Текст книги "Антология экстрима "Осадок, том 2" (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Чак Нэсти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

– Твоя колесница ждет, – сказал он с подмигиванием.

Я вздрогнул, шагнул вперед и схватился за ручку рядом с дверью. Когда я начал забираться, он положил руку мне на задницу, чтобы "помочь".

– Залезай назад, – сказал он, начиная забираться в кабину.

Он забрался в кабину и задернул занавески за собой.

– Снимай шмотки, – сказал он, расстегивая штаны.

Я сделал, как он сказал, и, предположив, что он хочет, чтобы я отсосал, подполз к нему на коленях и потянулся к его члену. Он ударил меня по руке и снова ухмыльнулся.

– Это не то, что мне нужно, парень. Старая поговорка гласит: бензин, трава или жопа. Ну, я заправлен, и траву я не курю, так что почему бы тебе не нагнуться над той койкой и не дать мне свою сладкую маленькую жопку.

Я пробовал принимать только несколько раз, и ни разу мне это не понравилось. Я хотел сказать этому вонючему мудаку, чтобы он шел нахер, но все, что я мог представить, – это мертвое тело Джерри, лежащее в багажнике его машины всего в двух милях отсюда. Я представил, как полиция находит его тело раньше, чем я ожидал. Последнее, чего я хотел, – это слишком много свидетелей того, что я здесь был, поэтому я пополз к койке и нагнулся, подставляя свою задницу этому долбаному извращенцу.

– Раздвинь свои булки, парень. Дай мне увидеть твою тугую маленькую дырочку.

Я потянулся руками назад и раздвинул свои ягодицы. Я услышал, как он застонал от удовольствия.

– Бляяядь! Я повеселюсь с ней.

Не успел я опомниться, как он уже стоял прямо позади меня. Он начал водить руками по всему моему телу и водить пальцем вокруг моей дырочки, посмеиваясь про себя. Отвратительный кислый запах его пота полностью пропитал кабину, и мне пришлось собрать все силы, чтобы не блевануть от сочетания его запаха и прикосновений.

Наконец я услышал, как он плюнул в руку. Я почувствовал, как он размазывает харчок по моей дырочке – его попытка смазать меня.

– Готово, парень.

Я вцепился в простыни, готовясь, когда он войдет в меня. Это пиздец как болело, и мысль о том, что он внутри меня, вызывала тошноту. Я чувствовал, как его пот капает на меня, пока он стонал от удовольствия.

Я сдерживал слезы, пока он пользовался мной, просто напоминая себе, что скоро я буду дома и больше не придется беспокоиться о том, что Джерри разрушает мою жизнь сильнее, чем уже разрушил.

Через несколько минут его стонов и толчков я почувствовал, как его хватка на моих бедрах усилилась, и понял, что он сейчас кончит. Он издал громкий рык, когда выстрелил спермой внутрь меня.

Запыхавшийся, он рухнул на меня сверху. Я чувствовал его потный торс на своей коже и мог чувствовать сочетание его запаха тела и плохого дыхания, когда он тяжело дышал, его лицо было прямо рядом с моим.

Я хотел не только добраться домой и вымыться в отбеливателе, но и сделать себе клизму с отбеливателем. Все в этом мужчине вызывало отвращение, и мысль о том, что его сперма сидит где-то в моем нижнем кишечнике, просто ожидая, чтобы впитаться, заставляла мою кожу ползти.

Я вздохнул с облегчением, когда он наконец вытащил.

– Ладно, братан. Давай отвезем эту сладкую маленькую жопку обратно домой, – сказал он, надевая штаны и возвращаясь на водительское сиденье.

Я вытер слезы из глаз и медленно оделся. Он уже начал ехать, прежде чем я полностью оделся.

Я сидел на пассажирском сиденье с открытым окном, благодарный за свежий воздух, который заходил и давал мне небольшую передышку от запаха внутри грузовика.

* * *

Он высадил меня чуть больше чем через час. Я попросил высадить меня примерно в миле от дома, не желая, чтобы он знал, где я живу. Последнее, что мне было нужно, – это еще один "Джерри", шатающийся вокруг.

– Спасибо, что позволил мне слить мой груз в твою сладкую маленькую жопку, – сказал он, бросая мне карточку. – Позвони мне, если захочешь еще разок.

Он подмигнул мне, прежде чем уехать. Я подождал, пока он скроется из виду, прежде чем начать идти. Я хотел бежать, но мистер Вонючий Мудак оставил меня слишком больным для этого, поэтому я пошел быстрым шагом, насколько позволяло тело.

Hаконец добравшись домой, я сразу прыгнул в душ. Я даже не снял одежду, прежде чем зайти. Я стянул ее с себя, пока вода лилась на меня. Я использовал почти целую бутылку геля для душа, обливаясь им и яростно оттирая все тело мочалкой, пока наконец не почувствовал себя более-менее чистым.

Солнце начинало вставать, когда я вынес диван во двор. Я пошел в сарай, заправил бензопилу и вынес ее к дивану, где начал резать его на мелкие куски. Сложив все куски вместе, я облил их бензином, зажег спичку и бросил в кучу. Я стоял там с огнетушителем наготове, наблюдая, как мой диван сгорает до пепла, пока не остались только несколько металлических пружин. Потом я вернулся в дом, чтобы отчистить небольшое количество крови Джерри, которая пролилась на мой пол.

