Текст книги "Измена. Любовь не покупается! (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 24

Сара

Воронов цепляет меня пристальным взглядом на секунду, потом снова деловито занимается лепкой.

– Был любимым, стал проблемой. Так и есть. Все изменилось.

– Бергман твой – не лошара из переулка. Видный бизнесмен. Большой человек. Охрана у него не хухры-мухры. Ты хоть понимаешь, какого уровня профи должен быть киллер? Сколько бабла отвалить придется? Или просто еще из детских фантазий не выбралась? Че ты там накудрявила дурных мыслей у себя в башке? – спрашивает без церемоний.

– Я хочу получить развод. Он отказывается давать развод. Не хочет оставить меня в покое.

– И че, убивать надо из-за развода? Такие дела в суде решаются.

– Ха. Не вам отправлять меня в суд, Ефим. Сами-то..

– У меня с женой все в ажуре. Порешали мирно! О тебе говорим! – обрезает. – Свои причины назови.

– Есть вещи, которые прощать нельзя. Бергман перешел все допустимые границы.

– Бла-бла-бла.. Я такое пиздабольство не секу. Мне факты нужны. Мокруха – дело серьезное. Ближе к делу. Чем твой мужик мог провиниться, что тебе его аж прикончить захотелось?

– Хорошо. У вас много женщин было. Вспомните свой секс. Но не просто секс, а фу, какой мерзкий секс. Грязный. Тот, за который было бы стремно перед Лидой? И даже намекнуть жене сделать так же просто недопустимо. Вспомнили?

– Допустим. Я не пай-мальчик.

– А теперь представьте, что Лида не хочет, а вы это все равно делаете с ней. Против ее воли!

Задумывается.

– Да ну нах… Нормальный мужик бабу разогреет так, что ее уверенное «нет» превратится в робкое «да?», потом я-я-даст-ист-фантастиш! – заявляет уверенно. – Видимо, твой обрезанный – фуфломет знатный, и спичкой своей чиркать, как следует, не научился. Или ты просто кочевряжишься?

Под пристальным взглядом соврать не получается.

Да и совестно мне врать о таком!

– Я выкрутилась лишь чудом. Хитростью! Но угроза была реальной. Бергман меня унизил, поставив на один уровень с дешевой шлюхой, мнением которой можно не интересоваться. И он из тех людей, которые всегда доводят задуманное до конца. С этим человеком я не могу остаться наедине. Опасаюсь, не доверяю ему. И, к сожалению, у меня нет возможностей ему противостоять. Его финансы и связи, связи моей семьи не позволяют мне долго отсиживаться в стороне. Меня вынудят быть с ним, и это недопустимо! Остается всего два выхода…

– Вздернуться самой или кокнуть муженька? – подхватывает мои мысли Воронов и показывает глазами вверх. – Ты же в курсе, что все мы на Страшном Суде окажемся… И вот какая бурда… Самоубийство – страшный грех. Страшнее, чему убийство. Если ты искренне раскаиваешься, что человека убил, что жил неправильно, есть шанс на райские кущи, прикинь? Но если ты самоубийством займешься, то путь тебе только в пекло. И никак иначе…

Печальный расклад. Так-то я о геенне огненной и страшном суде не задумывалась… Удивительно вообще, что криминальный тип о таких материях рассуждает с самым серьезным видом.

Потом мы больше ни о чем не говорим, занимаемся лепкой из глины.

Не думала, что разговор с Вороном затронет такие глубокие слои, о которых я не задумывалась прежде… Стараюсь прогнать эти мысли, но не получается. Пытаюсь представить Бергмана холодным трупом, и собственное сердце стынет.

У Воронова получается отличный горшок. Почти ваза.

Для первого раза прямо-таки высший пилотаж.

Однако я не успела похвалить мужа Лиды и поставить его творение на просушку.

Воронов со всей дури швыряет свой горшок на пол. Сырой горшок – в месиво.

– Жалко! – ахаю я от всей души. – Он был неплох!

