Текст книги "Могила Бешеного"

Автор книги: Баян Ширянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

XXXIII. ЗЕКОВСКИЕ УНИВЕРСИТЕТЫ.

Если первые месяцы отсидки Коростылев провел в достаточно подавленном состоянии духа, постепенно, на собственной шкуре, а не по секретным докладам, изучая жизнь зековской колонии, то теперь, когда ему осталось меньше двадцати дней, настроение у Тихона практически все время было приподнятым. Со стороны, другим зекам, казалось, что эта радость связана с предстоящим откидоном. Но, на самом деле, все было несколько сложнее. Хотя основное задание, узнать где Брыль спрятал меха, так и не было пока выполнено, но все шло именно к тому, что Брулев расколется. Коростылев не торопил осторожного зека, понимая, что любой нажим может порвать те слабые узы доверия, которые возникли между Тихоном и матерым бандюгой. Они теперь каждый день чифирили на пару, не подпуская никого к своей маленькой компании. Брыль говорил достаточно мало, да и то все о том, как он раньше жил на воле. При этом он безбожно врал, описывая свои похождения. Коростылев читал его дело, досье и примерно представлял себе основные жизненные этапы Брылева. Виктор Иннокентьевич тележил, травил байки, настолько умело, что Тихон лишь пару раз мог бы поймать его на нестыковках. Но он, конечно, этого не делал. Хотя при такой бурной фантазии оставалась возможность, что та информация, которую он даст Коростылеву окажется полной липой. Бригадир Романыч удивлялся, глядя на такой странный альянс, но помалкивал, ведь норму они постоянно перевыполняли. Он даже регулярно, без просьб и подмазывания со стороны Коростылева, оставлял его на вторую смену. С каждым днем занятий росло мастерство нового адепта Вин-Дао-Ян. Лу Фу гонял Тихона безбожно, заставляя выполнять замысловатые и, порой казалось, бессмысленные упражнения до полного изнеможения, а потом еще чуть-чуть. Сам Китаец, пока Тихон отжимался или приседал, как приказывал учитель «на толщину волоса» за минуту, что-то строчил в тетрадке, не забывая при этом строго приглядывать за учеником. После месяца тренировок Коростылев начал настолько хорошо чувствовать все свои мышцы, что мог по заказу напрячь любую из них. Движения его стали плавными, изменилось и само мировосприятие. Если раньше, когда Коростылев видел несправедливость, все внутри у него бурлило, и он досадовал на себя, что его положение не позволяет ввязываться в драку, то теперь отношение к насилию стало иным. Тихон понял, что напрямую, кулаками, справедливость не восстановить, Всегда останется обиженный. И неминуемо отмщение. Сейчас же, когда старый китаец вложил ему в руки такое мощнейшее оружие, он заодно, пытался научить Коростылева пользоваться им.

– Боец Вин-Дао-Ян, – Не уставал повторять Лу Фу, – Никогда не показывает свое мастерство без дела. Мало того, даже в бою не всегда дозволено пользоваться этими приемами!

– Но почему не использовать все это на полную катушку? – Не понимал Коростылев. А Китаец доходчиво объяснял:

– Потому что показывая силу – ты становишься слабее. В конце концов Коростылев добился от Лу Фу более конкретного ответа.

