Текст книги "Любовь, в которую трудно поверить"

Автор книги: Барбара Фритти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Мистер Айзекс уехал. Брианна опустилась на стоявшую на крыльце скамейку и вновь посмотрела на конверт, на котором было написано ее имя. Какая же она трусиха! Бояться-то ведь нечего. Дерек наверняка оставил ей любовное послание, и эти слова будут с огревать ее до конца жизни.

Увы, эта мысль нисколько не успокоила ее. Хотя она только что поведала Джейсону о том, что была без ума от Дерека в первые дни их знакомства, за эти годы она успела забыть, что такое его любовь. Впрочем, то же самое она могла сказать и о своей. Казалось, за пять лет чувства ее онемели. Она как будто утратила связь с собственным сердцем. Еще до того, как Дерек умер, он превратился в призрака, который, когда-то пленив ее, отказывался отпустить на волю. Каждый день она разрывалась между необходимостью остаться и желанием убежать. Понять ее мог только тот, кто знал, что такое – любить человека, находящегося в тюрьме.

И все же, что бы ни говорилось в письме, она должна это знать. Брианна отклеила клапан и вскрыла конверт.

Глава 8

Брианна не знала, чего ожидать. Во всяком случае, не карандашных набросков. Она принялась перебирать листки, и с каждым новым рисунком ее растерянность усиливалась все больше и больше. Наброски были прорисованы до мельчайших деталей и, судя по всему, изображали людей и места, сыгравшие важную роль в жизни Дерека. На одном была она сама, стоящая перед зеркалом в картинной галерее, где произошла их первая встреча, а позади нее – тень какого-то человека. Неужели именно так – за рисованием – Дерек проводил бесконечные дни тюремного заключения? Почему он никогда не рассказывал ей об этом?

Отложив рисунки, она взяла в руки небольшой белый конверт и извлекла из него письмо. Сердце тотчас забилось, как птица в клетке.

Дорогая Брианна!

Когда ты приходишь навестить меня, мне так много всего хочется сказать тебе, но я, как назло, не нахожу нужных слов. Наши встречи так коротки, и не стоит напрасно их тратить. Я хочу, чтобы ты знала: я глубоко тронут твоей преданностью и твоей любовью и чувствую себя виноватым за то, что втянул тебя в такую ужасную жизнь. Наверно, ты зря вышла за меня замуж, но я всегда был страшный эгоист. Я всегда в первую очередь думал о том, что будет лучше для меня, а не для тебя.

Вначале мне казалось, что я выйду на свободу через считаные дни. Я даже представить не мог, что тюрьма – это надолго. Я убеждал себя, что как только получу свободу, непременно сделаю тебя счастливой. Увы, не в моих силах вернуть тебе годы, которые я у тебя отнял.

Строчки сливались в расплывчатое пятно; Брианна смахнула слезы.

Я не всегда говорил тебе правду. Честность – не самая сильная моя сторона. Я умею глубоко зарывать свои тайны. Я вел такую жизнь, о которой всегда мечтал, и вскоре уверовал в собственную ложь. Я думал, что смогу взять подделку и сделать из нее подлинник. Я считал, что смогу обмануть мир, но зеркало всегда отражает правду, и мне следовало бы помнить об этом.

Я не крал «Три лика Евы», но абсолютно невиновным меня тоже назвать нельзя. Я не тот человек, за которого ты меня принимаешь. Если я наберусь мужества и скажу тебе это при личной встрече, ты никогда не увидишь этого письма и этих рисунков. Однако на всякий случай… Я смогу спокойно спать, зная, что в один прекрасный день ты узнаешь мою историю, даже если самого меня не будет, чтобы поведать ее тебе.

Я надеюсь, что мы с тобой проживем долгую жизнь, но в тюрьме случается всякое. Здесь каждый день кто-то заболевает или умирает. Если со мной что-то случится, позаботься о себе и нашем сыне. Знай, даже если я порой лгал тебе, одна вещь всегда была правдой: я любил тебя и любил Лукаса, любил больше всего на свете, чего сам от себя не ожидал. Ради вас обоих я хочу стать лучше, чем был. Надеюсь, когда-нибудь у меня появится возможность превзойти твои ожидания, возместить тебе эти печальные годы счастливыми днями, которые навечно останутся в нашей памяти.

