Текст книги "Охота на орлов"

Автор книги: Бен Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 16

После объявления, сделанного Германиком, прошло десять дней; на огромный временный лагерь, устроенный в тридцати милях к востоку от Рейна, опустилась ночь. Тулл находился в своей палатке; Дегмар и Фенестела сидели рядом. Напротив расположились Пизон, Вителлий и еще два старых солдата Тулла из Восемнадцатого – Сакса и Метилий.

Пизон с Вителлием смотрели на командира выжидающе. Сакса и Метилий выглядели озадаченно. После того как Тулл перестал быть их центурионом, они видели его и своих бывших боевых товарищей от случая к случаю. Армейская жизнь вообще не располагает к посиделкам. Сакса напоминал медведя с густой каштановой гривой. Метилий был сухопар, лицо имел худое и веселое, и создавалось впечатление, что он не может быть сильным бойцом. Верно, однако, было противоположное.

Повышение Тулла в должности и заново обретенное уважение в командирских кругах позволили договориться о переводе в его центурию Саксы и Метилия. Он надеялся, что узы, связавшие их в Восемнадцатом, не ослабли, потому что собирался обратиться к ним с просьбой, которая противоречила всему, во что они верили и за что сражались. Фенестела, уже знавший все, был за, в согласии Пизона и Вителлия Тулл практически не сомневался, но в отношении Саксы и Метилия уверен не был.

– Вы, должно быть, раздумываете, зачем я вас собрал, – начал он. Все четыре легионера кивнули в знак согласия. – Я скажу, но вы должны поклясться, что никогда не станете говорить об этой встрече, кроме как друг с другом. Я хочу сказать, что если вы не готовы принять такую клятву, то должны сейчас же уйти.

Легионеры растерянно переглянулись, но остались на местах. Через несколько секунд они уже принесли требуемую клятву.

Несколько успокоившись, Тулл начал:

– Вы помните Дегмара? – Вопрос был обращен к Саксе и Метилию, потому что Пизон с Вителлием видели германца каждый день.

– Да, центурион, – ответил Сакса, кивнув Дегмару, как равному. – Это он вывел нас к Ализо.

– Правильно. Если б не Дегмар, наши кости были бы сейчас разбросаны по лесу, как кости многих бывших товарищей.

– Ты марс, так ведь? – напрямую спросил Метилий у Дегмара.

– Так, – гордо ответил тот.

– Полагаю, это отчасти объясняет, почему мы здесь, центурион, – заметил Метилий, проницательно глядя на Тулла.

– Я помню, насколько ты сообразителен, – усмехнулся Тулл. – Все мы знаем, что случится завтра. – Лицо Дегмара исказилось судорогой, и центурион возблагодарил богов за то, что еще в день отправления из Ветеры догадался приставить к нему двух воинов.

Цель войска Германика – поселения марсов, разбросанные в радиусе пяти миль – располагалась по другую сторону обширного леса, на расстоянии быстрого перехода. Разведчики Цецины, две когорты легковооруженных воинов из союзных племен, на закате отправились в лес для поиска проходов. Остальные силы должны были выступить на рассвете и сразу двигаться к поселкам. Приказ звучал жестоко: не щадить никого – ни мужчин, ни женщин, ни детей. По завершении резни всю местность следовало предать огню и мечу. Германик распорядился, чтобы от племени марсов по возможности не осталось и следа.

– Мы никогда не сможем полностью расплатиться с Дегмаром, – продолжал Тулл. – Однако сегодня ночью я хочу хотя бы частично погасить свой долг. Мы втроем, – он указал на германца и Фенестелу, – собираемся найти его семью. Потом мы поможем им спастись и вернемся в расположение наших войск до рассвета.

Выражение лиц четырех легионеров на протяжении краткого выступления центуриона менялось от недоверчивого до ошеломленного.

Первым овладел собой Пизон:

– Как ты выйдешь из лагеря, центурион?

Тулл подмигнул ему.

– Нельзя во всем полагаться на вспомогательные войска, Ализо, – сказал я одному из трибунов. – Он дал мне разрешение произвести разведку местности. – Взгляд центуриона пробежал по лицам товарищей. – Я не могу просто приказать вам следовать за мной. Вместо этого прошу вспомнить, что сделал Дегмар для каждого из нас пять лет назад, Ализо и, исходя из этого, принять решение.

– Дегмар меня и после выручал, центурион. Я иду, – сразу сказал Пизон, дружески глядя на германца.

– И я, – добавил Вителлий.

