Текст книги "Искательница приключений (Прекрасная авантюристка)"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Прошу вас, давайте останемся друзьями, – взмолилась Друзилла. – Мне трудно объяснить вам, почему, но мы с Вальдо очень доверяем вам. Ваша дружба очень много значит для нас.

Блеск его глаз, которого она так боялась, стал меркнуть.

– Я хочу только одного – сделать что-нибудь для вас, – сказал он, – и, конечно, для… Вальдо. Так уж получается, что мужчина не всегда может бороться со своими чувствами.

– Но не следует проявлять их, – настаивала Друзилла. – Прошу вас, Энтони, дайте мне слово, что вы никогда не дадите волю своим чувствам.

Бессознательно она обратилась к нему по имени.

Он предложил ей руку, и они направились на балкон, который выходил в сад.

– Вы так красивы, Друзилла, – хрипло проговорил он. – Вы можете свести с ума любого мужчину, вы можете заставить его забыть обо всем на свете: о верности долгу, о чести – обо всем, кроме любви к нам.

– Мне кажется, ваше чувство ко мне – не любовь, – возразила Друзилла.

Он попробовал было протестовать, но она подняла руку.

– Нет, дайте мне договорить. Я немного нравлюсь нам, возможно, я возбуждаю ваш интерес, так как я – новое лицо, совершенно незнакомый вам человек. Но это не любовь. Любовь не такая, я ее представляю совсем по-другому.

– Что же такое любовь? – глухо спросил сэр Энтони.

Друзилла задумалась, а сэр Энтони внимательно наблюдал за ней.

– Мне кажется, – наконец проговорила она, – любить – это значит быть неотъемлемой частью друг друга. Каким бы ни был человек, которого любишь, хорошим или плохим, красивым или уродливым – это не имеет значения. Мне трудно объяснить. – Она замолчала, потом сказала, покачав головой: – Не слушайте меня, я говорю чепуху. Я никогда в жизни не любила, но просто мне кажется, что любовь проявляется… именно так.

– Именно так я и относился бы к вам, если бы вы полюбили меня, – признался сэр Энтони. – Еще не поздно, Друзилла. Бегите со мной сегодня, завтра – в любой момент, но только успейте до будущего вторника, когда вы выйдете замуж за Вальдо.

– А что будет с Вальдо?

– Он как-нибудь переживет, – нетерпеливо проговорил сэр Энтони, и этими словами он яснее ясного дал понять Друзилле, что ему прекрасно известно об отношении Вальдо к ней.

– Спасибо, дорогой Энтони, – мягко сказала она. – Если бы это было возможно, я бы, может, подумала над вашим предложением, но теперь уже поздно.

– Поздно? – эхом отозвался он.

Друзилла кивнула.

– Слишком поздно, – подтвердила она.

– Мисс Морли, я вас везде ищу – вы мне пообещали этот танец, – раздался голос.

Она отвернулась от сэра Энтони, понимая, что их разговор окончен, и в то же время, испытывая легкую грусть при виде страдания, написанного у него на лице.

«Он справится», – подумала она, и следующие два часа посвятила тому, чтобы упрочить свою репутацию блистательной красавицы и остроумной женщины.

Время уже перевалило за час ночи, когда она почувствовала усталость. В зале было страшно душно, к тому же, несмотря на голод, у нее не было желания есть.

В разбитом позади дома саду деревья и клумбы были подсвечены крохотными огоньками, отчего создавалось впечатление, что находишься в сказке; высокие струи воды, выбрасываемые фонтанами в звездное небо, рассыпались на мельчайшие сверкающие капельки; для тех, кто отважился бросить вызов условностям, в самых укромных уголках сада были расположены изящные увитые розами и жимолостью беседки, в которых эти храбрецы могли бы уединиться.

Друзилла прогуливалась по дорожке в сопровождении молодого человека, с которым она только что танцевала. Это был довольно напыщенный субъект, очень гордившийся своей службой в лейб-гвардии. Друзилле уже начал надоедать его нескончаемый рассказ о том, как плохо показали себя его лошади на состоявшихся на прошлой неделе в Ньюмаркете скачках.

Он все бубнил и бубнил, и наконец Друзилла решила, что с нее хватит.

– Меня мучает жажда, – жалобно проговорила она. – Не могли бы вы принести мне попить.

– С большим удовольствием, – галантно отозвался он. – Чего бы вы желали: шампанского?

Друзилла покачала головой.

– Нет, от шампанского еще сильнее захочет пить. Лучше стакан лимонада.