С любовью, Дерек.

Его голос явственно звучал в ее сознании. Брианна мысленно увидела его глаза, полные мольбы о прощении. Слезы потекли по ее щекам, как прорвавший плотину поток. Она оплакивала человека, который умер молодым, и оплакивала маленького мальчика, который вырастет без отца. Оплакивала крушение своих надежд. Но слезы все же принесли облегчение. Вместе с ними ее покидала накопившаяся за эти годы боль. Сколько лет она носила ее в себе, бодрилась перед сыном, делала вид, будто все хорошо, и теперь настал момент освобождения.

Наконец она выплакалась. Вытерев рукавом слезы, Брианна сложила рисунки в большой конверт и вошла в дом. Здесь она ополоснула лицо холодной водой, вытерлась полотенцем и посмотрелась в зеркало, висевшее на стене ванной комнаты. Волосы растрепаны ветром, глаза красные и блестят нездоровым блеском. Впрочем, если не знать, что она плакала… За эти годы она научилась хорошо притворяться. Что же мешает ей и сегодня поступить точно так же?

Дерек написал, что постоянно притворялся. Его слова не выходили у нее из головы. «Я не тот, за кого ты меня принимаешь». Кем же тогда он был на самом деле? И что имел в виду, говоря, что не воровал эти картины, хотя абсолютно невиновным его назвать тоже нельзя? Если он хотел, чтобы она знала правду, то почему говорит загадками? Зачем ему было хранить тайну, когда он уже отбывал тюремный срок? Непонятно. Вздохнув, Брианна отвернулась от зеркала. Нужно забрать Лукаса.

Она подошла к соседнему дому и позвонила в дверь. Джейсон тут же ей открыл.

– Где Лукас? – спросила она, войдя в гостиную.

– На кухне, учит попугая говорить. По крайней мере, пытается.

– Я забираю его. – Она шагнула было мимо него, но Джейсон схватил ее за руку.

– С ним все в порядке. В отличие от тебя. – Перехватив ее недовольный взгляд, он добавил: – Не беспокойся, он нас не слышит. Кухонная дверь закрыта. Здешние зверушки не слишком рады Диггеру, так что мне пришлось закрыть его в другой комнате. Что стряслось? Чего хотел адвокат Дерека? Почему ты плакала?

Брианна попыталась высвободиться, но Джейсон крепко держал ее руку.

– Ничего не стряслось.

– Я тебе не верю.

– Пусти! – Она вновь попыталась выдернуть руку. В этот момент ее нервы были натянуты как струна. Спорить с Джейсоном было выше ее сил.

Он смерил ее пристальным взглядом, как будто не знал, как поступить.

– Я знаю, что должен отпустить тебя.

От его взгляда у Брианны перехватило дыхание. Давно уже мужчина не смотрел на нее так, полным желания взглядом, да и она сама давно уже не испытывала подобных чувств. Между ними как будто проскочил разряд электричества. По ее спине пробежали мурашки. Она желала того, чего не следовало желать. Хотела того, о чем лучше даже не думать. Ну почему он первый не отведет взгляд?! Или она сама…

Она подумала, что сейчас он поцелует ее. Увы, Джейсон выпустил ее и, отступив назад, сунул руки в карманы, как будто опасался, что снова ее схватит. Ей тоже было страшно. Несмотря ни на что, ее тело жаждало его прикосновений. Чтобы он обнял ее своими сильными руками и прижал к себе, обнял по-настоящему, как мужчина обнимает женщину, когда ему хочется лечь с ней в постель.

Разум твердил: одумайся! Тело кричало: действуй!

Она шагнула к нему и, обхватив руками за талию, прижалась губами к его губам. Ей хотелось впитать в себя его силу, ощутить на его губах вкус забвения, вновь стать самой собой, стать женщиной. Просто женщиной, а не матерью, женой или вдовой. Ей больше не хотелось плакать, не хотелось чувствовать себя тонущим в бурном море кораблем. Ей нужен был якорь, чтобы ухватиться за нечто настоящее. Нечто лучшее, нежели боль и страдания.

