться.

Она взглянула на него, встретилась с ним взглядом, а затем развела большой и указательный пальцы, оставив между ними небольшое расстояние.

И злорадно рассмеялась.

17

Он свалился с потолка, пока Патрик одевался. Паук величиной с мяч для гольфа.

Шлегель чуть не взвизгнул – как гомик, – но вместо этого лишь резко втянул воздух. А паук пробежал по бежевому ковру и спрятался под кроватью. Журналист схватил носки с ботинками и перенес на тумбочку в ванной, там же быстро застегнул футболку и обулся. А после отважился разыскать незваного гостя. Он свернул номер «Энтертейнмент Уикли», чтобы приподнять край покрывала. Ему не хотелось оказаться нос к носу с тварью, если та окажется прямо перед ним. Но паука нигде не было. Он куда-то уполз, и Патрика это встревожило. Паук совершенно точно забежал под кровать и не мог выползти с этой стороны так, чтобы хозяин номера его не заметил. Изголовье кровати находилось вплотную к стене – значит, эта тварь была с другой стороны. Шлегель осторожно обошел кровать, но ничего не увидел. Однако паук с тем же успехом мог прятаться где-нибудь под тумбочкой, под диваном или в одном из открытых чемоданов.

Эта последняя перспектива вселяла в Патрика ужас.

Он подумал, не позвонить ли ему на стойку регистрации, чтобы они прислали кого-нибудь, кто бы отыскал и убил паука. Или чтобы в номере хотя бы распылили средство от насекомых. Но ему было слишком стыдно и не хотелось признаваться, что он испугался. Публицист постоял некоторое время в раздумьях и в конце концов решил ехать на фестиваль и просто надеяться, что к тому времени, как он вернется, паук уползет в какую-нибудь щель или дыру, через которую попал сюда.

Шлегель взял ключи и бумажник с тумбочки в ванной, где их оставил. Достал из шкафа портфель и удостоверился, что не забыл диктофон, блокнот и несколько запасных ручек. После этого он развернулся к двери.

Паук сидел у порога и смотрел на него.

Не спускал с него глаз.

Ждал его.

Патрик инстинктивно отступил на шаг. Он посмотрел сначала на паука, затем на дверь, а потом лихорадочно огляделся по сторонам. Он оказался заперт в номере и не мог выйти. Ну, то есть выйти-то он, конечно, мог. Но боялся даже пробовать. Паук выглядел гораздо крупнее, чем при первой их встрече. «Хватит вести себя как слюнтяй», – убеждал себя журналист. Хотя он не сомневался, что если попытается раздавить насекомое, то почувствует его под ботинком – настолько оно было большим. От одной только мысли об этом ему стало противно. И не было никакой гарантии, что ему вообще удастся его убить. Этот паук был не из тех ворсистых и мягкотелых тварей, вроде тарантула. Тело его блестело глянцем и казалось твердым, как роговое. Патрик представил, как пытается расплющить его и чувствует, как паук шевелится под мягкой подошвой его туфель, лихорадочно дергает лапами, стараясь уползти прочь, и жесткое тело сопротивляется всякой попытке раздавить его.

Шлегель попятился, и руки его покрылись гусиной кожей.

А паук подпрыгнул.

Не очень далеко – меньше чем на четверть того расстояния, которое разделяло Патрика от двери. Но этого было вполне достаточно, чтобы публицист взвизгнул, как гомик, отпрянул и едва не запутался в собственных ногах. Взгляд его был прикован к монстру. А тот снова прыгнул, на этот раз в сторону, но по-прежнему не упуская своего пленника из виду. Тот огляделся в поисках какого-нибудь оружия, чтобы отбиться. За три или четыре прыжка эта тварь могла оказаться на нем, и он хотел подготовиться.

Сразу два прыжка в этот раз, и оба в сторону. Паук находился теперь возле стенки с телевизором. Патрик усмотрел в этом свой шанс: путь к двери был свободен. Он мог сорваться с места, выскочить и спастись, прежде чем паук сообразит изменить направление.

Журналист бросился к двери.

