Текст книги "Чаровница (СИ)"

Автор книги: Айна Суррэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Он не мог перестать думать об этом даже спустя неделю. Слова девушки казались действительно логичными, все же, изначально Ахонен являлся врагом и глупо надеется на иное. Но каждый раз, вспоминая разговоры с ним, его взгляды на мир и ситуацию, становилось так грустно.

Яр в тайне приходил к ним на базу, продолжая общаться с парнем, и был полностью уверен, что тот не обманывал его. Ситуация все больше казалась постановочной, а обвинения – ложными. Он с замиранием сердца наблюдал в новостях за ведением дела Рансу. Парня посадили в отдельный карцер, и целое здание отвели под охрану его одного.

***

Спустя несколько месяцев примерного поведения в стенах тюрьмы внезапно зазвучали сирены. «Чародей сбежал!» – кричали на каждом углу.

Альберт узнал обо всем только следующим утром, когда включил новости. В тюрьму тут же вызвали супругов Яр, но парень сбежал раньше, чем те успели прибыть. Сердце замирало от каждого слова, произнесенного с экрана. Он поверить не мог, что тот решился сделать это. Вернее, не так. Юноша был уверен в его побеге, и лишь вопрос времени, когда ему удаться провернуть задуманное.

Разумеется, все это время Рансу изучал тюрьму, придумывал план. Когда ведешь себя примерно, бдительность снижается. Парень понимал, что сделает только хуже своими действиями, но продолжать так жить не собирался. Все, включая его, понимали, что он может стать первым за долгое время, кого приговорят к казни.

Альберт долго думать не стал. Этой же ночью юноша отправился на ту самую телебашню. Он использовал заклинание невидимости и взлетел на самый верх незамеченным, оставаясь там. Юноша прекрасно знал, что Рансу очень умен, и его фразу наверняка понял. Здесь, наверху, намного холоднее, чем внизу. Сильный, ледяной ветер пробирал до костей. Он стоял на краю, глядя на огни города.

После ареста банды все бунты поутихли. Никто не подогревал других людей и одаренных к разбою. Даже если такие остались, сейчас все залегли на дно, боясь вылезать. Раз самого Чародея поймали, значит, им тем более нет смысла обращать на себя внимание властей. На улицах стало куда безопаснее.

Альберт закрыл глаза, позволяя холодным потокам лохматить его. На душе неспокойно. Казалось бы, радоваться надо, но чувствовал маг, что все не так просто, как кажется. Возможно, мама права и Рансу действительно одурачил доверчивого юношу, и из-за этого он стал считать Джоелл предателем. Для него она стала главным врагом, юноша ничего не мог поделать со своим восприятием ситуации, сколько бы ни пытался переосмыслить ее.

Губы Яра растянулись в легкой, грустной улыбке, и он устремил свой взгляд на Рансу, стоящего рядом. Парень успел найти где-то сменную одежду.

– Я принес его, – Альберт снял с шеи увесистый плоский черный камень, повязанный на веревку через небольшое отверстие. – Измени внешность и уходи отсюда.

– Если об этом узнают…

– Не узнают. Тебя будут искать везде и меня тоже направят на поиски. Я сбегу с тобой. Я знаю магов из других стран, мои друзья помогут.

– Альберт…

– Рансу, пожалуйста, ты должен…

– Нет, должен ты. Должен понять кое-что, – Рансу надел камень на шею и провел пальцами по нему, заставляя его сиять. Внешность, принадлежащая его другу, стала искажаться и Альберт сделал шаг назад, не веря своим глазам. – Как я выгляжу?

– Как… – тихий шепот парня заставил Ахонена едва улыбнуться.

– Вот как… Хотя бы так, но выгляжу я все же намного иначе.

– Все равно мы друзья!

– Думай, что говоришь, идиот. Я не собираюсь оставаться здесь. Залягу на дно и больше не вернусь. Ты никуда со мной не пойдешь. Твоя наивность не знает границ. Если ты пойдешь со мной, представляешь, какой общественный резонанс это вызовет? Лучше послушай меня: сейчас те, кто выступал более яро, начнут действовать. Мой побег дал надежду тем, кто считал, что я действительно хочу встать во главе страны и изменить все так кардинально. Наверняка та слепая девушка каким-то образом подделала дневник и обманула Джоелл. Мне говорили, она очень привязалась к Луи, и, думаю, могла отомстить мне таким образом. Кто-то из банды был в сговоре с ней.

