Текст книги "Мечта"

Автор книги: Барбара Делински

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 5

Ночью, после этого разговора, Джессике приснился странный сон. Проснувшись, она еще долго лежала с закрытыми глазами, под впечатлением сна. Когда же она все-таки открыла глаза и нащупала в темной комнате часы, они показывали 2:24 ночи. Все тело ее было горячим и немного влажным. Она задыхалась, и ее опять била дрожь. Это состояние было отголоском того, что она ощутила во сне и что наяву не желало ее отпускать. Джессика вытянулась на постели. Но, почувствовав, что дрожь не проходит, вновь свернулась калачиком, стараясь, чтобы это приятное чувство не оставляло ее как можно дольше. Оно было таким необычным, нежным и волнительным.

Постепенно, и это заняло у нее еще больше времени, чем пробуждение, Джессика стала вспоминать того, кто ей приснился. И чем дольше она это вспоминала, тем приятнее становилось ощущение. Как только образ Картера Маллоя полностью сложился в ее голове, Джессика томно улыбнулась. Но томность вдруг уступила место тревоге.

Никогда в жизни Джессике не снились эротические сны. Никогда. Даже в подростковом возрасте, когда с ее организмом происходили странные, непонятные ей самой изменения. Ничего подобного ей никогда не снилось. Ни тогда, когда она встречалась с Томом, ни после развода с ним. Джессика всегда обращала внимание на красивых мужчин. Она разбиралась в мужской красоте и даже восхищалась ею. Но ее интерес к мужчинам не имел ничего общего с сексуальным влечением. Нельзя сказать, чтобы сексуальное влечение присутствовало и в ее подсознании. Если бы это было так, то Джессика каждую ночь просыпалась бы от сильнейшего чувственного наслаждения. Джессика перевернулась на другой бок и заслонила лицо рукой, словно хотела скрыть свое смущение от целой толпы любопытных глаз, глядящих на нее из темноты.

Картер Маллой. Обнаженный и превосходно сложенный. Картер Маллой, целующий и ласкающий ее. Он был очень деликатен. Он постепенно раздевал, а потом целовал и ласкал ее. Он доводил ее ласками до невероятного наслаждения, почти до безумия. Раньше она никогда ничего подобного не испытывала.

С отрывистым стоном Джессика перевернулась на другой бок и залезла с головой под одеяло. Но никакое одеяло не способно было закрыть все эти картины в ее памяти. В этих видениях Картер Маллой целовал каждый уголок ее тела и сам отдавал себя на волю ее губам и рукам, в свою очередь страстно ласкавшим его. В этом сне он был крепким и сильным и в то же время уязвимым и ранимым. Он был переполнен страстным желанием.

Джессика резко села на кровати, вытянувшись в струнку. Включила лампу, прижала колени к груди, попыталась прогнать наваждение и вернуться к своим привычным мыслям. Кое в чем она преуспела. По крайней мере, практически перестала дрожать. Но беспокойство осталось, и Джессику это расстроило.

Она не могла понять своих чувств. Джессика никогда не была страстной женщиной. Занимаясь любовью с Томом, она просто исполняла супружеский долг. Иногда ей это даже нравилось. Иногда она даже испытывала оргазм, но эти случаи можно было бы пересчитать по пальцам. И Джессика никогда не задумывалась, почему это происходит так редко. В конце концов она пришла к выводу, что люди слишком большое значение придают сексу. А сейчас она не могла понять, как ей мог присниться такой сон и почему она испытала от него такое сильное чувственное удовольствие.

Попытавшись отогнать эти мысли, Джессика опустила глаза. А что, если бы кто-то увидел ее? Что, если бы кто-то наблюдал за ней, пока она спала? С ужасом она представила, что во сне могла издавать сладострастные стоны или изгибаться от наслаждения.

Джессика решила, что, наверное, что-то не то съела. Определенная пища может вызвать у человека сильное сексуальное желание. Конечно же эта пища и вызвала всю эту эротическую интерлюдию.