– Во первых, – Смотря на Тихона как на младенца, начал тогда мастер, – Если противник знает как ты силен – он может набрать столько человек, что ты с ними не справишься. Второе. Наш Путь называется Путем Вечно Юного воина. Он сберегает и накапливает первоначальную Ци, универсальную энергию жизни. Спокойствие, бесстрастность, но готовность в любой момент отразить нападение и не принимать за нападение присутствие агрессивного человека, которому до тебя нет дела, все это сохраняет первоначальную Ци. В бою же – она уходит. Набирать же первоначальную Ци в бою – удел или великих Учителей, или безнравственных личностей. Ибо Учитель берет только то, что испускает его противник, а второй – высасывает ее непосредственно из врага, усугубляя тем самым свою карму. Третье. Ты не веришь в Демонов, и этот аргумент может показаться тебе просто смешным, но рано или поздно ты убедишься в его истинности. Первоначальная Ци, когда она разбазаривается направо и налево, приводя, кстати, к преждевременной старости, привлекает множество Демонов. Они ее едят. А потом требуют еще, постоянно ставя тебя в ситуации, где ты вынужден драться и расходовать драгоценные запасы. После такой тирады Лу Фу несколько дней не отвечал вообще ни на какие вопросы Коростылева. Все эти дни Тихон недвижимо стоял, мысленно поднимая и опуская руки и ноги, напрягая всевозможные мышцы и их группы только в своем воображении. Потом Китаец, очевидно отметив какой-то прогресс в этом странном занятии, заставил Тихона заново проделывать все ката, представляя при этом, что его воображаемые части тела идут на несколько сантиметров впереди реальных. Лишь после этого Лу Фу счел, что Коростылев созрел для спарринга. Первый бой Тихон продержался около двух секунд. После ритуальных поклонов старик моментально опрокинул Коростылева на землю и сжал ему горло так, что тот судорожно забил ладонью по полу, прося пощады. Затем дело пошло лучше. Тихон быстро учился и вскоре мог выстоять против Лу Фу несколько минут. Но любая тренировочная схватка неминуемо завершалась поражением ученика.

– Знаешь, в чем твои основные ошибки? – Улыбаясь спросил Китаец, помогая Тихону подняться после очередного проигрыша:

– Ты продолжаешь думать. Это раз. И два – ты слишком серьезно относишься к борьбе.

– Но ведь по-настоящему я могу потерять жизнь… – Попытался возразить Коростылев.

– Не бойся этого. Любая схватка – это партия в шашки. Какая разница, продуешь ты ее или нет. Главное – участие в турнире!

– Но смерть!..

– Всего лишь переход от одних правил игры к другим… – Перебил Китаец. – Запомни! Кроме того, если в тебе достаточно Ци, то даже если тебе переломают все кости – они срастутся. Но пока до этого очень далеко. И тебе надо сейчас набирать эту энергию. В один из дней Лу Фу заставил Тихона облазить все помещение склада, в котором проходили тренировки, и законопатить все щели. После того, как эта работа была выполнена, Китаец сказал:

– Сегодня мы поговорим о нефритовом пестике, который в этой стране называется странным словом «хуй». Тихон помнил о невероятной устойчивости этого органа у старого мастера и долго ждал, когда же обучение дойдет и до этого предмета.

– Сперва о воздержании. Многие считают, что для адепта Пути изливать семя – значит растрачивать энергию. Это чушь. В молодости избытки спермы изливаются сами. Если бы это не было необходимо, такой процесс просто бы не происходил. Все должно обновляться. Ци должна не только накапливаться, она должна постоянно обновляться, ведь иначе она перестала бы быть Ци! Но так же вредна и другая крайность. Излишне частое излитие спермы. Поэтому – не отказывайся от удовольствия, но и не давай удовольствию сделать тебя своим рабом… Следующие несколько часов пролетели так стремительно, что Тихон и Лу Фу едва не опоздали на вечерний съем с промзоны. Для начала Китаец рассказал короткую притчу:

– У Великого Учителя Ву, основателя школы Вин-Дао-Ян, было несколько учеников. Одного из них, который впоследствии стал Великим Мастером, звали Сунь. Он быстро добился поразительных успехов на пути воина Вин-Дао-Ян, чем нажил себе немало ненавистников из числа зрелых адептов других школ. Однажды, когда Сунь возвращался с очередной тренировки, на него напали люди в масках. Сунь сражался как лев, положил немало нападавших, но они накинули на него сеть и повалили. Затем Суня крепко связали и, лишив его нефритового стержня, оставили на произвол судьбы. Но Сунь остался жив. Он остановил кровь, развязал веревки и на несколько лет удалился в горы. Вернувшись, он отомстил обидчикам. Каждого из них нашли мертвым с выражением неописуемого ужаса на лице. И у всех в теле было странное отверстие, из которого текла не только кровь, но и сперма. Вскоре Сунь женился, основал свою школу Вин-Дао-Ян. У него было восемь детей и десятки учеников. Единственное, чего у него не было, так это отрубленного нефритового стержня. Но этого никто не замечал. Эта притча, – Закончил повествование Лу Фу, – Говорит о том, что важно не тело, а дух, который находится в этом теле. Ци. И тогда отсутствие какой-то части тела не будет замечено. Я слышал легенды о безруких бойцах, которые ударами своих кулаков обращали в бегство сотни врагов. Я слышал о безногих, которые ходили быстрее своих непокалеченых друзей. Я видел могилу человека, которому отрубили голову, и он после этого жил еще пятьдесят лет. Но хватит развлекаться! И Китаец начал посвящать Тихона в тайные методы тренировки члена.