– Да тьфу. Неидеальный, косой какой-то.

– Неидеален, но очень даже хорош. В следующий раз вышло бы лучше… Неужели не жалко своих трудов?

– Горшок разбить тебе жалко. А человека не жалко? Человек посложнее горшка будет. Горшок пустой, а у всех людишек свои мысли и мнения имеются, не всегда верные. Наполнение разное… Оттого иногда кажется, что понимания не достичь… – молчит.

Я тоже молчу. С отчаянием! Откажется, я пойду искать дальше. Не знаю, где ищут киллеров, но я найду!

– Ладно, будет тебе встреча с киллером. Настоящий профи. Дело свое знает. Цену не назову такие тонкости он персонально обсуждает. От сложности задачи зависит. Тебе самой уломать его придется на заказ.

Глава 25

Натан

– Дава, помнишь, я тебе сказал разобраться с шалавой? Которая на Каменской жила?

– Да. Конечно.

– Ты отчитался, что разобрался.

– Все сделал, как вы сказали. Проблем она больше не доставит. Вообще.

Мужчина улыбается широко, но глаза остаются жутко холодными.

Дава – не потому что его зовут Давид. Дава – потому что кличка Удав… Но не называть же мне его Удавом при посторонних! Поэтому я называю его Дава, и он, подумав, согласился, что это допустимо.

Честно говоря, этот тип – жуткий. Его лицо можно было бы назвать даже красивым, но все портят глаза. Большие, черные, маслянистые. Как будто нарисованные. Без всякого выражения. Медлительный, с виду флегматичный, но быстрый, сильный и жестокий. Он иногда меня самого пугает. Его посоветовали мне, как человека, который может решить очень сложные проблемы. Мол, в службе безопасности человека моего уровня обязательно должен быть специалист, который может решать проблемы, используя нестандартный подход.

Однажды он уже решил сложную проблему, потом я долгое время ему платил за то, что он сидел без дела. Но вот с Настей Зайкиной, она же Зайка, он помог разобраться.

Подробностями я не интересовался. Дава отчитался, что все сделано, и у меня не было причин сомневаться. Я не интересовался, как именно он решил проблему. Надеюсь, что не убил. Потому что если убил, то там концов не найти.

– Мне нужно с ней поговорить. Это реально устроить? – спрашиваю я.

Дава кивает.

– Да, и даже обойдемся без спиритического сеанса.

Кажется, это была шутка. Но я не настроен на смехуечки, это во-первых. Во-вторых, я не считаю нужным смеяться там, где мне не смешно, а мне в последнее время даже улыбаться не хочется.

– Но нужно подождать, – добавляет.

– Сколько?

– Минимум, двое суток. Может быть, трое.

– Долго!

– Раньше не выйдет, – смотрит на меня, не мигая. Тот еще тип, жуткий! – Натан, она под транквилизаторами. Обдолбанная. Мысленно находится в лучшем из миров. Или в худшем. Скорее, второй вариант. Не зря же ее определили в палату, чтобы она не могла себе навредить.

– Значит, сделай все, чтобы она могла говорить связно.

Потому что разговор с Яковом многое не прояснил. Он утверждал, что Сара уже знала, к кому я ездил, даже назвала прозвище шлюхи.

У ее менеджера-сутенера было куцое чувство юмора. Зайкина стала Зайкой…

После ухода Давы остается какой-то мрачный фон, давящий… Словно он оставил темных красок и запачкал ими мой светлый офис. Пытаюсь избавиться от этого впечатления, пальцы тянутся к телефону.

Позвонить жене? Спросить, как у нее дела?

Ответит или отпишется сообщением: «Я занята, у меня все хорошо. Спасибо, я ни в чем не нуждаюсь»

Пренебрежение от принцессы так и фонит во всем! Даже в том, что она не утруждает себя написать новое сообщение, просто копирует один и тот же текст.

Р-р-раздражает!