Потная ладонь скользнула по ручке. На мгновение его охватила паника, но затем ему удалось открыть дверь, и Шлегель выскочил в коридор. Он отступил в сторону в тщетной надежде, что паук последует за ним и выпрыгнет из комнаты. Но дверь медленно закрылась на доводчиках, и тварь оказалась запертой внутри. Патрик постоял немного, раздумывая, не открыть ли ему дверь на пару минут, чтобы подождать, пока паук не выползет. Но потом публицист представил, как тот выпрыгнет, едва он откроет дверь, приземлится ему на ногу и заберется по одежде на лицо. И отказался от этой идеи.

Он уже рисковал опоздать на первый показ кинофестиваля, и все-таки прежде чем уехать, решил заглянуть в вестибюль. За стойкой регистрации стояла та же самая бестолковая девушка, что и в предыдущую ночь, когда он жаловался на шум в соседнем номере. Сколько же здесь длилась каждая смена? Девушка радостно ему улыбнулась:

– Как вы, мистер Шлегель? Хорошо вам спалось сегодня?

Патрик постарался вести себя по возможности свободно и непринужденно.

– Чудесно, – ответил он. – Правда, у меня в номере, похоже, пауки завелись. Номер двести пятнадцать. Вы не могли бы отправить туда кого-нибудь и все уладить до моего приезда?

– Разумеется, – заверила его служащая. – Все номера обрабатывают средством от насекомых и паразитов, после того как выезжают предыдущие постояльцы и перед тем как заселяются новые. Но я прослежу, чтобы кто-нибудь осмотрел вашу комнату, просто на всякий случай. – И добавила бодрым голосом: – Могу я еще что-нибудь для вас сделать?

Шлегель догадывался, что никакой проверки не будет, и заранее ужасался при мысли о возвращении, так как знал, что по приезде ему придется обшарить весь номер в поисках пауков. Посреди ночи, между прочим.

– Нет, – ответил он. – Это все.

– Хорошего дня, – попрощалась девушка.

Патрик направился к главному выходу, но на полпути его остановила миловидная блондинка. Примерно его возраста, с высокими скулами и манерами, она походила на фотомодель. Но вела себя открыто и дружелюбно, как невинный подросток.

– Я вас знаю! – воскликнула она. – Видела вас в шоу Роджера Эберта!

Публицист был приятно польщен. Он снялся в нескольких эпизодах шоу «Кино с Роджером Эбертом» после смерти Джина Сискела, пока руководство не нашло замену и в шоу не пришел Ричард Купер. На следующие шесть месяцев Патрик стал предметом обожания для всех одиноких женщин Чикаго. До этой передачи он понятия не имел, какой силой наделял статус телезвезды, и это стало для него откровением. Правда, с некоторых пор ему уже не так хорошо удавалось воспользоваться своим положением ради мимолетных романов. И эта женщина как нельзя кстати напомнила ему о тех славных деньках.

– Да, – признался он. – Я снимался там.

– Полностью согласна с вашим обзором «Смертельного инстинкта»! Вы так правильно все сказали! Думаю, кроме меня, вы были единственным, кому фильм действительно понравился! Кстати, меня зовут Вики. На самом-то деле Виктория, но все зовут меня Вики.

– Патрик. Патрик Шлегель. Рад познакомиться.

– О, мистер Шлегель, я так рада встрече с вами! – Она рассмеялась. – Хотя вы и так, наверное, знаете.

– Патрик. Зовите меня Патриком.

– Патрик. Так почему же вы не остались у Роджера в шоу? По-моему, вы были великолепны!

Журналист и сам тысячу раз задавался этим вопросом и никогда не находил удовлетворительного ответа.

– Вы мне льстите, – признался он.

– Думаю, это все потому, что вас побоялись. Слишком вы были милый для того шоу. Наверное, им хотелось подыскать кого-нибудь с более заурядной внешностью. Чтобы Роджер выглядел не так бездарно.

Патрик рассмеялся:

– А это вариант!

– Так вы по-прежнему критикуете фильмы?

– Это моя работа. Собственно, поэтому я и здесь. Я освещаю Международный кинофестиваль в Тусоне. – Шлегель взглянул на часы. – Честно говоря, я уже должен быть там. Опоздал на первую пресс-конференцию.

– О, а я-то поговорить надеялась. – Вики явно расстроилась. Она огляделась по сторонам. – Подождите минутку, ладно?