XXXIV. МАЛЯВА.

До освобождения Тихону оставалось всего два дня и три ночи. Его голову покрывал уже приличной длины ежик волос. К Коростылеву уже много раз подходили зеки из отряда с просьбами переправить на волю какое-либо сообщение, но пока что тот единственный, ради которого Тихон и пошел на это испытание, никаких действий в этом направлении не предпринимал. Многие зеки за несколько дней до откидона добазаривались с бугром и прохлаждались в секции, устраивая чифирные попойки, и уходили на волю осоловевшие, с красными от бессонницы и перевозбуждения глазами. Коростылев на работу ходил. Он не хотел упускать самых последних часов тренировок с непредсказуемым Лу Фу. В этот день Тихон как обычно на первом же перекуре заварил с Брылем чихнарку. Виктор Иннокентьевич в последние дни был подавлен и с откровенной завистью смотрел на Коростылева. Когда нифиля осели и заварка была разлита по хапчикам, Брулев начал разговор, которого так долго ждал Тихон.

– Чо, Карась, скоро баб ебать будешь?

– Да уж не без того!..

– Везучий ты… – Брыль поморщился глотнув терпкий вяжущий чай. – Не успел сесть, как на волю…

– Ну, – Недовольно протянул Тихон, – Год париться – это не сахар…

– Тоже мне, год! Люди по четвертаку сидят! Это тяжко! На это возразить было нечего, и Коростылев лишь веско, с достоинством кивнул.

– Чо на воле-то делать думаешь? – Как бы промежду прочим поинтересовался Брыль.

– Работать пойду. – Равнодушно ответил Тихон всем видом показывая, что обратно на завод ему не особо и хочется.

– А ежели не возьмут? Кому нужен преступник? Пущай и бывший? – Наезжал Виктор.

– Возьмут! – Неуверенно отстаивал свою точку зрения Коростылев, – Я ж токарь. Токари везде нужны.

– Не, Карась. – Недоверчиво покачал головой Брыль, – Не возьмут. Я, вон, много отсидевших видал. Так они по первости, пока судимость не сняли, подметальщиками были. Или грузчиками. Был у меня знакомый инжо'нер. Что-то он там со своего КБ попятил. Тоже, вот, год отмахал, так он после отсидки только в кочегары и смог устроиться. Спился потом, на бича стал похож. А потом мотор отказал – и кранты!

– М-м-м!.. – Коростылев сочувственно закивал, не веря при этом ни одному слову Виктора.

– Да, – Продолжал Брулев, – Вот и тебя такое ждет… Если… Зек замолк, выжидая чего-то и пристально посмотрел на Коростылева. Тот обратился в слух.

– Короче… – Вздохнул Виктор Иннокентьевич. – Есть у меня к тебе дело… Ты парень не глупый, видишь, что я тут мужичком живу. А бычить мне тут еще о-го-го как много осталось. А мне эти ящики уже остоебенили! Внезапно разъярившись, Брыль пнул стопу крышек, и она рассыпалась, перекрыв узкий проход между штабелями заготовок и готовой продукции.

– Мы тут с тобой чаи гоняем, а знаешь какой кровью мне этот чай достается? Не знаешь – и хорошо! Крепче спать будешь. А я ведь не молодой, чтоб весь срок на хозяина вкалывать… Мне тоже пожить хочется. По-человечески! Понимаешь?

– Так все хотят. – Поддакнул Коростылев. – А вот возможности не у всякого есть…

– Теперь слушай внимательно, – Не обратив внимания на реплику Тихона, продолжил Брулев:

– Есть у меня на воле один корешок. Незасвеченый. Найди его и передай, что Брыль в лагере загибается. И чтобы он тот товар, что я ему скинул, по-тихому раскидал. Как, сколько – его сложности, но чтоб грев мне шел регулярно!

– А мне с этого какой понт? – Встрял Коростылев.

– Ну, Карась! Ты что, не хочешь помочь старому больному зеку?

– Так знаешь, сколько народа ко мне тут подъезжает с такими заходами?

