Текст книги "Принцесса Ателии (ЛП)"

Автор книги: Айя Линг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13

На охоте мужчины поймали целую кучу птиц. На завтрак у нас были жареный фазан, куропатка, сендвичи с курицей, маслом и огурцом, котлеты из индейки, хорошо политые томатным и сырным соусами. Еды хватило бы, чтобы накормить армию, и я поежилась. Я вспомнила, как дома, мама оставляла для нас остатки еды или замораживала ее, чтобы мы поели, когда ее нет. Любая домашняя еда была лучше, чем пицца или гамбургеры.

Я намекнула Констанции об избытке еды, но она лишь потрепала меня по руке.

– Не волнуйся, дорогая, я всегда упаковываю остатки еды в продуктовые корзины. Мы ходим по деревне и раздаем еду, – она улыбнулась. – Часть наших обязанностей, как ты понимаешь.

В голове мелькнуло воспоминание о крестьянах, выстроившихся поприветствовать нас с Эдвардом. Крепостное право – вот что устраивают здесь Филипп и Констанция. Наверное, это считается нормальным, и может быть, жителей деревни устраивает такое положение. И все же, это не значит, что мне это должно нравиться. Я взяла свою вилку, твердо намереваясь съесть все, что лежит на моей тарелке.

Когда Эдвард занял свое место рядом со мной, я улыбнулась ему. Вчера, я одержала над Томасом полную победу. У меня были некоторые опасения по поводу ответов на вопросы, но оказалось, что нет причин волноваться. Знаний математики старшей школы вполне хватило, чтобы разобраться с заданиями интернатов для тринадцатилеток в Ателии.

Эдвард улыбнулся в ответ, но в его взгляде читался вопрос, словно он удивлялся, с чего это вдруг у меня хорошее настроение этим ранним утром. Обычно, я бываю сердитой и нетерпеливой – во дворце я мало сплю из-за обременительных и трудоемких обязанностей принцессы. Я открыла было рот, но в комнату вплыла Лилли, сияющая как обычно, и остановилась около нас.

– Могу я присесть здесь?

Не смотря на то, что Констанция настаивала на формальности ужинов, причем дело доходило даже до именных карточек на столе, она была более снисходительной к завтракам. Из-за того, что утром все вставали в разное время, существовало меньше ограничений, относительно мест для сидящих. Лилли даже не было необходимости спрашивать, но она посмотрела на меня так, словно ей требовалось мое разрешение.

Отвали, он мой.

– Вперед, – я пожала плечами.

Она посмотрела так, словно я только что швырнула ей кусочек торта. Слуга отодвинул для нее стул, и она села, на ее губах играла улыбка, пока она встряхивала салфетку и раскладывала ее на коленях.

– Вы знаете, что мы сегодня идем в деревню? – ее взгляд метнулся к Эдварду.

Эдвард кивнул и взял чашку.

– Ты тоже идешь, как я полагаю?

– Разумеется. Ты не пойдешь со мной в садовый магазин? Я бы с радостью выслушала несколько советов, как обустроить свой сад.

Меня кольнула ревность, но я не позволила ей проявиться. Я вспомнила, что говорил Крю о возвращении старой Катрионы, и сказала себе, что Лилли это лучшая замена. У нас все еще есть восемь месяцев – дольше, чем мы с Эдвардом знаем друг друга. И даже если мой брак с Эдвардом не сможет быть аннулирован, он сможет развестись со старой Катрионой и жениться на Лилли. Амели говорила, что разводы среди знати не такая уж редкость.

– Я думал, что у тебя уже и так есть свой сад, – в голосе Эдварда послышались нотки холода.

– Его нужно переобустроить. И я была бы очень признательно, если бы ты помог мне с этим.

Клер, сидевшая рядом со мной, начала задавать мне вопросы о жизни во дворце. Как я себя ощущаю, став принцессой? Когда состоится помолвка? Выбрала ли я платье для церемонии? Это были скучные вопросы, но они отвлекали мое внимание от Эдварда и Лилли. Эдвард посмотрел на меня, но я постаралась стать бесчувственной и заставила себя продолжить разговор с Клер.