Ее язык коснулся его языка, и она услышала, как Джейсон простонал от наслаждения. Его руки скользнули к ее бедрам, и он прижал к себе. Брианна тотчас ощутила его эрекцию. Она потерлась грудью о его грудь. Ее руки скользнули к нему под рубашку и принялись ласкать его мускулистую спину. Тело Джейсона было крепким и жарким, излучая одновременно и страсть, и нежность. Его сила пьянила, сводила сума. Неудивительно, что ее тотчас накрыла жаркая волна желания.

Джейсон прижал Брианну к стене и впился ей в губы жадным поцелуем. Она ощущала каждый дюйм его тела, наслаждалась мощной атакой его губ. Времени на раздумья не было, ее переполняли лишь чувства, напрочь отключившие разум. Ей было хорошо, как никогда хорошо… Внезапно Джейсон резко отстранился.

– Черт побери, что мы делаем?

Ответа у нее не нашлось. Медленно шли секунды, до нее донеслись скрипучие звуки, издаваемые попугаем. Это напомнило ей о том, что Лукас в соседней комнате. Что если бы он вдруг вышел сюда и увидел их? Нет, с ее стороны безумие поддаваться минутному порыву.

– Брианна? – спросил Джейсон, все также пристально глядя ей в глаза.

– Я не знаю. Прости.

– Не нужно извинений, – скупо произнес он. – Я хочу услышать объяснение. Ты то ненавидишь меня, то едва не срываешь с меня рубашку.

– Ты ответил на поцелуй, – напомнила ему Брианна.

– Конечно, ответил. Я мечтал о нем с той самой минуты, когда пять лет назад увидел тебя в баре Мюррея.

– Неправда, – неуверенно произнесла она, потрясенная его признанием.

– Нет, это абсолютная правда. Когда я впервые увидел тебя… Ты сидела за стойкой бара с бокалом белого вина… длинные, до талии, волосы распущены, глаза как бездонное небо, а губы…

Его взгляд скользнул по ее губам.

– Такие сочные и восхитительные. Я подумал тогда про себя: это она, та единственная, которую я ждал всю жизнь.

От его слов у Брианны перехватило дыхание.

– Не лги, ты так не думал.

– У меня было такое чувство, будто я сорвался с утеса. Я никогда не думал о женщинах как о чем-то постоянном, мне хватало отношений на одну ночь, неделю, самое большее, на месяц. Но ты… Не знаю, что на меня нашло. Ты начала изрекать умные фразы о вине и виноделии, и я почувствовал себя дурак дураком.

– Иногда я несу всякую чушь, когда волнуюсь.

– Значит, ты тоже что-то почувствовала. Ты даже не сказала мне, что помолвлена.

В тот вечер она с удовольствием болтала с Джейсоном. Он был хорош собой, с ним было интересно и весело. А еще он умел слушать – куда лучше, чем Дерек, который вечно ее перебивал, чтобы навязать свое мнение. Брианна не помнила, почему в тот вечер она умолчала о помолвке – то ли сознательно, то ли ей это просто не пришло в голову. С другой стороны, между ними тогда ничего не произошло и не могло бы произойти, даже если бы Дерек не пришел в бар.

– Послушай, много лет назад мы выпили по паре бокалов вина, – сказала она. – Может, ты тогда и запал на меня, но я любила Дерека. Наверно, это больно слышать, но это правда. Но ведь кто, как не ты, настаивает, чтобы между нами не было ничего, кроме правды.

Джейсон смерил ее пристальным взглядом.

– Ну, хорошо, тогда с твоей стороны это была просто дружеская симпатия. – Он шагнул к ней ближе, и она инстинктивно попятилась. – И сегодня это тоже она?

И ничего больше?

Брианна ощутила на лице его дыхание. Вызов в его глазах возбудил ее еще больше. Но нет, она не станет проявлять безрассудства.

– Отойди от меня. Пожалуйста.

– Почему ты поцеловала меня, Брианна?

– Я была расстроена. Ты был здесь. И это случилось. Случилось, и все.

– И что же тебя расстроило?

Она тянула с ответом, не желая рассказывать о письме. С другой стороны, ей нужно было чем-то его отвлечь, да и себя тоже.

– Мистер Айзекс вручил мне письмо, которое Дерек написал, сидя в тюрьме. Он попросил передать его мне, если с ним вдруг что-то случится.

Взгляд Джейсона сделался задумчивым.

– И что же в нем говорилось?

– Это личное. Но суть такова: он меня любит и не воровал картины. И то и другое тебе в равной с тепени неприятно слышать.

