355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Баррингтон Бейли » Семя зла (Сборник рассказов) » Текст книги (страница 7)
Семя зла (Сборник рассказов)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2020, 09:30

Текст книги "Семя зла (Сборник рассказов)"


Автор книги: Баррингтон Бейли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Бесконечный прожектор

– С точки зрения материализма, – говорил радиолектор, – во Вселенной не существует ничего, кроме того, что служит предметом изучения физики.

Единственным серьезным препятствием на пути этой доктрины является существование сознания. Оппоненты материализма вправе обоснованно указать, что убедительное физическое описание сознания не найдено, и берутся утверждать, что дать его вообще невозможно. Однако такое возражение не смогло повергнуть материалистическую школу философии, поскольку, приписывая сознание действию нефизического агента, нематериалист автоматически ставит себя в положение, когда требуется объяснить, каким образом такой агент взаимодействует с физическим мозгом. Этого им сделать ни разу не удавалось.

Исследование мозга выявляет в нем физический механизм, подобно тому как, например, радиоприемник выступает физическим механизмом. Это соответствие поразительно. Разумное существо, посетившее нашу планету и услышавшее из радиоприемника речь и музыку, могло бы заинтересоваться их источником и разобрать для этого аппарат. Инопланетянин, скорее всего, заключил бы, что радио само по себе не способно обеспечить такого высокого уровня интеллекта. Если бы он придерживался материалистических воззрений, то отверг бы также представление о нефизической душе, обитающей внутри радио. Вместо этого он бы пришел к выводу, что радио – не более чем приемник, получающий откуда-то сигналы и усиливающий их.

Следует ли, подражая этому гипотетическому чужаку, заключить, что мозг также – не более чем приемник, настроенный, образно говоря, на луч сознания из внешнего источника? Если так, то где передатчик и что он собой представляет?

К такой концепции, как ни странно, у материалиста возникло бы явно меньше возражений, чем у нематериалиста, поскольку, если акт передачи сам по себе физичен, то целесообразно исследовать лишь один вероятный источник его. Передатчиком может являться только окружение мозга, излучающее диффузные информационные сигналы, которые принимаются нашими сенсорными органами – мозговыми антеннами. Мозг усиливает и фокусирует эти сигналы, концентрируя их в фокальную точку, как собирает линза или вогнутое зеркало диффузный солнечный свет в интенсивное пятно. Это интенсивное пятно и образует то, что мы называем индивидуальным сознанием…

Два существа в дальней дали, следившие за лекцией (как следили за большинством происходящих на Земле событий уже по крайней мере три тысячи миллионов лет), повернулись друг к другу.

– Как близок он к истине, – заметило одно существо, испустив своеобразное наносекундное хмыканье.

Другое ответило схожей наносекундной вспышкой активности.

– Вот только истина намного проще. Приписывать сознание воздействию окружающей среды – оригинальная идея, но не необходимая.

– Он, разумеется, слишком осторожен, чтобы высказать предположение об искусственном передатчике. Подумай, сколько времени понадобилось нам, чтобы осознать этот факт. Четыре тысячи миллионов лет.

– А помнишь, как однажды мы провели расчет, следующий его схеме рассуждений, и попробовали определить, способно ли сознание, пускай и нефизическое, возникнуть из набора и взаимодействий экспериментальных данных?

– Да, я очень хорошо это помню. Мы выяснили, что возникновение сознания по такой схеме и впрямь возможно. Однако лишь при условии, что данных бесконечно много.

– Итак, на практике эта схема нереализуема.

* * *

Те, кто обсуждал эту возможность, имели неправильные очертания, местами отливали тусклым блеском, местами были словно трачены ржавчиной, кое-где мерцали, а частично состояли из завитков электронного тумана. Они парили в пустоте как бы на темных изогнутых крыльях, которые служили, впрочем, не для полета, а для сбора сенсорной информации. Человеческому глазу они бы вовсе показались неживыми, ибо эволюционировали не на поверхности планеты, а внутри плотного газопылевого облака. Они и состояли-то не из CHON, смеси четырех базовых элементов земной экосистемы, а из металлических ионов.