Она устремилась к стойке регистрации и вернулась с ручкой и открыткой Реаты. Положила открытку на ладонь и стала записывать:

– Вот мое имя и номер комнаты. Позвоните, когда вернетесь. Или приходите к бассейну, там и встретимся. Со мной тут еще две подружки, мы собираемся вечером в местный ресторан, выпить и поужинать. Часов в восемь. И пробудем там, наверное, до полуночи. Здорово будет, если и вы к нам присоединитесь. Уверена, подруги тоже будут в восторге.

Патрик взял открытку и сунул себе в портфель:

– Звучит неплохо.

Вики улыбнулась и протянула ему руку:

– Тогда до встречи.

Он пожал ее руку, кивнул на прощание и направился к выходу. Один из двух помощников – швейцар? – неизменно и бесцельно стоявших у входа, распахнул перед ним дверь. Публициста ослепило солнечным светом, и он задержался на мгновение, чтобы надеть солнцезащитные очки.

– Эй!

Патрик оглянулся и увидел молодого мужчину примерно своего возраста. Прическа и одежда выказывали в нем жителя мегаполиса. Он бежал по тропинке в его сторону.

– Вы мистер Шлегель? – крикнул мужчина, подбегая.

– Ну да, – осторожно ответил журналист.

– Жаль, что я раньше не успел вас перехватить! Вы, видимо, уже собрались куда-то. Я спортивный координатор Реаты, подбираю игроков для турнира по волейболу сегодня вечером. Организуем для гостей небольшое развлечение. Помогает преодолеть барьеры, люди и друг с другом знакомятся, и неплохо при этом проводят время.

– Звучит неплохо, – ответил Патрик. – Но мне и вправду нужно ехать. Я опаздываю и…

Мужчина, похоже, и не слушал его.

– Дело еще и в том, что нам хочется немного настоящего спорта, добавить соревновательный элемент, хотя бы ради зрителей. Как вы, возможно, заметили, – он понизил голос, – летом в Реате отдыхают люди не лучшей формы, в смысле физической. А вы, как видно, за собой следите. Вот я и понадеялся, что вы присоединитесь к одной из наших волейбольных команд, чтобы игра прошла на должном уровне.

– Ну… – начал Шлегель неуверенно.

– Другие команды уже в полном составе, но Койотам нужна еще пара горячих парней. Что скажете?

Патрик покачал головой:

– Мне и вправду жаль. Я весь день пробуду в Тусоне на кинофестивале. Хотелось бы, но мне нельзя его пропускать.

По лицу координатора пролегла тень:

– Мы надеялись на участие всех одиноких мужчин на курорте.

– Простите.

Затянулось молчание, достаточно долгое, чтобы показаться неловким. Затем координатор улыбнулся:

– Быть может, завтра? У нас и на завтра кое-какие игры запланированы.

– Может, – ответил публицист.

Ему вспомнилось то странное, мрачное выражение лица, и он понял, что не хочет видеть его снова. И сам этот координатор внушал чувство неуравновешенности и опасности. Словно под маской дружелюбия и согласия скрывался какой-нибудь свирепый психопат.

Откуда ему было знать, что он одинок? Патрик задумался.

Ему не хотелось находиться здесь, не хотелось стоять рядом с этим человеком. И кроме того, ему действительно нужно было ехать. Поэтому, прежде чем координатор успел что-нибудь сказать, Шлегель пошел в сторону парковки, вскинул руку и бросил:

– В другой раз.

Патрик приготовился к возражениям, но их не последовало. Он с радостью зашагал по раскаленному асфальту, минуя кроссоверы и дорогие седаны, к своему драндулету. Через три минуты он уже мчался по разбитой дороге через пустыню. Реата уменьшалась в зеркале заднего вида.

Этот ублюдок Таунсенд в этот раз здорово его подставил, и журналист раздумывал, как бы поквитаться с редактором. Такая низость требовала отмщения. Реата была не просто скучным курортом, затерянным в богом забытой пустыне.

Она была…

Страшной.