– Тогда почему ты расстроилась?

– А ты не расстроился бы, получив письмо от любимого человека, которого больше нет в живых?

– Думаю, я нашел бы в этом некое утешение, если, конечно, в письме не было чего-то совсем неожиданного. А в письме Дерека оно было?

Брианна не собиралась давать ему дополнительные козыри.

– Лукас наверняка ломает голову, где я. Пойду заберу его.

– То есть ты сейчас уйдешь, сделав вид, будто ничего не произошло?

– Думаю, так будет лучше для нас обоих. Какие бы чувства ты ни испытывал пять лет назад, что бы ни испытывал сейчас, это не имеет никакого значения.

– А что чувствуешь ты?

– Хочешь знать, что я чувствую? – переспросила она, пытаясь найти нужные слова. – Я как будто онемела, превратилась в ледышку. Наверно, я поцеловала тебя для того, чтобы оттаять. Но это ничего не значит. Между нами ничего не может быть.

– Между нами уже что-то происходит, Брианна.

– Тогда мы должны остановиться. Ведь между нами всегда будет стоять Дерек.

– Если только ты всегда будешь держать его между нами.

– Я вынуждена это делать. Я воспитываю его сына, и я в долгу перед его родителями.

– И что с того? У тебя больше никого не должно быть?

– Зарекаться не стану, но не сейчас и не с тобой.

– Еще не все потеряно, – резко возразил Джейсон. – Но что касается «сейчас»… я пойду за Лукасом.

С этими словами он вышел. Брианна шумно вздохнула и, приподняв левую руку, посмотрела на кольцо с бриллиантом, которое много лет назад надел на ее палец Дерек. В последнее время кольцо сидело неплотно и, когда Брианна крутила его, соскальзывало с пальца. Она уже не раз думала о том, что, может быть, стоит снять его совсем.

Дерек умер. Но если она перестанет думать о нем, что тогда у нее останется? Она знала, что такое быть женой Дерека, даже его вдовой, но давно забыла, кто такая она сама.

Всю ночь напролет она беспокойно ворочалась в постели, мысленно перескакивая с письма Дерека на неожиданный поцелуй Джейсона. Она не понимала ни того, ни другого, ни, кстати, даже саму себя. Она никак не ожидала, что будет разрываться между двумя мужчинами.

Джейсон заставил ее вспомнить ту девушку, какой она когда-то была, – ту, что сидела в баре, пила вино, строила глазки симпатичному парню и перед которой было открыто столько разных возможностей. Можно ли ее вернуть? Или уже слишком поздно?

Она боролась за Дерека. Не пора ли побороться за себя?

Утром Брианна проснулась, исполненная решимости, и впервые за долгое время в ее сердце поселилась надежда.

Накормив и одев Лукаса, она потянулась за ключами от машины. Сначала она отвезет Лукаса и Диггера к Нэнси, затем поедет в магазин лоскутных одеял, чтобы отработать утреннюю смену Лукас сонно тер глаза и был жутким копушей. Диггер, напротив, так и рвался с поводка.

Когда они наконец вышли из дома, Брианна увидела Джейсона – тот вытаскивал из багажника джипа доску для серфинга. Волосы мокрые, щеки раскраснелись от воды и ветра. Небрит – на подбородке и щеках заметна щетина. Сам он был в спортивных брюках и мокрой, прилипшей к телу футболке.

– Привет, Джейсон! – крикнул Лукас и бросился к нему с распростертыми объятиями. Джейсон обнял его в ответ.

– Куда собрался? – с улыбкой спросил он.

– Пока мама будет на работе, мы с бабулей будем печь печенье.

– Звучит заманчиво.

– Хочешь к нам прийти? – бесхитростно спросил мальчик.

– Не могу, мне надо на работу.

– Лукас, бери Диггера и залезай в машину, – строго сказала Брианна, протягивая сыну поводок.

– А потом мы будем запускать змея? – спросил Лукас у Джейсона. – Мне нужно поучиться перед соревнованием.

– Посмотрим, – ответил Джейсон, покосившись на Брианну.

Она знала: ей пора садиться в машину, но поймала себя на том, что не спешит это сделать.

– Только что вернулся после серфинга?

– Угу. Сегодня утром были хорошие волны. Может, как-нибудь составишь мне компанию?