Их разум был вместительней человеческого, и мыслили они интенсивней. Они общались на содержательной многомерной речи, охватывавшей обширные диапазоны фактов; людской язык мог бы передать лишь приблизительную суть ее, и каждая реплика, сколь информативна она бы ни была, занимала ровно наносекунду физического времени.

Место, в котором они эволюционировали и которое населяли, представляло собою темную крутящуюся тучу, рассеченную пылевыми течениями на бескрайние пещеры и мучительно запутанные каньоны. Из этой пыли они возникли, образовав осадок в результате эволюционного импульса неизмеримо более мощного, чем импульс, который впоследствии сами спровоцировали на Земле. За миллион миллионов лет существования они сконструировали из пыли три машины. Одно устройство парило поблизости. Это был передатчик, наделявший все мозги Земли, человеческие и животные, сознанием.

* * *

Одно из существ снова фыркнуло наносекундным смешком.

– Интересно, как бы отреагировал этот лектор, если бы переместился сюда и узрел передатчик. Каковы были бы его чувства?

– Вполне вероятно, что первоначальная его реакция бы в целом отвечала нашей, – отпарировал его товарищ. – Он бы удивился мысли, что, покинув пределы конуса излучения, лишится сознания. Он бы задал вопрос: является ли это устройство и генератором сознания, а не только передатчиком?

– И мы бы ответили: нет, не является. Генерация сознания невозможна, естественными ли, искусственными ли средствами. Мы объяснили бы, что построили машину, проверяя гипотезу о том, что наши собственные мозги также представляют собой приемники, подсвеченные приходящим откуда-то еще лучом интеллекта.

– И мы бы разъяснили, что нам удалось воспроизвести определенное свойство наших мозгов и спроецировать его на планету Земля в диффузной форме.

– Было интересно наблюдать, как даже столь слабый, диффузный луч изменяет поведение химических веществ на поверхности. Должны были пройти зоны, прежде чем они сформировали мозги, способные к фокусировке излучения в локализованную форму самосознания.

Два металлических чужака держались близко друг к дружке, обмениваясь переплетенными цепочками наносекундных импульсов, вспоминая и оценивая знакомые факты, как было то у них в обычае. Мыслили они строго и аккуратно. Они знали, что Вселенная – физическая система, а из физической системы ничто нефизическое не произойдет. Действительно, луч сознания представляет собой физическую силу, но в ней присутствует элемент, тот самый, ключевой для самосознания, который описать физическими средствами не удавалось. Этот элемент они именовали фактором бесконечности. Его допустимо было описать лишь как нефизический: аномалия, которая не могла возникнуть нигде во Вселенной.

Внезапно один из металлических инопланетян остановился и переменил тему беседы.

– Ты тоже почувствовал аберрацию сознания?

– Да, – подтвердил спутник.

На небольшом удалении от передатчика сознания (который они для краткости прозвали машиной Земли) парили два других устройства, которые им удалось сконструировать за свою жизнь. Одно выполняло функции, вспомогательные относительно машины Земли: отслеживало ход земного эксперимента. Второй аппарат изготовили много позднее, всего две тысячи миллионов лет назад. Этот инструмент предназначался для обнаружения и измерения интенсивности Первичного Луча, хотя последний вряд ли можно было назвать в полном смысле первичным. Луча, на который были настроены их собственные мозги, луча, приходящего из такой дали, что источник локализовать не представлялось возможным.

Второй собеседник подплыл к индикатору Первичного Луча. Но прежде чем он успел исследовать его показания, аберрация вернулась, и на сей раз она была много сильнее.

Крылья трепыхались в пустоте, искаженное восприятие металось между гротескными формами, тела выгибались, теряли контроль над собой.

Земной передатчик продолжал функционировать бесперебойно, автоматически подстраиваясь под кинк. Когда возмущение миновало, крылатые создания не обратили внимания на эту машину, а поспешили к измерителю Первичного Луча.

