![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nebo-cveta-lazurita-375656.jpg)
Текст книги "Небо цвета лазурита"
Автор книги: Айгуль Грау
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Молодой Элихио
Бесконечные лабиринты потаенных дорожек, беседки, укрытые цветущими кустами, ограды, оплетенные плющом, журчащие ручьи, фонтаны, подсвеченные магическими камнями, огромные деревья, дающие широкую легкую тень, открытые поля для пикника – все это занимало несколько километров по периметру, но даже этого не хватало Марианне, чтобы укрыться от назойливых глаз. С тех пор, как начались состязания, и во дворец приехало множество высокопоставленных гостей, а солдаты установили шатры в полях недалеко от замка, ей не давали прохода. Привыкшая уже к своей незаметности, она была неприятно удивлена обилием мужского внимания. Сначала казалось забавным, когда тот знакомый солдат нашел ее и предложил прогуляться под луной, но потом она стала натыкаться на подобных ухажеров каждый раз при выходе в сад. Погода была чудесной, а сидеть в опостылевших за зиму комнатах, стало просто невыносимо. Работу в саду пришлось прекратить. Не только из-за недовольства Владыки. Размышляя над его словами, она все же решила не действовать наперекор и сделать так, как он хочет. Дело даже не в этом… Они следили за ней голодными взглядами, рвали цветы из этого же сада, чтобы подарить, посылали записки. Один даже пытался тискать ее в кустах. Девушка скорбела о тех счастливых временах покоя, когда она была никому не нужна, бродила как тень и общалась только со служанками. Да и им теперь не давали покоя. Но уйти, убежать, спрятаться как Марианна, они не могли, приходилось выполнять работу. Со смехом и одновременно сожалением Марианна наблюдала, сидя за чашкой чая в комнате для прислуги, как очередная молоденькая нильдарка бросала на стол огромную охапку тюльпанов, сорванных в их же саду, и плакала над тем, как эти озверевшие без женского внимания мужланы, вытоптали все клумбы, испортив весь ее труд. Дошло до того, что, написав коллективную жалобу, девушки отправились к Селдриону. Грозились вовсе не выходить на улицу до окончания состязаний и пусть эти животные растопчут сад ко всем чертям. Владыка иронично посмеялся, но нападения на служанок прекратились как по волшебству. Как всегда, нашлись и недовольные этими изменениями. Марианна видела, как младшая помощница швеи рыдала в тот же вечер и грозилась уйти со службы «этому извергу». Но ее никто не поддержал. Все вздохнули с облегчением. Солдаты так же разглядывали служанок, выходивших из замка, собирались толпами и ржали как кони в вечернее время, но клумбы никто не топтал, и за мягкие места не щипал. Поэтому она брала новую книгу, протискивалась через потайную дверь в противоположной от состязаний части замка, бежала быстрее по узким дорожкам вглубь сада. Дальше и дальше, под ароматные грозди цветущих глициний. Потом замедляла шаг наслаждаясь пением птиц. Листва распустилась. Теперь и без того изолированные тропинки стали вовсе недоступны для посторонних взглядов. Радовалась, что никто не увидит.