– Я не слишком хорошая пловчиха.

– Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось, – заверил ее Джейсон.

Между ними повисла недосказанность. Брианна не сомневалась; Джейсон чувствует ее не хуже, чем она сама. Понимала она и то, что Лукас ждет, как ждет свекровь, и люди в магазине лоскутных одеял. Почему же она застыла как вкопанная?

– Что касается вчерашнего вечера… – начала она.

– Давай не будем, – оборвал ее Джейсон.

– Мне не следовало целовать тебя, – сказала она едва ли не шепотом. – Не знаю даже, что на меня нашло. Наверно, я зря дала волю эмоциям.

– В следующий раз я не буду останавливаться, – пообещал Джейсон.

– Следующего раза не будет.

– Посмотрим.

– Мне пора ехать.

– Хорошо, – улыбнулся Джейсон. – Я прослежу, как ты отъедешь.

– Зачем?

– Тебе вряд ли захочется узнать почему, – его улыбка сделалась еще шире.

Покраснев от его игривого взгляда, она собралась было уже сесть за руль, когда рядом с ее машиной остановилась другая. Дверь со стороны водительского сиденья открылась, и из машины вышла Кара.

– Привет! – поздоровалась она и с любопытством посмотрела на Брианну и Джейсона. – Так вот за каким домом ты присматриваешь, Джейсон!

– За ним самым, – ответил Джейсон. – Ты собралась к своим родителям?

– Точно. Вере не помешает побыть с дедушкой и бабушкой.

– Твоя малышка с тобой? – спросил он, подходя к машине. – Дай взглянуть на нее.

Джейсон открыл заднюю дверцу, а Кара повернулась к Брианне.

– Увидимся в магазине. Я и еще несколько женщин встречаемся в полдень, чтобы поработать над одеялом для будущего ребенка Энни Дюпон. Когда окончится твоя смена, можешь к нам присоединиться. Приедет Шарлотта. По-моему, ты ее уже знаешь. Соберется хорошая компания. Вот увидишь, будет весело.

– Я приду, если Нэнси согласится побыть лишний часик с Лукасом, – сказала Брианна, не желая затягивать разговор. – А сейчас пора ехать. Не хочу опаздывать.

Она села в машину и отъехала от дома, оставив Кару и Джейсона. Наверно, ей следовало отказаться от предложения Кары. С другой стороны, откажись она, как у Кары тотчас бы возникли вопросы. Ладно, у нее еще есть три часа на то, чтобы придумать правдоподобные ответы.

* * *

– Смотрю, вы уже нашли общий язык, – сказала Кара Джейсону, когда Брианна отъехала.

– Мы же теперь соседи, – уклончиво ответил тот.

– Ах, вот как это теперь называется! Ну-ка, Джейсон, живо признавайся, что между вами? Мне казалось, Брианна тебя на дух не переносит, но, глядя на вас, этого никак не подумаешь.

– Просто мы чуть лучше узнали друг друга.

– И это все, что можешь мне сказать? Своему старому и самому близкому другу?

– Мне больше нечего сказать.

– А по-моему, тебе крупно повезло, что отец предложил тебе сторожить соседний дом. Ты еще скажешь за это своему старику спасибо. – Кара на секунду умолкла. – Знаешь, мне за тебя как-то тревожно.

– Это с какой стати?

– Ты человек замкнутый. Стоит женщине подобраться к тебе ближе, как ты тотчас готов сделать ноги. Брианна – не любая женщина. Она привязана к Дереку, ты же был сам не свой после суда над ним. Не хотелось бы, чтобы из-за нее ты вновь начал изводить себя сомнениями.

Джейсона тронуло ее сочувствие.

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Значит, ты вовсе не положил на нее глаз, как сказал мне Колин? – не унималась Кара.

– Колин слишком много болтает.

– Это что, вызов? Решил убедить ее в том, что ты хороший, а Дерек был плохим?

Джейсон вздохнул. С Карой не поспоришь. Если она во что-то упрется, от нее просто так не отделаться.

– Я не прочь узнать правду, – признался он. – Но дело не только в этом.

После вчерашнего поцелуя все стало гораздо сложнее. Брианна сбросила с себя защитный панцирь, раскрылась перед ним. И что сделал он? Возвел вокруг себя стену и оттолкнул ее. Как только что верно заметила Кара, стоит на горизонте замаячить серьезным отношениям, как он спешит сделать ноги.