Отпусти его, Кэт. Он заслуживает лучшего.

Когда завтрак закончился, Эдвард подошел ко мне.

– Боюсь, я не смогу ехать с тобой в карете, – сказал он, дотрагиваясь до моей руки. – Карет на всех не хватает, так что тебе придется ехать с другими женщинами. Я поеду верхом.

– Хм... а ты не против, если я не поеду? Я пообещала Рози, что проведу день с ней.

Он поднял брови.

– С каких это пор вы так хорошо знакомы?

Я пересказала ему краткую версию вчерашней маленькой драмы между Томасом и Рози. – Понимаешь, после того, как я заставила Томаса взять свои слова назад, Рози смотрела на меня, как на героиню. У нее не такой уж большой круг общения, за исключением глуповатой гувернантки, так что я сказала, что пойду с ней.

– Тогда я останусь с вами. Позволь, я сообщу Констанции о смене планов.

– Но Эдвард, ты же обещал, – проговорила Лилли, внезапно появляясь рядом с ним. – Ты обещал, что поможешь мне выбрать каталог.

– Все в порядке, – быстро сказала я. – Серьезно, тебе нет никакого смысла оставаться. Констанция расстроится, если мы оба останемся, тогда как она уже все устроила. И Лилли нуждается в твоей помощи, так же, как Рози нужна моя.

Эдвард бросил на меня взгляд – пронзительный, внимательный, прощупывающий. В нем также была и вспышка боли; она исчезла так же быстро, как падающая звезда. Я смотрела на него, не отводя глаз. Старая Катриона возвращается, мысленно напевала я. Лилли будет лучшим вариантом.

– Не волнуйся обо мне. Мы с Рози будем в порядке.

– Очень хорошо, – его голос был спокойным, но когда он проходил мимо меня, он наклонился, его губы коснулись моего уха. – Ты можешь попытаться, но провал тебе обеспечен.

Прежде чем я смогла ответить, он уже направлялся к двери, которая вела в прихожую. Лилли ухмыльнулась – у меня сложилось впечатление, что она рада, что Эдвард решил ехать без меня. На секунду мне захотелось оттолкнуть ее, схватить Эдварда за руку и извиниться. Но я не хочу, чтобы остаток жизни он провел со старой Катрионой – девушкой, которую, я уверена, он едва знает. Девушкой, которая может оказаться похожей на Бьянку.

Я прикусила губу и ждала, пока Эдвард и Лилли не исчезли из виду.

...

Когда я вошла, Рози занималась рукоделием. Она склонилась над белоснежным платьем, ее светлые волосы волнами спускались на плечи, наперсток на ее пальце поблескивал серебром, так как она сидела у окна. С расстояния, она казалась идеальной женщиной Ателии – тихой, терпеливой, трудолюбивой. Но когда я подошла ближе, платье на ее коленях показалось слишком большим и громоздким. И, кроме того, несмотря на тот же возраст, ее лицу не хватало беззаботности Пейдж.

– Привет, Рози.

Ее руки замерли, и она подняла глаза. Лицо просияло. – Тетя Кэт! Ты и правда пришла!

– Просто Кэт, – сказала я, склоняясь над ее креслом. – Разве у тебя нет горничной или служанки, которая занималась бы шитьем вместо тебя? – не то, чтобы в работе Рози было нечто неправильное, но при наличии армии слуг Констанции, мне показалось странным, что она не может попросить кого-нибудь сделать грязную работу.

Она пожала плечами. – Мама говорит, что каждая девочка должна знать, как пользоваться ниткой и иголкой. Иногда Томас заставляет меня пришивать пуговицы на его рубашке, хотя для этого у него есть Фейт.

Ну да, Томас вполне способен запугать свою сестренку. И все-таки я удивилась тому, что ей приходится заниматься шитьем, когда ей всего девять.

– Кэт, а разве у тебя было не так же? – глаза Рози были полны любопытства. – Разве тебе не нужно делать что-нибудь для твоего отца и братьев, если они у тебя есть?