Меня раздражает не сама Сара, нет. Я по ней скучаю безумно. Вспоминаю наше воркование, милые покусывания, флирт – сердце взлетает, наши пикировки, страсть, ее хитрость и настойчивость…. Блять, горю.

Горю так, что боюсь стать кучкой пепла, остывшей золы! Или я уже давно остыл… Остыл ко всему, что не касается нее самой?

Меня раздражает, что я по ней так безумно скучаю и ничего не могу с собой поделать.

– К вам посетитель. Он не записывался, но представился вашим родственником… – торопливо вбегает без стука секретарша.

– И кто же это?

– Да мы как одна семья, к чему лишние церемонии?! – звучит голос постороннего и широко распахивается дверь кабинета.

– Вот. Это он… – делает страшные глаза моя секретарша.

Я слежу за перемещением мужчины по своему кабинету. Этого типа я знаю, конечно, но близко мы не общались. Ефим Воронов – супруг подруги моей жены. Разношерстные у нее подруги и их вторые половинки, соответственно, тоже.

– Иди, – отпускаю секретаршу. – Чем обязан, Ефим?

– Жизнью ты мне обязан, парень.

– Любопытно. Не припомню такого… Ближе к делу.

– Куда уж ближе. Я не шучу. Может быть, ты не в курсе, парень… Но обиженная баба – страшнее атомной войны, – разваливается в кресле. – Может поджечь дом, в котором ты мирно спишь. Моя, например, так и сделала! – говорит хвастливо. – Когда хуек суешь не туда, куда надо, и не слишком успешно чиркаешь им между ног своей женушки, жди беды!...

Глава 26

Натан

Жена-жена…

Все только вокруг нее и вертится в последние дни. Как будто она – ось моего мира! Когда такое бывало, а? Никогда! Раньше был только я и мои интересы, а теперь на пьедестале – она вдруг оказалась. Она и наш ребенок, разумеется.

Я даже представить себе не могу, каким он выйдет или она… Здесь тоже все не под моим контролем, да? Что же такое… Совсем никакого покоя с этой женщиной..

Когда я понимаю, о чем речь, до меня доходит, что это все слишком далеко зашло.

– Убить хочет. Остаться богатой вдовой, значит… – сиплю.

– А ты че, завещание на нее составил, чтобы жене после твоей смерти золотые горы обломились? – уточняет Ефим.

– Нет.

Я в таком шоке, что даже нет мысли юлить.

– У нас брачный контракт. Я дурак, что ли… Все четко.

– Ну, тогда хули ты приплетаешь в ее мотивы расчет, которого нет?!

И правда, чего это я… Я же предлагал ей договоры, гарантии, многое предлагал… Она даже видеться со мной отказывается, и мы так ничего и не подписали.

И сам я ничего не написал. От себя. Ни завещания в ее пользу, ни договора, ни дарственной. Все лишь на словах, мол, если ты хочешь, если тебе надо, то вот, пожалуйста... Выходит, даже здесь я себя обезопасил. Свои чувства понятней и ближе.. Свой покой и комфорт – вот, чего я боюсь лишиться, отдавшись на волю чувствам.

Мне даже признавать не хотелось, как сильно я увяз! Я все делал на отвали и с видом, мол, если тебе надо, то я извинюсь… Ради дела! Она это поняла еще с момента, когда испортила все мои машины. И потому так негативно принимала все мои последующие подарки и попытки извиниться, видя в них голый расчет, а не чувства…

Прозрел.

От чувств к ней, как от лавины, не скрыться, не вильнуть в сторону, а я пытался… И мои попытки сберечь собственное сердце нетронутым привели к тому, что жена вообще перестала верить в меня настолько, что не видит смысла разговаривать, даже пытаться не стоит… Со мной. С тем, кто играл и менял роли, улыбался и лгал, подсчитывал выгоду каждого действия.

– Что ж, за все нужно платить. Благодарю за визит, дальше я сам.

Глава 27

Сара

Ефим отправил сообщением место и время встречи.

Поздний вечер… Место для меня незнакомое.

