Текст книги "Уроки вечности"

Автор книги: Барбара Михайловска

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я думаю, обитатели дома, которые благодаря борьбе с магией вошли в лоно церкви, теперь более защищены перед бедствиями, болезнями, испытаниями.

Зомби

У моей постоянной пациентки Татьяны Сергеевны умер престарелый отец. На похороны съехалась родня. В том числе приехал ее племянник из русской глубинки. Были трудные времена, особенно на селе. Но он все-таки приехал и даже привез с собой кабанчика. Ранее Татьяна Сергеевна, рассказывая о своих родных, отметила его: «Хороший парень, душевный».

Были отпевание, похороны, поминки. А потом, буквально на следующий день, она позвонила мне утром домой и попросилась со своим племянником на прием.

Надо сказать, женщина она мудрая. Когда-то Татьяна Сергеевна попала в большую беду из-за черной магии. Измывалась над ней начальница. Очень хотела выжить ее с работы. Но не получилось – ни с помощью подтасовки документов, ни с помощью сплетен. Характер у Татьяны Сергеевны неконфликтный, спокойный и в то же время твердый. И профессионал она в своем деле безупречный. Тогда ее начальница опустилась до того, чтобы нанять черного мага. Татьяна Сергеевна начала болеть, очень уставать на работе. Дошло дело до того, что врач предложил ей инвалидность.

Тогда мы с ней случайно познакомились. Я дала ей несколько советов, потом провела курс лечения. Некоторое время в ее отделе шла настоящая тихая война. Не было сказано ни единого слова, но, что называется, «молнии летали». В конце концов добро победило. Начальница почувствовала, что ее агрессия к ней же и возвращается, и быстро перевелась в дочернее предприятие. А Татьяна Сергеевна подлечилась, ее жизнь вошла в нормальное русло. После всех этих «боев» у нее осталась чувствительность на магические воздействия. И когда она сказала, что, скорее всего, у племянника магическое поражение, я уже настраивалась на сложный случай.

Так получилось, что три дня я планировала заниматься наукой и не собиралась вести прием. Поэтому я пригласила их ко мне домой. Вообще-то по нашей технике безопасности это категорически запрещается. Но в своем доме я чувствовала себя уверенно и решила рискнуть.

Они пришли вовремя. Племянник по имени Василий – добродушный великан лет сорока. Замечаю что-то детское в выражении лица. Сразу видно, что не алкоголик и наверняка мастеровитый хороший хозяин.

Татьяна Сергеевна, не стесняясь Василия, говорит:

– Когда он приехал, конечно, у нас слезы и ахи. Не до него было. А потом я вчера присмотрелась – не тот Вася. Пять лет не виделись. И что-то поменялось в нем очень сильно. Во-первых, вчера соседка что-то громко спросила – не крикнула, просто голос у нее такой – так у него руки задрожали и даже голова. Во-вторых, плохо ест. У него же сто килограммов вес, чем-то же его кормить надо. В-третьих, спрашиваю о жизни, говорит что-то еле-еле, невнятно, невразумительно. В-четвертых, просила его пару старых стульев починить, надо же где-то гостям сесть, так он не мог оторваться, пока полностью не закончил.

– Может, он просто человек такой, все до конца доводит?

– Да что вы! Никто же не говорит, что это плохо. Судите сами. Расположился он на лоджии. Она у меня широкая, застекленная. Плотничает. И тут мне нужно было на лоджии что-то взять. Я подхожу к двери и говорю: «Вася, выйди на минутку, я к шкафу подойду». А он не сдвинулся ни на миллиметр. Смотрю – неладно дело. Глаза неживые, губа нижняя закушена, только руки движутся. Я подождала некоторое время – бесполезно. Он закончил, вынес стулья, и только тогда я вошла. Этим событием я была просто шокирована. И последнее. Спит практически как бревно и мало дышит.

– Вы специально слушали?

– Да. Не понравилось мне его состояние.

– На себе какое-то влияние чувствовали?

– Да. Но тут еще похороны. Слишком много негативных эмоций, сложно отделить одно от другого.

Смотрю на Василия и чувствую, как он меняется: уходят краски его лица, он опускает голову, плечи обмякают. Мне становится не по себе. Во мне поднимается волна страха и жалости. «Изуродовали парня». Я внешне спокойно продолжаю спрашивать Татьяну Сергеевну:

– Расскажите о нем, что знаете.