– Мой отец умер, когда я была маленькой. И нет, у меня нет ни одного брата, – одной Бьянки мне вполне хватает, мысленно пробормотала я. – Но определенно, есть много других вещей, каким ты могла бы научиться. Та книга по математике твоего старшего брата... ты когда-нибудь занималась математикой?

Рози покачала головой и опустила глаза. – Мама говорит, что девочки должны учиться музыке и литературе, в той мере, чтобы мужчинам было приятно с ними общаться.

– Полная ерунда, – не задумавшись, выпалила я. Ее челюсть отвисла; она уставилась на меня – все признаки обычной реакции на мое поведение не в стиле Ателии. Мне действительно приходится сдерживаться, но иногда есть вещи, например детский труд, которые слишком шокируют меня, чтобы держать рот на замке. – Ты должна учиться лишь для самой себя. И я не понимаю, почему ты не должна заниматься математикой. – Я вспомнила Поппи, ее нахмуренные брови, когда она пыталась свести баланс чековой книжки, пока Элла терпеливо все ей объясняла. – Слушай, предполагается, что ты выйдешь замуж, когда вырастешь, и будешь вести домашнее хозяйство, ведь так? А что будет, если ты дашь слуге деньги на покупки, и он вернется с неправильной сдачей, а ты не сможешь этого понять? Ты хочешь, чтобы тебя обманывали?

Рози молчала.

– Хм, – я опустила руку, когда поняла, что размахиваю ею. – Прости, я просто подумала, что ты должна знать. Не обращай на меня внимания.

– Но Папа говорит, что девочки не могут думать самостоятельно, и что для этого существуют мужчины.

Я изо всех сил постаралась не закатывать глаза. Не удивительно, что Томас так снисходителен к ней. – А что насчет Тристана? Разве не он дал тебе книгу?

– Папа говорит, что у него всегда странные идеи. Вот поэтому он велел мне не хранить книгу у всех на виду.

– Ты действительно хочешь учиться по ней? И не вздумай отвечать, что говорит мама или папа. Скажи мне, что думаешь ты.

Рози все еще ошеломленно смотрела на меня, но я твердо кивнула ей. – Скажи мне.

– Я... думаю, что я не хочу быть глупой, – ответила она, сжимая рукой платье. – Так меня всегда называет Томас.

Я пододвинула стул. – Отлично. Я рада, что ты это сказала.

Следующий час или около того мы провели за книгой Тристана. Рози пришлось углубляться сильнее, потому что ответы, которые хотел списать Томас были для слишком продвинутых. Я показала ей, как складывать и вычитать, и рассказала таблицу умножения. Вначале она была медлительной, но потом, когда мы проработали одну сумму несколько раз, она, кажется, уловила концепцию, и остальные задания пошли намного быстрее.

Пока Рози работала за столом, я обходила комнату. На мягком стуле сидели куклы, в углу яркая лошадка-качалка и пара резиновых мячей. Разумеется, я не смогла устоять перед книжкой полкой. Книги с названиями «Как быть хорошей дочерью, женой и матерью». А по мере взросления, у Рози, конечно же, появятся все те же книжки по манерам поведения в бальной зале и флирте, наподобие тех, что были у меня, когда я жила в доме леди Бредшоу.

И тут я поняла, что хотя и испытываю презрение к обществу, которое собралось у Констанции, и ужасно скучным разговорам дам, когда мужчины отправляются на охоту – но это неизбежно, что они не могут говорить ни о чем другом кроме сплетен. Они воспитаны в неведении, и их не учили мыслить самостоятельно. О чем еще им говорить?

– Кэт!

Рози оставила свое место за столом; теперь она прижималась носом к окну. – Томас... он ушел плавать на лодке по реке и он упал!

Я подбежала к окну. В озере раскачивалась небольшая лодка, Томас барахтался в воде, высоко поднимая одну руку.

– Он умеет плавать?

– Никто его не учил! – Рози схватила меня за руку. – О, Кэт, что мы можем сделать? Папа и Мама уехали в деревню, а я даже не знаю, кто умеет плавать.