Никакой охраны.

Мне придется быть одной на встрече с жутким типом, который убивает людей.

У меня мороз по коже, от страха подташнивает. Но дороги назад уже нет. Воронов предупредил, что шанс договориться всего один, и я не должна его упустить.

Так страшно, боже… Я никогда так не потела. Даже в парной!

Мне кажется, я даже пахну не так, как раньше.

Аромат любимых духов раздражает. Дышу раскрытым ртом…

Нервно хожу рядом с колонной… Тихо плещется вода возле моста, и мысли просто ужасные – такие же черные, как воды реки.

Наконец, слышен шорох шин. Подъезжает машина, фары выключены.

Номеров нет. За рулем кто-то сидит. Подробностей не разглядеть.

Машина встала боком ко мне, задняя дверь распахнулась.

Меня приглашают?

Вдруг это не он? Как я узнаю… Но время вроде подходящее…

Он или не он?

Не поздно ли сбежать?

Фары моргнули…

Потом машина развернулась в мою сторону, и я оказываюсь под слепящими огнями на несколько секунд.

Сердце грохочет.

Я зажмуриваюсь.

Когда локтя касаются сильные пальцы, кажется, будто я вообще умерла…

– В машину, – звучит искаженный голос.

Осмеливаюсь посмотреть: он рослый, широкоплечий… Просто огромный! Я сегодня без каблуков и мужчина впечатляет габаритами. Лицо полностью скрыто под балаклавой, глаза скрыты, на руках перчатки. Ни одной детали внешности мне не узнать, и даже голос как-то изменен…

– Кого нужно убрать?

– М… Мм.. Ммм… – заикаюсь.

Мужчина молча сует мне в руки бутылку с водой.

Я делаю несколько глотков, чтобы успокоиться.

– Моего мужа.

– Подробности. Как зовут, чем занимается. За что, – перечисляет.

Начинаю говорить, а потом вдруг запинаюсь.

За что… За что…

Слова рассыпаются, аргументы становятся трухой…

Молча давлюсь слезами. Я самый паршивый клиент.

Внезапно понимаю, что мной движет страх, но не тот, что я озвучила Ефиму. Не соврала, нет, просто сама до конца не понимала.

Вот сейчас, сидя в темноте, в машине наедине с пугающим человеком, вдруг осознаю.

Мной движет другой страх: страх, что муж меня никогда не любил, не любит и не полюбит так, как я его люблю…

– Можно ли убить за нелюбовь? За безответную любовь? – тру щеки со слезами.

Мама была не права, выбирая женихов. Она хотела жениха побогаче и своими придирками надеялась купить для меня предельно серьезное отношение к браку, к созданным узам. Бергман, изображая любовь, выполнял свои условия сделки, ведь мама озвучила, что решение должно остаться за мной… Он старался изо всех сил, мне не в чем его упрекнуть. Старался быть идеальной картинкой, а когда я узнала, каков он на самом деле, меня понесло. Картинка больше не получалось идеальной, во мне не хватило смелости узнать его настоящим, и я капризно бесилась, что он на самом деле не такой, каким я могла бы восхищаться. Потому что красивых и идеальных любить легко и удобно. Как фантазию…

– Я возьмусь, – говорит киллер.

Надо же, я о нем и забыла.

– Но мне нужно больше информации и наблюдения со стороны. Нужно, чтобы вы встретились со своим мужем. Я должен поискать уязвимые места в охране.

– Мы всегда встречаемся без охраны, – возражаю я.

Кажется, в ответ киллер смотрит на меня снисходительно.

Наверное. Я же не знаю. Но сам жест, поворот головы… Он будто хмыкает:

– Вы и представить себе не можете, как много вокруг вас охраны. Всегда. В общем, нужно, чтобы вы были с ним. Погуляли, пообщались. Сходили куда-нибудь. Не вызывая подозрений. Излюбленные места, что-нибудь в таком духе. Никаких новых локаций… Понаблюдаю, решу, как сделать лучше. Предпочтения имеются?