– В луче проскочил ощутимый разряд, – наносекундировало первое. – Пертурбации учащаются.

– Несомненно, передатчик луча приходит в негодность.

– Возможно, за ним перестали следить.

Два металлических создания (их всегда было только два) мгновение молчали. Потом снова приступили к размеренному общению, наносекундными стежками сшивая картину прошлого их совместной мысли, обозревая и переоценивая мрачные факты совместного знания. Знание это подсказывало, что, кабы не Первичный Луч и не упрощенная его версия, которую им удалось привести в действие, вся Вселенная бы преспокойно обошлась без мыслящей жизни. Такой она, собственно, и была в пределах доступного им горизонта наблюдений.

– Наверное, какое-нибудь разумное существо организовало передачу Первичного Луча. Но откуда оно само почерпнуло свое сознание?

– Скорее всего, его сознание не естественного происхождения. Оно действует как приемник другого луча. А источник последнего ему, вероятно, неведом, как неведом нам источник нашего.

– А дальше?

– Аналогично.

– И так далее.

– Бесконечная цепь, не имеющая начала.

– Бесконечно маршрутизируемый сигнал прожектора без исходного излучателя.

– Сталкиваясь с невозможным явлением, остается заключить, что оно пришло из бесконечности; иными словами, у него нет причин. Сознание невозможно, следовательно, проистекает из бесконечности.

Формулировка этой теоремы исчерпывала их знания о собственной природе. Они установили противоречие между свойствами чисто вещественной Вселенной и сознания. И действительно, сознание существует никем никогда не сотворенное. Стратагема, трюк, бесконечный ряд без первого члена.

Хотя на Земле у него мог появиться последний член.

– Проявляются признаки еще более существенного возмущения, – возвестило создание, дежурившее у прибора слежения. – Полагаю, передатчик вот-вот откажет.

Они собрались с духом, но толку не было. Крылья затрепыхались в пустоте, безумные мозги перескочили за пределы здравого смысла, сознание умчалось в неестественно искаженные фантазии, воспринимая реальность в подборке гротескно преувеличенных аспектов.

Но понемногу луч успокоился, и восстановилось нормальное ментальное состояние. Впоследствии, однако, оказалось, что, метаясь и выгибаясь, одно из существ врезалось в машину Земли и случайно отключило ее. На Земле выключились все мозги, животные и человеческие.

Реактивировать передатчик особого смысла не было. Земной эксперимент давно исчерпал себя. За весьма непродолжительное время земная жизнь коллапсировала обратно на бессмысленные уровни самовоспроизводящейся органики – вирусные, бактериальные и примитивные растительные. Атмосферная смесь подстроилась под них, и планета присоединилась к миллиардам своих сестер в привычном забвении под покрывалом вечности.




Целостность

На свадьбе погуляли от души. Невеста была писаной красавицей, и жениху пришлось отстаивать свои права на нее в отчаянной драке с дюжиной целеустремленных мужчин. По обычаю (и по необходимости) он облачился в броню с охлаждением, которая порой раскалялась докрасна, впитывая энергию термических излучателей.

Ритуал бракосочетания считался одной из наиболее варварских традиций общественной жизни Свободной Америки, но в то же время – одной из самых увлекательных. Когда Флек, напарник Джубла, наконец забрал того домой, Джубл пребывал в отличном настроении.

– Йа-а чуть ее не отбил, – мечтательно выдохнул он, аккуратно протирая чистой тряпочкой части разобранного теплоизлучателя. – Эта прелесть чуть не принесла мне такую прелесть, что у тебя бы глаза разбежались. А-ах, что за ночка бы у нас…

Произведя серию щелчков, он снова собрал пушку.

– Если от нее столько проблем, – заметил Флек, – то что ж она за прелесть, спрашивается? Тебе бы через пару дней башку с плеч сняли.

– Йа-а бы уж о себе позаботился, чесслово.

Машина пролетала между двумя небоскребами. Джубл вскинул оружие к плечу, прицелился и выстрелил. Цепочка тепловых импульсов испепелила полицейского, который патрулировал пешеходную террасу вдоль стены.