– Я знал, что тебя подставили. Шэйлу оправдали, она все еще рядом с Джоелл. Мать обучает их обеих, она оказалась не одаренной, а магом. Стараюсь с ними не контактировать.

– Будь осторожен. Главное при них не взболтни лишнего. И… Спасибо, за все.

– Рансу…

– Я не хочу подвергать тебя опасности, – Чародей грустно улыбнулся. До боли иронично, что настоящим другом стал изначальный враг. – Я могу поменять внешность, а ты нет.

– Я придумаю что-нибудь.

– Нет. Ты должен остаться и прожить хорошую жизнь. Будь счастлив и не вспоминай обо мне, – глядя на вид, открывающийся с высоты пика, сердце Рансу замирало. – Все же… Очень красиво.

– Да, очень красиво… – Альберт опустил голову и сжал руку в кулак. – Я не смог принести меч… Родители отдали его друидам.

– И не нужно. Кто они такие?

– Почти бессмертные существа, представители какой-то древней цивилизации. Они создали оружейную, которую открыть почти нереально. Меч теперь там.

– Отлично. Теперь я могу спокойно уйти. Альберт… Ты замечательный человек, мне безумно повезло встретить тебя. Поэтому я тебя очень прошу, не ввязывайся. Я не стою такого риска. Каким бы хорошим другом ты меня ни считал, не нужно. Не создавай никому, особенно себе, проблем. Это последний раз, когда мы видимся. Когда все уляжется, может, я вернусь, и буду иногда присматривать за тобой, но не более. Просто знай, что своего единственного друга я не брошу. Я всегда буду охранять тебя, даже если ты больше никогда не увидишь меня. А пока… прощай, – Рансу сделал шаг вниз, падая с огромной высоты. Он использовала свои силы, на середине падения воспаряя, скрываясь где-то в ночной мгле.

Альберт опустился на колени, закрывая лицо рукой. Сначала потерял единственного лучшего друга, сев за руль той чертовой машины, а теперь другой человек, коего осмелился назвать так же, ушел. Юноша поверить не мог, что не в состоянии помочь. Жизнь слишком несправедлива, особенно по отношению к хорошим людям.

***

К сожалению, слова Ахонена стали правдой. Одаренные снова начали бунтовать, при этом частично в защиту сбежавшего Рансу. В этот раз ситуация ухудшилась и по большей части мирные шествия превратились в агрессивно настроенную толпу.

Джоелл пыталась угомонить их наряду с другими магами. Девушка еще не закончила курс обучения, поэтому оказалась слишком слаба. Она не могла толком защитить себя, не говоря уже о мирных жителях. Ей пришлось спасаться бегством от разъяренных одаренных.

Гальяно не думала, что все обернется так, и опять во всех бедах все стали винить Чародея, даже она сама. Девушка споткнулась, падая на асфальт, разбивая колени. Хотелось выть от безысходности. Все старания пошли крахом. Внутри все еще закрадывались сомнения о правильности того поступка. Джоелл осталась сидеть так, прислоняясь спиной к стене дома.

«Послушайте, – прозвучал мягкий голос в голове. Она тут же встрепенулась, оглядываясь. – Послушайте меня, дети элементов», – слышать внутри головы чужие слова так странно.

Девушка поднялась на ноги, стараясь понять, откуда исходит звук. Все одаренные и маги замерли. Голос слышали не только они, но и простые люди.

«Битва друг против друга ничего не решит. Вы устали. Вы измучены. Вы хотите мира, и пытаетесь добиться его через кровопролитие. Вы не сможете сделать этого, продолжая начатое. Поймите: жизнь никогда не будет прежней. Самый большой энергетический поток разрушен, и в следствии многие обрели силу. Так направьте ее во благо. Благо не то, что материально, а то, что духовно. Духовность вечна, также, как я. Что есть «я»? Что есть «жизнь»? Что есть вы сами? Ваша вера больше не дает вам надежды, так позвольте мне дать ее вам. Верховная Жрица, говорящая устами вечности, направит вас в дальнейшем».