Да. Ребячье слово. Глупое слово. Но ему хватало мужества признать, что это место внушало тревогу. Колесо угодило в особенно скверную выбоину, и Шлегель взглянул в зеркало на ворота и сторожку, прежде чем те скрылись за поворотом. Он подумал о злобном лице спортивного координатора, о пауке в номере, о вечеринке прошлой ночью, которой вроде как и не было, о волке и змеях, которые встретились ему на тропинке, о сердитых людях у бассейна… Если чутье его не обманывало, ему следовало провести эту ночь где-нибудь в Тусоне и никогда не возвращаться.

Но ему придется вернуться.

Все его вещи остались в номере.

И кроме того, ему хотелось увидеться с Вики.

У него было предчувствие, что сегодняшней ночью ему посчастливится.

18

В этот раз Рейчел не просто услышала что-то, но и увидела.

Это случилось после мастер-класса с шеф-поваром. Она разговорилась с Лори Митчелл, менеджером из Сан-Франциско, оказавшейся на удивление простой женщиной. Лори уезжала сегодня, но прежде чем отправляться домой, хотела купить подарок для пасынка своего брата. Тот недавно женился на кассирше из магазина здорового питания – со степенью по философии и антропологии и двенадцатилетним сыном. Мальчик был распущенный, а мама с причудами. Поэтому, будучи тетей, Лори чувствовала себя обязанной попытаться оказать на ребенка благотворное влияние, внести немного порядка и обыденности в его разгульную жизнь. В магазине сувениров она видела красивую футболку и решила, что можно купить ее в качестве подарка. Ей хотелось узнать мнение Рейчел – все-таки та была матерью троих подростков. Поэтому, посмотрев мастер-класс и отведав супа с салатом, они отправились в вестибюль.

– Этот развратный суп на вас как-нибудь подействовал? – спросила Лори, пока они шли по мощеному дворику.

Миссис Турман рассмеялась.

– Нисколько, – призналась она.

– На меня тоже. Ничего не чувствую.

Они пересекли вестибюль и вошли в магазин подарков. Мисс Митчелл показала целую секцию, завешанную футболками. Рейчел тут же забраковала желтую с логотипом Реаты и красную с изображением куклы качина и надписью «Хано». Она предложила черную футболку с изображением скелета, засыпанного песком, возле кактуса и указателя «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АРИЗОНУ».

Лори купила ее.

Потом мисс Митчелл захотелось в уборную, и Рейчел составила ей компанию. Когда они приближались к туалету, у женщины возникло неприятное ощущение дежавю. Все это время она была как на иголках. Но, пока они находились внутри, не произошло ничего необычного.

Это случилось, когда они возвращались по коридору в холл.

Из-за угла вывернули двое мужчин, видимо втянутых в яростный спор. Правда, спор был какой-то слишком однобокий. На мгновение миссис Турман показалось, что зачинщиком был администратор, которого они с Лоуэллом встретили вчера на этом самом месте. Хоть это был и не администратор, но он очень на него походил – бородатый, толстый, хорошо одетый. И он тащил за собой молодого человека, одетого в униформу Реаты. Вероятно, это был один из официантов при бассейне. Он плакал, отчаянно и беззастенчиво, размазывая слезы и сопли по красному лицу, молил о пощаде и просил, чтобы его не наказывали. Но его бородатый противник и не думал проявлять милосердие. Толстяк впился пальцами в руку подчиненного и грубыми рывками волок официанта по коридору.

– Пора платить по счетам! – прорычал он.

И двинул официанта локтем в живот с такой силой, что крики сменились стонами.

Рейчел спряталась за резной колонной в форме тотема. Она не хотела видеть, что будет дальше. При этом женщина знала, что никто и не ждал этого от нее, и сомневалась, что ей позволено было видеть это. Лори растерялась, но последовала примеру спутницы, и они вместе проследили, как мужчины прошли мимо. Какая-то часть Рейчел хотела выскочить и кинуться на толстяка, пристыдить его за неподобающее поведение и противоправные действия. Даже худший в мире работник не заслуживал подобного обращения! Но миссис Турман вспомнила ужасные женские крики за стеной и последовавший за этим противный звук удара и побоялась вступать в спор с мужчиной. Побоялась того, что могло случиться, если он хотя бы узнает, что она стала свидетельницей случившегося.