Флек нервно покосился на него и прибавил скорость.

– Пушка детям не игрушка. А если там рядом машина патруля летает?

Джубл лишь радостно засмеялся в ответ. Он никогда не упускал возможности воспользоваться конституционным правом на войну с полицией.

Под ними проплывали темные кварталы мегаполиса. Хотя на носу машины имелась пилотская лампа, ночной полет представлял значительные трудности: света не было нигде, если не считать редких горящих окон. Если нужны свет и энергия, сгенерируй их сам.

Флек насилу стряхнул с себя веселье брачной церемонии. В каньонах между небоскребами даже луна не помощница, нужно сконцентрироваться.

Джубл уронил пушку на голые бедра с легким хлопком и тоже посерьезнел. Его внимание снова сосредоточилось на личной проблеме, которая на протяжении всего праздника исподтишка буравила мозги.

– Флек, – начал он, – мне в дверь вчера вечером копы стучали. Налог требуют.

Он имел в виду уложение, согласно которому каждый гражданин обязан был отработать один день в году на государство.

– Как и от всех, – сказал Флек равнодушно. – Не такой уж и большой налог.

Джубл промолчал. Потом, собравшись с мыслями, ответил:

– Ну, мне прошлого раза хватило по самые помидоры. Йа-а на дух не выношу копов. Это, блин, оскорбление для целостной мужской личности, йа-а так тебе скажу. Да и какой прикол чинить дома, которые йа-а потом снова расхуярю, как только смогу? В этом году откуплюсь.

– Откупишься? Да ты спятил.

– Наличка все еще в ходу, – рассерженно возразил Джубл. – Так в законе записано! Мне нужно к кому-нить подрядиться поработать на денек, чтобы наличкой заплатили. Тогда смогу откупиться, а не ишачить на копов. – Он рассудительно покивал. – Это намного благороднее. Но… йа-а больше ничего не могу придумать, кроме как… напроситься к тому старому придурку, Джо.

– Такое впечатление, что у него где-то в доме комната набита купюрами, – отозвался Флек рассеянно, вглядываясь во тьму.

– Думаешь, он меня возьмет? – нервно уточнил Джубл.

– Иди и спроси. Он все время с чем-то возится, может, ему нужна подмога.

– Да, но ты как думаешь, возьмет он меня? – Джубл не скрывал тревоги. – Без оскорблений обойдется? В конце концов, йа-а…

– Знаю, знаю, тебе целостность личности важна, – со смехом перебил Флек. – Ну, другого способа проверить нет. Сходи к нему и сам спроси. Завтра.

Джубл вздохнул и откинулся в кресле.

– Да, наверное, придется, – сказал он. – Прихвачу-ка йа-а, пожалуй, полевую пушку.

Когда явился Джубл, Джо сидел на корточках у себя на крыше, наблюдая, как моторизованный нож разрезает брусок древесины. Деревянный куб быстро уменьшался в размерах: нож располовинил его, отбросил половину, другую снова разделил надвое и продолжил процесс – выбрать, рассечь надвое, отбросить одну половину.

Джо с неослабным вниманием отслеживал происходящее. Фрагмент древесины, неумолимо уменьшаясь, исчез с радара его сознания.

– Черт побери! – вскричал он, подхватился на ноги и потряс кулаками в воздухе. – Черт побери, черт побери!

По крыше, где Джо ставил свои опыты, скользнула тень. Прищурясь на сияющее небо и стены небоскребов, он различил заходящий на посадку аэролет. Джо метнулся по крыше туда, где оставил кобуру. Гость, скорее всего, настроен мирно… но вдруг?

Пилот оказался обнаженным желтоволосым парнем; он умело опустил машину на крышу и выпрыгнул на бетонное покрытие. Юноша был хорош собой, держался неуверенно, слегка застенчиво, но кобура через плечо плотно прилегала к его мускулам. Джо вгляделся в его лицо и уловил смутно знакомые черты. Подумав несколько мгновений, он узнал паренька: Джубл, сын Фелла.