– Кто это? Кто? – Джоелл озиралась по сторонам, не понимая, что происходит. Некто использовал телепатию, но кто может быть настолько сильным, чтобы разнести свои слова по всему городу, или даже миру? Она понимала, что слышали это все. Если же не все, то подавляющее большинство. Незнакомый голос заставил людей плакать, креститься, просить прощение у Бога, спустившегося на бренную землю.

Девушка решительно направилась к выходу из переулка, но путь ей преградило некое сияние, возникшее перед ней. Гальяно зажмурилась, закрывая ладошкой глаза. Белоснежный свет вспыхнул шарообразной формой, постепенно сжимаясь, принимая очертания человека, сияя не так сильно. Каких-либо черт у него нет, только нечеткий силуэт. Она опустила руку, делая шаг назад, непонимающе глядя на создание пред собой.

«Джоелл Гальяно. Девушка, прошедшая через боль, страдания, страх. Та, кто пыталась предотвратить возникшую ситуацию. Нарекаю тебя Верховной Жрицей. С этого момента ты будешь говорить моими устами, станешь путеводной звездой для всего человечества и создашь магическое общество с нуля. На твои плечи ляжет большая ответственность. Я верю в твои силы», – прозвучал тот же самый голос, но направленный лично для нее.

– Вы… Вы Бог? – Джоелл опустилась на колени перед ним, склоняя голову. Внутри все сжималось и содрогалось. – Я почту за честь принять такую роль.

«Я всего лишь тот, кто был неравнодушен к происходящему. Подними голову и больше не смей склонять ее».

– Как Вас зовут? Как людям обращаться к Вам? – Джоелл подняла голову, глядя на силуэт.

Тот сложил два пальца, прикладывая их ребром ко лбу, после разворачивая в ее сторону, касаясь подушечками лба девушки. От пальцев божества веяло теплом, успокаивающим все тело. Волнение и трепет сразу сменились на абсолютное спокойствие.

«У меня нет имени и внешности. Ты вольна величать меня так, как считаешь нужным, – божество не убирало пальцы со лба девушки. – Твоя вечность начнется с этого момента, но запомни: ты все еще смертна. Чтобы не обрекать тебя на одиночество, ты разделишь вечность с тем, кто занимает особое место в сердце. Метку сможет получить только лучший друг», – после этих слов язык обожгло. На глазах навернулись слезы от внезапной боли. Волосы девушки, начиная от корней, почернели, становясь пышнее и гуще.

– Что… что Вы… сделали? – Джоелл прикусила язык, медленно перестающий гореть после неприятных ощущений.

«Твои волосы теперь есть отражение твоей горечи, а уста глаголют вечность. Отрекись от старой жизни и начни новую».

– Да. Поняла, – Джоелл затаила дыхание, притихнув. – В нашем мире есть мужское имя, обозначающее «долговечный», относящееся к другой стране, – Хизэши… Можно ли называть Вас так?

«Хизэши… Именем меня еще никто никогда не нарекал. Даю тебе свое разрешение и наставление: воздвигни храмы в стиле той страны, к коей относится мое имя. Метка вечности позволяет связаться со мной. Я услышу тебя, когда ты захочешь этого. Я буду слышать людей, помогать им, – Хизэши коснулся пальцами края накидки девушки, и та окрасилась в алый. – Я вижу заклятье на твоей памяти», – он убрал руку, щелкая пальцами, мгновенно рассеивая заклинание, блокирующее определенные фрагменты и заменяющее подавляющее большинство. Как только те хлынули в сознание, на глазах девушки навернулись слезы. Она поджала дрожащие губы, вытирая мокрые глаза.

– Зачем… – тихо прошептала Джоелл, искренне не понимая, почему ей запретили помнить об этом. Впрочем, осознание, почему, дошло только потом.

«Встань, Верховная Жрица, – произнес Хизэши, и она молча поднялась с колен. – Иди к своим людям, просвети их и поведи за собою».