Сегодня небо было затянуто облаками с самого утра, иногда накрапывал дождь, в окрестностях замка стало безлюднее чем прежде. Марианна слышала вчера, что будут скачки. Военные уехали на ипподром, оставив лишь редкую охрану у шатров. Дождь начал накрапывать сразу после выхода. Девушка боялась испортить книгу. Прижав ее поплотнее к себе, она прорывалась сквозь кусты сирени и жасмина, обдающие ароматом поздней весны, к своей любимой беседке на окраине сада. Волосы уже успели отрасти до ушей и вчера ее подстригли по моде двадцатых. Никто из ее подружек служанок не умел этого делать, только Амаиэль взялась со словами, что портить тут уже нечего. Но проделанная работа всем понравилась, Марианна повязала кружевную ленту вокруг головы, заправила за ухо розовую веточку цветущей айвы, надела маленькие серьги. Получилась смесь двадцатых годов и романтики викторианской эпохи. И теперь полностью ощущая себя героиней старого романа, она склонилась над книгой стихов, сидя в беседке, пока дождь накрапывал все сильней и сильней. Блеснула молния, девушка вздрогнула, подняв глаза, гром грянул откуда-то справа. Дождь усиливался, крупные толстые капли с всплеском падали на круглые резные листочки, разбивали почву своей тяжестью. Над головой уже шуршал мерный поток, разбивающийся о крышу беседки. Вода стекала по желобам и уходила в землю. Снова сверкнула молния и оглушительный разряд грома разразился прямо над полем, скрытым от Марианны высокими деревьями. Ветер бушевал, с силой сотрясая ветки. Грянул ливень. Стало холодно, косые порывы то и дело задували потоки воды под крышу. Марианне пришлось встать в центе, в небольшом кружочке, остававшимся пока сухим. Тут она услышала быстрое шлепанье по лужам. Справа, со стороны леса кто-то бежал, ступая огромными шагами. Марианна повернула голову, то и дело ёжась от холода. Из темноты на тропинке показался силуэт вымокшего до нитки парня. Марианна узнала Фислара помощника по саду. Они встречались несколько раз, когда приходили с выполненными поручениями к строгой женщине, служившей главным садовником парка. Она радостно крикнула ему:
– Беги сюда, скорей!
Он вскинул взгляд из-под разметавшихся по лбу длинных мокрых волос пшеничного цвета и помахал ей рукой. Забравшийся под сень беседки промок насквозь. Марианна подвинулась, освобождая для него кусочек сухой земли. Парень ежился.
– Что ты там делал так далеко? – девушка пыталась перекричать потоки, падающие с небес.
– Да дерево упало, мне надо было его распилить и вывезти оттуда частями. Но когда пошел дождь я сначала думал подожду, но потом понял – надо убираться оттуда поскорее. А ты что здесь забыла? – крикнул он в ответ.
– Прячусь от солдат.
– А, да точно, сейчас же учения проходят или как там их, соревнования. Слышал, как повар жаловался. Его помощница каждый вечер убегает куда-то, похоже не спит все ночь, а потом как сонная муха ходит весь день. На других работу приходится перекладывать. А они и так все в мыле, столько гостей…Похоже ее скоро уволят.
– Когда это уже закончится? Эти соревнования. – Протянула Марианна.
– Да, последние пару дней вроде осталось.
Постояли немного молча. Обоим было неловко, поэтому Фислар спросил:
– Что читаешь?
– Стихи… автор… – Марианна повернула книгу обложкой на себя, – боже, ну и странное же имя, Всегзедмут, или Весьгд… да господи! Не могу выговорить! – она засмеялась, парень тоже.
– А ты давно здесь работаешь? – Марианна решила не рвать нить разговора. Дождь продолжал поливать, но уже не так ожесточенно.
– Я? Нет… недавно. Только устроился. Как весна началась, они набирают работников как обычно, на зиму всех сокращают. Такие дела, – они опять замолчали. Марианна металась умом от темы к теме, не зная о чем еще спросить, но Фислар сам продолжил, – Я ведь раньше тоже военным был. Служил в стрелковых войсках. – Заметив удивленный взгляд отвечал, – У меня это семейное. Отец, дядя, дедушка, все военные. Моя судьба была повторить их путь. – Тут он тяжко вздохнул и замолчал.
– Но теперь ты здесь – пилишь деревья?
– Да…
– Они против, да? – Понимающе продолжила она.
– Естественно, – Фислар собирал мокрые волосы на макушке в один пучок. Закатывал рукава мокрой белой рубашки, потирал руки согреваясь.
– А почему ты не захотел быть как они?
– Это долго объяснять… это все… вся эта служба… Как будто претит всему моему существу. Я могу хорошо стрелять на учениях, но в реальном бою, просто не представляю. Рука не поднимается. Вот такой я… Не знаю странный или слабый. Хотя родня считает, что скорее второе. В последний раз мне настолько было не по себе, что я попросил отставки. Все взбунтовались. В общем, это не очень приятно рассказывать, да и ни к чему тебе выслушивать ненужные проблемы, тем более сейчас все уже наладилось и я наконец нашел работу, – Фислар отвел взгляд зеленых глаз в сторону стихающей бури. Дождь прекращался, редкие раскаты грома были слышны вдалеке. Гроза перевалилась за реку и поливала теперь другую часть города.