– Он сын самого младшего брата моего отца, а я по возрасту считаю его племянником. Дядя закончил сельскохозяйственную академию, и его распределили агрономом в совхоз. Так он там и остался. Женился на местной девушке. Его дочь уехала в город, поступила в институт и стала учительницей. А сын ни за что в вуз не захотел. Закончил техникум. Чинит сельхозтехнику. В тридцать лет он пережил большое несчастье. Его жена с четырехлетним сыном возвращались вечером от матери, и их насмерть задавил грузовик с пьяным водителем. Вася чуть с ума не сошел. Даже уехал из тех мест. Прошло целых семь лет, пока он вновь женился. Живут они около трех лет. У жены его, Зины, слепая мать (когда-то произошел несчастный случай). Они забрали ее к себе. Девочке Кате уже два года. Их я видела только на фотографии. На свадьбу поехать не смогла. Больше ничего не знаю.

Теперь и Татьяна Сергеевна замечает, что у Василия глаза – как мутное стекло. Она начинает тихонько всхлипывать. Я отвожу ее на кухню, наливаю чай. А сама пытаюсь сообразить, с чего начать.

Я взяла Василия за руку. Рука холодная. Тронула лоб – температура не выше 35 градусов. Пульс – 32 удара в минуту. Приподняла ему голову, посмотрела в глаза. Елаза серо-голубые, отсутствующие. Зрачки узкие, на свет и темноту реагируют вяло, мышцы одеревенели.

Решение пришло моментально. «Татьяна Сергеевна, идите помогать!» – крикнула я. Затем дала ей молитвослов, велела читать. А сама достала свечи, святую воду, иконы. Поставила всё на стол. Свечи зажгла. Святую воду просто налила Василию на голову и растерла по лицу, шее и груди. Он слабо вздрогнул. Я с сожалением посмотрела на хрупкое стекло серванта, телевизор. Подумала, что будет, если он начнет активно физически сопротивляться. Дело не в разгромлении квартиры. Он может здорово покалечиться. С расстояния двух метров я убрала все, что можно.

Потом я села рядом с ним, положила руку на его солнечное сплетение и начала, читая молитву, перекачивать ему энергию. Сначала ничего не происходило. В углу комнаты тихо читала молитвослов Татьяна Сергеевна. Горели, потрескивая, свечи. Я сидела с Василием на диване вполоборота и держала на нем руки.

Я почувствовала, как загудело у меня в ушах. Василий начал слегка толкать меня плечом. Я быстро сказала Татьяне Сергеевне: «Что бы не происходило, не молчите». А сама вслух стала повторять за ней тексты, которые знаю наизусть.

Его плечо замерло, и тут он жестко и сильно схватил меня за запястье руки, что лежала на солнечном сплетении. Я, не отрывая от него ладони, продолжала вторить Татьяне Сергеевне. Потом Вася попытался оттолкнуть меня, но я вцепилась в него мертвой хваткой. И тогда он заговорил. Что это был за голос! Это был писклявый жалобный голосок, что-то среднее между детским лепетанием и кошачьим мяуканьем. Он произнес: «Не трогайте меня… Уйдите все…» А дальше я плохо осознавала, что происходит.

Когда я полностью пришла в себя, то увидела себя лежащей на полу. Рядом лицом вниз лежал Василий и судорожно дышал. Я почувствовала, что и он, и я, и ковер под нами мокрые. У меня болела нижняя челюсть, пальцы рук были в крови. Татьяна Сергеевна стояла над нами, бледная до прозрачности. Я поднялась и попыталась поднять Василия, но он сжался в комок и начал плакать, сначала тихо, а потом навзрыд. Его колотил озноб. Я подсунула ему под голову маленькую подушку и укрыла пледом. Сама села на диван и попыталась собрать свои мысли.

Татьяна Сергеевна события описала так:

– Вася начал отталкивать вас и причитать тоненьким голоском, а потом его затрясло и подкинуло над диваном. Вы не отпускали его. Он пытался встать и стонал при этом. А потом Вася опрокинулся на бок, и вы вместе с ним. Было что-то очень похожее на драку. Он пытался оторвать вас от себя, но ему это не удавалось. Было впечатление, что он борется не только с вами, но и с чем-то еще в себе и вокруг себя. У меня в это время стоял страшный гул в голове, меня бросало то в жар, то в холод. А потом наступила развязка. Он вцепился в собственный живот, истошно закричал и словно вырвал что-то оттуда.

– А откуда столько воды?

– Вы крикнули уже на полу: «Святой воды!» И я, с перепугу, вылила на вас почти всю двухлитровую бутылку.