– Я исполню волю Вечности, – Джоелл сложила два пальца, подходя ребром ко лбу, поклонившись Хизэши в такой позе. Тот промолчал.

Его силуэт становился все прозрачнее, пока не исчез вовсе. Как только существо исчезло, она прижалась спиной к каменной стене, заливаясь горькими слезами. Девушка не могла понять, от чего именно: от того, что вспомнила, от ответственности, легшей ей на плечи или от переизбытка эмоций после встречи с божеством.

Гальяно сжала плащ на груди, стараясь успокоиться. Нельзя плакать, не сейчас. Как ей в таком виде к людям выходить? Она достала платок дрожащими руками, поспешно вытирая глаза, стараясь поправить потекшую тушь, чтобы не быть похожей на панду.

– Почему… Почему именно ТЫ разделишь со мной вечность? – девушка ударила кулаком в стену. – Рансу… где же ты? – Джоелл закрыла глаза, судорожно выдохнула.

Теперь девушка знала точно, и знала только она: если когда-нибудь ей доведется увидеть Чародея, только метка вечности на теле станет неопровержимым доказательством верно пойманного человека.

Глава 9

Кайл медленно разжал камень, роняя его на пол. Парень судорожно выдохнул, стараясь вернуть в стабильное состояние разбушевавшиеся эмоции. Он поспешно вытер с глаз слезы, пока друзья приходили в себя. После увиденного стало так грустно.

Первое, на что обратил внимание очнувшийся Эйлерт – Амио, отворачивающийся от него, при этом пытаясь спрятаться еще и от пристального взгляда Верховной Жрицы. Женщина рассматривала ребят, оценивая их состояние. Не каждый может спокойно погружаться в чужие воспоминания без явных последствий. Чтобы сгладить углы, во время сеанса мисс Джая зажгла благовония, расслабляющие тело и успокаивающие душу.

Ли Ван переглянулся с другом, выглядя довольно встревоженно и напугано. Он всегда терялся, когда видел чужие слезы, поскольку не знал, как вести себя, чтобы помочь человеку.

– Кайл… Эй, ты чего? Почему ты плачешь? – Эйл обеспокоенно смотрел на него.

– Я… Я в порядке, – Амио поджал губы, шмыгая носом. – Просто… Я не знаю, как реагировать. Мне стало жалко Рансу. Его родители…

– Несомненно, эта трагедия изменила его, – Джоелл убрала камень в коробочку, складывая руки на коленях. – Тем не менее, это не является оправданием.

– Я так понял, Вы показали нам воспоминания Альберта. Откуда они у Вас? – поинтересовался Ли Ван.

– После побега все силы бросили на поимку Рансу. Я принимала участие в расследовании. Поскольку Альберт относился к нему куда более лояльно, его сочли соучастником. Я лучше всех знала его, меня назначили помощником главы по расследованию данного дела и возложили ответственность по опросу свидетелей. Я считала воспоминания всех охранников тюрьмы, а после было принято решение, что Альберт тоже причастен. Так я узнала обо всем… Не стану скрывать, на тот момент я сильно симпатизировала ему, поэтому решила умолчать от следствия данную информацию, чтобы сохранить репутацию семьи Яр и, возможно, его жизнь. Должна сказать, юный Эйлерт чем-то напоминает его. Сразу видно – родственники.

– Упрямство и легкая придурковатость, видимо, наследственное, – Кайл слегка улыбнулся, глядя на Эйлерта. Яр недовольно нахмурился.

– Да ладно! Он был прикольным! А что с ним потом случилось?

– Альберт всю жизнь потратил, чтобы оправдать Рансу. Встретились ли они снова… я не знаю. Он женился, но не могу сказать, что между ним и женой была такая уж неземная любовь, хотя дочку свою просто обожал.

– А Шэйла? И тот дневник? Они были подлинными или Рансу действительно оговорили? – после просмотра воспоминаний вопросов стало только больше, и Ли Ван хотел узнать ответы.

– Она оставалась подле меня до самой старости. Я отдавала рукописи независимым экспертам, и они подтвердили идентичность почерка.