– Догоняю…

– Так сам же намекал, что по твоей наколке я устроиться смогу…

– Неврубной, ты, Карась… Ежели ты к этому корешку с моей малявой прискачешь, он тебя в дело определит. Забашляет на первое время. Понял?!

– Теперь – да! – Обрадовано заулыбался Тихон.

– Вечерком я ему записочку черкану. Скажу адресок и погоняло его. И смотри, чтоб менты на вахте не отшмонали!

– Да я уж заныкаю как положено!

– Вот и ладно. Чай кончился, они покурили и продолжили стучать молотками. После смены Коростылев встретился с Китайцем. Предстояла очередная тренировка. Но Лу Фу не спешил начинать. Он усадил Тихона напротив себя, а сам начал пролистывать несколько тетрадок, которые исписал за время последнего месяца тренировок. Вскоре, закрыв последнюю страницу, он сложил их аккуратной стопкой и встал, показывая Коростылеву, что тот так же должен подняться. Внезапно старый мастер начал что-то быстро говорить на непонятном языке с обилием шипящих и неожиданно звонких звуков. После каждой фразы, молитвы, как догадался Тихон, Лу Фу медленно кланялся своему ученику, а Коростылев должен был повторять эти поклоны. Когда молитва кончилась, Китаец знаком показал Коростылеву, что тот должен стоять не шевелясь. После этого Лу Фу наложил ладони на голову Тихона и что-то негромко запел. Звуки эти почему-то вызывали в теле Коростылева странный зуд. Ему отчаянно захотелось расчесать всю кожу, но он сдерживался из последних сил. Вскоре зуд прошел и появилось новое ощущение. Тихон вдруг осознал свое тело, как неудобный костюм, ему захотелось выпорхнуть из него, но мешали ладони мастера, лежащие на голове. Потом тело испарилось вовсе. Он открыл глаза и с удивлением обнаружил себя лежащим на полу. Над ним стоял Китаец и широко, во весь рот, улыбался.

– Я дал тебе посвящение. – Торжественно провозгласил старый мастер. – Теперь ты являешься Начинающим!

– А… – Попытался было задать вопрос Тихон, но Лу Фу махнул рукой, призывая к молчанию.

– Здесь, – Старик взял в руки стопку тетрадей, – Записано то, что я не успел тебе передать. Береги эти знания. Учись по ним. Не допускай, чтобы они попали в руки алчущих власти. И передай их тому, кого сочтешь достойным. Коростылев протянул руки и взял дар. Тетради словно обожгли его ладони. От обычной бумаги исходил непонятный жар. Заметив замешательство ученика, Лу Фу усмехнулся:

– Это входит в тебя энергия знания. Не бойся ее. А теперь пойдем отсюда.

– Как же тренировка? – Опешил Коростылев. Китаец повернулся в дверях склада и тихо сказал:

– Теперь ты идешь сам. А я – должен отдохнуть. И Лу Фу исчез. Не решаясь пока открывать тетради, Тихон проделал несколько старых комплексов упражнений. Когда пришла пора съема, он засунул тетради в сапоги. На шмоне их не нашли, и записи Китайца благополучно перекочевали в жилую секцию. А в отряде Тихона ждала новость: Бешеный выходит из ПКТ и собирается отомстить осужденному Карпову. Коростылев снисходительно улыбнулся, выслушав эту телегу. Теперь, после уроков Лу Фу, он чувствовал, что даже десяти Бешеным с ним не справиться. Сема и Кирпич, собирая дань с мужиков и мухоморов, проходя мимо Тихона косились в его сторону и подхихикивали. Один раз Коростылев расслышал даже их злобное шипение:

– Ничего, на волю-то он не выйдет… Разве что в шизняк ломанется. Да и там его Бешеный достанет… Подошел Брыль, принес маляву, обычный конверт с письмом. Несколько раз, пока Коростылев не запомнил, повторил адрес, номер телефона и имя своего кореша.

– Ты будь завтра осторожнее. Мало ли что Бешеный задумал. Он падла редкостная… – Предупредил Брыль.

– В отмах пойду! – Невесело отшутился Тихон.