– У меня болит челюсть. Вы не видели, он ударил меня?

– Не знаю, возможно, и ударил, головой.

Состояние глубокой оглушенности из меня постепенно ушло. Василий по-прежнему лежал на полу. И тут я отчетливо вспомнила, как выглядела наша с Василием «драка», если смотреть на нее внутренним взором. Я вспомнила, как «увидела» внутри него горячую «змею», свернувшуюся клубком, которая выпивала его силы и замораживала его ум и сердце.

По мере чтения молитв и внедрения в Василия моей воли к жизни, «змея» забеспокоилась и начала толкать его изнутри в разных частях тела. Я понимала, что лучше было бы обойтись только духовной стороной целительства, а не вмешиваться своей энергией, но у меня не было выбора. Было очень мало времени, и процесс излечения нужно было ускорить. То, что Василий сопротивлялся не только мне, но и «змее» внутри себя, показывает, что он не был полностью подчинен. Состояния, похожие на кататонию, возникали у него эпизодически, причем прежде всего в те моменты, когда что-то или кто-то мог помешать этому управлению.

Внедрить «змею», забирающую огонь у человека, – очень древний вид магии. Сложно сказать, почему маг, чьей жертвой стал Василий, прибег именно к нему. Но главный результат – то, что Василий сам в последнюю секунду избавился от него. Теперь эту пустоту необходимо срочно заполнить.

Я уже планировала, что ему нужно сделать завтра, когда он очнулся. «Тогда считать мы стали раны». У него было несколько глубоких царапин от моих ногтей, прокушенные губы и несколько синяков в разных местах, нанесенных, похоже, им самим. У меня была приличная гематома на нижней челюсти и сломанные до крови ногти. Можно сказать, что легко отделались.

Вася был очень слаб, я напоила его святой водой, и он сразу уснул на диване. А мы с Татьяной Сергеевной обсуждали прошедшие события.

Это был один из тех эпизодов моей практики, когда я ничего не могла сказать о личности мага и причине его магических действий. Когда я пыталась что-то «увидеть», я чувствовала, как что-то ускользает из моего сознания, причем, когда я молилась, ощущение было таким же. Значит, мне эта информация была не нужна. Возможно, Василию предстояло это узнать самому.

Он спал девятнадцать часов не просыпаясь, до девяти утра следующего дня. Мы с Татьяной Сергеевной контролировали его и практически не спали все это время. Проснувшись, Василий сел на кровати и недоуменно спросил: «Где это я?» Мы с Татьяной Сергеевной в мягкой форме попытались объяснить, что он неадекватно прореагировал на процесс лечения. И я осторожно спросила, помнит ли он что-нибудь.

– Помню, что мне было очень плохо. Мне кажется, что у меня болела каждая клеточка. Мне хотелось это сказать, но у меня на шее была вроде бы удавка. А потом я почувствовал сильный жар в животе. Он был таким нестерпимым, что мне хотелось умереть.

– Вы помните, что с вами была я?

– Нет.

– А куда делся этот жар?

– Не знаю.

– А потом?

– Потом я слышал колокольный звон…

– Какой, откуда?

– Не помню. Помню, что с каждым звуком у меня перед глазами качалось. Но чувствовал я себя уже не так плохо. А потом я проснулся.

Василий с аппетитом съел постный завтрак (я уже готовила его к причастию). Я попросила Татьяну Сергеевну съездить с ним в монастырь. А потом, подумав, решила поехать с ними.

Василию стало плохо, как только он ступил на территорию монастыря. Он начал мягко оседать на землю. Я его подхватила, а затем быстро и резко ударила по щекам. Он очнулся и смог очень вяло и медленно идти, держась за меня. У входа в пещеры он стал бледнеть и еще более замедляться. Но всё же мы пошли вниз. В результате весь путь я тащила Василия на себе, а на выходе он упал, как тряпичная кукла. Слава Богу, что было мало людей. Я подняла Васю и поставила на колени перед лампадой, а в руку дала Евангелие. Судорога прошла по всему его телу, и он опять упал. Я увидела еще одну змею, выброшенную из его тела и растаявшую голубой дымкой в свечении святого места. Назад Василий шел своими ногами.

Он пробыл в Пскове еще неделю. За это время он еще пять раз побывал в церкви. Мы так же водили его за руку, и каждый раз ему становилось плохо. Но Василий смог исповедаться и причаститься, а в последний день даже полностью выстоять церковную службу.