– А те воспоминания? Которые Хизэши разблокировал…

– Это личное, я не могу раскрыть их содержание. Рансу заблокировал их, изменив свое восприятие в моих глазах и в целом отношение к нему. За это я никогда не прощу его. Могу предположить, он хотел, как лучше, ведь эти воспоминания крайне неприятны и болезненны, но, тем не менее, влияют на многое. Возможно, оставь он мне их… все вышло бы иначе, – Джоелл тяжело вздохнула, стараясь не вспоминать те слова, так сильно ранившие сердце. – Я показала вам свою встречу с Хизэши чтобы вы поняли, почему Рансу до сих пор жив. Он был моим единственным лучшим другом. К сожалению, быть друзьями снова нам не суждено. Я все еще придерживаюсь своих взглядов, и должна признаться, до последнего мне хотелось верить в его честность по отношению ко мне. То, что он творит сейчас, лишь доказывает мою правоту тогда.

– В таком случае, почему он не мстит Вам? – Эйл закинул ногу на ногу. – Если бы меня предала лучшая подруга и упекла в тюрьму, я бы минимум обиделся. Глядя на его действия, было бы логично мстить именно Вам, а не всем непричастным. А еще я не до конца уверен в причастности Рансу к ситуации с Чаровницей.

– Он всегда был умен и выходить лично не стал бы. Наличие последовательницы, беспрекословно выполняющей его поручения, как раз сильно вредит мне. То, что я не в состоянии остановить ее, лишь больше порочит репутацию. Я надеюсь, после увиденного вы поняли всю серьезность и опасность ситуации. Столкнуться с Чаровницей и выжить – большая удача, но не думайте, что она будет с вами постоянно. Будьте осторожны, слушайтесь старших. Не делайте ничего в самоволку.

– Хорошо, хорошо, – отмахнулся Эйл, явно не собираясь прислушиваться к ее словам. – Почему новый образ Рансу и его описания Альбертом недоступны? Словно под цензуру попали.

– Думаю, это стало таким потрясением для него самого, что он забыл это, – спокойно отозвалась Джоелл. Она встретилась с холодным взглядом Кайла, слегка улыбнувшись ему.

– А из-за чего тогда одаренные начали бунтовать? Так-то я понял, но хочу узнать подробности.

– Когда люди стали получать силу, многие решили, что им все дозволено: начали грабить, убивать. Король не мог справиться с ними, поэтому начался массовый отлов. Тех, кто имел способности, забирали. Их природу начали изучать не самыми приятными методами. После семья Яр выступила против опытов, пойдя на мирное заключение с людьми: они рассказывают все, что знают, а те перестают мучать магов и одаренных. Казалось бы, все должно закончится, но те, кто возомнил себя выше других, продолжали разбои, их становилось больше и больше. К экслайнам подключилась армия. Несколько раз выводили тяжелую технику для запугивания. Одаренные взбунтовались еще сильнее, мол, их расстреливают как зверье и не хотят слушать, что не все они одинаковые. Так был сформирован «Зуб дракона». Не все слушались Луи, а многие не входящие в банду прикрывались ею, и таким образом они прослыли местным бандитами. После появления Хизэши все бунты прекратились. Страх перед Богом оказался выше мирских желаний. Местечковые бунты подавили, а храмы Эеноками затмили все религии. Поскольку моя метка вечности находится на языке, я стала носить эту вуаль, чтобы люди не извращали мои слова: то, что я говорю в ней, принадлежит мне. То, что я говорю без нее – глас Хизэши. За все прошедшие столетия он ни разу не связывался со мной.

– Носить вуаль постоянно… как-то жестко, – Эйл задумался. – Выходит, общество было на пороге гражданской войны?

– Да, но все закончилось хорошо. Далее я аккуратно влияла на последующих королей, чтобы в дальнейшем прийти к тому, что мы имеем сейчас, – Джоелл слегка улыбнулась. – Ты такой любопытный.

– Конечно! Мне интересно узнать все подробности от человека, видевшего все своими глазами. Вас только по телеку показывают, не думал, что когда-нибудь смогу поболтать с Вами.

– Твоя прямолинейность и искренность – особая черта всех Яров. Я тесно общалась не с одним поколением. Поражаюсь вам каждый раз.