– Я вернусь через минуту, мисс Морли, – пообещал он.

Он огляделся и заметил слева маленькую беседку.

– Соблаговолите обождать меня здесь. Я обернусь в мгновение ока.

– Спасибо, вы очень добры, – сказала Друзилла. Она присела, обрадованная, что хоть немного отдохнет от разговоров. С одной стороны беседка была ограждена искусно подстриженными тисами, скрывавшими ее от любопытных глаз прогуливавшихся в саду молодых людей, которым могло взбрести в голов подсесть к Друзилле.

Она откинулась на спинку и закрыла глаза. Ее стала одолевать дремота, когда внезапно она почувствовала, что в проеме беседки кто-то стоит.

– Как вам удалось так быстро… – начала было Друзилла, но тут у нее вырвался возглас неподдельного ужаса…

Вдовствующая маркиза собрала выигранные деньги и встала из-за карточного стола.

– Уже поздно, и мне пора спать, – сказала она. – Интересно, где Друзилла?

Маркиз, игравший за тем же столом, тоже поднялся.

– Мне поискать ее?

Маркиза покачала головой.

– Пусть девочка веселится, только скажи ей, что я поехала домой. Когда она соберется уходить, отвези ее домой. Я велю прислать за ней экипаж.

– Хорошо, бабушка, – проговорил маркиз. – Полагаю, ты так спешишь, потому что тебе хочется поскорее отвезти домой хитростью вытянутые из нас деньги. Благодарю тебя за то, что ты облегчила мои кармины.

– И мои! – жалобно вскричал один из игроков.

– Вы мне льстите, – довольно проговорила маркиза. – Вам, как и мне, прекрасно известно, что только мое присутствие лишило вас возможности проявить в игре всю ловкость, на которую вы способны.

– Позвольте заметить, мэм, я благодарен Богу, что вы с вашей удачливостью не являетесь членом клуба Уайта, – заявил один из мужчин, галантно целуя маркизе руку.

Маркиз проводил ее к экипажу.

– Не давай Друзилле задерживаться слишком поздно, – посоветовала она, когда лакей закрыл за ними дверь.

Маркиз вернулся наверх в бальный зал. Друзиллы там не было, и он спустился в столовую. Он оглядел всех сидящих за столиками, но и там его будущей жены не было.

– Где Друзилла? – спросил он сэра Энтони, встретив его на лестнице в сопровождении дамы, с которой он направлялся в бальный зал.

– Я уже довольно давно ее не видел, – ответил сэр Энтони. – Здесь ужасно жарко – думаю, она в саду.

– Надеюсь, там я и найду ее, – вяло проговорил маркиз и ушел.

Он медленно брел по дорожкам, размышляя, как поступить. Он понимал, что у него нет возможности искать Друзиллу в разбросанных по всему саду беседках, потому что заглядывать внутрь неприлично. А на дорожках, вьющихся между фонтанами и клумбами, Друзиллы не было.

Внезапно он услышал ее голос.

– Оставьте меня в покое! Не смейте подходить мне!

Она говорила очень резко, но у него не вызывало сомнения, что она крайне напугана.

– Неужели вы на самом деле считаете, что я позволю вам сбежать от меня? – послышался мужской голос. – Я так давно ищу вас, столько думаю о вас, так страстно желаю вас. Я едва смог поверить, когда вернулся в Лондон, что это именно о вас все говорят.

– Я помолвлена и скоро выйду замуж, – твердо заявила Друзилла. – Если вы посмеете оскорбить меня, вам придется иметь дело с моим женихом

– Неужели вы можете подумать, что я испугаюсь этого хлыща? – удивился мужчина. – К тому же для меня не имеет значения, помолвлены вы или замужем.

– Дайте мне пройти… Я не желаю стоять и слушать вас! – вскричала Друзилла.

– Вам не удастся так просто отделаться от меня, – прозвучал ответ. – Я хочу вас, Друзилла, Боже мой, как я хочу вас! Одна мысль о вас сводит меня с ума! А эта белоснежная кожа! Как вы не понимаете: если мужчине хоть раз посчастливилось дотронуться до вас, он не сможет устоять против желания вновь прикоснуться к вашему телу! Дьявол, вы были так прекрасны при свете камина, я никогда этого не забуду!

– Дайте мне… пройти!

Маркиз услышал, что крик Друзиллы оборвался, как будто кто-то закрыл ей рукой рот.

Все это время он находился в каком-то оцепенении, но сейчас все его существо напряглось, готовое к решительным действиям.