Настало время ему возвращаться домой. Перед отъездом нам нужно было поговорить. Я сказала ему:

– Василий! С вами произошло большое несчастье. Мне многое непонятно, но я думаю, жизнь расставит все по местам. Вы стали жертвой магии, одного из самых тяжелых ее видов. Ваша воля была подавлена настолько, что это проявлялось на физиологических функциях. Вы были похожи на робота или зомби. Ваше счастье в том, что это состояние проявлялось периодически, значит, вы оказались способны сопротивляться магии. Это указывает на вашу силу духа.Слава Богу, вы вырвались на нейтральную территорию и здесь смогли сразиться с дьяволом. Я вам только помогала. Мне очень жаль, но я хочу, чтобы вы были готовы к неожиданным событиям после вашего приезда домой.

– Вы считаете, что это связано с моей семьей?

– Не исключено, ведь для того, чтобы сотворить этот ужас, нужно иметь очень конкретный интерес.

– А можно такое сделать неосознанно, вроде бы не хотели, а получилось?

– Нет, это очень древний и очень специфический вид магии, он предполагает целую серию обрядов. У мага должен быть доступ к вашей еде, питью и личным вещам в течение длительного времени. Я вам рассказываю это потому, что верю – у вас в сердце не будет места злобе и гневу. Вы не обозлились, а скорее растерялись.Ведь так?

– Да, но зачем это было нужно?

– Вы всё поймете сами. Расскажите мне немного об отношениях в семье. Вы любите свою жену?

– Когда женился, думал, что люблю. А потом понял, что Таю, свою первую жену, так и не забыл. Но Зина хорошая, мы живем дружно. Опять же дочка… Теща у меня очень боевая. Вслепую может хозяйством заниматься, даже вязать и готовить.

– Вы понимали, что вы больны? Что с вами что-то происходит?

– Нет, все было нормально.

– Или как во сне?

– Не знаю.

– Я, как посторонний человек, могу сказать, что с вами за последнюю неделю произошли разительные перемены. Вы производили впечатление глубокого меланхолика, а временами просто робота. Сейчас вы энергичны, вы улыбаетесь, если вам смешно, вы переживаете, если вам плохо. Ваши эмоции открыты, ничем, кроме вашей собственной воли, не задавлены. Когда вы вернетесь домой, обратите внимание на странности в отношениях, в обстановке. Напишите мне обязательно в письме. Вам следует познакомиться поближе с приходским священником, чаще бывать в церкви, регулярно исповедоваться и причащаться, нужно освятить жилье. Священник вам расскажет обо всех обрядах. А если у вас будет время, помогите ему в чем-нибудь. Наверняка церковь давно без ремонта, топится дровами и углем. Мало ли что может потребоваться. И помните: вам ничего не нужно бояться – Господь всегда вас защитит, если будете жить по его заповедям.

Василий молчал. Он слушал меня очень внимательно, но больше не задал ни единого вопроса. Я не знала, с какой верой и надеждой он уехал, и молила Бога, чтобы испытания, ждущие его дома, были ему по силам.

Письмо от Василия пришло почти через два месяца. Он писал о том, что только теперь жизнь его налаживается, что я оказалась права, говоря, что это семейная проблема. Сотворила ему все это теща.

Переступив порог дома, он сразу увидел, что теща очень больна, и вообще вела она себя необычно. Она старалась не находиться с ним одной комнате. Когда же за обедом Василий громко заявил, что походил в Пскове по святым местам, рассказал, какой красивый монастырь, а в конце добавил, что всем членам семьи следует исповедаться и причаститься, теща буквально позеленела.

А через пару дней Василий настоял на этом, и они с Зиной и с дочкой сходили на службу в церковь. Священник, не избалованный вниманием прихожан, очень удивился и спросил, что это с ними произошло. Тогда Василий в присутствии жены рассказал всю эту историю. Священник еще более удивился, но не заклеймил Василия за общение со всякого рода «шарлатанами и колдунами» (что достаточно часто бывает), а предложил свою помощь.

Зина же, придя домой, с пристрастием поговорила с матерью. Причем она знала, что за матерью водились какие-то подобные грешки. Мать признала перед дочерью свою вину, но оправдывалась. Говорила, что если бы не чары, Вася их давно бы бросил, а она, так сказать, боролась за укрепление семьи. Такое бывает. Маг хочет получить от своей жертвы один тип реакции, а получается все иначе. Жертва сопротивляется и психикой, и физиологией, и могут получиться очень неожиданные результаты. Все искусственное – лишнее.