Кара не сводила с него пристального взгляда.

– Как у тебя все сложно. Я давно мечтала, что ты наконец западешь на кого-нибудь, но только не на нее. Вряд ли у вас что-то получится. Есть вещи, которых ни за что не преодолеть. Ты – тот, кто испортил ей жизнь, Джейсон, и, кроме того, есть еще Кейны. Ты представляешь, что они подумают? – Кара встряхнула головой. – Нет, не пара она тебе.

– А разве я что-то такое говорил?

– Будь осторожен, Джейсон. Брианна не просто женщина. Она мать и, кроме того, ради сына хочет вернуть Дереку честное имя. Ты же стоишь у нее на пути. Не забывай об этом.

Глава 9

– Мама! – позвала Шарлотта в полдень, входя домой. – Ты готова?

Она поставила сумочку на стол в холле, и в следующий миг из кухни донесся незнакомый мужской голос. Ее тотчас охватило странное чувство. Мужчина в их доме? Как это непривычно. После того как она помогла матери переехать из дома, в котором родители прожили сорок лет, они стали жить втроем. Она, мать и Энни. Три женщины, представительницы трех разных поколений под одной крышей. Мать и Энни прекрасно ладили друг с другом, она же, со своей стороны, по-прежнему тщетно пыталась найти общий язык с женщиной, с которой была связана узами кровного родства.

Она открыла кухонную дверь и увидела мать. Та, смеясь, о чем-то разговаривала с незнакомым седовласым мужчиной в деловом костюме.

– Шарлотта! – смущенно произнесла Моника, вставая из-за стола.

Неужели она покраснела?

– Это твоя дочь? – спросил незнакомец.

– Да, это Шарлотта. Шарлотта, это Питер Лоусон, мой старый друг.

Старый друг, которого она никогда не встречала раньше?

– Рада познакомиться, – сказала Шарлотта, пожимая ему руку.

– Я тоже. Моника мне много рассказывала о вас, – сказал Лоусон.

Шарлотта удивилась. Мать никогда не рассказывала ей о нем.

– Мы все еще собираемся в магазин, чтобы поработать над лоскутным одеялом для Энни? – спросила она у Моники.

– О господи, забыла тебя предупредить. Мы с Питером поедем посмотреть на дом, который он хотел бы купить, – ответила та.

– Боюсь, в моем распоряжении всего лишь один час, прежде чем я отправлюсь назад в Сан-Франциско, – добавил Лоусон с виноватой улыбкой.

– Так вы живете в Сан-Франциско?

– Временно, – ответил он. – Собираюсь сменить место жительства. Надеюсь, вы не против, если я у вашей матери отниму немного времени? У нее удивительный вкус в том, что касается внутренней отделки домов.

– Откуда вам это известно? – не удержалась от вопроса Шарлотта.

– Шарлотта! – укоризненно произнесла Моника, явно недовольная столь прямолинейным вопросом.

– Я видел, что она сделала с домом моей сестры, – улыбнулся Питер.

– Его сестра Беверли Томас, – пояснила Моника. – Ты ведь помнишь Беверли?

– Да, помню. Я не знала, что ты помогала ей обставлять дом.

– Это было во время твоего отсутствия, – немного резко сказала мать. – Пожалуйста, скажи женщинам, что сегодня я не могу помочь им в шитье. – С этими словами Моника взяла со столика сумочку, но, подойдя к двери, остановилась. – Кстати, сегодня Энни встречается с Эрин Маккарти и ее мужем. Насколько я понимаю, они заинтересованы в усыновлении ребенка.

Сказанное не удивило Шарлотту. У Эрин недавно случился очередной выкидыш, и она сильно переживала по этому поводу.

– Да, еще звонил рабби Циглер. Сказал, что Гольдманы тоже хотели бы договориться о встрече. Я не уверена, захочет ли Энни, чтобы ее ребенок воспитывался в другой вере, но Адам Гольдман – всеми уважаемый адвокат. Я слышала, что он собирается баллотироваться в законодательное собрание штата.

– Вряд ли Энни все-таки решится отдать ребенка, – заявила Шарлотта. – Не знаю даже, следует ли спешить с усыновлением. Может, сначала стоит обсудить, чем мы сможем ей помочь, если она захочет оставить ребенка.

