Текст книги "По воле случая или трофей для орка (СИ)"

Автор книги: Бай Мурзаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 14
Город

К середине следующего дня мы вышли из леса. Деревья остались позади, словно стена, отделявшая меня от прошлого.

Перед нами простиралась бескрайняя равнина, уходящая к самому горизонту. Трава колыхалась на ветру, словно море из серебра и изумруда, а вдали стаи незнакомых птиц выписывали в небе причудливые круги. И там, в самой дали, я увидела город.

– Ничейные земли. Впереди Свободный город, – низкий голос Гриома вернул меня к реальности. Он стоял, слегка скрестив руки, и ветер трепал пряди его темных волос.

Город же, раскинулся в долине пестрым лоскутным одеялом. Он не был похож ни на что виденное мной раньше. Здесь не было строгой, подавляющей архитектуры Империи людей. Низкие и высокие каменные дома теснились рядом, некоторые здания были сделаны из темного дерева. Кривые улочки петляли между ними, словно не желая подчиняться чьему-либо плану. Где-то дымилась кузница, а над одним из зданий развевался флаг с незнакомым мне символом.

– Свободный? – недоуменно переспросила я.

– Да, здесь живут разные расы, и властвуют только законы этих земель. – Он сделал паузу. – Марина…

Гриом повернулся ко мне полностью, и в его темных глазах была неуверенность.

– Ты можешь остаться здесь, – он кивнул в сторону города. – В Свободном городе ты будешь в безопасности. Твоя магия… ты сможешь пользоваться ей на свое усмотрение и сможешь жить свободно.

Затем он махнул рукой чуть в сторону, где за городом расстилались бескрайние степи.

– Если хочешь, можешь пойти со мной. Я должен вернуться и отчитаться перед главой за погибших. Дорога будет недолгой, но прием… не будет хорошим. – произнес это твердо не приукрашивая. – Если захочешь, мы вернемся в город в любой момент. Твое слово будет решающим.

Он замолчал, смотря на меня с таким напряженным ожиданием, будто от моего ответа зависела его собственная судьба.

– Выбор за тобой. Решай, какой путь выбрать.

Я смотрела то на пестрый, хаотичный город, сулящий безопасность, то на суровый профиль Гриома. На его руки, сжатые в кулаки, словно он давил в себе надежду и готовился к отказу.

Сделала шаг к нему, и моя рука легла на его сжатый кулак.

– Я уже сделала свой выбор, – тихо сказала, глядя ему в глаза. – Твой путь – это мой путь.

Его грудь вздымалась под напором сдерживаемых эмоций. Взгляд метнулся к городу, потом снова ко мне, выспрашивая, проверяя.

– Ты понимаешь, на что идешь? Клан не примет тебя с распростертыми объятиями. Степи безжалостны. Это будет трудно, Марина.

– А разве до сих пор было легко? – я слабо улыбнулась, и в уголках его губ тоже дрогнуло подобие улыбки, сметая тень суровости с его лица.

Он разжал кулак, развернул ладонь и крепко сжал мои пальцы.

– Хорошо. Тогда пойдем сначала в город. Нам нужно запастись провизией, долго там не задержимся.

* * *

Мы вошли в открытые ворота, и с каждым шагом шум и гам поглощал нас. Гриом, не колеблясь, повел меня сквозь бурлящий людской водоворот на шумный рынок. Он знал, куда идти, его шаги были уверенными, будто он не раз бывал на этих улицах.

Крики торговцев, смешанный запах жареного мяса, кожевенных мастерских, пряностей и просто большого скопления живых существ – все это обрушилось на меня сплошной, оглушительной волной. Я прижалась к Гриому, и он плечом прикрыл меня от самой плотной толпы, его спина стала моим щитом против этого хаоса.

На нас смотрели. Люди, орки, пара высоких, худых рейлов с бледными, как лунный камень, лицами. Взгляды были разные – от любопытства до равнодушия, но ни в одном из них я не увидела ненависти или жалости, какими провожали Благословенную люди. Здесь я была просто еще одной путницей.

Мы пробились к рядам, где торговали одеждой и снаряжением, между прилавков, ломящихся от грубых штанов, прочных ботинок и простых, но добротных плащей из плотной ткани.