После прошедших событий Зина долго плакала. Она давно думала, что Вася тяжело болен. А теперь вроде бы и облегчение, а удар в самое сердце: родная мать – ведьма. Спустя неделю Васина теща собралась и уехала к сыну. Покаяться она так и не смогла.

Пока теща не уехала, Васю по ночам мучили кошмары, а потом прошли. Но заболела маленькая Катя, ведь дети часто страдают за грехи взрослых. Отпаивали ребенка святой водой, и постепенно она окрепла. Только после выздоровления дочери Василий и Зина стали нормально жить.

Еще через месяц пришло новое письмо. Бабушка приехала проведать внучку, и Зина с Васей встретили ее хорошо. Это поразило ее до глубины души. Может быть, когда-нибудь и покается старушка.

Если бы молодость знала

Это была одна из первых моих пациенток, которым была оказана духовная помощь.

Светлана полгода назад вышла замуж. Спустя некоторое время после свадьбы у нее начались странные болезни. То на ровном месте в обморок упадет, то всю ночь напролет проплачет, то отравится до рвоты и высокой температуры домашней пищей, от которой никому другому вреда не было. А потом пошла по всему телу непонятная сыпь. Дерматологи сказали – нейродермит. Светлана стала раздражительна до предела, отношения с мужем напряжены. Накричала на него несколько раз. А он стерпел. Потому что знал ее, по меньшей мере, десять лет. Они вместе учились в школе. И знал Алексей (так его зовут) Светлану совсем другой. А тут как подменили. Алексей убедил себя, что дело в болезни, и терпеливо ждал, чем все закончится.

Я плохо помню первое впечатление о Светлане. Помню только, что бросилась в глаза пятнистая лихорадочность на белом бескровном лице и необыкновенная миниатюрность.

Это был тот период, когда я не была сознательно православной. Я знала многие молитвы, но силы их, глубины не знала. Конечно, эту глубину человеку за всю жизнь постичь невероятно сложно. Но тогда для меня это было детство, детский лепет. И то, что я решила почитать над Светой молитвы, было чисто интуитивным порывом.

Внешне это выглядело так. Мы встретились в квартире друзей. Мы со Светой разместились в гостиной. А моя подруга с Алексеем на кухне, расположенной сразу за стеной, пили чай и тихо переговаривались.

Я посадила Свету лицом к окну. Впереди нее поставила икону Божьей Матери и горящую церковную свечу. Сама стала за ее спиной и начала читать все подряд, что знала. Сначала голос мой был глухим и очень напряженным. Я чувствовала, будто рот и горло связаны веревками. Мне было тяжело выталкивать из себя слова. Сложнее всего было сосредоточиться. Невероятный мысленный мусор хлынул в мою голову. Удивительное состояние, будто мое сознание продиралось сквозь дремучий лес. Я несколько раз запиналась и напрочь забывала слова. А потом почувствовала, что не могу продолжать. Тогда я передвинула свечу ближе к краю стола и просто сунула пальцы руки в пламя. Боль быстро вычистила мою голову И тогда характер моей речи изменился. Казалось, еще немного и я запою.

И тут началось. Я уловила момент, когда Света начала как бы слегка подпрыгивать на стуле. Это «слегка» перешло в отчаянный галоп. Звук был действительно такой, как от топота лошадей. Я заглянула Свете в лицо и увидела, что она с расширившимися от ужаса глазами мертвой хваткой вцепилась в сиденье стула и, похоже, плохо представляла, где она и что с ней происходит.

Молитвы я не прекращала ни на секунду. Только теперь я их перемешивала с собственными словами: «Господи! Пресвятая Богородица! Все святые! Спасите рабу Божию Светлану! Защитите ее от зла, колдовства, волшебства, чародейства! Не по заслугам ее, а по милости Твоей, Господи!» В какой-то момент это оказалось похожим на причитание.

И тут из соседней комнаты послышался грохот. Но мне было не до него. Светлана уже не прыгала на стуле, а раскачивалась на нем. Причем вопреки всем законам физики, она со стулом описывала окружности вокруг одной-единственной, правой задней ножки стула, не касаясь пола ногами. Я была уверена, что она вот-вот опрокинется вместе со стулом. Поэтому я развела руки так, чтобы в любой момент ее поймать.