Джессика перебрала все, чем питалась весь день. Это было довольно просто, так как ела она мало и была достаточно консервативна в выборе продуктов. Но не смогла найти ничего, что бы могло вызвать в ней такой бурный всплеск сексуального желания.

Но может быть, какая-то пища так подействовала именно на нее? Или, может быть, у нее произошел сильный гормональный выброс? Возможно, это свидетельствует о приближении менопаузы. Но ей всего тридцать три года! Этого просто не может быть!

Сексологи считают, что пик сексуального влечения у женщин наступает позже, чем у мужчин. Женщины начинают испытывать сильное физиологическое влечение лет в тридцать – сорок. По крайней мере, так было написано во всех женских журналах. Но Джессике всегда казалось, что журналы публикуют подобные статьи для читательниц этого возраста.

Но может быть, во всех этих статьях и была доля истины? Возможно, с возрастом в ней проснулись какие-то новые, неизведанные чувства. И к тому же она уже очень давно, больше одиннадцати лет, не была с мужчиной. Может быть, этот сон не что иное, как запоздалые сигналы, которые подает ее тело на отсутствие секса. Может быть, это сигнал, который подают ее биологические часы. Возможно даже, что ее организм таким образом говорит Джессике, что ей пора родить ребенка.

Откинув одеяло, она вскочила с кровати, надела очки и босиком быстро направилась в сторону кухни. Через минуту она уже сидела на кухонном стуле по-турецки и держала на коленях открытую жестянку с попкорном.

Попкорн был для нее чем-то вроде успокоительного. Когда Джессика была маленькой, в ее комнате всегда была припрятана жестянка с попкорном. Мать беспокоилась, что от сахара, которым обычно его покрывают, у Джессики испортятся зубы. Но теперь ее мать при всем желании не могла ни о чем беспокоиться. Вот почему жестянка с попкорном всегда была у Джессики под рукой. Но она старалась не слишком им злоупотреблять. Хотя у нее не было проблем с лишним весом. Впрочем, и опасность располнеть вряд ли бы ее остановила: попкорн был ее слабостью. Попкорн был таким воздушным и хрустящим. Как раз то, что нужно, когда тебе грустно. И все же злоупотреблять им не стоило.

Сейчас ей не было грустно, но она чувствовала себя не в своей тарелке. И очень сердилась на Картера. Она пыталась найти оправдание тому, что случилось, и поэтому обвиняла его. Ну почему объектом ее эротического сна оказался именно Картер Маллой? Джессика проклинала Картера за то, что он был таким красивым и сексапильным, себя за то, что она оказалась столь уязвимой, а наследие Кросслинов за то, что оно вынудило ее прибегнуть к услугам архитектора. Если бы не все эти факторы, Джессика не оказалась бы сейчас в таком сомнительном положении.

Джессика поглощала горстями попкорн. Когда она налила себе стакан молока и допила его, оказалось, что уже почти четыре часа утра. Она постаралась подумать о чем-нибудь нейтральном, например о семинаре по русскому языку, который был намечен у нее на завтрашний день. И мало-помалу эти мысли успокоили ее. Вздохнув с облегчением, Джессика поднялась, поставила пустой стакан в раковину, а жестянку в кладовку и вернулась в постель.

Когда Картер ей позвонил и настойчиво предложил поехать вдвоем на побережье в это воскресенье, она отказалась. Он хотел, чтобы Джессика как можно скорее убедилась в его компетентности. Но поехать в это воскресенье она не могла, так как собиралась готовиться к занятиям. Следующее воскресенье тоже у нее было занято: предстояла подготовка старшекурсников к выпускному экзамену, а Джессика не любила делать что-либо в спешке. Так что поездку приходилось отложить на неопределенный срок.

Но Картер настаивал на точной дате поездки. И потому Джессике пришлось назначить ему день. Он обещал позвонить ей в субботу и уточнить, когда за ней заедет. Хорошо, что ей самой звонить ему не придется до следующей субботы. Джессика была очень рада этой передышке, так как она надеялась забыть свои ощущения во время недавнего эротического сна. А за эти двенадцать дней ее отношение к Картеру изменится и перейдет в нормальное русло.