– Что?

– Предпочтения. Смерть должна быть легкой? Незаметной? Как несчастный случай? Или наоборот, мучительной, жестокой, зрелищной?

Мне становится плохо от картинок, которые рисует мое воображение.

Я даже извиниться не успела, просто вывалилась из машины, и меня начало рвать на сыроватую землю.

Глава 28

Сара

После встречи с киллером я в новом доме никак не могу согреться под одеялом. Даже грелка в ноги не помогает, у меня ледяные пятки. Так здорово было греть их о Бергмана. Он называл меня снежинкой… Хотя, наверное, вернее было бы назвать лягушкой. Даже в этом он не был искренним… а я была бы рада, если бы он сказал, что я холодная как лягушка? Или посчитала бы, что он недостаточно уважительно обо мне отзывается?

Мои размышления прерывает сообщение от него. Как обычно, Натан желает мне хорошего вечера и сладких сновидений, интересуется, можем ли мы увидеться…

Обычно я копирую свое сообщение и убираю телефон подальше, чтобы не было соблазна Натану ответить что-нибудь настоящее. Если я не хочу вызывать подозрений, то стоит сделать точно так же!

Но как же мне тогда с ним увидеться? Я разрываюсь мучительными сомнениями, а потом… он сам звонит!

И я отвечаю.

– Добрый вечер, Сара.

– Доброй ночи, Натан. Уже очень поздно.

– Извини. Разбудил? У тебя голос странный.

– Нет, не разбудил. Просто устала. Все хорошо.

Он вздыхает:

– Нет, не хорошо. Нехорошо, блять, Сара. Когда ты уже это признаешь? Поругаешься на меня, как следует? Когда скажешь, в чем дело! Ну же… – почти умоляет. – Я виноват. Бесконечно… Не отрицаю! Дай возможность.. Нет, не мне! Себе дай возможность выплеснуть это…

– Выплеснуть? Когда я пыталась с тобой поговорить, ты приказал мне заткнуться и прибрать все, а потом раскинуть ножки. Ты ждал, что я заткнусь, и мы потрахаемся на столе. Вот как ты предложил мне это… выплеснуть!

– А ты в ответ утопила мои машины в говне.

– И ты стоял на коленях, изображая раскаяние передо мной, играл роль перед моими родственниками, делая вид, что я дура, которая просто испугалась твоего гнева на друга за его розыгрыш! Зачем ты так сделал?

– Зачем ты приплела посторонних, Сара? Почему не решить наедине?

– Потому что наедине у тебя слишком развязаны руки, потому что у тебя деньги, сила и власть, ум и хитрость! Потому что ты жесток и расчетлив! Потому что мы не в одной категории, вот почему! И ты еще больше это продемонстрировал, связав по рукам и ногам. И фигурально, и реально… – краснею, вспомнив первую часть…

Мне понравилось. Я была против, но… мне понравилось первая часть!

А потом в Натана будто бес вселился.

– Хочешь, развяжу? – предлагает Натан и вздыхает обреченно. – Ты хотела развод? Окей! Давай мы разведемся... Я устал и больше не хочу тебя привязывать насильно.

– Бред, никто не позволит.

– Никто не позволит, если я буду против. Но если я не против...

– Моя мама…

К слову о маме, она сегодня несколько раз звонила, хотела встретиться и поговорить.

– Пошла она нахуй, старая карга! – злится Натан.

– Она будет давить… Ты не понимаешь…

– Мы никому не скажем, что собираемся разводиться. Сделки уже заключены, это так. Конечно, она потребует жирных отступных, таков договор… Развод не тайна, это официальная процедура. Его не скроешь. Потом, возможно, она снова пройдется по списку выгодных женихов и будет подыскивать тебе второго мужа…

– О нет… Нет!

Я о таком не подумала!

– Я смогу защитить тебя от давления со стороны матери. У нас будет ребенок. Он получит многое, но моим условием станет, чтобы ты не выходила замуж снова. Вот такой я сноб и жадный урод…

– Что будет, если я встречу… Встречу своего человека?