– Привет, Джо, – осторожно начал Джубл.

– Ты кто, блин, такой? Какой черт тебя принес?

– Да полно тебе, Джо, ты меня знаешь. Йа-а – Джубл.

– Впервые слышу, – отрезал Джо. – Проваливай.

– Да хватит тебе, Джо. Ты меня знаешь.

Джо заметил, что рука юноши на кобуре напряглась, и отозвался уже рассудительнее:

– Допустим. Так чего тебе надо?

Джубл осторожно пояснил, какое отвращение испытывает к ежегодному налогу на уход за общественными постройками и учреждениями.

– Йа-а думал… Йа-а думал, может, помогу тебе чем-то, а ты мне наличкой заплатишь, – закончил он.

Джо смерил его кислым взглядом и несколько секунд отмалчивался. Потом бросил:

– Паразит ты ленивый! Почему бы раз в жизни не потрудиться на благо общества?

Джубла такая перспектива совсем не прельщала, но он ответил:

– Йа-а ж от них все равно откуплюсь, так ведь? Деньгами еще пользуются в каких-то городах на западе. Йа-а слыхал.

Джо недовольно проворчал:

– В электронике что-нибудь смыслишь?

– Нет… но в двигателях разбираюсь. Почти все умею.

– А в генераторах ковырялся?

– Нет… но они ж вроде машинных движков, угу?

– Отдаленное сходство имеется. – Джо ткнул пальцем в мотор, фырчавший на дальнем конце крыши. – Мой чего-то расчихался. Глянь и скажи, сможешь ли починить.

Джубл подошел к генератору и покопался в нем, варьируя скорость.

– Без проблем, – доложил он. – Просто подтянуть кой-чего.

– Ладно, считай, что принят на работу, – сказал Джо, пересекая крышу. Он продолжал глядеть на молодого человека с явным отвращением. – Но только потому, что ты сын моего старого друга Фелла. Заруби себе это на носу, парень. Я тебе делаю большое одолжение.

Джубл благодарно закивал и остался стоять, ожидая указаний.

Джо выдержал паузу в несколько секунд.

– И чем же ты тут занимаешься? – спросил он наконец. – Стоишь, руки в боки…

– Э-э… ничем.

– Ничем? – завопил Джо. – Я тебе плачу за работу, а не за то, чтоб ты ничего не делал! А ну-ка ластами шевели!

Джубл, спотыкаясь, кинулся за своим набором инструментов.

Джо тем временем взял новый брусок древесины, поместил его под лезвие ножа и присел на корточки, наблюдая за процессом. Он опять сощурился, стараясь уследить за быстро умаляющимся предметом.

Куб превратился в щепки и сгинул с осознаваемого плана бытия.

Джо отнесся к этой неудаче более спокойно и погрузился в раздумья. Он начал систематизировать объекты своего окружения: небо, солнце, воздух, асфальт, всё, что он видел и чувствовал, всё, что мелькало у него в голове. Но как насчет очень маленьких и очень больших, очень далеких и..? Пытаясь непосредственно постичь нечто неизмеримо большое, он потерпит неудачу. В агломерации концепций, составлявших повседневное осознанное бытие Джо, ему просто нет места.

Конечно, он волен размышлять о том в абстрактных терминах, воображать, но это не тождественно опытной проверке. Что касается предметов, расположенных на противоположном краю спектра – сверхмалых, – то их постижение, видимо, тоже ускользает от него.

Он поднял лежащий на солнце камешек, вгляделся в него, проникся блестящей гладкостью. Восприятие, сенсорное восприятие ограничивает познаваемый мир. Черт побери, это невыносимо! Привязка к одной полосе реальности, которая наверняка смехотворно мала в сравнении с полным спектром! Должен быть выход, должен отыскаться способ!

Он мрачно слонялся по комнате, ворча на Джубла и почесывая подмышки, потом снова задумался о серьезных вещах. Из предельного напряжения интеллекта явилась внезапная вдохновенная вспышка, и Джо понял, что отчаиваться повода нет. Он вспомнил крайне интересное исследование, предпринятое ранее в области, которая, на первый взгляд, не имела с нынешними задачами ничего общего.