Гриом выбрал лавку, хозяйкой которой была пожилая орчиха с умными, хитрыми глазами, она сидела на бочке и с азартом торговалась с каким-то гномом. Гриом что-то коротко сказал ей на своем языке, и орчиха, прервавшись, оценивающе окинула меня взглядом с головы до ног, будто взвешивая на невидимых весах, и принялась складывать товар.

Через несколько минут я сжимала в руках сверток. Мы отошли недалеко, в тень между двумя прилавками.

– Переоденься, – сказал Гриом, встав спиной ко мне и загораживая проход, чтобы меня не было видно. – Эта одежда практичнее и не бросается в глаза.

Я развернула сверток. Внутри лежали штаны из мягкой, выделанной кожи, просторная туника из плотной шерсти цвета охры и темный, не продуваемый плащ. Никаких тебе белых, марких тканей, никаких стягивающих грудь корсетов и струящихся рукавов, в которых можно было только изящно падать в обморок. Одежда была прочной и удобной.

Торопясь, с дрожью в пальцах сбросила с себя грязное, местами порванное платье Благословенной. Оно упало на пыльную землю грязным комком.

Натягивая новые штаны и застегивая тунику, я чувствовала, как с каждым движением с меня спадают оковы. Я потянулась и расправила плечи, ткань не сковывала движения.

Когда я прикоснулась к спине Гриома, он повернулся и окинул меня довольным взглядом.

– Теперь лошади.

В той части рынка, где продавали животных, стоял немыслимый гам и пахло потом, сеном и навозом. Гриом бродил среди загонов, щупал мышцы животных, заглядывал им в зубы. Торговался с коренастым бородатым человеком и, в конце концов, расплатился и вывел двух коней – низкорослых, с густыми гривами и умными глазами.

– Выносливые, – пояснил он, поглаживая шею жеребца. – Не подведут.

Мы отвели лошадей во двор при одной из таверн, а сами зашли внутрь. После долгих дней на холодной земле крыша над головой и запах горячей пищи казались невероятной роскошью. Воздух был наполнен ароматом тушеного мяса с кореньями и свежего хлеба. Мы сели в углу, за деревянный стол, вытертый до блеска. Гриом заказал еды и две кружки укрепляющего отвара.

Когда перед нами поставили глиняные миски с дымящимся рагу, я чуть не расплакалась от простой, почти забытой радости горячей еды. Ели молча, уставшие от долгого пути. Отвар оказался горьковатым, но согревающим, разливающим по телу приятную теплоту.

Мы поднялись по скрипучей лестнице в длинный коридор, и он повел меня к дальней комнате. Она оказалась маленькой, с одним узким окном, но в ней были две настоящие кровати с грубыми, но чистыми одеялами. Пахло сеном из матрасов и сухими травами. Я села на край своей и провела ладонью по шершавой ткани.

Завтра мы двинемся в степь к его дому, а сейчас нам нужно выспаться.

Глава 15
Бескрайний простор

Утро застало нас уже в седле. Первые лучи солнца только коснулись неба, когда мы покинули город. Впереди лишь бескрайняя степь, дышащая утренней прохладой.

Я впервые ехала на лошади. В Храме нам Благословенным не полагалось даже приближаться к этим животным – считалось, что лишняя физическая нагрузка может истощить наш дар. Хотя это явно были выдумки.

Гриом выбрал для меня спокойную кобылу с умными глазами, но первые минуты на ней были мучительными.

Я вцепилась в гриву, чувствуя, как подо мной движется и всхрапывает животное. Каждый ее шаг отзывался напряжением во всем теле, заставляя меня зажиматься и терять ритм. Мышцы бедер и спины, непривычные к такой нагрузке, сразу же начали ныть.

Гриом ехал рядом, не глядя на меня, но я знала, что он видит каждый мой неуверенный жест, каждое неловкое движение, выдававшее горожанку, впервые оседлавшую степного скакуна.

– Расслабься, – сказал он через полчаса пути. – Она чувствует страх, доверься ей.

Я сделала глубокий вдох и попыталась последовать совету. Перестала вжиматься в седло, позволила бедрам подстраиваться под ритм движения. И постепенно страх отступил.

Мы сделали привал, Гриом достал из мешка вяленое мясо и черствый хлеб. Еда была простой, но сытной. Мясо приходилось долго жевать, а хлеб уже немного подсох, но после долгой дороги это казалось пиром.