– Ты мне живой на воле нужен, а не трупак твой… – Прошептал Виктор Иннокентьевич и ушел, не дожидаясь ответа. После этого настроение у Коростылева испортилось. Да и Лу Фу лежал на своей шконке, закрыв глаза. Лишь мерно вздымающаяся грудь выдавала, что Китаец спит, игнорируя все, что происходит на свете.

XXXV. СМЕРТЬ КИТАЙЦА.

В свой последний день пребывания в зоне, Тихон все-таки устроил отходную. Перед утренней сменой бригадир Романыч сам подошел к Коростылеву и сказал:

– В общем так, сейчас на работу не идешь. А как смена вернется – чтоб банки были уже запарены!

– Добазарились! – Рассмеялся Тихон. Романыч тоже улыбнулся и шепнул:

– От Бешеного держись подальше.

– Главное, чтоб он держался подальше от меня. А сам я к нему не пойду…

– Ладно, отдыхай! – Романыч хлопнул Коростылева по плечу и пошел прочь из секции. Савелия Говоркова привели из ПКТ в два часа ночи, в то самое время, когда было подписано его водворение туда. Шестерки обвесили его спальное место простынями, и получилось нечто наподобие балдахина, под которым и отсыпался Бешеный. Ему был подогнан роскошный черный костюм, хромовые сапоги, пидорка самого модного фасона. Все это добро теперь стояло и висело на плечиках рядом со шконкой Говоркова, вызывая зависть у тех, кто не мог себе такого позволить. Пока Тихон бегал по соседним отрядам в поисках чая, Бешеный пробудился, и до вечера его никто не видел. В первую половину дня Коростылев поил чаем немногочисленные вторую и третью смены, оставив основные запасы на угощение остального отряда. Не забыл он оказать уважение и завхозу. Но тот пить не стал, сославшись на то, что уже перчифирил с утра, но кропаль взял и, отозвав Тихона в свою каптерку, выделил ему перепавшее от отрядника яблоко. Ушла вторая смена, вернулась первая и покатил пир горой. Добровольные помощники бегали туда-сюда с банками и кипятком. Каждый мужик в отряде считал своим долгом угоститься на халяву, даже те, кто за все пребывание Коростылева в зоне не перекинулся с ним и парой слов. Сам Тихон после третьего хапчика пить перестал, чувствуя, что подходят две границы выносливости организма. Первая, как бы не сблевнуть, а вторая, как бы все же отоспаться. Некоторые зеки, зная, что срок их истекает ровно в полночь, когда наступает новое число, писали специальное заявление и освобождались в минуту первого. Особенно это любили проделывать стукачи, которые опасались, как бы кто их не встретил за воротами. Коростылева, напротив, обязаны были встретить. Тихон знал, что за ним придет специальная машина, на которой его коллеги повезут псевдозека прямиком в Москву. Отходной пир тем временем продолжался. К осужденному Карпову подсаживались мужики, чуть не силком совали в руки письма на волю, уговаривали, убеждали. Тихон соглашался, зная, что отказав может нажить себе врагов. Врагов Коростылев не боялся, он просто не хотел портить себе последний вечер в лагере, нарушив неписаные зековские традиции. Два пакета чая, килограмм, израсходовались в полчаса. Испарилась гора конфет. А в параше выросла еще большая гора спитых нифилей. Оставив полбанки густой чихнарки, Тихон вышел облегчиться. Подходя к дальняку, он стал свидетелем прихода Бешеного. Савелий, которого сопровождали его шестерки, как обычно, не обращая ни на кого внимания, шествовал куда-то. Когда он проходил мимо двери на дальняк, оттуда вышел Лу Фу. Бешеный двигался прямо на старика, заступившего ему дорогу. Разминуться в достаточно узком проходе было можно без особых проблем, но Говорков, у которого, очевидно, было не слишком веселое настроение, решил его поправить и отпихнул Китайца. Точнее попытался отпихнуть, ибо на пути движения руки Бешеного странным образом никого не оказалось. Савелий не удержался на ногах и со всей дури угодил кулаком в стену. Раздался вой, на который оглянулись все зеки, бывшие в помещении. Оглянулись и, определив от кого исходят столь страшные звуки, вновь занялись своими делами. Бешеный вновь, теперь уже сознательно, попытался ударить Лу Фу, но тот опять без труда увернулся.

– Ты, сморчок узкоглазый, выйдем!? – Яростно проорал Говорков.