Он попробовал было пробраться сквозь заросли, отделявшие его от беседки, но оказалось, что все кусты сплелись между собой и образуют сплошную стену.

Он побежал к границе этой непреодолимой преграды, и, когда он, наконец, обогнул ее, он увидел Друзиллу, которая, раскинув руки, бежала к нему навстречу.

Охваченная ужасом, она не видела ничего перед собой, и, только столкнувшись с маркизом, она узнала его.

– О… Вальдо! Вальдо!

В ее голосе слышалось непередаваемое облегчение, и он почувствовал, как ее руки обвились вокруг его шеи.

– Забери меня… отсюда, забери меня!..

– Кто этот человек, что он тебе сделал? – настойчиво спросил маркиз.

Он посмотрел поверх ее головы, но в темноте невозможно было что-либо увидеть.

– Забери меня… отсюда, – плакала Друзилла, не могу… здесь оставаться, не могу…

Маркиз обнял ее и заметил, что она вся дрожит, судорожно хватая ртом воздух.

Ужас сводил ее с ума – маркиз видел, как подобный страх испытывали солдаты, впервые оказавшиеся под обстрелом.

– Все в порядке, – постарался он успокоить ее. – Никто тебе ничего не сделает. Но кто это, черт возьми, такой?

– Забери меня… Бога ради, забери меня… – молила Друзилла.

Маркиз посмотрел на нее. Увидев, что она охвачена паникой, он решил отвести ее в сад, подальше от дома, чтобы дать ей время прийти в себя.

– Все в порядке, – продолжал он уговаривать ее.

Они остановились у самой ограды. Вдруг Друзилла схватила маркиза за руку.

– Я не… вернусь, – опять заплакала она. – Я не хочу… его видеть. Я не вынесу… Ты… не понимаешь

– Нам не надо возвращаться в дом, – проговорил маркиз. – Здесь есть выход. Я сейчас отвезу тебя домой.

В высокой стене, окружавшей сад, была дверь, которая вела на Беркли-стрит. Около двери стоял лакей, который предупредительно распахнул ее перед маркизом.

Вдоль всей улицы тянулась вереница экипажей, ожидавших, когда их вызовут к главному входу на Пиккадили.

Маркиз подошел к коляске, стоявшей прямо напротив двери, из которой они вышли.

– Я маркиз Линч, – обратился он к кучеру. – Этой даме плохо, и мне надо отвезти ее на Керзон-стрит. Это недалеко, к тому же я знаком с твоим хозяином, – он бросил взгляд на герб, – лордом Болтоном. Он не будет против, если ты отвезешь нас.

– Слушаюсь, милорд, – ответил кучер.

Друзилла забилась в угол коляски и закрыла лицо руками. Она молчала, молчал и маркиз. Наконец коляска подкатила к дому вдовствующей маркизы.

– Давно ее светлость ушла к себе? – спросил маркиз у лакея.

– Только что, милорд.

– Зажгите свечи в малой гостиной и затопите камин, – приказал маркиз.

Вид у лакея был удивленный, но он быстро выполнил указания. Маркиз, взяв Друзиллу за руку, отвел ее в малую гостиную на первом этаже, в которой маркиза обычно принимала утренних гостей.

Комната была наполнена ароматом сухих цветочных лепестков, разложенных в плоских вазах. Везде стояли живые цветы. Лакей мгновенно разжег огонь в камине, а маркиз наполнил стакан из графина на столике возле двери и поднес его Друзилле.

– Я ничего… не хочу, – пробормотала она, качая головой.

– Выпей, – потребовал маркиз.

Она подчинилась. Только после первого глотка она поняла, что он налил ей бренди, и этот обрушившийся в нее обжигающий водопад унял дрожь, сотрясавшую все ее тело.

Когда лакей вышел, Друзилла перебралась с дивана на мягкий ковер возле камина. Пламя, набросившееся на сухие поленья, разгоралось все ярче. Он протянула руки к огню.

Маркиз сел на стул.

– Это был Уолден, не так ли? – спросил он.

Она кивнула.

– Мне кажется, тебе следует рассказать мне, что произошло, – сказал маркиз.

Она подняла на него глаза, всем свои видом выражая отказ.

– Нет… – проговорила она, – нет… я не могу.

– Я имею право знать, – настаивал маркиз. – Я слышал, о чем он с тобой говорил, и я должен знать, что он имел в виду, когда сказал «дотронуться до тебя». Ты ведь можешь меня понять.