– Далеко еще? – спросила я, запивая еду глотком тепловатой воды из бурдюка.

Он покачал головой, и его взгляд скользнул по бескрайней степи.

– День пути. Если не встретим бурю.

Я невольно посмотрела на безоблачное небо, мысленно умоляя его оставаться таким же чистым.

Когда мы снова тронулись в путь, я уже чувствовала себя увереннее в седле. Страх сменился любопытством, и даже странной гордостью, когда сама смогла направить лошадь в обход сухого кустарника.

Земля под копытами наших лошадей менялась, вдалеке паслось стадо степных антилоп, они замерли на мгновение, чтобы посмотреть на нас, прежде чем умчаться подальше.

К вечеру он указал на темную полосу впереди.

– Река, заночуем там.

Мы достигли берега как раз в сумерках. Река оказалась неширокой, с холодной, прозрачной водой. Пока Гриом устраивал лагерь, разбирая седла и готовя место для костра, я подошла к воде и умылась.

Вода обожгла кожу ледяной свежестью, смывая с лица пыль и усталость долгого дня. Отражение в темной воде было чужим – загорелое лицо, собранные в практичный пучок волосы, темная одежда… и глаза, в которых не осталось и тени прежней обреченности.

Я расположилась у затухающего костра. Гриом притянул меня к себе, и я прижалась спиной к груди, чувствуя, как тепло его большого тела согревает меня. Прикрыв глаза, расслабилась и погрузилась в сон.

Второй день в степи начался не очень радужно. Небо налилось свинцовым цветом, и где-то вдали, глухо трещали первые раскаты.

Гриом все чаще поглядывал на небо. Его плечи были напряжены.

– Нужно ускориться, – бросил он через плечо. – Буря близко.

Мы пришпорили лошадей. Кобыла подо мной, прежде такая покладистая, нервно забила копытом, уловив мое волнение. Я вжалась в седло, пытаясь не отставать, чувствуя, как сердце колотится в такт быстрым ударам копыт. Ветер усиливался с каждой минутой, выл в ушах, рвал плащ и слепил глаза летящими песчинками.

Когда первые холодные капли дождя, ударили по лицу, конь впереди круто свернул в сторону, к темнеющим вдали силуэтам. Мне оставалось только следовать за ним и стараться не упустить из виду силуэт коня.

Мы приблизились к невысокому, но массивному плато из песчаника. С одной стороны, в нем было углубление, напоминающее раскрытую каменную ладонь. Мы спешились и втянули взмыленных лошадей под этот естественный навес.

Звук грома приглушался толщей камня, но дождь уже хлестал стеной, заливая вход водяным занавесом. Гриом быстро снял с лошадей поклажу и оттащил седла вглубь, под самый свод. Я стояла, беспомощно прижимая к груди мешок с вещами и припасами, промокшая насквозь.

Вдруг мир вспыхнул ослепительным белым светом. Почти одновременно оглушительный удар грома, казалось, разорвал небо над самой головой. Я вскрикнула и прижалась к мощной груди, ища защиты от разъяренной стихии. Его рука мгновенно легла на мою спину, прижимая к себе.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, пока стихия бушевала вокруг. Дождь хлестал так, что в нескольких шагах ничего не было видно.

Когда следующий удар грома заставил меня вздрогнуть, Гриом приподнял мой подбородок и поцеловал. Сначала осторожно, потом уверенно заставляя забыть о бушующей снаружи буре. Я отвечала ему, вцепившись пальцами в его мокрую тунику. Мир сузился до тепла его губ, до шершавой ладони на моей щеке.

Когда мы, наконец, разомкнули губы, чтобы перевести дух, гроза уже затихала. Дождь сменился мелкой моросью, потом и вовсе прекратился. В разрывах туч показалось солнце, и степь засверкала миллионами капель. Воздух стал чистым и свежим, пахнущим озоном и мокрой землей.

Мы завороженно смотрели друг на друга, и его большой палец медленно провел по моей мокрой щеке, сметая каплю дождя.

Поднявшись, мы нехотя выбрались из-под каменного козырька.

Гриом окинул взглядом местность, потом посмотрел на меня.

– Держалась хорошо, – произнес он с намеком, и его голос прозвучал чуть хрипло.