Я даже не раздумывала над ответом. – Я могу.

...

Я бежала к озеру так быстро, как только могла. Когда я остановилась на берегу, я попыталась снять платье, но мне это не удалось. Мои пальцы шарили по замысловатой паутине кружев, но чем больше я старалась, тем туже все запутывалось. В отчаянии я разорвала кружева на платье. Оно упало на землю тяжелой бархатной горкой, следующим я стянула корсет. Теперь, оставшись в одной лишь сорочке, я нырнула в озеро.

Сердце сжалось, когда я погрузилась в ледяную воду, несмотря на яркое солнце, все-таки уже наступила осень. Но у меня не было времени думать об этом. Я поплыла к Томасу, который все еще барахтался в воде. Я схватила его за руку, намереваясь потянуть его за собой к берегу, но он мертвой хваткой обхватил меня за шею, и мы начали опускаться под воду.

Проклятие! Если он не ослабит хватку, мы оба утонем. Я открыла рот, но наглоталась воды и не смогла велеть ему отпустить меня. Но если бы и смогла, сомневаюсь, что он бы ко мне прислушался.

Я боролась с Томасом, чтобы ослабить его, но он крепко меня удерживал. Ему, конечно, всего тринадцать, но он уже намного сильнее меня. На миг, я начала извиняться перед Эдвардом. Прости, что я не смогу быть с тобой оставшиеся месяцы.

Но потом, в голове я услышала голос Эдварда. У нас все еще остается девять месяцев. Пусть это будут самые счастливые девять месяцев из всех, что мне останется прожить.

Меня охватил новый прилив сил. Я смогла высвободить руку и вырваться из его хватки. Но вместо того, чтобы пытаться тащить Томаса к берегу, я ударила его в лицо. Это помогло. От удара он обмяк у меня на руках.

Я произнесла благодарственную молитву, но мои проблемы еще не закончились. Не знаю, хватит ли мне сил, чтобы дотащить его до берега. После секундного колебания, я начала плыть в сторону лодки. После некоторых трудностей мне удалось втащить его на лодку. Я поплыла назад к реке, толкая перед собой лодку с потерявшим сознание мальчиком.

– Кэт!

Рози и несколько слуг теперь стояли на берегу с круглыми, как блюдца глазами. Я положила Томаса на траву и проверила его пульс. Он все еще был без сознания, так что я откинула его голову назад, и сделала то, что на уроках здоровья в нашей школе называли оживлением рот-в-рот.

– Что вы делаете? – спросил управляющий.

– Пытаюсь спасти ему жизнь, – огрызнулась я.

Я продолжала свои манипуляции, игнорируя их перепуганные лица. Пожалуйста, очнись, отчаянно молилась я. Пожалуйста, открой глаза. Через несколько минут мои молитвы были услышаны. Томас начал откашливаться, и по его подбородку потекла вода. Затем его глаза открылись, и он растерянно посмотрел на меня.

У меня вырвался огромный вздох облегчения. Если бы он не очнулся... если бы он не очнулся...

Рози прерывисто вскрикнула.

Слуга – управляющий, кажется, – выдохнул.

– Слава Богу – он жив!

Я поднялась на ноги, мокрая, замерзшая и дрожащая. Когда подул порыв ветра, я чихнула.

– Кто-нибудь может дать мне полотенце?

Глава 14

Я сидела в постели, опираясь на две подушки, и грела руки о чашку с горячим шоколадом. В ногах у меня лежала горячая грелка, и, как будто этого было недостаточно, толстые одеяла обеспечивали дополнительный комфорт. В камине горел огонь, а слуга принес еще охапку дров. Другой слуга рассказал мне, что зимой в поместье достаточно холодно, так что они хорошо экипированы, чтобы справляться с этим.

Я только что приняла горячую ванну, мои волосы, все еще влажные, были завернуты в полотенце. Одетая лишь в ночную рубашку, я шевелила пальцами и пила шоколад, наслаждаясь теплотой, которая разливалась от моего живота по всему телу.