Недавно Джо пришел к выдающемуся открытию: оказывается, можно индуцировать в магнитном поле высокочастотные колебания совершенно отдельно от его электрической компоненты. Более того, подобные вибрации напрямую регистрируются мозгом, без участия органов чувств. Уже давно установлено, что флуктуации магнитного поля Земли, вызванные Луной, влияют на мозг. Теперь, располагая магнитно-колебательной технологией, Джо намеревался расширить пределы восприятия.

А еще ее можно применить в бою или для опытов с другими людьми. Джо отложил эту мысль, решив заняться ею позже. Часа два он провел, составляя схемы тестовой установки, потом счел, что можно приступать к работе. К этому моменту Джубл починил генератор и стал поглядывать в раскинутый внизу сад, изобиловавший разноцветными фруктами и спелыми овощами.

Эти-то сады и принесли обществу свободу. Продвинутые агротехнологии позволяли каждому выращивать еду у себя на заднем дворе, избавляли мужчин от потребности работать и превращали каждый день в выходной. Джубл отметил, что сад Джо – полная чаша.

– Йа-а проголодался, – намекнул он.

– Проголодался? – Джо покоробила столь прозаичная потребность помощника в минуты, когда он сам испытывает фантастическое вдохновение. – Иди сюда, – скомандовал он, поместив под лезвие ножа очередной кубик древесины. – Скажи, когда перестанешь его видеть.

– Теперь не вижу, – доложил Джубл вскоре.

– Тебя не беспокоит, что на свете есть вещи, которых ты не видишь?

– Не-е. А как это связано с тем, что йа-а проголодался?

Как всегда, философские исследования Джо вступали в конфликт с интересами плебса и провоцировали презрение к представителям оного. Это презрение Джо не замедлил выразить открыто.

Джубла утомили подколки в его адрес.

– Спокойней, папаша, – предостерег он с грозным видом. – Йа-а забочусь о моральной целостности, ты меня лучше не замай.

Джо поостыл.

– Ты еще не отработал своих денег, – сказал он несколько спокойнее. – Оставайся голодным, тебе полезно. Работа не ждет. Нужно из музея науки кой-какое оборудование стащить.

Джубл, храня бесстрастное выражение лица, открыл перед Джо дверцу кабины.

– И ты еще будешь меня учить соблюдать законы? – посетовал юноша.

Музей науки принадлежал к числу общественных учреждений, на содержание которых должны были пойти средства из откупа Джубла от однодневного налога; Джубл мирился с этим не потому, что отличался совестливостью, а скорей по той причине, что в дом гражданина, уклоняющегося от уплаты налогов, можно вполне легально бросить бомбу – или в окно, если тот живет в квартире.

– Гребаные копы, – пробормотал Джубл, притормозив у входа. – Вот бы они провалились куда-нить…

Джо не упустил возможности для лекции о социальной морали.

– Не будь ребенком, – возгласил он. – Полиция выполняет ценные функции, охраняет общественные учреждения, поддерживает порядок в городе. Без них здешняя жизнь не была бы и вполовину так благополучна. – Он фыркнул. – Не существовало бы и мест, откуда я могу стибрить оборудование. Да и про охрану забывать не следует.

– Папаша, ты чего накурился? Ты хоть пробовал к ним за охраной сунуться? Это сущий фарс, а не законы. Копы тебя в канаву спихнут и забудут.

– Совершенно верно! Человек достаточно взрослый, чтобы держать оружие, должен сам о себе заботиться. А как насчет детей? Только не говори, что не видел, как полиция кучку пьяниц укладывает наповал, если рядом дети крутятся. Впрочем, те, кто имеет наглость угрожать детям и беззащитным женщинам, ничего иного и не заслуживают. Но учти, ты себе не представляешь, какое это счастье – жить в свободном обществе. Ты ведь в нем родился. А несколько столетий назад тебе бы даже убить человека не разрешили. И знаешь что, парень? Ты бы каждый день ходил на работу, всю жизнь! И знаешь, что бы случилось, если б ты этого не делал? Ты бы помер с голоду! Ты в курсе, сынок?