Друзилла глубоко вздохнула. Зажав руки между коленями, она наклонила голову. В это мгновение она выглядела очень юной и беззащитной – девочкой, которую несправедливо обидели.

Однако ее вид нисколько не смягчил маркиза, он остался непреклонен.

– Я должен знать, Друзилла.

Воцарилась тишина, и он решил, что она так и не отважится рассказать ему. Но вдруг она заговорила.

Ее голос дрожал и прерывался, она запиналась на каждом слове, ее слова звучали так тихо, что временами он едва слышал ее, и все же она говорила и говорила, как бы испытывая облегчение от возможности довериться ему.

Она рассказала, как леди Уолден наняла ее в гувернантки к своим детям. У Друзиллы уже была репутация беспринципной женщины, ей уже пришлось уволиться с нескольких мест, где на нее обрушился целый поток оскорблений, где ей пришлось пройти через все степени унижения.

Ее рассказ был искренним, она ни капли не преувеличивала нанесенные ей обиды, и маркиз прекрасно понимал недосказанное.

Сначала Друзилле показалось, что в доме лорда Уолдена она наконец нашла покой и убежище, которые так долго искала. Леди Уолден была довольно скучная и чопорная особа, однако, общение с нею не было неприятным. Казалось, она даже одобряет то, как Друзилла воспитывает ее детей.

Через некоторое время, когда первое напряжение и страхи улеглись, Друзилла поняла, что ей больше не надо защищаться.

Как она узнала, лорд Уолден почти постоянно жил в Лондоне, в то время как леди Уолден, хрупкой и болезненной женщине, легче было жить за городом, где почти не было светских развлечений.

Когда впервые приехал лорд Уолден, у Друзиллы не возникло никакого ощущения опасности. Это был мужчина средних лет, и она не обращала на него особого внимания до тех пор, пока однажды, когда она вела детей из классной в спальню, он не встал на пути.

Он едва коснулся ее руки – но этого было достаточно! Инстинкт подсказал ей, что перед ней опасность.

На следующий день он зашел в классную сразу после обеда. При виде его она моментально нацепила очки и поднялась.

Она знала, что в это время леди Уолден обычно отдыхает. Дети уже лежали в кроватках, дверь в детскую была открыта, и у Друзиллы появилась надежда, что лорд Уолден решит, будто они спят.

– Добрый день, мисс Морли, – сказал он.

Она сделала реверанс.

– Добрый день, милорд.

– Садитесь, – сказал он. – Я зашел, чтобы проверить, удобно ли вам, есть ли у вас все необходимое.

– Я всем довольна, благодарю вас, милорд.

– А дети вас слушаются? Вам нравится здесь?

– Очень, милорд.

– Прекрасно, прекрасно.

Разговаривая, он медленно приближался к Друзилле, сидевшей возле камина. Наконец он оказался перед ней – огромный, широкоплечий, он стоял и смотрел на нее.

– Не слишком ли вы молоды, мисс Морли, для такой работы?

– Милорд, я занимаюсь воспитанием детей уже два года.

– У вас рыжие волосы, мисс Морли. Это в некоторой степени противоречит вашему смиренному тону.

– Мне очень жаль, что… тон моих волос… неприятен вашей светлости.

– Мне не нравится цвет ваших волос. – Его голос стал зловещим. – Считается, что женщины с такими волосами очень эмоциональны, что внутри них горит огонь страсти

– Но ведь никому не хотелось бы, чтобы гувернантка обладала подобными качествами, милорд.

При этих словах она подняла на него полный упрека взгляд. Но, увидев его глаза, она напряглась, охваченная страхом, и внезапная волна ужаса железной рукой схватила сердце и сдавила горло.

Какое-то мгновение он молча смотрел на нее, потом резко повернулся и вышел. У нее возникло впечатление, что все это время ему с большим трудом удавалось держать себя в руках.

И она поняла, что долгожданному покою, обретенному ею после стольких скитаний, пришел конец, ощущение безопасности исчезло, и ею вновь овладел страх – страх, подобного которому она никогда раньше не испытывала.

Дни проходили за днями, и ничего особого не происходило; однако она понимала, что это только вопрос времени, и взгляды, бросаемые на нее лордом Уолденом, и надуманные причины, которыми он объяснял детям свое присутствие на прогулках, служили лишним доказательством ее правоты.

Она спрашивала себя, что ей делать. Уехать она не могла, ей некуда было пойти. Если она попросит расчет, ей придется отправиться в бюро по найму домашней прислуги, где ей уже сообщили, что найти работу гувернантки практически невозможно, так как у нее нет рекомендаций, и к тому же она слишком быстро увольнялась с предыдущих мест.