В те редкие свободные минуты, когда у нее было время все это обдумать, Джессика твердо решила для себя, что ее отношения с Картером должны стать сугубо деловыми. Она сосредоточилась на планах по поводу переделок в поместье, постаралась привыкнуть к мысли, что они неизбежны, и смириться с этим.

В конце недели она позвонила Нине Стоун и договорилась с ней о встрече в местном ресторане, известном своими блюдами из морепродуктов. Это было довольно изысканное заведение. Оно было расположено рядом с домом Кросслинов, и из его окон открывался красивый вид на океан.

Джессика познакомилась с Ниной год назад в местном книжном магазине, где они выбирали книги, и недавно Джессика обратилась к ней по поводу продажи поместья Кросслинов. Нина не смогла сделать карьеру в их родном городке, но уже пять лет успешно работала на Северном Берегу. Она была неглупым и напористым брокером. У нее был собственный, неповторимый стиль работы. Обычно женщины подобные Нине пугали Джессику, но с ней, как ни странно, она с самого начала нашла общий язык. Джессика видела всю жесткость характера Нины, но при этом ей удалось разглядеть и ее хорошие стороны. В частности, ту нежность и кротость, которые Нина так старательно прятала от окружающих. Но эти качества Нина проявляла только тогда, когда они с Джессикой оставались наедине и она снимала свой защитный панцирь.

Вопреки своей репутации, Нина никогда не стала бы на нее давить. И Джессика это знала. Стоун, как и нынешний Картер, понимала, что может ранить Джессику, и старательно избегала подобных тем в разговоре. Поместье Кросслинов не давило на нее своим старинным величием, и потому она не настаивала на том, чтобы его поскорее снести.

Именно по этой причине Джессике легко было рассказать ей о последних событиях, связанных с поместьем.

– Жилой комплекс? – удивленно спросила Нина. Это была миниатюрная, худенькая женщина, похожая на эльфа. Женственная наружность часто помогала ей в бизнесе, делая удары, которые она наносила противникам, непредсказуемыми и оттого еще более резкими. – Я не знаю, Джессика. Жаль превращать такое прекрасное место в обыкновенный жилищный комплекс.

– Но ведь можно превратить его в красивый жилищный комплекс.

– Но поместье Кросслинов – это нечто большее, чем просто красивое место.

Джессика тяжело вздохнула:

– Нина, я не могу оставить все как есть. И ты это сама прекрасно понимаешь. Я не могу позволить дому Кросслинов разрушаться в ожидании подходящего покупателя.

– Рынок – это настоящая помойная яма, – извиняющимся голосом проговорила Нина. – Иногда мне удается поднять продажи до высокого уровня, иногда до среднего, но чаще всего они находятся в самом низу экономической шкалы. – Она ненадолго задумалась. – Я не могу не согласиться, что жилищный комплекс – очень выгодное предприятие. Особенно в наших местах. Дом на берегу океана. Молодые люди будут считать это место романтичным, а старики захотят отдохнуть здесь от дел. – Опять немного помолчав, она отпила вина из бокала. Ногти на ее тонких пальцах были покрыты красным лаком, под цвет костюма. – Расскажи мне обо всем более подробно. Это идея Гордона Хейла? Он смотрит на все только с финансовой точки зрения. Этот человек просто скала в деловом мире. Ты сказала, что он создал консорциум?

– Еще нет, но собирается сделать это в ближайшее время. А сейчас я работаю с одним человеком, который определит, какой вариант перепланировки наиболее для меня подойдет.

– А кто это?

Немного поколебавшись, Джессика сказала:

– Один архитектор.

Нина с минуту молчала, внимательно изучая лицо Джессики:

– А чего ты вдруг так смутилась?

– Нет, – быстро проговорила Джессика, поправляя очки, чтобы скрыть свое волнение.