Я почувствовала, как мои щеки запылали под его горящим взглядом, и чтобы отвлечь себя, полезла в мешок с вещами. Дрожащими от пережитого волнения пальцами я принялась искать сухую одежду.

– Нам надо переодеться в сухое, – проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, – еще простыть не хватало.

Когда мы проехали еще несколько часов, Гриом резко остановил коня.

– Стой, – сказал он, всматриваясь в горизонт.

Проследив за его взглядом, я увидела движущиеся точки вдали.

– Дозорные клана. Они уже знают о нашем приближении.

Мы медленно двинулись вперед, к холму. Я выпрямила спину в седле и сжала поводья.

Глава 16
Возвращение

Когда мы поднялись на гребень холма, я замерла, вцепившись в гриву лошади. Внизу в широкой долине, раскинулся лагерь орков. Десятки низких кожаных шатров, в два ряда выстроились широким кругом. В центре дымили костры, слышался гул голосов, звон металла, мычание скота где-то на окраине.

Прежде чем мы успели спуститься, к нам приблизились трое всадников. Молодые орки в практичных кожаных доспехах, с длинными копьями в руках. Их лица были суровы, но, когда они узнали Гриома, что-то в их позах изменилось – появилось уважение, даже радость, но тут же скрытая под маской воинской сдержанности.

– Гриом! Сын Ульгара! – крикнул один из них, высокий орк со шрамом через бровь. – Мы уже думали, тебя поглотила чужая земля. Где остальные?

– Дорг! – кивнул ему Гриом. – Погибли, сражаясь, – прозвучало твердо и спокойно, но я заметила, как его пальцы сжали поводья чуть туже.

Лицо Дорга исказилось. Мгновенная радость от возвращения Гриома померкла. Он на мгновение опустил голову, его могучие плечи сгорбились под тяжестью вести.

– Все? – в этом вопросе была горечь потери. – И юный Гарт…

Он резко встряхнулся, снова наполнившись напряженной силой, но в его глазах теперь плескалась злость.

И с этой злостью он прошелся взглядом по мне, быстрым и оценивающим.

– Ты привел с собой… гостью? – в его тоне явно прозвучал немой вопрос: и это все, что ты принес из своего похода? Чужеземку вместо своих воинов?

– Это Марина, – Гриом не стал что-либо пояснять. Его тон не допускал возражений. – Она под моей защитой. И этого достаточно.

Дорг кивнул, не сводя с меня глаз. Мне хотелось отвернуться, спрятаться, как я делала это несколько лет в Храме, становясь меньше, невидимее. Но я заставила себя встретить его взгляд. Я не опущу глаз. Не сейчас.

Хмыкнув, он развернул лошадь, и они направились к лагерю, сопровождая нас.

Добравшись до шатров, мы спешились, и один из дозорных увел наших лошадей.

Пока мы шли за Доргом, на нас оборачивались. Орчихи, растиравшие шкуры, дети, игравшие у шатров, притихли, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Десятки пар глаз, полных любопытства, удивления, а где-то и открытой враждебности. Шепот катился перед нами, словно волна. Я шла с прямой спиной, глядя строго перед собой, и каждым нервом чувствовала это всеобщее внимание.

Наконец, мы остановились у большого шатра. Вокруг нас сомкнулось плотное кольцо любопытствующих, но никто не смел подойти ближе. Из него вышел орк, от которого веяло такой силой и властью, что не оставалось сомнений – это вождь. Он был старше Гриома, с проседью в тугой косе, лицом, изрезанным морщинами и шрамами, но плечи его были все также могучи, а взгляд – острым, как лезвие топора.

– Сын мой, – произнес он грубым голосом, в котором звучала тревога и облегчение.

– Отец, – Гриом склонил голову в почтительном поклоне.

Ульгар обнял его и хлопнул по спине, потом отступил на шаг. И только теперь заметил меня, быстро осмотрев, он потерял ко мне интерес и его взгляд скользнул за мою спину, выискивая отряд.

– Где твои воины? Где сыны моего клана?

Воздух застыл. Даже дети перестали шептаться. Все замерли в ожидании ответа.

– Они не вернутся.

По толпе прошел приглушенный гул. Ближайшая орчиха ахнула и прикрыла рот рукой. Рядом юный воин сжал свой топор так, что костяшки побелели.