Мужчины остановились в нескольких шагах от затаившихся женщин. Словно ребенок, прячущийся от родителей, Рейчел обошла вокруг колонны, стараясь остаться незамеченной. Лори двигалась вслед за ней. Выглянув из своего укрытия, миссис Турман увидела, как бородатый, удерживая наказанного официанта одной рукой, другой отпер дверь ключом. Дверь открылась, и на долю секунды Рейчел удалось заглянуть внутрь. Там не было ни офисной мебели, ни занавесок, ни окон. Это была просто комната, стены, пол и потолок которой были выкрашены в красный цвет. Посередине стояла ржавая железная клетка размером с холодильник. Толстяк толкнул официанта внутрь и приказал:

– Полезай!

– Нет! – завопил молодой человек.

Рейчел ни разу еще не приходилось слышать столь душераздирающего, полного ужаса крика.

Тяжелая дверь захлопнулась и заглушила все прочие звуки.

Коридор погрузился в тишину.

Из-за угла неспешно вышли двое гостей, мужчина и женщина, безучастные к тому, что произошло всего пару секунд назад.

Сердце рвалось из груди Рейчел, и она с шумом втягивала воздух через рот. Кто-то должен был сделать хоть что-нибудь! В комнате пытали человека. Она в отчаянии оглянулась в сторону вестибюля. Но поняла, что не сможет им ничего сказать. Это был не единичный случай и не выходка полоумного садиста. Администрация курорта знала обо всем. Либо они делали вид, что это их не касается, либо это даже было частью их внутренней политики.

Рейчел могла бы позвонить шерифу или в полицейское управление. Но, где бы те ни находились, к тому времени как они доберутся до этого богом забытого уголка, преступление уже свершится, и все следы его успеют замести.

В фильме женщина устремилась бы вперед, распахнула дверь и пролила свет на подлые деяния администратора. Она велела бы праздно гуляющей парочке позвать кого-нибудь на помощь, те привели бы других гостей и работников, и бородатого толстяка и его подельников схватили бы до прибытия представителей закона. Но такое бывало только в кино. И все, на что миссис Турман оказалась способна, – это уставиться на дверь, вслушиваясь в обманчивую тишину и стараясь успокоить дыхание.

– Вы это видели? – спросила Рейчел свою новую знакомую, едва способная к речи.

– Поверить не могу, – отозвалась та.

При этом Лори не казалась такой уж потрясенной. Легкое возмущение на ее лице едва ли сочеталось с тем смятением, которое испытывала ее спутница. Она вспомнила, что и при виде мертвых крыс в саду шеф-повара эта женщина тоже не выказала ни малейшего смущения. В глазах мисс Митчелл она прочла безучастное выражение, которое по необъяснимой причине напомнило ей то эмоциональное безразличие, вызванное сомой в «Дивном новом мире» Олдоса Хаксли.

Вдоль широкого коридора между броскими дверями банкетных залов примостилось еще несколько неприметных дверей, и оставалось только догадываться, что происходило за этим звуконепроницаемым фасадом. Рейчел представила, как десятки мужчин, похожих на администратора, истязают работников, которые на несколько минут опоздали на работу или попались на какой-нибудь незначительной оплошности. Она попыталась вспомнить лицо официанта, чтобы узнать его, если случится снова увидеть этого несчастного у бассейна. Но черты его стерлись у нее из памяти. Что ей действительно запомнилось, так это пальцы, впившиеся в плоть, и полные ужаса жалобные крики.

Первейшим делом следовало уехать отсюда.

– Идемте, – сказала миссис Турман, выходя из-за колонны.

Лори последовала за ней, словно не было ничего необычного в том, что две взрослые женщины прятались за резным столбом, в престижном отеле, посреди бела дня. Они направились обратно в холл.

– Ну, спасибо, что помогли подобрать футболку для Фредерика, – сказала мисс Митчелл, направляясь к стойке регистрации. – Пойду улажу формальности по оплате. Рада была познакомиться.

Рейчел испытала новое потрясение. Ей казалось, что хоть небольшая толика возмущения от увиденного сохранится в ее новой знакомой, и не думала, что мысли об этом так скоро изгладятся из ее сознания. Но, как видно, случилось именно это. Миссис Турман и сама чувствовала, как ее собственное возмущение непостижимым образом рассеивается. И хотя женщина поклялась сохранить его, к тому времени как она вернулась в номер, чтобы пообедать с Лоуэллом, ее страх и негодование полностью исчезли.