– Я тебя понимаю. Недавно была свидетелем части соревнований, и это было ужасно. Просто бесчеловечно! Не представляю, как это может быть в живую, если там была симуляция. В нашем мире есть войны, но сейчас так никто никого не крошит. Стоит нажать на кнопку… Бух и все…Нет, нет, это все просто ужасно. И у нас, и у вас. Война – это то, чего не должно существовать. Как жаль, что я причастна ко всему этому.
– Не вини себя. Это все жадность нагов. Владыка должен был спасти тебя, ведь ты как-никак посол из другого мира. Наги должны были помочь в этом, хотя сейчас они против, но я думаю до них дойдет.
Так Марианна узнала общественную версию произошедшего. Выгодную для власти версию о величайшем спасении посла. За мир между мирами. Усмехнулась про себя. Все-таки Владыка всеми силами пытается убедить нагов в том, что они сами содействовали этому. Это тоже их заслуга. Пытается подписать мировое соглашение, а сам готовится к войне и наги это знают. Ей были непонятны эти противоречия.
Дождь закончился минут через пятнадцать. Они шли к замку, беззаботно болтая обо всем на свете. Разница между Фисларом и Селдрионом была огромной. Разговор с Владыкой, был подобен походу по минному полю. Его сложная, противоречивая личность подчас утомляла и отталкивала. Она мечтала никогда его больше не встречать, вплоть до возвращения. Одной рукой он бил ее кнутом, а другой – всегда протягивал руку с пряником. Тогда как с Фисларом разговор был подобен наблюдению за ручьем. Ты успокаиваешься, расслабляешься и сквозь тихую улыбку мирно наблюдаешь течение воды. Ничто не угрожает тебе, не пытается выбить из седла. Безмятежно болтая, они выяснили, что имеют множество тем для разговора. Тогда Марианна поняла, что, наконец, нашла свою отдушину в помощнике садовника. Столько времени в полнейшей изоляции. Девушек нельзя было назвать интересными собеседницами. Без образования, простые, лишенные замысловатости, они любили потрещать лишь о нарядах и мужчинах. Ей было ужасно скучно. Марианна же со школьных лет была влюблена в Шекспира, на распев читала стихи Цветаевой, бродила по картинным галереям, посещала концерты экспериментальной музыки. Мать привила ей высокий эстетический взгляд на реальность, который она постоянно подпитывала интересом к литературе и искусству. Благо Москва в изобилии предоставляла эти возможности. Дойдя до потайной двери, они распрощались на договоренности, что Марианна переведет ее любимые стихи на нильдари. Он же взахлеб трещал о том, как мечтает прикоснуться к поэзии другого мира. Следующая неделя пролетела для девушки на одном дыхании.
Обложившись словарями, часами ломая голову над синонимами, она переводила стихи, многие из которых знала наизусть. Это звучало иначе, но все же великолепно. Нильдари подходил для стихов, был певуч и богат. Но все книги, которые ей удалось прочесть, были неглубокого смысла. Поверхностно о чувствах, о красоте природы, любви, воспевание подвигов. В благословенном крае Богини Алатруэ было мало страданий. Тогда до нее дошло, что весь смысл, вся красота людского искусства состоит из противоречий, душевных мук, сложностей выбора. Основанием служила мимолетность жизни, непредсказуемость поворотов судьбы и прихода смерти. Здесь она не находила этого. Теперь же радовалась себе с восторженной улыбкой целуя исписанные страницы. Читала ему, когда сидели впотьмах: «Как звезда, обманувшая нас своим светом, пустым светом без звезды, который идет к нам, предлагая свою бесконечную катастрофу»1414
Стихотворение Хосе Горостриза.
[Закрыть]. Объясняла потом голосом лектора, что многие звезды уже давно мертвы, и мы видим только лишь свет, летящий к нам миллионы лет, а может в это время и звезд самих давно уже нет. И видела, как в его глазах загорается страстный огонь жажды знаний, который присущ неуемным существам, обреченным быть вечными путешественниками.