– Да мы всем Ванюшкину мать покажем! – Яр вскочил, а Кайл схватил его за воротник, сажая обратно.

– Прошу прощения за неподобающее поведение Эйла, – парень наконец-то успокоился. – Мне стыдно за тебя, прекрати, – злобно шепнул Амио.

– Ничего страшного. Идите обратно, пожалуйста.

– Хорошо, – юноша поднялся с диванчика.

– А, я хотел спросить, – Ли Ван вдруг вспомнил об Розабэль. – Я немного повздорил с настоятельницей Агнией, и она сказала, что моей сестре никогда не стать служительницей храма…

– Знаю, мне передали ее слова другие цуно. Если настоятельница запретила девушке присоединяться к храму, так оно и будет. Я не зря писала свод правил. Если сделаю исключение однажды – все решат, что у них будет шанс. Извини. Твоя сестра замечательная ученица и упорства ей не занимать. Уверена, у нее есть все шансы поступить в Академию. Так ведь, мисс Джая?

– Любой волшебник имеет такие шансы. Вступительные экзамены все решат, – она слегка улыбнулась юноше. – Не расстраивайся. Возможно, так будет лучше. Никогда не знаешь, как может обернуться жизнь. Все же, пойдя в цуно, она лишит себя обычных человеческих радостей.

– Возможно… Я всегда уважал ее выбор, хоть мне казалось так же, – Ли Ван поднялся следом за ребятами.

– А, пока вы здесь, как Таави?

– Он в шоке, но потихоньку приходит в себя. У него есть предрасположенность к магии, поэтому я бы хотел попросить Вас принять его в Академию. Думаю, как раз из-за этого настоятельница Агния попросила забрать его из храма.

– Я подумаю об этом. Пока ему рано приступать к обучению, он должен отдохнуть.

– Спасибо, – Ли Ван поклонился женщине.

– Проводишь их и вернись, – сказала Джоелл, а мисс Джая молча кивнула.

– Не надо, мы дойдем сами. Нужно переварить информацию и подышать воздухом. Не переживайте, ни в какие закоулки не пойдем! – Яр заулыбался.

Джоелл немного удивилась, откуда в одном человеке столько позитива.

– Хорошо. Ступайте.

– Надеюсь, еще увидимся! – юноша поклонился ей вместе с друзьями, покидая с ними помещение.

Весь путь вниз со склона Эйл подозрительно молчал, а значит, обдумывал какую-то глупость. Никто не знал, что сказать. Слишком много информации за несколько дней. Узнав много нового, начинаешь смотреть на вещи совсем иначе. Теперь понятно, почему Рансу прожил столько лет, но совершенно не ясно, из-за чего его начали считать абсолютным злом. Возможно, он сделал что-то еще, о чем Джоелл тактично умолчала. Если спросить историков, они ответят наподобие: «Ну он много кого убил и много чего натворил», а конкретики никакой. Чародея обвиняли во многих конфликтах без доказательств. От чего-то вся история казалась немного нелогичной, и Яр всерьез задумался об этом.

– Чем дольше ты молчишь, тем страшнее мне становится, – Ли Ван покосился на друга, не зная, пугаться ему или радоваться.

– Перевариваю и осмысливаю, – Эйл задумчиво рассматривал дома, сферы-фонари, шоссе, словно пытаясь найти в них ответы. – Если бы Рансу действительно хотел осуществить план, описанный в дневнике, он бы не отдал катану, тем более, такую дорогую ему. Что-то здесь не сходится.

– Только не говори, что согласен со своим предком и пойдешь выяснять все. Тебе одной встречи с его последовательницей мало было?

– Прошло слишком много лет, черт ногу сломит. Пока наша единственная зацепка – Злата. Когда ее вылечат отправимся в Миран и поговорим с ней.

– Почему ты так уверен, что мы будем участвовать в твоих бредово-суицидальных замыслах, заранее обреченных на провал? – поинтересовался Кайл.

– Потому что они очень интересны, нелогичны и вам тоже хочется докопаться до правды?