– Где она? – голос Эдварда был безотлагательным и повелительным, словно он собирался всех здесь арестовать, если его требования не будут выполнены. Дверь распахнулась, и он ворвался внутрь, игнорируя вопль "Она же не одета!"

Он сел на кровать, которая прогнулась под его весом. Он осмотрел меня, и в его взгляде сквозило беспокойство. – Ты хорошо себя чувствуешь? Есть повреждения? За доктором уже послали?

– Да, нет и нет. Теперь, когда я выбралась из озера, все хорошо.

Он все еще с недоверием смотрел на меня, как будто я сказала, что только что выбралась из охваченного огнем дома. – Я слышал, что ты спасла Томаса, когда он тонул. Как ты вообще выбралась из воды? Озеро намного глубже, чем река в поместье Фремонтов.

– О. Я... у нас в школе были уроки плавания, – тихим голосом ответила я. – И мой отец водил меня в бассейн, когда я была ребенком. И хотя это звучит невероятно, но да, там, откуда я пришла, девушки, умеющие плавать, не такое уж необычное явление.

Он вздохнул и откинул волосы с лица. – Я должен был догадаться. Когда мне сказали, что ты нырнула в озеро, я... – он сглотнул и отвел взгляд. – Я подумал, что ты выжила лишь благодаря случайности, или помощь подоспела вовремя.

Я накрыла его руку своей рукой. – Прости, – прошептала я, – но поблизости никого не было. Я не могла позволить ему утонуть.

– Нет, – Он сцепил наши пальцы и крепко сжал мою руку. – Ты не за это должна извиняться.

Я сразу же поняла, о чем он говорит. Мой желудок сжался, и я посмотрела на наши соединенные руки.

– Меня навестил Крю.

– Гоблин, о котором ты рассказывала? Тот, который в ответе за то, что ты здесь?

Я кивнула. Тихим голосом я повторила рассказ Крю о том, что я изменила историю Ателии и о возвращении старой Катрионы.

– Прости, – снова повторила я, – но я боялась, волновалась за тебя. Я ненавижу мысль о том, что ты застрянешь с кем-то, кого ты совсем не знаешь. А что если она также ужасна, как Бьянка?

Когда я подняла глаза, мое сердце подпрыгнуло. Его лицо было так близко, что дыхание согревало мои щеки. Его глаза сверкал; моим первым побуждение было отодвинуться, но спинка кровати не давала мне возможности увеличить расстояние между нами.

– Даже если это произойдет, – его голос был тихим, но полным страсти, – это мой выбор. Я справлюсь со всем, что произойдет после твоего ухода. Но сейчас, единственное что я хочу, это провести как можно больше времени с тобой, а ты предпочитаешь подсунуть мне другую девушку. Ты вообще задумывалась хоть раз о моих чувствах? Ты забыла, что я сказал тебе в тот день?

Боль в его голосе была ощутимой. Раскаяние, стыд и любовь к нему поднимались во мне; в горле образовался комок, а на глаза навернулись слезы.

– Прости, – снова повторила я, смаргивая слезы с глаз. – Я не должна была пытаться... это было эгоистично с моей стороны.

Выражение его лица смягчилось, хотя строгость еще оставалась. Послышался звук приближающихся к двери шагов, он на секунду оглянулся назад, но проигнорировал вошедшего.

– Я должен преподать тебе урок за твое бессердечие, Кэт, – произнес он таким серьезным тоном, что на минуту я засомневалась, шутит ли он.

– Ты хочешь сказать, что мой поступок заслуживает наказания?

– Именно.

Он уперся руками в одеяло по обе стороны от меня. Эдвард наклонился и поцеловал меня, полностью игнорируя открытую дверь, игнорируя тот факт, что на мне надета лишь сорочка, и абсолютно забыв о том, что он не должен выказывать столь интимные чувства до брака. Несмотря на это, я даже не подумала о том, чтобы прервать его. Я взялась пальцами за воротник его пальто и вложила в поцелуй все свои чувства, частично, чтобы компенсировать боль, которую причиню ему своим уходом, но в основном то, что побуждала его проявить теплые чувства к Лилли.