– Похоже, что этот архитектор крепкий орешек?

– Вовсе нет. Он очень обаятельный. Его зовут Картер Маллой, – объяснила Джессика, наблюдая за реакцией Нины. – Ты когда-нибудь слышала о нем?

– Конечно, – не моргнув глазом ответила Нина. – Он работает в фирме «Маллой и Гудвин». Он настоящий профессионал в своем деле.

Джессика почувствовала тайную гордость за Картера.

– Получается, ты видела его работы?

– Да, один комплекс, построенный по его проекту в Портсмуте, это недалеко отсюда. Вообще-то я не люблю Портсмут, но эта постройка действительно выглядит здорово. Он превратил старый текстильный завод в жилой комплекс. Замечательная работа. Ему удалось сохранить всю прелесть старого здания и при этом переделать его на современный лад. – Легкая тень пробежала по ее лицу и тут же исчезла. Нина улыбнулась Джессике. – В общем, профессионал он прекрасный и к тому же шикарный мужчина. Я правильно тебя поняла?

– Вряд ли его можно назвать шикарным, – быстро возразила Джессика. Эта поспешность ответа не укрылась от Нины.

– А как бы ты его охарактеризовала? – с любопытством глядя на Джессику, спросила она.

Джессика на минуту задумалась:

– У него довольно приятная наружность.

– Насколько я помню, это определение не очень ему подходит. Мужчине с приятной наружностью можно просто улыбнуться, пройти мимо и забыть. А по-настоящему привлекательный мужчина вызывает куда более сильные эмоции. У Картера Маллоя потрясающая спортивная фигура. Ну, по крайней мере, так он выглядел на том фото, которое я видела.

– Мне кажется, он действительно очень спортивен, – сдержанно произнесла Джессика.

– Боже мой, ну что это за выражение «мне кажется»? – возмутилась Нина. – Не могу поверить, что ты настолько равнодушна к мужской внешности. Уверена, это сплошное притворство с твоей стороны. Зачем-то тебе хочется казаться такой холодной и неприступной. Очнись, Джессика! Не нужно хоронить себя заживо только потому, что твой муж был таким подлецом. Не нужно судить всех по одному отвратительному экземпляру. Еще не все потеряно, ты могла бы найти себе подходящую пару. – Нина высоко подняла голову. – С кем ты встречалась в последний раз? Джессика пожала плечами:

– С кем? – Нина в шутку толкнула ее ногой под столом. – Неужели не помнишь?

– Ну, это сложный вопрос. Смотря что называть «встречалась». Если под словом «встречалась» ты подразумеваешь, ходила ли я куда-нибудь с мужчиной, то я это делаю постоянно. Со своими коллегами по работе.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду не это. Я говорила о свиданиях, когда мужчина встречает женщину у дома, везет ее в ресторан, провожает до дому, целует, а потом, возможно, остается на ночь.

– Уфф, я не из тех женщин.

– Не из тех женщин, которые спят с мужчинами?

– А у тебя-то самой как с этим обстоят дела? – в свою очередь спросила Джессика. С одной стороны, ей было очень неудобно задавать такой вопрос, а с другой – очень хотелось услышать ответ. Они с Ниной дружили уже почти год, но единственное, что Джессика знала о ее личной жизни, – это то, что по субботам она редко ночует дома.

Нину очень удивил такой нескромный вопрос Джессики.

– Вообще-то я не из тех, кто спит с кем попало, но мне нравится проводить время с мужчинами. Большинство из них – конечно же это парни на одну ночь. Но даже среди них попадаются неплохие экземпляры. Я не представляю для них никакой угрозы, так как не собираюсь за них замуж. Мы просто хорошо проводим время.

– А ты действительно не собираешься замуж?

– Дорогая моя, разве у меня есть на это время?

– Время всегда можно найти, если захотеть.

– Единственное, чего я хочу, – заговорила Нина, откинувшись на спинку стула; она вся ощетинилась и вместе с тем выглядела очень беззащитной, – это разбогатеть и открыть свой собственный бизнес.