– Не-а.

– Тогда завали матюгальник, ты ж совсем не в теме.

Джо с недовольным видом выбрался из кабины и, согнув палец, указал Джублу следовать за ним.

Музей насчитывал тридцать шесть этажей, каждый высотою тридцать футов, а впечатляющий вестибюль имел в ширину сто футов. Джо, по впечатлению, знал дорогу: он целеустремленно прошагал через вестибюль и стал подниматься по широкой лестнице.

На втором этаже Джубл притормозил его и показал:

– Эй, а что это там?

Над входом в длинный зал виднелась надпись:

ЭЛЕКТРОНИКА-1.

– А, ерунда, – пренебрежительно отмахнулся Джо. – Электроника первого класса? Детский лепет. Мы прилетели за серьезными машинками, мальчик мой. – Он проигнорировал и дверь, помеченную ЭЛЕКТРОНИКА-2, но задержался у ЭЛЕКТРОНИКИ-3.

Они остановились у самого входа. Там бурлила вечеринка. Джубл присмотрелся внимательнее, и меланж из сотни обнаженных тел распался на отдельные небольшие эпизоды. Его внимание привлек мужчина, пытавшийся изнасиловать девушку. Та сопротивлялась. Джубл автоматически поискал глазами труп ее защитника, но, к своему удивлению, не обнаружил его: вечеринка, по крайней мере на ранних этапах, проходила бескровно. В этот же момент темноволосый мужчина средних лет, подпиравший стену, нахлобучил на голову полицейскую фуражку и засвистел в свисток. Немедленно зазвенело разбитое стекло, вылетая из высокого окна: через проем в зал ринулась дюжина тяжеловооруженных копов сердитого вида. За окном висела полицейская патрульная машина.

– Лучше не влезай, – прошептал Джо из теней. – Не хочу вмешиваться.

Не прошло и нескольких секунд, как незадачливого насильника подняли на ноги и выволокли на середину зала; прочие участники вечеринки сбились в кучу, враждебно зыркая на полицейских.

– Заседание Верховного Суда пройдет прямо здесь и объявляется открытым! – прокричал самый плечистый из полисменов, снял фуражку и заменил ее судейской шляпой. – А ну все заткнулись, кому говорю!

При виде тяжелых базук, которыми беспечно размахивали копы, все присутствующие волей-неволей затихли в знак уважения к закону. Полицейский-судья отцепил от подкладки своего головного убора листок бумаги шесть на шесть дюймов и вручил его задержанному. Листок вмещал все законы государства, и набраны они были не самым мелким кеглем.

– Мак, – обратился к преступнику судья, взгромоздившись на импровизированную кафедру, – нет нужды лишний раз констатировать, что ты влип. Закон защищает женщин от прямого насилия. Ты признаешь себя виновным в насилии над женщиной?

Преступник уныло потупился.

– Окей, Мак, – продолжил судья резко, – нет нужды лишний раз констатировать, что ты виновен. Меня другое удивляет: почему вы такие тупые, ребята? Ты ж мог вырубить ее мужика, и тогда все было бы по закону.

– Начальник, но я… э-мм… ну… это… его рядом не было, – промямлил обвиняемый.

– Никому не позволяется учинить сексуальное насилие над женщиной, не вызвав сперва на поединок ее защитника! – вскричал судья. – Мне начхать, был при ней парень или нет! Закон защищает слабых. И, должен я добавить, то обстоятельство, что ты недавно поколотил одного из наших, нельзя считать смягчающим. Почему, как ты думаешь, мы за тобой увязались?

Он кивнул одному из коллег:

– Стандартный приговор.

Те уже прицелились. Как только отзвучало последнее слово судьи, в замершего от испуга преступника ударили тепловые импульсы. Полицейские мрачно проложили себе путь через зал и вылезли в окно, за которым их ожидала зависшая патрульная машина.