Лицо вождя не дрогнуло, но в его глазах поселилось горе. Сжав челюсть, он медленно кивнул, переваривая весть.

– Расскажешь все. Позже, – отсек Ульгар, прошелся взглядом по толпе, и этого оказалось достаточно, чтобы все замолкли.

– А это кто?

Десятки глаз уставилась на меня.

– Марина. Она спасла мне жизнь. Дважды. Она под моей защитой.

Ульгар медленно подошел ближе. Я застыла, чувствуя себя мелкой букашкой под его взглядом.

– Люди редко приходят в нашу степь с миром, – наконец произнес он. – И никогда – Благословенные. Твое поведение и поза выдают тебя, девчонка. Видал я раньше твоих сестер на поле боя.

– Я больше не Благословенная, – выдохнула я хрипло, но твердо. – Та жизнь… осталась на поле боя, где меня бросили умирать.

Ульгар внимательно посмотрел на меня, затем на Гриома, ища в глазах сына подтверждение. В воздухе повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь треском поленьев в ближайшем костре.

– Твое слово всегда было крепким, сын мой, – медленно проговорил он, взвешивая каждое слово. – Если ты ручаешься за нее… она может остаться. Пока. – Он сделал паузу, и его острый взгляд снова вернулся ко мне. – Но знай, человечка. Здесь тебя будут судить не по прошлым заслугам, а по настоящим делам. Нашей степи чужды твои хитрые людские обычаи. Здесь ценят только силу и честь. Докажешь, что ты чего-то стоишь – будешь принята. Нет… Степь безжалостна к бесполезным и слабым.

Ульгар развернулся и скрылся в шатре, оставив за собой шлейф неразрешенного напряжения.

Он мне не нравился.

Гриом оставил меня у входа выделенного нам шатра. Отправился к отцу отчитаться, а я осталась одна в небольшом шатре. Он был пуст, если не считать сундука, охапки свежего сена в углу и пары овечьих шкур.

Я села на шкуры, обхватив колени, и попыталась унять тревогу. Воздух пах дымом, потом примешался запах вареного мяса.

И что делать? В Храме каждый мой шаг был расписан: молитвы, исцеления, трапезы, отдых. В лесу – выживание. А сейчас я словно ребенок, который не знает, чем себя занять.

Шум за стеной шатра заставил меня вздрогнуть. Чей-то грубый голос, детский смех. Я боялась выйти. Боялась встретить эти десятки пар оценивающих глаз. Но сидеть в одиночестве под грузом собственных мыслей было еще страшнее.

Собрав всю свою волю, я откинула полог и вышла наружу.

Недалеко от нашего шатра трое орчих растягивали на раме свежую шкуру. Они говорили на гортанном наречии, но замолчали, увидев меня. Их взгляды были откровенно любопытными, но, к счастью, без злобы. Одна, помоложе, даже смущенно отвела глаза.

Я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто и неестественно. – Добрый вечер! – кивнула и быстро пошла прочь, чувствуя их взгляды на моей спине.

Лагерь жил своей жизнью. Женщины готовили еду, дети гоняли по кругу деревянное колесо, два старика сидели у костра, что-то не спеша стругая. Я чувствовала их настороженность, для них я чужая. Человек среди орков.

Немного пройдясь по лагерю наблюдая за их бытом, решила вернуться к своему шатру.

Возле него уже стоял Гриом и смотрел на меня мягко улыбаясь.

Я не знаю, смогу ли когда-нибудь стать своей для этих орков. Но ради него, думаю, стоит попытаться.

Глава 17
Паразит

Прошло несколько дней. Я привыкла к ритму жизни лагеря – утреннему гулу, запаху дыма и жареного мяса, крикам детей. Меня по-прежнему игнорировали, но открытой враждебности не было.

А в нашем шатре все было хорошо. Оказывается, Гриом поступил вопреки их обычаям, поселив меня с собой. В одном шатре можно было жить лишь парам, прошедшим обряд. Я так понимаю их обряд это что-то вроде нашей свадьбы. Ночью его руки согревали меня лучше любых шкур, а утром я просыпалась под звук его ровного дыхания.

Сегодняшнее утро показалось особенно тревожным. Из шатра Ульгара донеслись приглушенные, но тревожные, срывающееся на резкие ноты голоса. По лагерю пробежала волна беспокойства.