– Должен признать, в этом есть смысл, – Ли Ван, на удивление для самого себя, согласился быстро и без раздумий, а Амио недовольно нахмурился.

– Пока взрослые опытные маги пытаются просчитать действия Чаровницы, понять мотивы Чародея, устроить ловушку, мы разберемся во всем. Разве вам не интересно? Узнать причину… У всех есть причина. Даже у них.

– Ты одержим справедливостью. Не повторяй ошибок предка, ты кажешься умнее, – Кайл прожигал его недовольным взглядом.

– Думаешь? – хмыкнул Яр, закидывая руки за голову. – Просто подумал, вместе будет интереснее, но я не стану заставлять, если вам это не интересно. К тому же, это опасно. Мои друзья разъехались, и наша команда распалась, но мой дух детектива все еще шевелится, поэтому я продолжу расследование в одиночку.

– Вот именно, опасно, дурная твоя голова, – Кайл ткнул пальцем в ребра, заставляя опустить руки и отойти на всякий случай. – Перестань вести себя, как ребенок. Думаешь, увидев тебя снова, ее вдруг ностальгией проберет, и она захочет рассказать тебе о своей тяжелой жизни? Даже если раньше ты расследовал что-то, оно явно было менее опасным, нежели сейчас.

– Я еще не придумал, как именно, но узнаю все, – Эйл повернул голову в его сторону и самоуверенно улыбаясь. – Самое время повышать уровень!

– Ведешь себя как ребенок, – Амио ускорил шаг. Он не хотел слушать его бредни. Любопытство до добра не доводит, должен ведь понимать. И, самое страшное, – понимает, только все равно продолжает лезть. Ужас. Так хотелось треснуть ему, чтобы мозги на место встали.

Всю дорогу обратно Кайл предпочел тактично молчать, с недовольством поглядывая на Эйла. Правда, Яр успел забыть о первоначальной теме разговора, с улыбкой рассказывая, как отправился с родителями на рыбалку и получил леща в прямом смысле. Разрядить обстановку необходимо, иначе все станут одним сплошным спазмом, а защемления нервов никому не хочется. Не молодые ведь уже, аж за двадцать всем.

Кто знает, когда им удастся выбраться в город еще раз, поэтому они зашли купить местного фаст-фуда на ужин. Сегодня хочется отдохнуть и провести время вместе как обычные друзья, а не товарищи по смертельной ситуации.

Стоило им открыть дверь в комнату, в лицо Ли Вана полетели носки. Яр пытался сдержать смех, издавая при этом странные кряканья, все же не выдерживая, начиная громко хохотать. Он знал, что родители будут беспокоиться за него, но никак не ожидал увидеть здесь домового, все это время спокойно остававшегося в квартире. Они решили отправить это маленькое чучело сюда, видимо, чтобы тот докучал им и не давал покоя. Кайл вопросительно изогнул бровь, удивленно глядя на маленького, недовольного злыдня, стоящего посреди комнаты с мокрой тряпкой.

– Вы, два оболтуса! Как можно за несколько дней такой срач устроить?! Пол не помыт, пыль не вытерта, окна грязные, в шкафу бардак! Я – маленький, хрупкий, старый домовой, а ты, Эйлерт, просто бессовестный! Мне пришлось одному тащить все твои вещи сюда, потому что у его высочества времени нет свое барахло забрать! Конечно, зачем тебе одежда, завернись в простыню да иди так на пары, все равно стыда и совести нет!

– Ахахаха!! – Эйлерт схватился за живот, сгибаясь пополам, заливаясь громким смехом, опираясь одной рукой о дверной косяк, стараясь не упасть. – Извини, извини, я совсем забыл о тебе…

– Конечно, я ведь столетиями вашей семье служу, чтобы про меня забывали! Подумаешь, какой-то домовой, пф!

– Дядюшка домовой, – Кайл присел на корточки. – Не ругайтесь, за этими оболтусами глаз да глаз нужен. Меня зовут Кайл, и мне не повезло с ними подружиться. Ваш труд очень важен, на Вас же вся семья держится.

– Вот именно! Хоть один человек это понимает!