– Не знаю, в чем может заключаться моя помощь, – отмахнулась Моника. – Времени, конечно, мало, но давай поговорим об этом чуть позже. – Она смерила дочь пристальным взглядом. – Кстати, прежде чем ты выйдешь из дома, советую тебе что-то сделать с волосами. С такой прической на работу не ходят.

Сказав это, Моника вышла. Впрочем, Шарлотта пропустила мимо ушей «шпильку» относительно своей прически. Персона Питера Лоусона интересовала ее куда в большей степени. С трудом верилось, что у матери роман с новым мужчиной. В жизни Моники был только один мужчина – отец Шарлотты. Они были вместе с двадцатилетнего возраста. Они так любили друг друга, что каждый легко угадывал мысли другого. По крайней мере, Шарлотте казалось, что мать всегда знает, о чем думает отец.

Что же до того, был ли отец в курсе мыслей матери, Шарлотта подозревала, что здесь все не так просто. По крайней мере, для нее самой мать неизменно оставалась загадкой. Для окружающего мира у Моники Адамс было одно лицо, для узкого круга близких людей – совсем другое. Сегодня на кухне Шарлотта видела именно такое. Женщина, уходившая из дома с блаженной улыбкой девочки-подростка, была Шарлотте незнакома. Она привыкла думать, что уже не дождется от матери сюрпризов, но не тут-то было.

* * *

– У моей матери сегодня свидание, – сообщила Шарлотта Каре, когда они встретились в комнате над магазином, где стояли швейные машинки. Только что закончился частный урок по кройке и шитью, и у них было несколько свободных минут прежде, чем соберется вся их группа. – Ты можешь в это поверить?

– Вообще-то, нет, – призналась Кара, удивленно выгнув брови. – Ты в этом уверена?

– Я только что наткнулась на них двоих. – Шарлотта до сих пор не могла выбросить из головы эту картину. Мать беспричинно улыбается и строит глазки незнакомому мужчине.

– Хочешь чаю? – спросила Кара, подойдя к столу, на котором стояли кофейник и чайник.

– Я в шоке, Кара, – сказала Шарлотта, пока та заваривала чай. – Я прихожу домой проведать мою хворую мать, которая утверждала, что после смерти моего отца не проживет и дня, и вот теперь, менее чем через год, она отправляется на свидание. Что происходит?

– Жизнь продолжается, вот что. Как и положено. Кто же ее ухажер?

– Некий Питер Лоусон. Я его не узнала, но он, оказывается, брат Беверли Томас. Он собирается купить себе дом в Бухте Ангелов, и ему якобы нужна помощь моей матери. Оказывается, Моника Адамс у нас великий специалист в области интерьеров. – Это был еще один факт, ускользнувший от ее внимания. – Нет, я знала, что она хорошая домохозяйка, но не ведала о ее великих дизайнерских талантах.

– Она прекрасно отделала дом Филлис Флетчер.

В прошлое Рождество ее кухня удостоилась приза, – сказала Кара, протягивая Шарлотте чашку чаю.

Шарлотта задумчиво сделала глоток.

– Я не знала, да и откуда мне было знать? Мать со мной практически не разговаривает, только критикует.

Кара склонила голову набок и окинула ее задумчивым взглядом.

– Похоже, ты сильно этим расстроена? Почему? Твоя мать ведь не обманывает тебя.

– Просто это на нее не похоже. Обычно она старомодна в том, что касается свиданий, любви и секса.

О господи, неужели она тоже занимается сексом? Как ты думаешь?

Почему-то эта мысль была ей крайне неприятна.

– Вряд ли она занимается им в данный момент, – рассмеялась Кара. – Она не похожа на любительницу послеобеденного секса.

Шарлотта вздохнула.

– Она не похожа на любительницу любого секса. Не в ее привычках проявлять свои чувства. Я почти не видела, чтобы мои родители целовались. Если они что и делали, то в спальне, в темноте и абсолютно беззвучно. – Она умолкла, увидев, что в комнату входят приятельницы ее матери. – Интересно, а они знают, что у нее на уме? – пробормотала она.