Из шатра вышли Дорг, Гриом и Ульгар. Лицо Дорга было хмурое, он сжимал кулаки до побеления костяшек.

Они направились к одному из шатров на другом конце лагеря. Орки расступались перед ними с мрачными лицами.

Я последовала за ними.

У входа в шатер стояла группа орков. Полог откинулся и вышла плачущая молодая орчиха, прижимавшая к груди ребенка – девочку лет пяти. Лицо ее было бледным, с сероватым оттенком, губы синими. Она дышала прерывисто и поверхностно.

– Она угасает с каждым часом, – сдавленно произнес Дорг, обращаясь к Ульгару. – Шаманка ничего не может сделать.

Ульгар нахмурился, его взгляд скользнул по больному ребенку, потом по собравшимся, казалось, что он не знал, что сказать.

– Что с ней? – тихо спросил я у стоявшей рядом орчихи.

Она посмотрела на меня неуверенно, но все же ответила.

– Темная лихорадка. После стычки с тварями у Тихого ручья. – Она нервно дернула плечом. – Непонятно, как эта хворь передается. Высасывает силы. Уже третья жертва. – кивнула на девочку.

Я присмотрелась к девочке, пытаясь понять, что за болезнь. И заметила в ее ауре темно-серый ползающий оттенок.

Словно щелчок в сознании, обрывки знаний, вбитых в голову в Храме, сложились в ужасную картину.

Это не совсем болезнь, точнее, это был паразит, что оставляли после себя Порождения Тьмы из разлома. Паразит, пожирающий жизненную энергию.

Шанс выжить был ничтожен, не все Благословенные могли с ним справиться. Я ни разу не сталкивалась с ним, но написанное в свитках Храма, идеально совпадало с тем, что происходит сейчас.

Шаманка клана, орчиха в годах с лицом, покрытым ритуальными шрамами, вышла из шатра, ее плечи были сгорблены под тяжестью беспомощности. Заметив меня, нахмурилась.

– Мои травы и заговоры бессильны, вождь. Тень легла на ее душу. Я не могу сразиться с тем, чего не вижу. Такова воля предков, ей пора идти за грань.

В этот момент ребенок забился в слабых судорогах. Ее мать вскрикнула, прижимая девочку еще крепче. Дорг смотрел на дочь, и в его могучей фигуре не осталось ничего, кроме боли отца, бессильного спасти свое дитя.

Все глаза были прикованы к вождю и умирающему ребенку.

В этой давящей тишине я сделала шаг вперед.

– Я могу попробовать помочь.

Десятки пар глаз уставились на меня с внезапной надеждой. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием ребенка. Ульгар медленно повернулся ко мне, его взгляд был тяжелым и задумчивым.

– Ты? – раздался насмешливый голос шаманки. – Человечка. Ты думаешь, твои людские фокусы сильнее воли предков?

– Это не воля предков. Это… магический паразит. Он из разлома, питается жизнью.

– И что ты собираешься делать? – Она вышла вперед. – Ты осквернишь ее душу чуждой магией! Воля предков: сильный выживает, слабый умирает! И не стоит ее нарушать.

– Не думаю, что ваши предки хотят смерти невинного ребенка.

Я посмотрела на Гриома. Оказывается, он уже стоял возле меня. Он не говорил ни слова, но в его взгляде была непоколебимая готовность принять любое мое решение.

– Попытайся. – наконец прорычал Ульгар. – Но знай, – его глаза сузились, – если ребенок умрет по твоей вине, тебе придется ответить перед всем кланом. По нашим законам.

Прежде чем я успела что-то сказать, Гриом сделал шаг вперед, загораживая меня.

– Я ручаюсь за нее, – его голос прозвучал тихо, но твердо. – Значит, и отвечать я буду. Ее слово – мое слово. Ее вина – моя вина.

Между отцом и сыном пробежала незримая молния. Ульгар смерил Гриома взглядом, полным ярости и… уважения к его безумной преданности.

Я кивнула Ульгару и подошла к орчихе с девочкой. Та смотрела на меня с дикой смесью надежды и ужаса, ее дрожащие пальцы впились в мою руку.

– Пожалуйста, помоги ей, – прошептала она.

– Нет! Закон един для всех, предки разгневаются! – пронзительно завизжала шаманка, простирая руки, словно пытаясь закрыть ими ребенка от моего взора.