Тулл с признательностью кивнул им, потом посмотрел на Саксу с Метилием.

– Итак?

– Прошу прощения, центурион, но ты сошел с ума, – заявил Сакса. Он помолчал, заставив сердце Тулла замереть, потом добавил: – Я не в восторге от этих варваров, особенно после того, что случилось с Варом, но Дегмар спас нас, а долг есть долг. Я помогу.

Метилий фыркнул:

– Я не упущу возможности позабавиться. Куда вы – туда и я.

Выходило, что принять участие в опасном деле согласны все. Тулл поверить не мог в такую удачу, но понимал, что радоваться рано. Семеро против целого племени. Семерка, которой предстояло сохранить миссию в тайне от своих или столкнуться с самыми суровыми последствиями.

Всерьез рассчитывать на успех не приходилось.

Стояла холодная, ясная ночь; селения марсов лежали впереди, на восток от леса. Это, разумеется, не означало, что они могли легко пройти по прямой сквозь лесную глушь, и Тулл был доволен, что их ведет Дегмар. Если б повел он сам, они заблудились бы уже через несколько сотен шагов. Следуя за воином-марсом, группа пробиралась в обход зарослей ежевики, между могучих буков и скальных дубов, переходила ручьи. Семерка двигалась цепочкой, по одному друг за другом: впереди шел Дегмар, за ним – Тулл и легионеры; замыкающим, как обычно, – Фенестела. На открытых пространствах лунный свет превращал их тени в большие черные силуэты, и они походили на призраков, спешащих куда-то по своим делам.

Несколько раз солдаты натыкались на отряды разведчиков из союзных племен, и те требовали назвать пароль, но всякий раз Тулл оказывался за плечом Дегмара и шептал нужные слова. Кому-то их появление в лесу казалось странным, но присутствие центуриона снимало все сомнения. Шаг за шагом продвигались они все дальше по узким тропинкам вслед за Дегмаром. Определить время помогало только движение луны по звездному небу. По расчетам Тулла, они шли уже около двух часов, когда марс внезапно остановился. Тулл всмотрелся во мрак ночи, но ничего не увидел впереди.

– Что такое?

– Деревня близко. Вам лучше снять доспехи здесь.

– Как мы снова найдем их? – с тревогой и беспокойством спросил Тулл. Если из поселка за ними устремится погоня, это еще не страшно, но объяснять утром начальству, где он и его люди оставили доспехи, – об этом и помыслить было невозможно.

Дегмар указал на дуб, росший недалеко от тропы. На некотором расстоянии от земли в стволе зияла большая расщелина.

– Когда я был мальчишкой, в него ударила молния. Здесь мы собирались с друзьями. Я могу найти его с закрытыми глазами и в темноте, и в туман, и в снег.

Тулл уже вел своих людей к подножию дерева.

– Снимайте доспехи, но только как можно тише.

Союзных разведчиков поблизости вроде не было, но эти мгновения их пути представлялись едва ли не самыми опасными. Даже идиот заподозрил бы, что дело неладно, увидев, как они освобождаются от снаряжения.

Повезло: семерка разделась до туник и им никто не помешал. Солдаты оставили при себе только пояса с мечами и кинжалами. Дегмар провел их к ближайшему болоту, где легионеры, помогая друг другу, щедро измазались грязью и двинулись дальше. Теперь Дегмар шел гораздо медленнее, часто останавливался, прислушивался и вглядывался во тьму.

В тихом воздухе потянуло приятным запахом дымка – признак близости деревни. Тулл уже рассмотрел очертания какой-то постройки, когда марс снова замер и, наклонившись, прошептал на ухо Туллу:

– Я подведу вас как можно ближе к дому родителей, но для этого мы сейчас должны вступить в поселок. В каждом доме есть собака. Наверняка какая-то из них залает, почуяв нас, и к ней присоединятся остальные.

– А если жители проснутся? – Тулл уже вообразил, как из домов выскакивают десятки воинов.

Даже темнота не скрыла улыбку марса.

– Есть одно обстоятельство в нашу пользу. Вчера в деревне устраивались игры в честь местной богини, и до позднего вечера все гуляли на праздничном пиру. Само собой, перепились. Видит Донар, они сейчас в беспамятстве. Если кто и проснется, то, скорее всего, даст собаке хорошего пинка, а не станет осматриваться.

Тулл немного успокоился и повернулся к Пизону, чтобы коротко передать разговор с Дегмаром. Пизон сделал то же самое, и новость пошла по цепочке. Центурион велел легионерам обнажить кинжалы.