Видя это, она завершила свой рассказ стихотворением:
Есть звезды предсказатели, которые делают мир богаче
И падающие кометы, которые указывают нам путь
Есть сердца, блуждающие после сна,
И умы, светящиеся в такт с жизнью.
Есть руки, что вытягиваются навстречу бесконечности
И стопы, наделенные возможностью исследовать.
Мы вершина и бездна,
Мы основа и ничто. Солнце открывает наши тайны,
Луна оправдывает нас. Мы были химерой,
И свобода вдыхает в нас ветер путешествий.1515
Хуан Антонио Дельгадо Сантана «Сверху вниз».
[Закрыть]
Спрыгнула со скамьи, опустилась мягко рядом с ним. Он сидел погруженный в свои мысли, глаза остекленели, глядя на звездное небо. Чувствуя будто, ступает по острию жизни, он понял, что не может больше жить как раньше. Как можно и дальше продолжать свое существование, когда есть неизмеримые миры, которые предстояло исследовать. Неужели он будет тратить свою жизнь на попытки заработать, встать на ноги, обеспечить себя едой, одеждой, купить дом, жениться, сделать детей, чтобы и их заставить крутиться в этом колесе? Ведь это все как пыль на дороге – не стоит и ломанного гроша. Он и раньше видел тщетность попыток своих родственников добиться уважения и почета. Постоянная погоня за богатством и славой. Это претило ему. Но судьбоносная встреча с Мариэ дала курс существованию. Подняв на нее восторженный искрящийся взгляд, он произнес:
– Скажи мне, Мариэ, разве достижимо познать все тайны мироздания?
С тех пор она стала называть его про себя «молодой Элихио»1616
Элихио – один из персонажей книг Карлоса Кастанеды. Особо одаренный на Пути Знания ученик Дона Хуана.
[Закрыть].
Сон о золотом павлине
Синеглазый опять выхватил ее за руку из сна. Марианна огляделась. Они стояли у стен с множеством афиш в полумраке, пахло попкорном, издалека доносилась музыка.
– Привет! Пошли за мной, будет весело, – он повел ее за руку к кассе, по глянцевым коридорам.
Купив билеты, они прокрались в темный зал. Видимо опоздали к началу. Она не заметила, как они сели, но, когда повернула голову влево, он уже закидывал в рот порцию попкорна, щурясь на нее самым озорным образом. Тут она заметила, что от ее прежнего знакомого осталось только лицо и глаза. Он уже успел приодеться в модный прикид, а волосы были коротко подстрижены. Смотрел на экран с удовольствием похрустывая.
– Смотри, сейчас начнется.
Марианна последовала его совету. Начался фильм. Речь шла о золотом павлине необыкновенной красоты. Павлин был очень мудр и когда он понял, что отличается от остальных, то решил найти безопасное место для жилища. Каждый день он читал заговор, чтобы его не поймали охотники, и избегал общества других птиц. Однажды, жене царя привиделся сон о том, что некий золотой павлин рассказывает ей Истину. Она попросила царя найти павлина, но сколько бы тот не посылал охотников, никто не мог разыскать подобную птицу. Так она и умерла в тоске о несбывшемся. Царь разгневался и приказал оставить потомкам надпись, что где-то в горах живет золотой павлин. Тот, кто его съест не состарится и не умрет. Сменилось шесть поколений царей, но никто не мог отыскать павлина. Пока один охотник не приметил его. Он понял, что павлин живет в уединении и сила его в заклинании, которое тот читает. Тогда охотник нашел паву, обучил ее кричать по команде и подкинул ее павлину. Пава издала призывный крик. Павлин, живший в целомудрии семьсот лет, услышал ее призыв. Одурманенный страстью, позабыв все на свете, кинулся к ней. Тут-то и поймал его охотник. Тогда павлин начал говорить. Да, это был магический говорящий павлин. Марианна засмеялась, но ее сосед следил за действием с замершим дыханием, остановившись с рукой попкорна у рта. Павлин рассказывал, что пожалел о мимолетном влечении, за что был пойман и уговаривал охотника отпустить его. Таким образом они провели время в беседе, после которой охотник понял, что нельзя убивать такую мудрую птицу. Он осознал, что всю жизнь тратил на бесчестное занятие и после смерти его ждет наказание за это. Столько животных погубил! Тогда он решил освободить всех когда-либо пойманных птиц. Павлин дал ему заклинание. После чего все животные и птицы, пленные в неволе, оказались свободны. Экран потух, пошли титры.
Марианна следила за фильмом, будто была в нем. Когда все закончилось, она повернулась к синеглазому другу. Он вытирал слезы счастья и улыбался. На его лице было неописуемое отражение восторга. Обернувшись по сторонам, она заметила, что они опять стояли на безлесой равнине, а его черные волосы развевались на ветру. Он повернулся к ней со словами.
– Это была история о павлине из прошлого. Но он и сейчас живет в мире. Когда ты узнаешь его, то обретешь бесконечное счастье.
– Но кто он? Как его зовут? Где он живет. Я знаю его?
– Ты должна сама выяснить это. Обещай мне, что сделаешь это.
– Хорошо, – ответила она и взяв руку девушки, он по-дружески сжал ее. Сон растаял, а Марианна проснулась со слезами счастья на глазах.
Фатальная переписка
Красавица Клариэль бежала вверх по ступенькам сжимая в руках письмо. Ее полная грудь немного подпрыгивала при каждом шаге, длинные рыжие волосы скользили по плечам. Сердце трепетало радостным предчувствием. Уже представляла, как выведает у Мариэ все ее тайны о загадочном ухажере, передавшим письмо кухарке пол часа назад. Самого ухажера она не видела, но уже придумала шутку, над которой довольно хихикала минут пять. Разглядывая письмо, запечатанное сургучом, она сожалела лишь о том, что не умеет незаметно вскрывать такие печати. Опустив глаза к письму, чуть не врезалась в бесшумного Селдриона спускавшегося по лестнице.
– Что случилось? – от его резкого оклика она вздрогнула и спрятала письмо за спину.
– Ничего, Владыка, – Клариэль, как всегда, краснела при нем и его это порядком раздражало.
– Что у тебя в руке? Что ты там прячешь?
– Ничего, у меня ничего нет, – Клариэль спустилась на пару ступенек ниже. Ее сердце выпрыгивало из груди, она плохо владела собой, как было всегда при виде его бледного лица.
– Нехорошо мне врать, Клариэль, – он быстро вырвал письмо из рук. – Так… и что это? – он потряс конвертом в воздухе.
– Не могу знать…
– Опять вранье! – он нависал над ней, и служанка чувствовала это всем телом. Возбуждение резануло низ живота. Она теряла контроль над собой каждый раз, когда он кричал на нее. Тогда как у Марианны подобное отношение вызывало негодование, Клариэль таяла как липкое мороженное на солнце. Странным образом ей хотелось, чтобы их разговор длился как можно дольше, и ругался он сильнее и сильнее. Но Селдрион прищурился, будто почувствовав это и сменил тон, – Почему не хочешь говорить? Тебе кто-то заплатил? Кому письмо? Ладно, молчи, сам узнаю. Все иди, иди по своим делам, работай. Свободна! – крикнул ей, видя, как она стоит на месте в беспамятстве.
***
Дойдя до кабинета, Селдрион опустился в кресло, поддев кончиком ногтя печать, открыл конверт. В нем лежал свернутый в четверо одинокий лист с немного детским почерком. Это была без сомнения Мариэ. Еще не научилась красиво писать на нильдари. Также лежал вкладыш на кусочке бумаги, на котором размашисто было написано только одно слово: «Спасибо». На листе он прочитал:
Вселенная шумит и просит красоты,
Кричат моря, обрызганные пеной,
Но на холмах земли, на кладбищах вселенной
Лишь избранные светятся цветы.
Я разве только я? Я – только краткий миг
Чужих существований. Боже правый,
Зачем ты создал мир, и милый и кровавый,
И дал мне ум, чтоб я его постиг!1717
Николай Заболотский «Во многом знании – немалая печаль»
[Закрыть]
Он перечитал несколько раз. Высокий слог и великолепие вселенной, передаваемое автором стиха, осадило его негодование, ком подступил к горлу, и он оторвал взор от бумаги. Совладал с собой. Сделал вид, что ничего не произошло. Потом помрачнел, задумавшись. Бросил письмо на стол. Кому оно было адресовано, кто благодарил за это? Что-то происходило в замке, ускользающее от его всевидящего ока. Контроль, которым он привык окружать всю свою жизнь, распространявшийся на его подданных, детей, слуг, и все окружение, давал трещину. Из-за этой непослушной девчонки. Селдрион недовольно скривился. Как она посмела писать кому-то такое… Зависть мрачной тучей проникла в его мысли. Не желая признаваться себе в том, что всеобщее почитание, поощрение стало его наркотиком, он винил во всем незваную гостью из другого мира… Так привык потреблять восторженные взгляды дам, и молчаливое почтение мужчин, что даже не верилось, что кто-то в мире, кроме него, достоин получить в дар такую красоту. Обидней было еще то, что сам он не получал такого никогда. НИ РАЗУ! В письме не было ни слова про любовь, чувства и прочую лабуду, к которой он так привык, в очередной раз сжигая навязчивые записки тайных поклонниц, которые участились после смерти жены. И что естественно ожидал увидеть здесь. Но тут было нечто на порядок выше. Нет, это не могла написать Мариэ, видно переписала чей-то стих. С кем еще здесь можно было так запросто делиться вечностью? Он немедленно захотел увидеть этого подонка. Почему он сразу подумал, что она писала мужчине. В сердце будто укололи тупой булавкой. Опять, как тогда… Настроение испортилось. Была еще куча дел, но он совсем не хотел ими заниматься. А может это все-таки не Мариэ писала? Может не для нее был этот ответ «Спасибо». Но факты говорили об обратном. Клариэль боялась сказать, значит это точно Мариэ. Они избегают говорить о ней в его присутствии, знают об их неприятном разговоре. Подслушали опять. Эта Мариэ и так не выходила у него из головы последние две недели, а теперь еще и это. Она хорошела на глазах, и он больше не узнавал ту девушку, которую солдаты привели в его дворец почти год назад. Она уже не была прежним запуганным грязным зверьком. С каждым разом ее ответы были более дерзкими. От нее веяло свободой, что бы он не делал, не мог установить над ней контроль. Она совершенно не слушалась. Бродила где хотела, брала лошадь без разрешения, общалась с кем-то за его спиной. А между прочим, это он, именно он содержал ее, кормил и одевал. Только благодаря ему, его деньгам, она знает язык, умеет ездить на лошади, общается со всеми, живет ни в чем себе не отказывая. А тут такая дерзость. Даже служанку, эту дурочку Клариэль подкупила. Но ничего, скоро она уйдет отсюда. С глаз долой! Селдрион торопливо постукивал длинными пальцами по столу, размышляя. Почему она не выходит из головы? Мешает думать. Столько всего нужно одновременно решать… Надо было искать чародеев и испортить погоду – по засухе наги вряд ли выдвинутся раньше времени, а пока можно было исполнить обещание данное Харше. Подготовка сына на царство…та еще проблема… А тут еще и она, вечно смеющаяся с кем-то, пока он не видит, бойкая, смелая, стриженная так коротко. Ее смуглое лицо будто бархатное, так хотелось дотронуться до него. Огромные черные глаза с длинными ресницами все время словно насмехались над ним. А когда побеждал ее в споре, как смущалась, краснела, опускала глаза стыдливо. Он еще хотел проводить ее тогда… убежала, скрылась. Избегает его теперь. Обиделась, прячется. Но кто же знал, что она так похорошеет. Теперь пишет кому-то. Своему любовнику, вероятно. Разве кто-то еще здесь может быть достоин такой красоты? Ведь все лучшее должно доставаться только ему. И он имеет на это полное право. Кто если не он? Но ничего. Это все исправимо. Все они любят деньги, власть, силу, которой обладают мужчины. Еще ни одна женщина в его жизни не отказывалась от подарков. Всегда принимают. А принимая, попадают на крючок долга. И потом делай с ними что хочешь. Как он проглядел возникновение этой одержимости, ведь можно было сходить к танцовщицам, отвлечься. Заработался, пропустил момент…, и эта Мариэ теперь плотно засела в его мыслях. Быстрей, быстрей, долой ее и за работу!
***
Облака быстро проносились по темному небосклону, то накрывая половинку луны, то освобождая ее из ватного плена. Отблески костра пылали на смуглом лице с глазами черешнями. Марианна смотрела на пламя, подперев рукой подбородок. Ее хрупкая согнутая фигурка издалека была похожа на мираж. Фислар расслабленно полулежал вдоль костра закидывая в рот орешки. Лошади жевали траву неподалеку. Девушка сняла с палки кусок подрумянившегося хлеба, который жарила над огнем, разломила надвое, обжигаясь и дуя на пальцы протянула юноше. Ее распирало желание рассказать о сне. Но она не могла. Поэтому приходилось только гадать: кто же есть золотой павлин? Сейчас ее сомнения пали на Фислара.
– А сыр? – спросил тот.
– Точно, – опомнилась она, ища кусок в сумке. Они решились уехать из замка, где она изнывала под неусыпным бдением слуг, приставленных Селдрионом следить за ней. Но наверняка они уже в курсе, что она опять сбежала.
– Можно я буду звать тебя Элихио? – спросила она.
– А что, с моим именем проблемы? – повернулся тот.
– Нет, просто у меня такие ассоциации. В одной книге был такой же как ты персонаж. Его не устраивала его жизнь, и он нашел мага, чтобы тот научил его своему искусству. Из-за своей чистоты и силы отречения, он быстро преуспел в этом и смог творить всякие вещи, которые другим казались нереальными.
– Плохие вещи?
– Нет, почему же. Хорошие. Он обладал силой. Подобной не было у других. Мог путешествовать между мирами, обрел свободу. Он был очень добрым парнем и очень несчастным, пока не встретил того мага. Скажи у тебя есть девушка?
– Нееет… А почему спрашиваешь?
– Еще один пунктик в копилку Элихио. А маги здесь есть?
– Да, конечно. Только занимаются не пойми чем. Ты так говоришь об этом восторженно, а мне все это кажется полным бредом, потому как магов я не уважаю и не хочу быть причастен к этому. Поэтому я не Элихио, ты уж прости, – он вежливо засмеялся. – У нас они служат власти, заклинают погоду, чтобы жабы всякие с неба падали. Могут сжечь лес, отравить воду и все такое. Мне кажется это не очень хорошо. Но ты описываешь ваших магов как добрых, не так ли?
– Ох, я вообще не знаю существуют ли они… Это была книга, часть из которой правда, а часть вымысел и все запутанно настолько, что уже не отличишь.
– Тогда это правда. Маги они такие. Путают следы. Но я бы хотел, конечно, встретить кого-то такого, необыкновенного, чтобы научил меня чему-то. Но не тому, чтобы лягушками войска закидывать. Чему-то более глубокому. Как ты рассказывала, про звезды, которые давно потухли, про то, что мы как зеркало… и так далее.
Они замолчали. Марианна жевала бутерброд, Фислар откинулся на спину и смотрел на звезды. Ветер прогнал тучи и теперь только луна мешала, ослепляя своим светом.
– Все-таки хорошо, что мы выехали. Эта каморка так угнетает. Лучше уж спать под открытым небом.
Марианна вспомнила его комнату, узкую и темную, из-за того, что окно выходило прямо на стену, покрытую плющом. Солнце не проникало внутрь весь день, лишь зимой по вечерам, поэтому холодная сырость всегда окружала живущего в ней. Ее сердце сжалось, когда она сравнила свои покои на четвертом этаже.
– Я тогда буду звать тебя – Круглоглазик. Раз уж мы придумываем прозвища.
– Почему это? – Марианна захихикала, легонько стукнув его по плечу.
– Потому что глаза у тебя такие огромные, черные, похожи на ягоды. Черешню например…Ох, так ягод захотелось, надо бы на рынок смотаться…
– А меня раньше обезьяной обзывали. В школе.
– Кошмар! Ты не похожа на обезьяну. – Он с протестом кинул орехи обратно в мешочек и перестал жевать.
– Нет, похожа. Владыка тоже так считает.
– Сам говорил?
– Я слышала его разговор обо мне. Было обидно.
– В топку его! Не обижайся на Круглоглазика. Я шутя. Не буду так больше говорить.
– Нет, нет, можешь называть. Это очень милое прозвище. Мне нравится. На нильдари звучит очень прелестно. Да и по-русски…
Опять замолчали. Марианна постелила себе рядом с ним и тоже легла смотреть на луну. Теплый ветер нежно обдувал их, а костер, не подпитываемый дровами, стихал, понемногу угасая. Так что скоро, они оба лежали, поглощенные ночной темнотой. Повсюду раздавались шорохи ночных животных, с хрустом трескались ветки, редкие птицы издавали пронзительные пугающие крики. Решив нарушить тишину, Марианна прочитала свой любимый отрывок:
…Над садом
Шел смутный шорох тысячи смертей.
Природа, обернувшаяся адом,
Свои дела вершила без затей.
Жук ел траву, жука клевала птица,
Хорек пил мозг из птичьей головы,
И страхом перекошенные лица
Ночных существ смотрели из травы.
Природы вековечная давильня
Соединяла смерть и бытие
В один клубок, но мысль была бессильна
Соединить два таинства ее.1818
Отрывок из стихотворения Николая Заболотского «Лодейников».
[Закрыть]
Она замолчала. Фислар с сожалением произнес.
– Почему в наших книгах такого нет? Никто не пишет о подобном. Все избегают темы смерти, хотя на полях боев постоянно кто-то гибнет. По вине этих мошенников, называющих себя правителями. Нам положено жить до пяти тысяч лет, но никто не проживает свой срок. Погибают от ран, отравления, диких животных, колдовства. Один этот, мать его, Владыка, живет и здравствует как ни в чем не бывало. Дольше всех прожил, наверное, за исключением магов. Потому что солдат вместо себя посылает на войну. Сам только перед зрителями, да дамами может мечом махать. Чего бы и не помахать, если знаешь, что противник тебя и убить-то не может. У меня брат двоюродный погиб в его проклятом последнем походе. Что б его, беловласка! – Фислар стиснул зубы. Марианне стало не по себе, что пробудила такие воспоминания, но тот продолжил уже другим тоном, – это, кстати, похоже на тот стих, что ты присылала мне.
– Тебе понравился?
– Да. Очень сильные, смелые слова. Так хотелось бы жить так, сильно и смело, не только на бумаге. Я переписал его и отправил обратно с Клариэль. Она передавала?
– Нет. Она ничего не передавала. Я даже не видела ее уже несколько дней.
– Жаль… похоже ее перехватили.
– Может себе оставила?
– Нет, я бы знал, что она знает. Но она просто молчит и прячется. Стоило догадаться.
– Может ли это значить, что Селдрион тайком читает нашу почту…?
– Ха! Вот подлец. Но этого стоило ожидать. Держит руку на пульсе. Властный живодер. – Фислар перевернулся на живот, потянулся за бревном и подбросил в костер. Вдруг его сердитое лицо озарила лукавая улыбка и он медленно заговорил, – Я думаю, Мариэ, что нам стоит его проучить. Нельзя же читать чужую почту. Ты согласна со мной?
Марианна кивнула.
– И как же?
– Будем писать друг другу такие вещи, что у него глаза выпадут. Самые гадкие гадости, на которые способны. А для передачи выберем Клариэль, раз она так любит тереться у его кабинета.
Марианна села. Предложение Фислара было таким подростково-компрометирующим, что ей стало смешно, но сладкое предчувствие совершения розыгрыша подбадривало ее согласиться. Она быстро прикидывала, что же можно будет написать, чтобы сильнее посмеяться.
– А если он не будет читать?
– Будет, будет, такого любопытного лжеца еще поискать.
Ей вспомнился разговор в беседке, где она поняла, что сам Владыка разыграл ее тогда, прикинувшись больным дядей Харши, и ответила:
– Он, кстати, и сам не прочь разыграть других, не обращая внимания на их чувства. Только за это ему стоит вернуть долг.