– Я бы хотел сказать, что ты его уже встретила. Но ты же в это не поверишь, правда? Слушай, это слишком сложно. Дай время обдумать. Давай увидимся завтра?

– Давай, – соглашаюсь робко. – Постой! Зачем… Зачем тебе это нужно? Тебе не выгодно… Невыгодно со мной разводиться.

– Да, ты права. Мне невыгодно с тобой разводиться. Но еще более невыгодно с тобой воевать. И я имею в виду не ту выгоду, которую могу выразить в денежном эквиваленте…

Искренне ли говорит Бергман?

Вдруг он снова мне врет!

А я сама… Сама-то!

Чем я лучше него?! Я соврала про ребенка… Лучше признаться, пока не поздно!

Глава 29

Натан

Тороплю Даву с результатами, а тот переносит их снова.

Конечно, он предупредил, что потребуется время. Но я как счастливчик, которому всегда везло, рассчитывал, что повезет и на этот раз. Но Зайкина будет способна разговаривать только через сутки, минимум, подчеркнул Дава.

Значит, опять ждать!

Сегодня мы снова встречаемся с Сарой. Эти встречи неспешные и очень осторожные, между нами – дистанция. Ходим, болтаем о пустяках, стараясь избегать тему наших отношений. Сара отказывается говорить о ребенке, а я весь киплю нетерпением узнать, как дела.

Мне кажется, я готов лететь со скоростью света, но приходится тормозить.

Я и так поспешил, наломал дров.

Ловлю на себе взгляды Сары – осторожные, долгие, задумчивые или быстрые. Каждый из них будто ножом по сердцу.

Иногда кажется, вот сейчас… Да-да, именно сейчас она вымолвит что-то такое и признается, что задумала от меня избавиться.

Но потом она говорит о другом, и я понимаю, что, возможно, для нас нет никаких вторых шансов. Я очень сильно ее обидел, обидел, опустив на одну планку со шлюхой! И теперь, чтобы я ни сделал, она будет видеть во мне лишь урода. Настроение чуть выше нуля…

Я тупо рад проводить время с ней. Даже если срок этого времени вот-вот истечет..

***

Сара

Никогда не думала, что так сложно сознаться в том, что солгала!

Сложно и.. страшно!

Не знаю, как Натан отреагирует. Он разозлится, и я даже представить себе боюсь, каков он в гневе.

Ведь это посерьезнее разборок о том, как и сколько раз он развлекался с продажной девицей.

Напоследок Натан цепляет мои пальцы, всего на несколько секунд, задержав в своих, целует кончики пальцев.

Я замираю, меня бросает в жар, тело трепещет. Так хочется прильнуть к нему и во всем сознаться…

Но я знаю, что он скорее уничтожит меня, чем сдаст свои позиции и простит за ложь.

***

Возле моего дома припаркована машина мамы.

Мне удавалось игнорировать ее звонки, но игнор зашел слишком далеко, и вот она пожаловала собственной персоной.

– Сара, – приветствует она меня.

Сразу видно, что недовольна!

О, сейчас снова начнет меня жизни учить.

Мама останавливается возле калитки, как бы намекая, чтобы ее запустили во двор, а я назло… говорю:

– Прогуляемся? Такая чудесная погода, мне как раз нужно зайти за продуктами.

– Отправь прислугу.

– Сегодня у домработницы выходной, – упрямлюсь.

Не могу простить маме того, как она радовалась, когда Натан начал заваливать меня подарками. Она давала мне советы, как управлять виноватым мужчиной и поиметь с него побольше денег, а когда я попыталась быть с ней откровенной, она просто закрыла мне рот!

– Хорошо, прогуляемся. Но учти, у меня больные колени! – строго говорит она. – Прогулка будет недолгой.

На самом деле, колени у нее отменные, она ходит очень бодро.

И я будто чувствую, что она приехала ко мне не просто так…