– Но мне казалось, у тебя и так достаточно денег.

– Нет, не достаточно.

– Получается, ты нуждаешься в деньгах?

– Нужда бывает разной. Когда я узнала, что моя мать занимается проституцией, чтобы прокормить нас, поняла, что в деньгах я нуждаюсь.

Джессика задохнулась от удивления:

– Прости, Нина. Я не знала.

– Вообще-то это не то, о чем стоит рассказывать первому встречному, – съязвила Нина. Но, увидев искреннее сочувствие на лице Джессики, заговорила спокойнее. Голос ее звучал хрипловато. – Это было, когда мы жили в Омахе. Сейчас я довольно обеспеченный человек, но больше всего на свете боюсь, что когда-нибудь мне придется продаваться, как это делала моя мать. Именно поэтому я хочу стать финансово независимой раз и навсегда. Ни от одного из мужчин я не приняла бы и цента.

– Но твои дела идут очень хорошо.

– Если бы не конкуренция, то мои дела шли бы еще лучше. А так мне приходится пробивать себе дорогу локтями.

Джессика взглянула на Нину – она была вся на нервах. Ей вдруг стало жаль эту бедную женщину. Женщину, не знающую покоя, чей мозг находился в постоянной работе. Женщину, которая все отдала бы за спокойную и счастливую жизнь.

– Но тебе только тридцать, – наконец сказала она.

– Через год мне исполнится тридцать один, еще через год тридцать два. Если сейчас я буду работать без передышки, то через год буду финансово независимой, а к тридцати пяти годам стану лучшим брокером в наших местах. К тому времени у меня уже будет своя фирма и укомплектованный штат сотрудников. Может быть, тогда мне можно будет немного расслабиться и даже остепениться. – Ника криво усмехнулась. – Вокруг столько подходящих мужчин.

– Ну, тогда ты легко найдешь себе мужа, – сказала Джессика. Она вдруг почувствовала непреодолимую зависть к Нине. Точно такое же чувство она не раз испытывала в детстве, когда смотрела на своих более общительных и симпатичных ровесниц. У Нины были короткие блестящие волосы, безупречная кожа и тонкие кисти рук. Стиль ее одежды был чем-то средним между классикой и современной модой. – Ты относишься к людям, как пчелы к своим сотам.

– Не знаю, хорошо это или плохо, но ты абсолютно права. – Она помолчала, смерив Джессику долгим беспокойным взглядом. – Ну вот, я открыла перед тобой душу. Теперь твоя очередь. Ты собираешься когда-нибудь выйти замуж?

Улыбнувшись, Джессика покачала головой:

– Я не умею очаровывать мужчин, как ты.

– Но почему? – совершенно серьезно спросила Нина. – Ты умная, милая, и у тебя есть высокооплачиваемая работа. Разве не это нужно современным мужчинам?

Милая. Именно так назвал ее Картер в том телефонном разговоре. Он сказал: «Просто мужчинам придется приложить больше усилий, чтобы понять, что творится в вашей милой головке». Конечно же он говорил все это несерьезно, но все же…

– Мужчинам нужны красивые женщины вроде тебя, – заявила Джессика.

– Сначала их действительно привлекает моя красота, но как только они начинают замечать мои недостатки, то сразу же бегут от меня, как черт от ладана. Ни одного мужчину не устроит такая женщина, как я. Слишком жесткая, слишком независимая. Скорее, им как раз нужна женщина вроде тебя: нежная, благородная, мягкая и в то же время уверенная в себе.

– Почему ты решила, что я уверена в себе? – удивленно спросила Джессика.

– А как же иначе? У тебя более стабильная работа. А в наследство досталось великолепное поместье.

– Но скоро от его великолепия ничего не останется, – с горечью напомнила ей Джессика.