– Да ты подлиза, – Ли Ван тоже рассмеялся. Он был немного обескуражен происходящим, хотя бы потому, что домовых раньше никогда не видел. Сейчас они довольно редки, а уж те, кто служит одной семье веками, тем более.

– Я просто говорю факты.

– Я очень, очень рад знакомству, – домовой протянул парню лапку, и тот аккуратно пожал ее. Он хотел что-то сказать, глядя на Кайла. Амио поднес указательный палец к губам, улыбнувшись. Тот немного замялся.

– В общем, будете вещи раскидывать, я вас обоих придушу под покровом ночи! – домовой развернулся, подходя к стене. Он сделал жест, словно дергает ручку, и там открылась дверь, куда тот и ушел, захлопнув ее.

– А это… он как и куда? – Ли Ван вошел в комнату, поднимая свой носок.

– Ну, у него есть свой дом, в который он может попасть из любого места. Та дверка как портал. А еще он правда может ночью душить, но это прям если совсем довести. У домовых так принято выражать свое недовольство. Они никогда не убивают, как бы предостерегают таким образом, – Эйл плюхнулся на кровать.

– Как его зовут? – Кайл присел рядом.

– Ванюша, – Эйл улыбнулся. – Он и правда уже очень долго в нашей семье. Если честно, я не знаю, сколько. Единственное, что сказать могу: ворчит реально как старый дед.

– А ты не доводи бедолагу! – Амио достал из бумажного пакета коробку, вынимая из нее бургер.

– Самый голодный обнаружен, – Ли Ван посмеялся, но примеру друга последовал.

Ребята оголодали за время внезапных приключений. Сил шевелиться совершенно не осталось. Ситуация с Чаровницей пугала абсолютно всех, но, несмотря на это, жизнь продолжалась. Необходимо учиться, стать сильными магами, найти приличную работу. У каждого есть свои мечты, планы на будущее, и они померкли в связи с последними событиями. Теперь все трое еще больше стали понимать, как сильно должны стараться.

Эйл прекрасно знал: наличие у него меча ставит под угрозу всю Академию, и это лишь вопрос времени, когда Рансу придет за ним или отправит Чаровницу. К моменту атаки они должны быть готовы и натренированы. Страх, отчаянье, беспомощность. Насколько сильно питали они Чародея? Нравилось ли ему доставлять боль и страдания другим людям? Яр не мог перестать думать об этом. В воспоминаниях Верховной Жрицы парень не казался жестоким. Даже не убил никого. К тому же, имел белый цвет магии… Мог ли такой человек действительно скрываться под доброй личиной, а на деле столь тщательно продумать кровавый план по изменению мирового порядка?

Чем дальше он продолжал углубляться в происходящее, тем сильнее начинал понимать позицию Альберта. Невольно стало грустно и интересно, встретились ли они снова? Юноша едва заметно улыбнулся, решая сам для себя: какой бы ни оказалась правда на самом деле, знать ее не просто хочется, это необходимо. Он не сможет простить себя, если бросит все так.

***

Иногда становится невозможно страшно от мысли, как за одно мгновение может измениться вся жизнь. Еще вчера Таави с улыбкой помогал Злате стирать белье, приводить в порядок сад. Они вместе день за днем проводили время. Пожалуй, она стала одной из немногих за всю жизнь, кто относился к нему без презрения, искренне желал помочь, поддерживал. А сейчас он сидит в чужом доме, в чужой одежде, с чужой семьей, не в силах спасти единственную подругу. Даже мачеху спасти не смог.

Агния никогда не пылала искренней любовью к нему, часто обижала колкими словами или вспыльчивыми действиями, но он не держал на нее зла. Любить чужого ребенка сложно. Она пыталась воспитывать его. Пусть многие действия со стороны казались бездушными, на самом деле ей слишком сложно выражать свои чувства в более мягкой форме.

Что делать дальше? Куда идти? Всю жизнь сидеть на чужой шее Таави не собирался. Ничего не умеет, профессионального образования нет, какой от него толк вообще? Только прислуживать может. Юноша завернулся в плед, поджимая к себе ноги, иногда поглядывая на тихую улочку за окном. Сидеть на подоконнике ему понравилось, и он проводил там большую часть времени.