– Твоя мать помогает старому другу найти дом. Не вижу причин переживать, – сказала Кара. – Посмотри на это с позитивной стороны. Если твоя мать кого-то нашла, значит, ей будет не до тебя. Ты, так сказать, соскочишь с ее крючка. Заведешь свой собственный дом, будешь иметь личную жизнь и даже, возможно, секс, – добавила Кара с лукавой улыбкой. – Кстати, коль о нем зашла речь, хочу спросить, как там поживает Эндрю?

– Понятия не имею. Вчера он умолял меня поужинать с ним сегодня вечером, но утром я получила загадочное сообщение, что он-де не сможет прийти. Никаких объяснений. Я наконец сказала «да», он же сказал «нет».

Кара нахмурилась.

– Хм, загадочно. Он вот уже несколько недель уговаривал тебя куда-нибудь с ним сходить. Должно быть, это что-то важное.

– Наверно, это судьба. И она подсказывает мне не идти еще раз той же дорожкой.

– Ты не веришь в судьбу, – напомнила ей Кара.

– А пора бы начать. – Шарлотта умолкла, видя, что одна из ее пациенток, Виктория Бейкер, остановилась возле стола, чтобы налить себе кофе.

– Привет, как дела? – спросила Виктория, худенькая брюнетка с усталым взглядом. Под глазами у нее залегли темные круги. Шарлотта моментально насторожилась.

– С тобой все в порядке, Виктория?

– Вчера всю ночь не могла уснуть. Сомневалась даже, стоит ли мне приходить сюда, – призналась та.

– А почему нет? – удивилась Кара. – Ты одна из наших постоянных участниц.

Виктория судорожно вздохнула.

– Мы с Дэвидом разговаривали с преподобным Шиллингом о возможности усыновить ребенка Энни.

Сердце Шарлотты екнуло. Она знала, что Виктория и ее муж давно пытаются зачать ребенка и сколько денег они истратили на ЭКО.

– Не знаю даже, смогу ли я сегодня работать над одеялом, – добавила Виктория. – Для нас будет удар, если нам откажут в усыновлении. – Она на миг умолкла. – Шарлотта, ты случайно не знаешь, какие там планы у Энни?

– Извини, но сказать что-то определенное не могу.

– Наверно, я зря даже спрашивала. Эрин Маккарти и ее муж тоже надеются усыновить этого ребенка. Мы с Эрин давно уже сочувствуем друг дружке по поводу нашего с ней бесплодия. Странно, что мы с ней стали в некотором смысле соперницами.

– Энни, возможно, оставит ребенка, – сочувственно сообщила Шарлотта. – Она еще не решила.

– Разумеется, это ее право, – кивнула Виктория. – Я бы на ее месте поступила точно так же.

– Слушай, я вчера видела твоего брата, – прервала ее Кара. – Он о чем-то спорил с какой-то девушкой-готом[1]1
  Готы – представители молодежной субкультуры, объединяющей главным образом любителей музыки в стиле готик-рок. (Прим, переводчика.)


[Закрыть] у входа в заведение Дины. Он что, вернулся обратно в город?

– Да на какое-то время, а эта девушка-гот – Меган, дочь Ника, – пояснила Виктория. – Приехала недавно, и ей здесь не нравится. Надеюсь на следующей неделе вовлечь ее в работу нашего театра, когда мы начнем готовить постановку для Зимней мастерской. Кстати, коль о ней зашла речь, у нас есть кое-какие роли для местных жителей. Я с удовольствием прослушаю тебя, Кара.

– Меня? – удивилась та. – Почему?

– У тебя есть опыт. Ты участвовала в школьных спектаклях.

– Мои актерские успехи давно остались в прошлом.

Виктория улыбнулась.

– Это ты сейчас так говоришь, но я от тебя все равно не отстану, – сказал она и отошла по приветствовать кого-то из своих знакомых.

– Ты действительно блистала в школе, – сказала Каре Шарлотта. – Я думаю, ты просто обязана принять предложение.

– Прошу тебя, не надо. Не была я хорошей актрисой, да и времени у меня сейчас тоже нет. Я же мать.

– Колин гордился твоей игрой. Вот увидишь, он поддержит эту идею. К тому же Зимняя мастерская длится лишь до Рождества.

– Давай поговорим о ком-то другом, – быстро произнесла Кара. – Например, о Брианне.

– О Брианне Кейн? – удивилась Шарлотта.