Официант подал лобстеров. Нина молча наблюдала, как он ставит перед ними тарелки. Как только он ушел, она продолжила разговор:

– Джессика, ты все равно богатая женщина. Вся проблема в том, что сейчас у тебя нет средств на содержание поместья Кросслинов. Но оно представляет собой огромную финансовую ценность, хоть и не приносит сейчас доход. А если твой проект удастся, твое финансовое положение позволит сделать все, что ты захочешь. Ты спокойно можешь, не думая о работе, выйти замуж и заниматься только семьей. К тому же ты можешь не бояться… – начала Нина, но прервалась, отвлекшись на еду, – быть сломленной, как я. Ты финансово независима. Именно благодаря этому ты и обрела душевное спокойствие. Так что все, что тебе нужно сделать, – она отправила в рот ярко-красный кусок лобстера, – это найти нормального мужчину, обосноваться вместе с ним где-нибудь недалеко от Гарварда и обзавестись детьми.

– Я не знаю, – пробормотала Джессика, в задумчивости рассматривая лобстера, словно не зная, с какой стороны к нему подступиться. – Все не так просто.

– Не спорю, но стоит попробовать. Тебе станет гораздо проще, когда разрешатся все эти проблемы с поместьем Кросслинов. – Проговорив это, она опять сосредоточилась на лобстере.

Джессика наконец тоже принялась за еду. Она молчала и думала о том, что сказала ей Нина.

– Мы ведь говорим о разных вещах, не правда ли? – спросила она через некоторое время.

– Мы говорим о личной жизни.

– Но какое отношение поместье Кросслинов имеет к личной жизни?

– Ты станешь более свободной. И более раскрепощенной в отношениях с противоположным полом.

Заметив, что Джессика не понимает ее, Нина пояснила:

– В каком-то отношении дом Кросслинов заменяет тебе личную жизнь: и мужа, и семью. Нет, – Нина взмахом руки предварила ее возражения, – не подумай, что я хочу тебя в чем-то упрекнуть. Но за время нашего знакомства я не могла не прийти к определенным выводам. Наследие Кросслинов – твоя жизнь. Ты жила там с самого рождения и осталась в этом доме, даже когда вышла замуж.

– Это была инициатива Тома.

– Не сомневалась. Но, мне кажется, суть не в этом. Ведь когда ваш брак распался, ты там осталась. Совершенно одна.

– Ну почему же одна? Я жила вместе со своими родителями.

– Зато сейчас ты в полном одиночестве в своем поместье. Наследие Кросслинов – твой единственный друг.

– Это всего лишь дом, – возразила Джессика.

Но Нине тоже было что возразить ей.

– Да, но это дом со своей историей и неповторимой атмосферой. Признайся, ты ведь не ощущаешь одиночества, хоть и живешь в поместье одна?

– Нет.

– Но любой нормальный человек на твоем месте чувствовал бы себя ужасно одиноким. Не пойми меня превратно – я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовала себя одиноко. Но ведь Бог создал человека не для того, чтобы он прожил свою жизнь один.

– Я целыми днями общаюсь с людьми. Может, поэтому мне нравится проводить вечера в одиночестве?

– Правда? – спросила Нина, удивленно подняв бровь идеально тонкой формы. – А мне вот нет. Но вполне возможно, это потому, что мой дом не обладает такой аурой, как поместье Кросслинов. Наверное, если бы я жила в доме с такой богатой историей и неповторимой атмосферой, то тоже не чувствовала бы себя там одиноко. – Она замолчала, в задумчивости ковыряя вилкой лобстера. Потом, посмотрев на Джессику, продолжила: – Но, когда поместье Кросслинов перестанет быть таким, как сейчас, когда оно уже не будет всей твоей жизнью, тебе понадобится какая-нибудь замена.

Джессика в отчаянии на нее посмотрела:

– Не думаю, что мне это удастся.

– Но почему? Уверена, изменения в твоей жизни пойдут тебе только на пользу. Я хорошо тебя изучила и знаю, что ты замкнулась в себе, словно черепаха в панцире. Тебе просто необходимо выйти из тени наследия Кросслинов.