Кто-то громко кашлянул. Эдвард прервал поцелуй и встал, и я заметила в его глазах проблеск раздражения. Там, в дверном проеме, стояли Филипп, Констанция и кучка других лордов и леди, с совершенно одинаковым выражением чистейшего шока во взглядах. Леди Фремонт прикрыла рот рукой. Еще здесь была Лилли, которая стояла с таким видом, словно кто-то ударил ее по голове. Наши взгляды встретились на секунду, потом она отвела глаза. Я почти услышала, как разбивается ее сердце.

Что ж, исчезла всякая надежда найти для Эдварда замену после моего ухода. Но сейчас я не чувствовала никаких угрызений совести. Я пообещала Эдварду, что мы будем самой счастливой парой в Ателии, и на этот раз, я клянусь, что сдержу свое обещание.

– Несмотря на то, что я тоже рад, что с Катрионой все в порядке, – произнес Филипп, и ухмылка затронула уголки его губ, – но позволь мне напомнить, что вы еще не женаты. Хотя я целиком и полностью разделяю твои чувства.

– Не будем при этом упоминать, что вы даже не помолвлены официально, – добавила Констанция. Ее тон был более строгим, что не удивительно, ведь она ведь так помешана на приличиях.

В этот момент я чихнула. Эдвард порылся в карманах и передал мне свой носовой платок.

– Пошлите за врачом немедленно. Я не позволю, чтобы Кэт простудилась.

...

Оставшиеся дни, проведенные в Нортпорте, были самыми счастливыми с самого моего приезда во дворец. В конце концов, я все-таки подхватила простуду, что не удивительно, если учесть, сколько я ждала, пока слуга принесет мне полотенце. Мне приказали оставаться в постели, пока Его Королевская Дотошность и врач не решили, что я достаточно выздоровела, чтобы уехать. Все было очень похоже на историю Джейн Беннет, однако заботливость Эдварда и манера его поведения для меня всегда делали его немного походим на Дарси.

Эдвард казался ужасно довольным собой – и скоро я поняла, почему. После той публичной демонстрации, граничащей со скандалом, мою репутацию можно было считать испорченной и виной тому был мой почти что будущий жених. Это также стало посланием для остальных: принц ощутил такое чувство облегчения оттого, что его невеста в безопасности, что не смог контролироваться иррациональное проявление страсти. Так что разлучать нас будет крайне необдуманным решением.

Я испытывала и смущение, и радость. Если подумать, самый лучший способ обеспечить себе безопасность от компрометирующих ситуаций это просто вовлечь себя в эту ситуацию.

– Ты уверен, что не будет ничего страшного, если ты не пойдешь с ними? – спросила я. Герцог Филипп и остальные мужчины только что отправились на очередную охотничью экспедицию на болота. Находясь в постели, я слышала, как они усаживаются на своих лошадей.

Эдвард разместился на стуле у моей кровати. – Абсолютно уверен. Фактически, мне следует даже благодарить тебя. Это идеальное извинение по поводу моего отказа участвовать в охоте. Я всегда больше предпочитал создавать жизнь, чем уничтожать ее.

Послышался шорох юбок. Вошла Констанция, сопровождаемая армией слуг. Она махнула рукой, как командир, и все начали двигаться как хорошо натренированные солдаты. Один начал растапливать камин, второй убирал тарелки, оставшиеся после моего завтрака, еще один сменил грелку с горячей водой.

– Моя дорогая Катриона! Скажи, как ты чувствуешь себя этим утром. Мы так беспокоились о тебе, и за завтраком нам очень тебя не хватало.

– Хм... – если вспомнить, что раньше я едва ли произносила предложение или два, предполагаю, что она всего лишь проявляет вежливость, особенно, если учесть присутствие Эдварда. – Мне жаль. Вообще-то, я почти здорова. Я вполне могла бы поприсутствовать на завтраке, если бы кое-кто… – я многозначительно посмотрела на Эдварда, – не настоял, чтобы со мной обращались как с порцеляновой куклой.