Внезапно все кончилось. Стул остановился. А на меня навалилось чувство запредельной физической усталости. Свету я отвела на диван. И тут еще под впечатлением этой сумасшедшей гонки я неожиданно для себя потребовала: «Дай мне какую-нибудь вещь, что ты носишь!» Я до сих пор не знаю, почему я так сказала. Обручальное кольцо я не взяла. Она сняла серьги, я подержала их в руке одно мгновенье и вернула.

Затем я вышла в коридор и испугалась, увидев лица Алексея и моей подруги. Оказывается, услышанный мною грохот означал мгновенный рывок Алексея в туалет с мощнейшим позывом к рвоте. Теперь Алексей был бледен и судорожно спрашивал: «Что… это было?» Я так и не смогла ничего ему сказать, кроме слова «порча». Алексей еще более побелел. Дрожащими руками он помог Свете надеть пальто. Они ушли. А я так и уснула на диване.

А утром около семи часов мы проснулись от резкого звонка в дверь. На пороге в незастегнутой куртке стоял взлохмаченный Алексей. Он был еще более напуган, чем вчера. Он попросил меня поехать с ним. Дорогой я узнала, что ночью умерла бабушка Светы – Дарья Ивановна. И тогда все мои ощущения предыдущего дня выстроились в один узор. И он был очень страшным.

Мы вошли в квартиру. Открытые двери. Завешанные окна и зеркала. Черные платки как черные птицы. Голоса – глухие и далекие. И лицо Светы в дымке, как будто нечеткая фотография. Ее глаза, наполненные синим льдом. Такой я ее увидела в тот трагический день.

Вот ее рассказ.

– Когда вы надо мной молились, сначала мне было плохо, затем очень плохо, а затем странно. Как будто я здесь и не здесь. Отдельно – мысли, отдельно – слова, отдельно – движение. Будто меня разобрали по частям и не собрали. На улице я немного пришла в себя. Но на пути к моему дому меня внезапно вытошнило, я еле дошла до двери. А там бабушка при смерти. Я подошла к ней. Бабушка корчилась на постели и говорила ужасные слова…

– Говори, Света, не бойся, все уже ушло, – настраиваю ее.

Тут Света начинает рыдать, и через бессвязную речь я слышу:

– Она проклинала меня, призывала на мою голову демонов, какие-то стихии и силы. Она выла, и оскал у нее был нечеловеческий. Это была не бабушка! А потом как-то обмякла и говорит: «Прости меня, внучка, молодости твоей завидовала, красоте, замужеству». А потом снова вскинулась и заорала нечеловеческим криком. У меня будто по сердцу ножом полоснуло. А потом затихла и шепчет: «Молись обо мне». Я начала читать «Отче наш», а она завыла, затряслась и дернулась всем телом ко мне. А рука до последнего момента тянулась к моему уху. «Серьги у тебя…» – последнее, что я услышала. Приехала скорая, но бабушка уже умерла.

Света вскидывает на меня глаза и почти кричит:

– Это правда? Это она мне делала? Родная бабка, мать моей матери?

Что я ей скажу?

Я сказала, но, конечно, позже. Поступок бабушки не подлежит нашей моральной оценке. Это люди другой системы координат, другой системы моральных ценностей.Нам не дано их понять. Подобно тому, как мы никогда не сможем понять убийцу-маньяка, настолько чуждо его мировоззрение. Потребность делать зло для них – как животный инстинкт, своего рода абстиненция, как у алкоголиков и наркоманов.

Причем агрессия, направленная на ближайших родственников, отражает внутренний конфликт человека. Люди, продавшие душу дьяволу, мстят своей семье за человеческую природу, христианские традиции, этические нормы, заложенные воспитанием. Они мстят за то, что их родственники, имеющие ту же кровь, другие по своей природе.

Что я могла сказать Свете? Что, если бы не этот кошмар, она бы никогда не узнала Бога? Как часто, чтобы найти в себе Божью искру и ощутить связь с Богом, нужно встретиться с дьяволом.

После таких стрессов у человека наступает период разочарования, страха, подозрительности. Во всем будет мерещиться магия. Человек будет сомневаться в самых близких людях. Но доброе сердце и ежедневные молитвы освободят человека, его жизнь войдет в нормальную колею.

Все будет хорошо, пока человек снова не забудет Бога. Если это произойдет, найдется другой человек – марионетка в руках сатаны. Он сможет вновь причинить ему вред.

У Светы и Алексея в 1990 году родилась девочка Ксюша, а в 1994 году мальчик Олег. Мы иногда созваниваемся. Я надеюсь, что у них все хорошо.