Джессика молча обдумывала слова Нины. Образ тени, нависающей над всей ее жизнью, с неожиданной ясностью возник у нее в голове. И с каждой минутой она все больше убеждалась в том, что Нина абсолютно права.

– Ты действительно считаешь, что я всю жизнь пряталась за стенами поместья от внешнего мира? – робко спросила она, но ей хотелось услышать от Нины правдивый ответ.

И Нина решила сказать Джессике все откровенно:

– В какой-то степени это действительно так. Пока дело касается работы, ты такая же, как все: общительная, коммуникабельная, открытая. Но как только кончается рабочий день, ты едешь домой, чтобы поскорее спрятаться за стенами своего особняка от внешнего мира. Но когда у тебя этого укрытия не будет, прятаться будет некуда, и тогда волей-неволей тебе придется адаптироваться в этой новой, самостоятельной жизни. Сейчас ты этого не понимаешь, но скоро убедишься в этом сама.

Джессике все больше и больше нравилась эта идея. Она совсем была не прочь изменить свою жизнь. И не в каком-то далеком «скоро», а прямо сейчас. Она думала об этом, когда в воскресенье утром подбирала одежду для поездки с Картером на Северный Берег. За день до этого он позвонил Джессике и спросил, не слишком ли рано будет выехать в восемь утра. Джессика заверила его, что для нее это не рано. Она всегда была жаворонком, потому что работалось ей лучше всего именно утром.

Однако этим утром Джессика встала пораньше вовсе не для работы. Ее мысли были заняты выбором одежды для предстоящей поездки. Она долго и придирчиво выбирала и примеряла различные наряды. Наконец отобрала четыре из них, а потом все отвергла. И никак не могла принять окончательного решения. Потому что так до конца и не понимала, что означает предстоящая поездка: то ли свидание, то ли деловую встречу.

С одной стороны, это была сугубо деловая встреча. Но ведь Картер предполагал, что они заедут в ресторан и пройдутся по магазинам. И это переводило данную встречу из разряда деловых в личную. Костюм выглядел бы слишком официально, джинсы – слишком повседневно. Конечно, Джессика могла бы облачиться в свой учительский наряд, но она так часто его надевала, что он ей попросту надоел.

Наконец она остановилась на габардиновых брюках и свитере, который она купила этой зимой. Продавщица уверила ее, что этот свитер – последний писк моды. Но Джессика купила его не поэтому. Этот свитер привлек ее своей мягкостью и удобным покроем. Теперь же для нее было важно и то, что он модный. Поверх свитера она надела серый твидовый пиджак. Этот пиджак очень шел к цвету ее глаз. Кроме того, пиджак прекрасно сочетался с черными брюками, и весь этот наряд был самым современным из всего ее гардероба. Джессике и самой было странно, почему сегодня ей хочется выглядеть такой модной и современной. Немного поколебавшись, она решила остаться такой, как обычно: слегка старомодной и довольно консервативной. И все же выглядеть сегодня она хотела как можно лучше. Поэтому с особой тщательностью отутюжила брюки, уделила немало времени макияжу, наложила тени цвета мокко, которые ей очень шли. Однако прическу менять не стала, закрутила волосы, как обычно, в тугой узел на затылке.

К тому времени как подъехал Картер, Джессика успела сильно изнервничаться. А когда он вошел, ее волнение только усилилось. Картер выглядел просто великолепно: тщательно выбритый, одетый в бургундский свитер и светло-серые вельветовые джинсы.

Забрав у Джессики куртку, он положил ее в багажник вместе со своими вещами. Помог ей сесть в машину на заднее сиденье и галантно закрыл дверцу.

– Должна вас предупредить, – сказала Джессика, как только они тронулись с места, – что я ужасный пассажир. Если вы будете ехать на высокой скорости, меня так укачает, что вам придется иметь дело с полутрупом.

– Вы думаете, что я могу превысить скорость?

Джессика не видела лица Картера, но угадала по его голосу, что он насмешливо улыбнулся.

– Я с детства помню жуткий визг тормозов вашей машины.