Однажды – дело было в конце марта – она собиралась уже ложиться спать, но тут ей сообщили, что ее хочет видеть леди Уолден.

– В десять вечера?! – воскликнула Друзилла.

Экономка сказала:

– Я помогала горничной ее светлости стелить постель, и ее светлость сказала: «Передайте мисс Морли, что я хочу поговорить с ней».

– А его светлость там был? – спросила Друзилла.

– Он был в соседней комнате, – ответила экономка. – Я видела его.

Друзилла колебалась. Может, набраться храбрости и сказать, что она уже легла спать? Но Друзилла понимала, что это бесполезно. Она оглядела классную.

В камине пылал огонь, горела свеча, и от этого комната казалась очень уютной, своего рода убежищем, которое ей все же придется покинуть: экономка ждала ее.

– Хорошо, – сказала Друзилла. – Я иду.

Она закрыла за собой дверь и пошла по коридору. Она пыталась представить, зачем леди Уолден послала за ней, но ничего не приходило ей в голову, она не могла припомнить каких-либо неприятностей с детьми или своих собственных упущений.

Классная комната располагалась в дальнем крыле. Когда, наконец, Друзилла добралась до центральной части дома, она уже успела продрогнуть, к тому же ее знобило от нервного напряжения и беспокойства. Она постучала в дверь спальни.

– Войдите.

Леди Уолден сидела в постели, откинувшись на подушки. Вид у нее был болезненный.

Как узнала Друзилла, ее здоровье было подорвано приступами бронхиальной астмы, усиливавшейся с каждым годом и приковывавшей ее на всю зиму к постели.

Друзилла осторожно вошла. Оглядевшись, она с облегчением увидела, что лорда Уолдена в комнате нет.

– Проходите, мисс Морли, – слабым голосом проговорила леди Уолден. – Я хочу поговорить с вами.

– Что случилось, леди Уолден? Надеюсь, вам лучше.

– Немного лучше, спасибо, – ответила леди Уолден.

– Вы хотите поговорить о детях?

– У его светлости возникло подозрение, что они опять играли на заднем дворе.

– Но это не так, миледи, – запротестовала Друзилла. – Они ни разу не приближались к заднему двору с тех пор, как вы упомянули об этом.

– Его светлость попросил меня поговорить с вами, мисс Морли. Вам известно, что сейчас очень трудно найти хорошего садовника, а Беннет служит у нас уже четыре года. Его светлость боится, что, если он будет чем-то недоволен, он уйдет от нас, и мы больше никогда не найдем такого хорошего работника.

– Да, понимаю, ваша светлость, но уверяю вас, дети никогда не играют ни на заднем дворе, ни в оранжерее. Я все время слежу за ними.

– Замечательно, – сказала леди Уолден. – Уверена, что его светлость ошибся, но он так настаивал, чтобы я немедленно поговорила с вами и предупредила вас из опасений, что завтра могут случиться какие-нибудь неприятности.

– Но почему завтра? – удивилась Друзилла.

– Не знаю, – ответила леди Уолден, – просто его светлость решил, будто завтра к нему обязательно явится Беннет, чтобы выразить свое недовольство.

– Обещаю, что ничего подобного не случится, – попыталась успокоить ее Друзилла. – Не беспокойтесь. Я буду внимательно следить за детьми, ваша светлость, они никуда не пойдут без присмотра.

– Я доверяю вам, мисс Морли, – улыбнулась леди Уолден, – и я очень рада, что Люси стала лучше учиться.

– Благодарю вас, ваша светлость, – сделала реверанс Друзилла. – Спокойной ночи, ваша светлость.

– Спокойной ночи, мисс Морли.

Друзилла возвращалась к себе с легким сердцем. Ничего страшного не произошло, просто лорд Уолден беспокоится о садовнике, этом сварливом старике, он боится, что тот уйдет от него, вот он и пытается свалить на кого-нибудь всю вину за это.

Но понять, почему его светлость решил, что дети играли на заднем дворе, Друзилла не могла.

Она очень спешила, поэтому с трудом переводила дух, когда подходила к классной комнате.

Она открыла дверь и растерялась. Света не было, вся комната была погружена во мрак, и только огонь в камине бросал тусклые отблески на ковер. Внезапно сердце ее замерло, и она закричала: из-за двери вышел лорд Уолден и схватил ее за руки.