– Мы готовы, – сказал он Дегмару; германец уже держал нож в руке. Какая страшная прихоть судьбы, подумал Тулл: ради семьи германец готов убивать соплеменников.

Следуя курсом, параллельным первому длинному дому, они прошли несколько десятков шагов, когда где-то вдруг тявкнула собака. Другая ответила, и первая тут же оглушительно залаяла. К ней присоединилась третья, в соседнем доме. Дегмар замер на месте; легионеры последовали его примеру. Тулл с пересохшим ртом уставился на дверь дома. Десять биений сердца, двадцать… До них донесся недовольный голос. Собака притихла, но ненадолго. Тулл услышал тяжелые шаги, глухой удар и проклятия – похоже, проснувшийся налетел на что-то в темноте. Еще один удар, уже мягче… жалобное поскуливание. Продолжая ругаться, хозяин затопал в обратном направлении, шумно выпустил газы и упал на ложе.

Забавный эпизод облегчил напряжение. Вторая собака успокоилась, и Дегмар сделал знак следовать дальше. Дробя сандалиями комья земли, они шли по грядкам, с которых уже собрали урожай. Мимо еще двух домов проскользнули, не потревожив ни животных, ни людей. Дегмар шепнул Туллу, что следующий длинный дом принадлежит его родителям, а за ним находится дом его старшей сестры. Не успел он договорить, как в доме родителей подала голос собака.

– Ждите здесь, – прошипел Дегмар. – Я не задержусь.

Да уж постарайся, подумал Тулл, в очередной раз ощутив приступ тревоги, и приказал Пизону и остальным прижаться к стене дома – так их было не видно – и внимательно наблюдать за поселком. Сам он сделал то же самое. Даже в темноте центурион чувствовал себя человеком, который пришел в баню помыться, но перепутал двери и оказался голым на оживленной улице.

Тревога почти переросла в панику, когда в пятидесяти шагах от них, на открытом месте, он увидел столы и скамьи, а между ними и на них – распростертые фигуры спящих. Надеясь, что Дегмар прав и они мертвецки пьяны, Тулл, затаив дыхание, наблюдал за храпящими германцами. Ни один не шевелился, а мгновение спустя перестала тявкать и собака в доме родителей Дегмара. Не сводя глаз с дрыхнущих марсов, Тулл подумал, что пес узнал сына хозяев. Он пробежал глазами по ближним домам и снова уставился на площадку со столами. Сжимая кинжал и считая, как обычно, удары сердца, чтобы знать, на сколько задерживается Дегмар, Тулл ждал.

Двадцать ударов… Он почти досчитал до пятидесяти, когда из дома послышалось приглушенное восклицание. Тулл напрягся, но крика не последовало – только невнятные голоса. Внутри разговаривали. Похоже, Дегмар отыскал родителей. Теперь центурионом овладела новая тревога: вдруг отец и мать Дегмара решат предупредить других жителей деревни? Нужно лишь громко позвать на помощь – и соседи проснутся, пьяны они или нет.

– Будьте готовы отступать по моему приказу, – шепнул он Пизону.

Сто ударов сердца. Тулл уже сомневался, что Дегмару удастся уговорить своих родителей на побег. Легионеры тоже забеспокоились и вздрагивали от любого звука. Опасность возрастала с каждым мгновением.

В доме справа от Тулла со стуком отворилась дверь. Центурион пригнулся, перехватив кинжал поудобнее. Из длинного дома напротив вышел, покачиваясь, кто-то высокий, но определенно не сестра Дегмара. Громкая отрыжка нарушила тишину, и некто – это был мужчина – сделал несколько шагов в направлении притаившихся легионеров. Бормоча под нос, как это умеют только пьяные, человек принялся стягивать штаны. Мгновение спустя струя мочи дугой повисла в воздухе, вслед за чем последовал глубокий вздох облегчения. Мужчина мочился долго – прошло не меньше шестидесяти ударов сердца, – и Тулл уже начал подумывать, что это никогда не кончится. Наконец, опустошив мочевой пузырь, германец натянул штаны.

В этот момент Дегмар, ни о чем не подозревая, вышел из дома, ведя за собою нескольких человек.

Даже будучи нетрезвым, мужчина сразу заметил их и обратился к ним на германском. Дегмар напрягся и прошипел что-то. Его ответ не удовлетворил соседа, потому что он повторил вопрос и сделал несколько шагов к Дегмару, который – как показалось Туллу – велел ему убираться. Незнакомец не обратил на совет внимания и повторил вопрос. Дегмар отмахнулся, жестом дав понять, что не желает разговаривать. Очередное требование прозвучало громче и требовательнее.

Тулл лихорадочно соображал. Если ничего не предпринять, сосед поднимет тревогу. Это в том случае, если другие германцы уже не проснулись. Значит, остается убить его и надеяться, что родители Дегмара не поднимут крик. Решив, что это наилучший выбор, Тулл сделал Пизону знак следовать за ним.

Сделав десять шагов, он оказался достаточно близко от неугомонного соседа и увидел, что тот гораздо моложе его и сильнее. К несчастью для германца, тот слишком набрался на деревенском празднике, поэтому успел только разинуть рот, когда Тулл скользнул к нему, как мстительный ночной дух. Свои последние слова – снова в вопросительном тоне – он промычал уже в ладонь Тулла, накрывшую его рот на те пару мгновений, которые понадобились центуриону, чтобы перерезать ему горло. Пизон, стараясь не попасть под струи крови, для верности дважды ударил его кинжалом в грудь.

Даже опуская убитого на землю, Тулл не сводил глаз с дома, из которого тот вышел, и со спящих на площадке германцев. Никто не появился, никто не пошевелился у столов и скамеек. «Долго ли еще удача будет с нами», – мелькнуло в голове у Тулла. Он поспешил к Дегмару, рядом с которым стояли мужчина и две женщины – родители и одна из сестер, как понял Тулл.

– Этого не жалко, – сказал Дегмар, упреждая объяснения римлянина. – Ублюдок постоянно воровал кур у моей матери. Если б не был замечен в воровстве, мог бы сделать предложение моей младшей сестре.

Родители и сестра Дегмара смотрели на Тулла с омерзением, и центурион понял, что они придерживаются другого мнения о совершенном им убийстве.

– Мой отец, – сказал Дегмар, указывая на постаревшую и уменьшенную копию самого себя; старик насупился еще больше и изрыгнул проклятие. – Моя мать. – Прекрасно сложенная женщина с длинными волосами посмотрела на Тулла с ледяным презрением. – Моя младшая сестра. – Последняя, привлекательная, молодая женщина в темном плаще, фыркнула и отвернулась.

– Рад знакомству, – сказал Тулл на хорошем германском. – Мы должны поскорее уйти отсюда.

Отец Дегмара сплюнул на землю.

– Я бы вел себя так же, – опередил центурион открывшего было рот Дегмара. – Веди свою вторую сестру.

Дегмар ушел. Тулл со своими людьми остался охранять его семью. К общему облегчению, германец быстро вернулся с мужчиной и женщиной; те выглядели ошеломленными, сердитыми и недовольными. На руках у женщины спал закутанный в одеяло ребенок – единственный, кто не разделял общей тревоги и озабоченности.

Именно в этот момент отец Дегмара начал препираться с сыном. Муж старшей сестры тоже вступил в спор. Все уговоры Дегмара оказались тщетны. Тулл с нарастающей тревогой следил за ними. С каждым ударом сердца, с каждой гневной фразой ситуация становилась опаснее. И тут ему в голову пришли две ужаснувшие его мысли. А не затеял ли все это сам Дегмар, рассчитывая, что Туллу с его людьми не останется ничего, как бежать из поселка? И не привел ли он их сюда на погибель?

Тулл услышал звук сильного удара и увидел, как отшатнулся отец Дегмара, держась за щеку. Дегмар, тяжело дыша, снова занес руку.

– Мы уходим сейчас же, – прорычал он. – Уходим все.

Туллу сразу стало стыдно, что он сомневался в Дегмаре. Отец германца кротко кивнул; его свояк покраснел, но спорить перестал. Мать тихо всхлипывала, младшая дочь утешала ее; старшая баюкала младенца, словно вокруг ничего не происходило, и прогуливалась туда-сюда.

– Кто там? – донесся голос от столов.

«Чтоб оно все провалилось в преисподнюю», – подумал Тулл и знаком велел легионерам собраться в группу.

– Не твое дело, пьяница. Отправляйся спать, – ответил Дегмар.

– Сам ты пьяница!

– Идите! Быстрее! – прошептал слуга центуриона, подталкивая родителей и сестер. – К расщепленному дубу!

– Пизон, Вителлий, Сакса, Метилий, идите с Дегмаром. Мы за вами чуть позже, – шепнул Тулл. – Увидимся у дерева.

С видимым облегчением легионеры последовали приказу. Фенестела остался возле Тулла, наблюдая за человеком, окликнувшим их. До него было шагов пятьдесят, и он будил собутыльников, часто посматривая в сторону, где стоял Тулл с Фенестелой.

– Есть множество мест, где мне хотелось бы сейчас очутиться, – пробормотал опцион. – А за свои доспехи я отдал бы годовое жалованье.

– Тебе без них будет легче бежать, – утешил его Тулл, фыркнув от смеха.

Шутки шутками, но положение было серьезное. Заметивший их воин разбудил еще четырех человек. Они с трудом поднялись на ноги, а первый продолжал пинать спящих, стараясь их расшевелить. Тулл не питал иллюзий – стольких им не одолеть. Пьяные или нет, они просто задавят их с Фенестелой.

– Лучше отходить, – сказал он опциону, стараясь не замечать стекавший по спине пот. – Иначе тут мы и останемся. Давай ты первый.

Успокаивало, что никто не бросился за ними в погоню. Тулл старался двигаться как можно быстрее, не теряя при этом тропы. Он часто оглядывался, но никто их не преследовал, если не считать лая собак внутри длинных домов. Тулл питал отвращение к лесам со времен ловушки, устроенной Арминием, но сейчас был по-настоящему рад оказаться в лесной чащобе, в окружении морщинистых стволов и под покровом нависающих над головой крон.

Дегмара, его семью и четырех легионеров они нашли у расщепленного дуба, с которого началась самая опасная часть вылазки. Германцы и римляне неприязненно взирали друг на друга; между ними лежала груда доспехов. Тулл встал возле нее.

– Получилось. Все молодцы.

– Я им не доверяю, центурион, – сказал Сакса, сверкнув глазами. – Особенно отцу.

– А они не доверяют тебе, – возразил Тулл.

Он не заметил, кто двинулся первым, но сразу несколько рук потянулись к рукоятям мечей.

– Прекратить! – крикнул центурион. – Вы все, надевайте доспехи, да поживее и чтоб ни звука! – Он с облегчением увидел, что легионеры повинуются, и общее напряжение сразу же спало. Тулл посмотрел на Дегмара: – Тебе лучше уйти.

Они встретились взглядами. И в этот миг, короткий как вспышка молнии, все чувства обнажились. Симпатия, неприязнь. Доверие, отчуждение. Дружба, вражда. Здесь даже была любовь – и ненависть.

– Итак, вот чем все закончилось, – сказал Тулл, вздохнув. – Хотел бы я, чтобы жизнь сложилась по-другому.

– И я, – ответил Дегмар.

– Думал, ты собираешься поднять против нас всю деревню…

Марс усмехнулся:

– Я размышлял об этом.

Тулл с гордостью подумал, что правильно прочитал его намерения.

– Что тебя остановило?

– Моя клятва и понимание того, что, если даже я помогу своим соплеменникам бежать, римляне станут преследовать их до самого конца.

И снова Тулл был благодарен Дегмару за то, что германец имеет понятие о чести. Теперь его интересовало, не отправится ли тот опять в деревню, когда он с легионерами уйдет. Если на рассвете поселок окажется пуст, а Дегмар исчезнет, обвинение падет на Тулла.

Откуда-то слева донесся хруст сломавшейся под ногой сухой ветки, за ним еще и еще. Тулл облегченно выдохнул – вот и всё.

– Это вспомогательные отряды, – прошептал он Дегмару. – Уходите, иначе вас схватят.

В глазах Дегмара отразилось разочарование, и Тулл убедился, что воин-марс собирался предупредить соплеменников. Теперь он не станет рисковать и подвергать опасности свою семью. Дегмар был кем угодно, только не глупцом.

– Не думаю, что мы снова встретимся, – сказал Тулл, чувствуя приступ тоски. – Благодарю тебя за службу.

– Я все еще у тебя в долгу, – проворчал Дегмар. – Когда-нибудь я отыщу тебя.

– Да помогут тебе боги, – сказал римлянин, протягивая руку. – Встретимся в более счастливые времена.

Они крепко пожали друг другу руки, и Дегмар повел свою семью прочь, направившись на юг.

Несмотря на то что предприятие увенчалось полным успехом, Тулл ощутил глубокую печаль. Он не знал, что гнетет его больше: потеря верного друга или тот факт, что на рассвете ему предстоит принять участие в убийстве невинных людей.