– Это было так давно. Могу вас утешить: последняя авария, в которую я попал, произошла, когда мне было девятнадцать лет, – шутливо проговорил Картер и резко тронулся с места.

Впрочем, как только они миновали поворот на автостраду, он снизил скорость. Картер любил быструю езду и иногда позволял себе небольшие лихачества, когда в машине не было пассажиров. Но в целом он давно уже стал аккуратным водителем. Это раньше он вымещал свое раздражение, гоня машину на сумасшедшей скорости. Теперь он такого себе не позволял.

Может быть, это было потому, что он перестал ненавидеть мир, как много лет назад. Теперь он вообще редко чувствовал раздражение без причины. Нет, он мог раздосадоваться: на себя – если что-то не ладилось с проектом, или на подчиненного – если у того что-то не получалось, или на клиента – если тот попадался капризным и привередливым. Но даже в таких случаях Картер не выходил из себя. А сегодня у него настроение было прекрасным. Он с таким нетерпением ждал этого дня. В это воскресенье Картер чувствовал себя бодрым и обновленным, словно перед ним открылись ворота в новую жизнь.

Он на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы взглянуть на Джессику. Ее образ не отпускал его с того момента, как она открыла перед ним дверь. Он мог бы легко представить ее себе даже с закрытыми глазами. Но сейчас Картер хотел снова увидеть ее воочию. По его мнению, Джессика выглядела просто превосходно. С годами она стала гораздо красивее, но дело было не только в этом. И в прошлый раз он отметил это, но в сегодняшней Джессике было что-то особое. Маленькие круглые очки совсем не портили ее, наоборот, делали лицо еще более одухотворенным. Ей очень шел этот свитер, брюки подчеркивали стройность фигуры. Ее одежда была изящной, модной и очень ей шла. Картер был рад, что Джессика согласилась с ним поехать.

– Вам удобно? – спросил он.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Да, спасибо, – с улыбкой ответила она.

Они еще немного помолчали, а потом Картер спросил:

– Как проходят экзамены?

– В этот раз нормально, – ответила Джессика.

– И, судя по вашему голосу, вас это удивляет?

– Просто никогда не знаешь, чего ожидать. Все время происходят какие-то накладки. То экзамен перенесут на другое время, чем было в расписании, то выделят абсолютно неподходящую аудиторию.

– Разве такое может происходить в Гарварде? – поддразнил он.

Она скептически улыбнулась:

– Да, в Гарварде тоже такое бывает. Но в этом году все прошло отлично.

– Очень рад за вас.

– Я сама за себя рада, – ответила она с улыбкой. Но тут же заговорила серьезно и озабоченно: – Конечно, сейчас я очень занята. Экзамены, отчеты. Выпускные экзамены не за горами. А до этого нужно провести все контрольные работы.

– Вы будете принимать и выпускные?

– Конечно.

– Наверное, это очень… интересно.

Джессика коротко рассмеялась. Наконец-то ее смех звучал искренне. И Картера это очень порадовало. Такая реакция означала, что Джессика относится к своей работе не так серьезно, как он думал раньше. И они могут общаться на равных, без каких-либо социальных противоречий. Картеру подумалось, что чем чаще они с ней будут встречаться сейчас, тем скорее она забудет того необузданного хулигана из прошлого. Она станет относиться к нему как клиент к своему архитектору. Именно об этом Картер мечтал.

Вообще-то мечты его распространялись гораздо дальше. Он никак не мог забыть их поцелуя. Это продлилось всего несколько секунд, но оставило в его памяти глубокий след. Для него, как и для Джессики, все произошло слишком неожиданно.

Он подумал, что Джессика чем-то похожа на не до конца распустившийся бутон, хотя понимал, что она уже побывала замужем и не была невинной. Но Картер готов был поспорить на что угодно, что мужу не удалось разжечь огня страсти в Джессике. Ее губы казались девственными, неискушенность сквозила в каждом ее жесте. Когда они целовались, она была до наивности не уверена в себе.