– Выйдем. – Просто согласился Китаец. Они вошли в туалет и оттуда сразу гурьбой повалили бывшие там зеки, освобождая место для разборок. Тихон был спокоен за Лу Фу. Тот, по глубокому убеждению Коростылева, был совершенно непобедим. А Бешеный мог много потерять в процессе этого боя. В том числе и шконку с балдахином на ближайшие несколько месяцев. Вся секция замерла, прислушиваясь к звукам из дальняка. Сперва было тихо, потом раздался громкий невнятный вопль Говоркова. Тишина. И опять вскрик. Через минуту вышел невозмутимый и неповрежденный Китаец. Все бросились в дальняк. Там у параши, с головой в нифилях валялся на обоссаном полу штатный блатной отряда. Некоторое время все взирали на эту невероятную картину. Вдруг Бешеный зашевелился, сел, все еще не понимая, в каком положении он оказался, обвел взглядом столпившихся вокруг него зеков. А потом, когда до Говоркова дошло то унижение, которому его подверг тщедушный Китаец, Савелий взревел.

– ВО-О-ОН ВСЕ-Е-Е!!! – Кричал Бешеный и его голос был сравним с воем взлетающего истребителя. Вокруг него тут же засуетились Кирпич и Сема, пытаясь руками стряхнуть с испорченного костюма мокрую горячую заварку. Савелий двумя ударами уложил шестерок на то место, где минуту назад лежал сам. Зеков выдуло из сортира, а Тихон отправился писать в соседний отряд. Прошла вечерняя проверка. Все было спокойно. Раздевшись, Коростылев лег спать. Но сон не шел. Рядом мирно посапывал Лу Фу, а Тихон все ворочался с бока на бок. Прошлись по ночной секции прапора с фонариками, сосчитали зеков. И лишь после этого Коростылев забылся. Проснулся он резко. Гулко топоча от его шконки метнулась темная фигура, и все стихло. И вдруг Тихон услышал слабый хрип. Он повернулся. Лу Фу лежал на спине, как всегда, он спал под одной лишь простыней. И теперь на этой простыне, там где была грудь Китайца, расплывалось черное пятно. А посреди пятна торчала наборная рукоятка самодельного ножа.

– Тихон, – Позвал Китаец. Коростылев, приподнявшись на локте, приблизился к учителю.

– Я же говорил тебе, что скоро умру… – Чуть слышно проговорил Лу Фу. – Не перебивай! У меня не так много силы… Но я вижу…

– Кто это сделал? – Яростно прошептал Тихон. – Кто? Я убью его!

– Бешеный… – Ответил старик, – Но ты не убьешь его… Сейчас… Потом, потом ваши пути пересекутся, и тогда закон кармы восторжествует… А ты… Ты не забудь то, чему я тебя учил… У тебя будет трудная жизнь. Тебя будет носить из одной стороны в другую… Но в тебе есть Сила… Умножь ее… Ты выйдешь на Путь… А сейчас – прощай… Лу Фу затих. Тихон увидел, как прервалось его дыхание. Старый мастер умер. Коростылев заплакал. Но ничего не знал об этом человеке. Китаец никогда не рассказывал о себе. Тихон не знал даже на самом ли деле Лу Фу был китайцем. Но то, что подарил Тихону этот старик, было ценнее всех сокровищ мира. Он раздвинул границы узкого мирка, в котором обитал Коростылев, и показал ему каких высот может достигнуть человек, следуя путем саморазвития. С помощью мастера Вин-Дао-Ян Коростылев познал: что есть внутренняя сила человека, как она, вечно обновляясь и трансформируясь, формирует жизненный путь. И теперь Тихон не представлял себе жизни без знаний об этих тайных, для непосвященных, сторонах бытия. Черное пятно становилось все больше. Коростылев протянул было руку, чтобы выдернуть нож из груди Лу Фу, но вовремя остановился. Там ведь могли остаться отпечатки пальцев. «Впрочем, – Подумалось Тихону, – Бешеный наверняка знал о наших отношениях. И он мог с уверенностью предположить, что когда я увижу нож, то я тут же схвачу его… И тогда на меня повесят убийство…»

– Эй, Китаец, – Послышалось с нижнего яруса:

– Ты там что, обделался? Каплет же!

– Это кровь. – Громко пояснил Тихон.