– Это также и мера предосторожности ради других, – сказал Эдвард с ничего не выражающим видом. – Чтобы защитить их от риска заразиться от твоей простуды.

Я закатила глаза. – А у тебя что, иммунитет?

Он даже не моргнул. – Генри всегда говорил, что мое здоровье – как неприступная крепость.

Констанция смотрела на нас, моргая красивыми карими глазами. – Нет, нет, давайте утром не будем ссориться. Честно, дорогая… – она посмотрела на меня и помахала тонким пальчиком, который идеально смотрелся бы за пианино, – ты должна быть более благодарна за такое проявление чувств, не говоря уже о том, что он – принц. А вы, молодой человек, должны подготовиться терпеть ворчание мужской половины.

Эдвард поднял бровь. – Почему?

– За завтраком все дамы не могли говорить ни о чем другом, кроме как о том, что вы отказались покидать свое место у постели Катрионы. Теперь всем мужьям будут твердить о том, что они должны стремиться к вашему уровню внимания.

Я хихикнула. Эдвард предпочел молча повернуться к окну, но предательский румянец разлился от его шеи к ушам. Меня подмывало поддразнить его, но я передумала, из-за присутствия здесь Констанции.

– Кстати, а как дела у Томаса?

Констанция кивнула. – Боже, благослови его; с ним все в порядке. Мы устроили ему хорошую взбучку и запретили ему выходить целую неделю.

– Научите его плавать, – холодным тоном произнес Эдвард. – Также как и Тристана с Лианой.

– Рози? Но..

– Или вы хотите, чтобы она никогда не ходила возле озера или не каталась на лодке?

Констанция казалась шокированной.

– Ты не можешь предлагать, чтобы моя единственная дочь, воспитанная в достатке и заботе будет купаться в озере? Ты не думаешь о ее репутации? Что подумают соседи?

– Разумеется, не мое дело советовать вам, как воспитывать ваших детей. Однако вспомните, что если бы Кэт не было рядом, когда упал Томас, он мог бы утонуть.

– Простите, – встряла я, распрямляя спину. – Но если уж речь зашла о Рози, я верю, что ей хотелось бы учиться большему, чем простым домашним занятиям, которые вы ей даете, – я рассказала о том, как Томам издевается над Рози, и что ей больше нравятся занятия математикой, чем шитье. – Я не говорю, что ее... хм... уроки плохие, но разве мы не должны уважать ее желание расширить свои знания?

Констанция поджала губы; очевидно, что она переживала конфликт между общепринятыми способами воспитания дочери и информацией, которую я ей сообщила. – Но даже если я позволю Рози брать другие уроки, здесь нет ресурсов. Гувернантка едва ли знакома с чем-то, кроме литературы и музыки. И совершенно невозможно послать ее в интернат вместе с Тристаном и Томасом.

Я скрестила руки и посмотрела на нее своим лучшим повелительным взглядом, выработанным практикой с мадам ДюБуа. – Об этом вам не нужно беспокоиться. Я уже занимаюсь планированием школы для девочек. Будет разрешено посещение как для богатых, так и для бедных, чтобы девочки смогли получить практическое образование, а не поверхностное, основанное на том, как доставить удовольствие мужчине. Вы позволите Рози пойти ходить туда, когда она будет открыта?

Последовал быстрый удивленный взгляд Эдварда, но его реакция была прекрасна. – Ты можешь быть уверена, что эта школа для девочек получит поддержку от короны.

Молчание.

– Но... я не... – впервые я увидела, что Констанция лишена дара речи. – Мне нужно все обдумать.

– Разумеется, – я ободряюще улыбнулась ей. – Я буду с нетерпением ждать благоприятного ответа.

Когда Констанция оставила нас, Эдвард подошел ко мне и, взяв меня за руку, переплел наши пальцы. Я посмотрела в его глаза, и мое словно взорвалось от восхищения и ласки в его взгляде. Прошло много времени с тех пор, как он смотрел на меня так. – Теперь ты именно та Кэт, которую я знаю и люблю.