– Закон в действии, – наставительно прошептал Джо. – Такое можно видеть каждый день.

– Слишком часто, – ответил Джубл с нетипичным для него лаконизмом.

Джо задумчиво покивал.

Декларативно он одобрял действия полицейских, но в глубине души был ими не очень-то доволен. Джо оставался убежденным приверженцем принципов Свободной Америки – свободы действий, свободы от ограничений, минимума обязательств. Рай для настоящего мужчины. Полицейские же все это втайне ненавидели. Отчаянно пытаясь навести подобие порядка в мире, они, как подозревал Джо, охотно бы возродили старые скверные деньки со всей тогдашней ригидностью социума, если бы только такое было возможно (на самом деле нет). Джо лично встречался с Ренвиллем, этим странным человеком, начальником полиции, который на своем посту трудился истово, словно отгонял внутренних демонов, а с ними – безнадежные и запретные мечты.

Впрочем, полицейские привносили в жизнь общества перчинку. Джо отдавал себе отчет, что общество распалось бы полностью, брось они свое занятие, а это, принужден он был признать, рано или поздно случится. Однако любые ограничения неразборчивых импульсов мужской личности Джо решительно презирал.

Вечеринка втянулась в прежнее русло спустя примерно двадцать секунд после казни. Джо уже прочесал музейное оборудование на этом этаже.

– Да тут все выскребли дочиста! – заметил он с неодобрением, хоть и явно преувеличив масштаб бедствия. – Идем дальше. Следующий этаж.

Зал сразу над тем, куда они заглянули прежде, был помечен как ЭЛЕКТРОНИКА-4. Он оказался безлюден, насколько хватало глаз. Джо довольно захихикал: экспозиция была богатая, все экспонаты, очевидно, полные и работоспособные. В таком сложном оборудовании, как выставленное здесь, в четвертом зале электроники, потребность и возникала-то крайне редко.

Следующий час Джо посвятил прогулкам по залу в поисках нужной аппаратуры. Джубл обратил внимание, что он ничего не пытается приберечь на будущее: если какой-то прибор после внимательного осмотра не устраивал Джо, тот швырял его на пол – не глядя, но сильно, так, чтобы разбить, – или о ближайшую стену.

– А зачем ты все колошматишь? – запротестовал помощник Джо.

– Слушай, пацан, я знаю, что мне нужно, и знаю, зачем оно мне нужно. По всему городу музеи науки понатыканы! Как думаешь, многие ли нынче в курсе, как называются эти штуки из четвертого класса? – Он сгрузил в подставленные руки Джубла охапку транзисторов и кристаллических спиралей. – Отнеси это в машину и уложи в багажник вместе со всем остальным, только осторожно.

В последней ходке за грузом старик даже помог, не переставая, впрочем, инструктировать Джубла, как правильно тащить ценные находки, чтоб не разбились. Как только аэролет снова воспарил в воздух, Джо умолк и сосредоточился на схеме разработанной им установки. Город казался мирным и сонным; в ранний послеполуденный час на улицах редко можно было заметить большие скопления людей, и лишь там-сям лениво поблескивали на фоне светлого бетона редкие машины.

Затем Джо и Джублу дали понять, что перемирие расторгнуто. Большая машина с открытым верхом заложила резкий вираж из-за угла ближнего здания и без предупреждения обстреляла их, продолжая следовать курсом на перехват.

Широкий веер тепловых импульсов опалил волосы Джубла, покачнул машину и раскалил воздух в паре ярдов над левым плечом юноши; тот резко прибавил скорость и потянулся за своим тепловым ружьем на сиденье позади. От пистолета в кобуре под мышкой толку на такой дистанции не будет.

Второй, столь же плохо нацеленный, веер прилетел за первым. Джублу пришлось отвлечься от панели управления, чтобы выстрелить в ответ. Машина вильнула влево, пронеслась совсем близко от другого аэролета, ярдах в тридцати, и немного ниже его; дезориентированный безумными рывками, Джубл пропустил очередной залп, отсекший часть корпуса.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю