Текст книги "Антология экстрима "Осадок, том 2" (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Чак Нэсти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Все достигло пика в недели после развода, поэтому он взял неделю отпуска на работе и решил поехать в домик, чтобы отвлечься. Трэй пообещал приехать где-то на этой неделе, чтобы провести с ним время, и Уэс был благодарен, хотя и понимал, что это был акт жалости. Несмотря на это, он все равно с нетерпением ждал встречи с братом. С тех пор как карьера Трэя в писательстве взлетела, он постоянно разъезжал по книжным автограф-сессиям или работал консультантом на съемочных площадках. Мужик написал три романа за последние пять лет, и все три были экранизированы.

Закончив с душем, Уэс выключил воду и начал вытираться. Когда он высох, он отбросил полотенце в сторону, посмотрел вниз, схватил лишнюю кожу на животе и сжал ее в руках. Он вздохнул, немного потряс ими и покачал головой. Ушли дни его подтянутого телосложения и мальчишеской привлекательности. Теперь у него был живот и начали появляться зачатки "любовных ручек". Линия волос тоже отступала, а те волосы, что остались, начали слегка седеть.

Раньше это не сильно его беспокоило, но теперь, когда он технически снова был свободен, он стал очень сильно комплексовать из-за своего старения. Он думал о некоторых парнях, с которыми работал и которые оказывались в похожей ситуации за эти годы. Некоторые цеплялись за любую женщину, которая обращала на них внимание, другие начинали одеваться так, будто им снова двадцать, носили бейсболки козырьком назад и какие-нибудь уебищные футболки "Affliction"^[6] или «Tap Out»^[7]. Он всегда морщился при виде таких парней, особенно потому, что они гонялись только за девчонками в два раза младше себя. Уэс не искал ничего подобного. Черт, он пока вообще ничего не искал, но хотя бы надеялся, что со временем найдет женщину, которая ему понравится.

Со всем этим, крутящимся в голове, он решил пойти прогуляться – и чтобы проветрить мозги, и чтобы немного позаниматься. Прямо за домиком была тропа, которая уже давно его интересовала. Трэй говорил, что это приятная небольшая прогулка, но Уэс всегда был слишком ленив, чтобы проверить. Теперь он был полон решимости хотя бы попробовать позаниматься, пока он здесь. Сделать что-то помимо того, чтобы лежать на диване, смотреть фильмы и иногда прерываться, чтобы подрочить – чем он в последнее время занимался гораздо чаще.

Он взял одежду, которую принес на улицу, и занес ее обратно в домик. Положив ее, он порылся в комоде Трэя, выбрал спортивные штаны и майку-борцовку. Hадел кроссовки и вышел на крыльцо. Готовый к прогулке, он сошел с крыльца и направился по тропе.

Погода на улице была идеальной: достаточно тепло, чтобы не мерзнуть, но не так жарко, чтобы потеть задницей. Он был в восторге от тропы, углубляясь в лес. Деревья, окаймляющие путь, и весенние цветы, которые только начинали цвести, представляли собой потрясающее зрелище. Это заставило его ценить природу больше, чем он делал это уже очень давно.

Пройдя примерно сорок минут, Уэс уже подумывал развернуться и вернуться к домику. Пока он стоял и решал, продолжать ли, он заметил вдалеке что-то, что выглядело неуместно.

Подойдя ближе, чтобы лучше рассмотреть, он ахнул при виде того, что выглядело как человеческие ноги в небольшой яме в земле. Он побежал, думая, что кому-то плохо.

Когда он добрался до пары ног, его сердце заколотилось. В небольшой канаве лежало обнаженное тело женщины. Ее кожа была бледной, почти полностью белой, и, насколько он мог рассмотреть, на всем теле не было ни единого волоска. Кожа также имела странный блеск, будто ее натерли маслом.

Подойдя еще ближе, Уэс поскользнулся на мокрой грязи и упал в канаву, приземлившись на ее руку. Под его весом рука рассыпалась, словно была сделана из пенопласта. Странная белая пыль облаком поднялась вокруг него. Он закашлялся и начал сильно кашлять, когда она попала ему в легкие.

Придя в себя, он наклонился, чтобы осмотреть остатки рассыпавшейся руки.

– Какого хера? – сказал он вслух.

Куски, которые отломились, имели грибоподобную текстуру. У них даже были пластинки на нижней стороне.

Как это вообще возможно? – подумал он.

Любопытство взяло верх, и он провел руками по телу. Остальная кожа имела ту же текстуру, что и куски отломившейся руки.

Я никогда не слышал о долбаном грибе, который растет в форме человека, – подумал он со смехом.

Как бы странно ни было его открытие, он с облегчением вздохнул, что это не мертвый человек. Он посмотрел на небо и глубоко вздохнул. Когда он посмотрел на деревья сверху, то заметил в них что-то странное. Казалось, будто они дышат. Посмотрев обратно на землю, он заметил, что она тоже движется.

Нет, двигалась не земля. Двигалось его зрение. Все, на что он смотрел, казалось пульсирующим. Это напомнило ему те времена, когда он иногда триповал в старшей школе.

Я что, вдохнул это? У меня сейчас трип?

По телу начала распространяться покалывающая волна, переходя от одной части к другой. Когда ощущение дошло до его члена, он понял, что у него стояк. Осознав это, его взгляд сразу упал на груди грибной женщины.

Он протянул руку и начал ласкать ее груди, постепенно спускаясь между ног. Он ахнул, поняв, что эта грибная женщина анатомически полностью правильная. Его эрекция стала еще сильнее от этого осознания, и он начал снимать с себя одежду.

Стоя на коленях рядом с грибной женщиной, Уэс понял, что не сможет войти в нее, пока не раздвинет ей ноги. Он потянулся и сначала схватил ногу, которая была ближе к нему. Он начал медленно тянуть ее, будто пытаясь убрать в сторону. Она немного согнулась, а потом полностью отломилась.

Он поморщился и посмотрел на лицо женщины, будто ожидая крика или реакции. Поняв, насколько глупой была эта мысль, он отбросил ногу в сторону и схватил вторую, оторвав ее одним резким рывком.

С телом, все еще покалывающим, и зрением, все еще пульсирующим, Уэс переместился туда, где раньше были ноги женщины. Он наклонился вперед, поставив одну руку рядом с ее торсом, а другой рукой направил свой член в нее. Он вошел без всякого сопротивления.

Когда он начал толкаться – сначала медленно, – он заметил, что внутри она была выстлана пластинками. Он чувствовал, как они трутся о его член, пока он ускорял темп. Ощущение было таким, какого он никогда раньше не испытывал, и ему казалось, будто он в трансе. Он посмотрел на безучастное лицо женщины и начал стонать от удовольствия. Он был уже очень близко.

Наконец, после еще нескольких минут толчков, наступил оргазм. Его чувства были настолько обострены, а он сам настолько настроен на свое тело, что каждый толчок спермы, который вырывался, ощущался как галлон. Это был самый интенсивный оргазм в его жизни. Казалось, будто внутри тела взрывались фейерверки.

Закончив, он рухнул сверху на грибную женщину, и все вокруг него потемнело.

* * *

Очнувшись какое-то время спустя, Уэс обнаружил себя обратно в домике. Он все еще был голым, но покрытым грязью и лежал на диване. Он резко вскочил, быстро поднялся на ноги и увидел грязь по всему дивану. В голове понеслись десятки мыслей.

Какого хера я здесь оказался? Я действительно нашел в лесу грибную женщину? Я действительно ее трахнул? Как я теперь отчищу эту грязь с дивана Трэя? Какого хера все это вообще возможно?

Он стоял, несколько раз глубоко вздохнул и решил сначала отмыться. Обычно он бы воспользовался уличным душем, но в этот момент последнее, чего он хотел, – это смотреть в лес, окружающий домик.

Стоя под домашним душем, он позволил воде литься на него и яростно оттирал каждый сантиметр своего тела, будто пытался отскрести воспоминание о том, что произошло в тех лесах. Он стоял там, намыливая каждый дюйм кожи, пока не начала заканчиваться горячая вода.

Закончив, он вытерся, надел чистую одежду, взял ведро и наполнил его мыльной водой. Взяв ведро и губку, он начал оттирать подушки дивана. Облегчение нахлынуло, когда грязь легко отмылась.

Отчистив подушки, он прислонил их к стене перед коробочным вентилятором, чтобы они высохли. Потом пошел на кухню, достал из морозилки бутылку водки, открутил крышку и начал пить прямо из горла, даже не утруждая себя стаканом. Он продолжал пить из бутылки, обходя домик, проверяя, чтобы все двери и окна были заперты, а все шторы задернуты.

Остаток ночи он провел, сидя на полу и смотря телевизор, пытаясь отвлечься от своих мыслей.

* * *

Уэс наконец смог заснуть около трех часов ночи. Однако его сон совсем не был спокойным. Его сны были заполнены видениями грибной женщины в лесу. Он видел, как падает на ее руку и вдыхает ее споры. Видел, как раздевается и отрывает ей ноги. Видел, как трахает ее, словно какое-то животное. Последнее, что он видел, прежде чем видения начинались заново, – это как он идет обратно к домику, покрытый грязью. Каждый раз, когда это видение повторялось, он мог сосредоточиться только на пустом взгляде своих глаз. Они выглядели мертвыми и роботизированными, будто он не контролировал свои собственные действия.

* * *

Проснувшись следующим утром, Уэс услышал за окном дождь. Он стоял у окна, глядя на дождь, и изо всех сил пытался убедить себя, что все это был просто плохой сон и ничего не произошло.

По мере того как день шел и дождь ослабевал, его любопытство начало брать верх. А что, если это было по-настоящему? – думал он. Его переполняло желание вернуться в лес и проверить. Он фантазировал о том, как выйдет туда и ничего не найдет. Представлял облегчение, которое почувствует, когда поймет, что это был всего лишь сон или галлюцинация.

Солнце только начинало садиться, когда Уэс наконец сдался искушению и надел обувь, чтобы выйти на улицу. Влажность от солнца, которое палило по мокрой земле, ударила ему в лицо, словно пощечина, когда он открыл дверь и вышел. Дышать было тяжело, особенно с нервами, которые усиливали сердцебиение и дыхание.

К тому времени, когда он приблизился к тому месту, где видел грибную женщину, все его тело дрожало. Хотя он надеялся на лучшее, глубоко в животе он знал, что она все еще будет там. Он это чувствовал. Он чувствовал ее.

Подойдя к канаве, он рухнул на колени и начал плакать, не желая верить в то, что видел.

Там, на земле, лежала грибная женщина. Только теперь ее живот был сильно раздут, будто она была беременна.

Этого не может быть, – подумал Уэс. – Она даже не настоящая женщина. Это, наверное, из-за дождя.

Именно это он продолжал повторять себе по дороге обратно в домик. Это из-за дождя. К тому времени, как он вернулся внутрь, это стало его мантрой. Он был уверен, что находится на грани нервного срыва. Он буквально представлял, как сидит на полу и повторяет эти слова снова и снова.

Это просто стресс. Из-за развода... из-за жизни. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы собрать свою жизнь. Если я не смогу взять себя в руки до приезда Трэя, то мне просто нужно уехать. Я не могу позволить ему увидеть меня таким.

Он сосредоточился на этой мысли весь вечер, даже взяв ручку и бумагу, чтобы начать записывать свои мысли и чувства. Он провел часы за столом Трэя, начиная с плохих выборов, которые привели его туда, где он сейчас находится, и заканчивая шагами, которые он планирует предпринять, чтобы улучшить свою жизнь и стать счастливее в целом.

Это на самом деле хорошо отвлекало Уэса, по крайней мере, какое-то время. Это было то, что он давно собирался сделать. Просто понадобилось что-то совершенно слетевшее с катушек, чтобы наконец его мотивировать. Он продолжал писать, пока рука не начала сводить судорогой и ему не пришлось остановиться.

С чуть более спокойным разумом он плюхнулся на диван и включил телевизор. Выбрав документальный фильм о настоящих преступлениях, он откинулся на диване и в итоге заснул.

* * *

Уэс проснулся на диване следующим утром, чувствуя себя немного посвежевшим. В отличие от предыдущей ночи, он действительно спал спокойно. Он начал верить, что, возможно, все в порядке. Да, то, что произошло в лесу, было странным, но, скорее всего, это была просто какая-то аномалия. Он начал принимать то, что это случилось, и что в своем галлюциногенном состоянии он просто возбудился и трахнул гриб, имеющий форму человека. Никто другой не поверил бы в эту историю, если бы он ее рассказал, но принятие произошедшего как есть немного улучшило его самочувствие.

Он решил одеться и снова выйти в лес. В его голове лучший способ полностью оставить это позади – уничтожить грибную женщину, если она все еще там, а потом вернуться в домик и наслаждаться временем с Трэем, когда тот приедет завтра.

Уверенность переполняла его, и это было видно по его походке, когда он направлялся к канаве. Однако эта уверенность начала угасать по мере приближения к ней.

Грибная женщина все еще была там, но нижняя часть ее раздутого живота была разорвана. Присмотревшись ближе, казалось, будто что-то вырвалось оттуда.

Он снова рухнул на колени и начал плакать, точно так же, как днем раньше. Все принятие, которое он наработал за ночь, вылетело в трубу. То, что произошло до этого момента, было за пределами воображения, но он смог как-то осмыслить это. Однако это было уже совсем новым набором проблем.

Что-то вышло из нее? Она родила? Что она родила? Это как-то связано со мной?

Паранойя внезапно захлестнула его, и он начал осматривать окрестности, наполовину ожидая увидеть какое-то грибное существо, выходящее из деревьев. Он ахнул от звука сломанной ветки и увидел, как убегает олень.

Взяв пример с оленя, Уэс поднялся на ноги и побежал обратно в домик. Оказавшись внутри, он запер дверь и осмотрел окружающий лес. Он медленно отошел от двери и замер, услышав звук текущей воды из ванной.

– Трэй? – крикнул он.

Ответа не было.

Побежав в переднюю часть домика, он выглянул в окно, надеясь увидеть машину Трэя. Он сник, увидев снаружи только свою машину. Он посмотрел вниз рядом с входной дверью и увидел алюминиевую бейсбольную биту, прислоненную к стене. Схватив ее, он направился в ванную.

Он вошел в ванную с поднятой битой и повернулся лицом к душевой кабине. Несмотря на текущую воду, там было пусто.

– Какого хера? – пробормотал он себе под нос.

Крепко держа биту в правой руке, Уэс левой рукой открыл дверцу кабинки и выключил воду. Он посмотрел на пол и заметил слабые мокрые следы на плитке. Сердце заколотилось так сильно, что казалось, будто голова пульсирует.

Он закричал, выходя обратно в коридор, и увидел гуманоидную фигуру, стоящую в другом конце, с кухонным ножом в руке.

Первое, что Уэс заметил в фигуре, – несмотря на почти человеческий вид, у нее не было глаз. Он осмотрел ее дальше и заметил, что она немного напоминает его самого. Кожа была более светлого тона и имела блеск, почти как у грибной женщины из канавы, хотя цвет выглядел чуть более человеческим. Черты лица напоминали его, но не полностью. Это был человеческий эквивалент некачественной ксерокопии.

Я создал это? Эта тварь вышла из той женщины?

– Ты вышел из нее? – спросил Уэс, указывая в сторону леса.

Гуманоидное существо перед ним слегка наклонило голову, будто обдумывая ответ.

– Что ты такое?

Получеловек-полугриб не ответил ему словами. Вместо этого он прямо указал пальцем на Уэса.

– Что тебе нужно?

Фигура протянула правую руку ладонью вверх. Левой рукой она провела пальцем по запястью, имитируя попытку самоубийства.

Он хочет меня убить.

Инстинкт взял верх, и Уэс внезапно почувствовал прилив ярости. Подняв биту, он бросился на фигуру. Та даже не попыталась отойти в сторону, когда он приблизился.

Когда он оказался на достаточно близком расстоянии, он размахнулся битой и ударил фигуру по голове. Большой кусок ее поверхностного материала отломился, упал на пол и наполнил воздух вокруг них спорами.

Отведя биту назад, Уэс собирался ударить еще раз, но существо воткнуло нож ему в горло, прежде чем он успел нанести второй удар.

Бита упала на пол, и Уэс рухнул на колени, схватившись за горло. Кровь обильно хлестала из раны.

С ножом в руке фигура начала полосовать Уэса. Боль от порезов была невыносимой, и он чувствовал, как жизнь вытекает из него. Он упал на спину, готовый сдаться своей судьбе.

Пока он лежал, фигура бросила нож и легла сверху на него, ее тело впитывало каждую каплю крови Уэса по мере того, как она вытекала. Если бы Уэс был в сознании, он бы увидел, как ее внешность постепенно становится все более человеческой.

* * *

Трэй подъехал к своему домику, готовый наконец выйти из машины после долгой поездки. Он был рад увидеть брата. Он беспокоился о нем с самого развода и надеялся, что время в одиночестве немного подняло ему настроение.

Он вошел в домик с улыбкой на лице.

– Где ты, братан? – спросил он.

Ответа не было.

– Уэс. Ты здесь?

Он вздрогнул, войдя на кухню.

– Вот ты где. Рад тебя видеть, чувак.

Что-то, что выглядело как Уэс, стояло перед ним с ножом в руке. Он быстро понял, что с ним что-то не так. На лице было пустое выражение, а глаза выглядели странно. Кожа имела легкий блеск.

– Ты в порядке? – спросил он. – Ты не очень хорошо выглядишь.

Тварь, которая выглядела как Уэс, исказила лицо в подобие улыбки.

Стюарт Брэй

«Камни из почек: американский деликатес»

Мне было всего тринадцать, когда я впервые попробовал камни из почек из общественного туалета в парке.

Я до сих пор слышу, как мать орет на меня, когда застукала своего единственного сына на коленях, выковыривающего маленькие камешки из грязной белой унитазной чаши.

– Какого хера с тобой не так?!!

Я пожал плечами, а во рту у меня все еще обильно текли слюни. Почему вкус так быстро исчезает? Что я могу съесть, чтобы было похоже на эти маленькие мягкие камни? Я пробовал все – от замороженного гороха до черного горошка, но ничего даже близко не подходило. Хотелось бы мне тогда проследить за тем мужиком из туалета, дойти до его дома, прокрасться ночью и проверить его личный унитаз.

– Эти сукины дети должны выйти!

Я слышал его крики боли из соседней кабинки в тот жаркий летний день. Мать взяла меня в парк, сказала, что ей нужен свежий воздух, и чтобы я никуда не уходил. После большой миски капустного супа вчера вечером мне нужно было серьезно посрать, поэтому я вбежал в маленький туалетный домик. Я едва успел добежать до последней из трех кабинок слева.

– Господи! – выкрикнул я, когда штаны упали на пол, а водянистое говно брызнуло из моей фиолетовой звездочки.

Мне повезло – я успел сесть. Однако времени вытереть сиденье у меня не было. Я поморщился при мысли о том, что сажусь на чужие горячие капли мочи.

Капля пота скатилась с кончика моего носа. Было жарче, чем в чулане у тихуанской шлюхи. Я посмотрел направо, где должен был быть держатель для туалетной бумаги. Его не было – только некрашеный квадрат на стене, где он когда-то висел.

– Дерьмо! – сказал я, в панике оглядываясь в поисках чего-нибудь, чтобы вытереть свою растаявшую жопную щель.

Я подумал о том, чтобы использовать свою футболку. Какие еще варианты?

– Нужна туалетная бумага, парень? – раздался голос с густым бостонским акцентом, и под стенкой кабинки появилась рука с мятым комком туалетной бумаги.

– Эээ... да, спасибо.

Я взял бумагу, понимая, что ее явно недостаточно, чтобы очистить то крушение поезда, которое только что вылетело из моего дерьмореза. Придется обойтись. Я не собирался просить у незнакомца еще. Маленького комка хватило, чтобы засунуть его достаточно глубоко в мой китайский нефтяной колодец, и я тихо застонал, но чистоты, которой я надеялся, не получилось.

– Надо выгнать эти камни, сука, они поставили меня на колени.

Я взглянул на стенку, натягивая штаны. Мужик кряхтел и шипел, как женщина, рожающая монголоида. Потом я проверил, какой урон я нанес – это было вроде моего хобби. Я покачал головой в изумлении от коричневато-подливной воды с плавающими в ней маленькими кусочками фрикаделек, как поплавки. Сколько этого сока еще прилипло к моей жопе? Почует ли мама на обратном пути домой?

– Болит хуже, чем ссать ебаными бритвенными лезвиями... эти ебаные камни.

Я постоял немного, надеясь, что мужик не слышал, как я встал, и не подумает, что я какой-то извращенец, подслушивающий его личные дела. Камни? Интересно, какого они размера. Как они выглядят в унитазной воде?

Лампы над раковинами мигали от жары. Я так вспотел, что вокруг моих сандалий уже образовалась лужа. Вонючие запахи висели прямо под ноздрями. Я не был уверен, сколько еще смогу здесь стоять. Даже мое не спущенное говно начало менять форму.

– Боже, ебаный в рот! – заорал мужик так громко, что я чуть не сел обратно.

– Вы в порядке? – спросил я, начиная немного беспокоиться за его здоровье.

Он помолчал, потом прочистил горло.

– Ты звучишь как ребенок. Никакой ребенок не должен это слышать. Вытирай свою какашку и вали отсюда, не нужны тебе кошмары.

Я не хотел уходить. Я хотел увидеть эти камни, о которых он говорил.

– Я еще не закончил. Я вчера съел что-то довольно тяжелое, может занять время.

– Ты не врешь, пацан. Там воняет, будто мертвая шлюха в мусорном контейнере, – мужик замолчал, будто вспомнил, что делит туалет с ребенком. – То есть... блядь, извини, пацан.

– Все нормально. Мои мама и папа постоянно матерятся. Я привык.

Он хотел ответить, но его прервал новый приступ мучительных стонов.

– Не знаю, сколько я еще выдержу.

Мне было очень жаль мужика из соседней кабинки, и я был рад, что никогда в жизни не испытывал такой боли.

Наконец, после еще нескольких минут стонов, он встал с унитаза. Из-под стенки я увидел большие коричневые рабочие ботинки и выцветшие синие джинсы. Наверное, он работал на стройке. Его руки потянулись вниз, подтянули джинсы, потом он глубоко вдохнул и повернулся лицом к унитазу.

– Конечно, ебаная ручка сломана. Ну и хуй с ней, я не сантехник. Ладно, пацан, удачи с твоим говном.

Сердце у меня подпрыгнуло от радости – я смогу увидеть камни, которые он исторгнул. Мозг лихорадочно работал, представляя их форму и цвет. Никогда в жизни меня ничто так не завораживало.

Мужик, шатаясь, вышел из туалета. Он стонал и кряхтел всю дорогу за угол, пока я его больше не слышал. Не медля ни секунды, я вылетел из своей кабинки и быстро зашел в соседнюю.

– Ого! – сказал я, глядя в теперь уже розовую унитазную воду.

Видимо, вместе с красавцами, лежащими передо мной, из члена мужика вышла и кровь. Они были не коричневые, как я себе представлял, и совсем не такие большие. Они выглядели как темно-серые камешки, которые кто-то небрежно бросил в общественный унитаз.

– Для хорошего отсоса звони маме, блядь, – прочитал я вслух грубую надпись, нацарапанную или нарисованную перманентным маркером на бежевых стенах.

Треснутая плитка под ногами была немного скользкой от подсыхающей мочи. Я проигнорировал это и все равно встал на колени. Я сунул руку в теплую воду, запах мочи становился все сильнее, чем ниже я опускался.

– Майки? Ты там?

Я подпрыгнул от голоса матери, которая звала меня снаружи туалета.

– Эээ... да, я сейчас выйду.

Я повернулся обратно к унитазу, рот у меня тек, как у голодающего эфиопа. Я зажал один из камней между пальцами. Он был твердый, как сырая лимская фасолина.

– Ты уже очень долго там, Майки. Поторопись, потому что они скоро начнут работать на новой дороге. Я не хочу застрять в пробке.

Я попытался отключиться от нее, чтобы сосредоточиться на деле. Я вытащил маленький серый камень из унитаза. Моча и кровь капали с пальцев, почти мгновенно высыхая от жары. Камень был таким завораживающим, что мне почти не хотелось его есть, но я закрыл глаза и все равно засунул его в рот. В этот самый момент мой мир изменился.

Ого, это... Я яростно жевал маленький камень, пока он не разломился на крошечные кусочки, которые скользили между щекой и челюстью. Текстура почти превосходила несравненную вкусноту. Я сразу схватил еще один, потом еще. Маленькая кучка, которую они образовали, теперь плавала в воде, как испуганная стайка рыб. К этому моменту я проглатывал столько же загрязненной воды, сколько и этих вкусных маленьких лакомств.

– Майки?!!

Я резко развернулся и чуть не упал на край унитаза. Передо мной стояла мать в полном недоверии, лицо ее выражало шок и отвращение.

– Какого хера ты делаешь?!! Ты ешь из долбаного унитаза?!

– Я хотел узнать, как они на вкус, – только и смог сказать я с полным ртом мягкого наслаждения.

Прежде чем я успел подумать о чем-то еще, мать схватила меня за шиворот, оттащила от еды и вытащила из туалета. Она орала и выкрикивала бессвязные ругательства, запихивая меня изо всех сил на заднее сиденье своего универсала. Все, кто был в пределах слышимости, вытягивали шеи, чтобы посмотреть, что происходит.

Я съехал вниз на сиденье, наблюдая, как мать злобно обходит машину спереди, качая головой от стыда.

Во время неловкой поездки домой мы проехали мимо группы строителей, которые разгружали грузовик на обочине. Я задался вопросом, кто из них приготовил то небесное лакомство, что я все еще чувствовал на языке?

– Ты в детстве ел довольно странные вещи, – сказала мать, все еще качая головой, когда мы остановились у тротуара рядом с таунхаусом, в котором я провел все детство. – Но такоe – никогда.

– Прости, ма, – пробормотал я.

Она схватила сумочку и открыла водительскую дверь.

– Вот подожди, пока отец об этом услышит.

Желудок у меня сжался, во рту пересохло. Одной мысли о лице отца, когда мать расскажет ему о моей сегодняшней закуске, было достаточно, чтобы меня мгновенно охватил страх.

Мне совсем не хотелось выходить из машины. Я не хотел больше выговоров от матери и уж точно не хотел от отца.

Мать вышла из машины и тут же вскрикнула в ужасе, когда мимо по узкой улице пронесся самосвал с гравием.

– Смотри, куда едешь, мудак!

Мать ненавидела жить в городе. Она всегда говорила, что здесь негде дышать. Она наклонилась и посмотрела на меня через окно – я все еще сидел на заднем сиденье.

– Ты не можешь сидеть там вечно, Майки. Отец скоро вернется домой и будет удивляться, почему ты прячешься в универсале.

Казалось, ее тон начал успокаиваться. Он уже не был таким враждебным, как несколько минут назад. Она заставила себя улыбнуться.

– Если ты зайдешь внутрь и поможешь мне убрать посуду, я не расскажу отцу про... инцидент. Это будет наша маленькая...

Прямо у меня на глазах мать исчезла под колесами очередного проезжающего самосвала.

* * *

10 лет спустя

Даже спустя все эти годы я не могу закрыть глаза, чтобы не увидеть ее тело на дороге.

– Это ужасная штука, сынок. Мне очень жаль.

Полицейский положил руку мне на плечо, прежде чем уйти в море мигающих синих и красных огней.

– Ма? – только и смог сказать я, пока части тела моей матери сгребали с асфальта, как кучи коровьего дерьма.

Отец приехал домой вскоре после этого. Вы можете представить выражение его лица.

– Мисси! – закричал он и рухнул на землю.

Это был первый и последний раз, когда я видел, как плачет мой отец, прежде чем он вышиб себе мозги из пистолета, который купил у какого-то торчка за нашим домом.

– Я в последнее время не особо о них думал, – сказал я сейчас. – У меня у самого было много дерьма.

Моя терапевт кивнула и что-то записала в блокнот. Я всегда предполагал, что она просто пишет какую-то херню, не имеющую отношения к тому, что я говорю.

– А как насчет твоей тяги к поеданию почечных камней? Это все еще проблема?

Я ненавидел, когда она поднимала эту тему. Не надо было вообще говорить ни слова о моей маленькой слабости. Надо было оставить маму и папу главной темой.

– Я уже очень давно не ел камни из почек, – соврал я, глядя ей прямо в глаза. – Я покончил с этим.

Я уже почти три года волонтерил в местной больнице. Это был шведский стол "ешь сколько влезет".

– Я правда не думаю, что эти сеансы после стольких лет еще нужны, – добавил я. – Мы говорим об одном и том же дерьме каждую неделю.

Доктор Лесли снова что-то записала, потом посмотрела на меня. Блядь, она была охренено горячая.

– Ты не чувствуешь, что эти сеансы помогли тебе справиться со всей этой травмой? Ты хочешь прекратить ходить? Ты считаешь, что тебе все еще нужны лекарства?

Я поерзал на стуле. Я не хотел прекращать принимать лекарства – это было единственное, что не давало мне окончательно съехать с катушек. Плюс я все еще надеялся трахнуть докторшу Лесли.

– Я просто не думаю, что это должно быть еженедельно, вот и все.

Я сложил руки на коленях, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме этих длинных загорелых ног, которые были скрещены всего в паре футов от меня.

– Хочешь вылизать мои ягодицы?

Я посмотрел на нее, высоко подняв левую бровь.

– Я сделаю все, что ты захочешь, – сказал я с нахальной улыбкой, но доктор Лесли только прищурилась сквозь очки в замешательстве.

– Извини?

Блядь, она на самом деле этого не говорила. Теперь она точно решит, что я псих.

– Эээ... ничего, извини, просто немного недоспал.

Я запутался в словах и неловко заерзал на стуле. Какой же я мудак.

– Я порекомендую увеличить дозу того, что ты уже принимаешь.

Она что-то нацарапала на рецептурном бланке и выдала мне самую фальшивую улыбку, которую мне когда-либо дарили в жизни.

– Да, эээ... спасибо.

Когда она наклонилась вперед, чтобы передать мне тоненький листочек бумаги, я изо всех сил старался не смотреть на ее идеальные сиськи, которые выпирали достаточно, чтобы сказать "привет". Смотри в другую сторону! – кричал голос в моей голове, но я, видимо, не слушал. Прежде чем я успел отвести свой извращенный взгляд, меня поймали с поличным.

Доктор Лесли быстро откинулась назад, поправляя топ. Потом посмотрела на свои крошечные наручные часы.

– Увидимся на следующей неделе.

Выйдя из здания на оживленный тротуар, я хлопнул себя ладонью по лбу.

– Долбаный извращенец! – сказал я. – Ты полный идиот!

Я еще раз шлепнул себя по лбу, пока несколько прохожих смотрели на меня так же, как на сумасшедшего бомжа с Джерико-стрит, который всегда орет людям в лицо.

– Извините, – сказал я, кивая старой паре, которая цокнула на меня языком. Наконец я добрался до своей дерьмовой квартиры на третьем этаже, наполовину ожидая, что дверная рама снова будет разнесена в щепки – уже третий раз за месяц.

– Кейто! – позвал я, входя в такую дыру, в которую даже крысы не стали бы ссать.

Мой шоколадный лабрадор подбежал меня поприветствовать. Я присел, чтобы приласкать его.

– Привет, большой парень! – я почесал ему живот, когда он перевернулся, его длинный язык свисал из пасти. Вдруг он взвизгнул, вскочил и убежал прятаться за диван. – Мы скоро их вытащим, приятель. Они еще не достаточно большие. Я знаю, что тебе больно.

Это был уже третий раз в жизни Кейто, когда я намеренно вызвал у него камни в почках. С каждым разом это становилось все сложнее.

– Тебе нужно следить за тем, чем ты его кормишь. Мне кажется, мы видимся слишком часто по одной и той же причине, прекрати с лакомствами.