* * *

Через несколько дней я сидел в гостиной на диване, который только что доставили, и не мог избавиться от чувства, что чего-то не хватает. Следующие несколько дней я чувствовал себя грустным и подавленным, но не мог понять почему.

Это моя вина? Нет, не то.

Чем больше я пытался это понять, тем чаще лицо Джерри всплывало у меня в голове.

Я скучаю по нему? Я скучаю по вниманию, которое он мне уделял?

Я пытался отмахнуться от этой мысли, считая, что я сошел с ума, даже допуская такое. Однако по мере того, как проходили следующие дни, я начал понимать, что это правда. Я действительно скучал по вниманию, которое Джерри мне уделял, по надежде в его глазах, когда он смотрел на меня, по сочетанию любви и одержимости, которое он испытывал ко мне.

Прошла неделя с ночи, когда я убил его и избавился от тела, и все, о чем я мог думать, – это увидеть его снова. Я провел день, вышагивая взад-вперед по дому, пытаясь отогнать желание увидеть его снова, но оно не ослабевало.

К тому времени, когда солнце начало садиться, я принял решение. Я подождал, пока стемнеет, и поехал обратно к грузовой стоянке. Я знал, что шансы, что он все еще там, невелики.

Кто-то должен был уже найти его, верно?

К моему удивлению, нет. Я дошел до конца заросшей грунтовой дороги и увидел, что его машина все еще стоит там. Я подбежал к водительской дверце, открыл ее и сразу потянулся вниз, чтобы открыть багажник.

Открыв багажник, я уставился на тело Джерри. Запах был невыносимым, но я не мог сдержать улыбку, разглядывая его.

Достав брелок из кармана, я нажал кнопку открытия багажника своей машины. Услышав, как он открылся, я наклонился и вытащил тело Джерри из багажника. Было тяжело нести тело из машины в машину, но я справился довольно хорошо.

Как только я надежно его закрепил, я завел свою машину и поехал обратно домой.

Я заехал на свою подъездную дорожку с улыбкой на лице и пронес его через порог, как невесту.

– Добро пожаловать домой, Джерри, – сказал я, укладывая его тело на свой новый диван.

Я сидел рядом с ним, смотрел телевизор, периодически поглядывая на него, притворяясь, что все еще слышу, как он умоляет меня любить его так, как он любит меня.

Моя рука в конце концов поднялась по его ноге, и я начал чувствовать, как у меня встает. Я перевернул его на живот и тем же ножом, которым убил его, начал срезать с него одежду.

Запах был резким, а его разлагающаяся кожа имела скользкий блеск, но ничто не остановило меня от того, чего я хотел.

В ту ночь я снова трахал его, точно так же, как пару недель назад. Пока я входил в него, я представлял, как он стонет от удовольствия. Я знал, что именно этого он и хотел.

Стюарт Брэй

«Завораживающий Распад на Планете Ублюдков»

Прошла уже неделя с момента взрыва на электростанции. С тех пор столько всего дерьмового изменилось. Мун-Сити всегда был ведром крысиной мочи в жаркий день, но теперь толстая тетка с синдромом раздраженного кишечника присела над этим ведром и выдавила большую, горячую, водянистую кучу. Такое количество долбаных людей погибло, что по сравнению с этим холокост 2037 года выглядел как мелкое сексуальное домогательство в местном парке.

Давайте я разложу все по полочкам, чтобы никто из вас не чесал в затылке в замешательстве. Дата – 2 января 2082 года. Меня зовут Ральф 1027. Во время инцидента на электростанции я был заключенным в тюрьме Мун-Сити.

– 1027, нам нужно подготовиться. Почему ты все еще возишься с этой херней?

Я повернулся к своему бывшему сокамернику. Он прижимал к груди плазменную винтовку и выглядел как настоящий солдат нового мира.

– Успокойся, Джеймс 1012. Это не конец света, блядь, – я усмехнулся и снова повернулся к тускло освещенному монитору, перед которым сидел. – Тебе разве не надо подзарядиться? Я знаю, что у тебя мало заряда, лучше не бегать там и палить в этих тварей с севшим аккумулятором.

1012 проверил датчик на предплечье – его зеленый огонек стал желтым.

– Помнишь, что случилось с Бет 9097? У этой суки заряд стал низким посреди боя. Одна из тварей разорвала ей грудь голыми руками.

1012 покачал головой, развернулся и вышел за дверь.

Итак, на чем я остановился?

По тому, что нам говорило правительство, мир пошел по пизде где-то в 2016 году, когда неправильные люди у власти приняли несколько очень тупых ебаных решений. Страны начали обстреливать друг друга ядерным оружием, пока половина планеты не превратилась в голую пустошь. Через какое-то время выжившие начали строить стены вокруг тех городов, которые еще стояли, и создавать новые правительства. А где новые общества – там преступность, где преступность – там закон, где закон – там тюрьмы.

Я работал в местной мясной мастерской: резал тела и заменял человеческие части на роботизированные. Хочешь новую руку или ногу – приходи, получишь более прочную за деньги. Хочешь, чтобы я заменил тебе, блядь, позвоночник на что-то долговечное – ложись на стол. Даже у богатых были свои дикие фантазии: они ставили хромированные, даже золотые роботизированные конечности. Я мог заменить целую нервную систему за несколько часов и кучу бабла на банковском счету.

Все в человеческом теле и на нем было заменяемым. Некоторые заходили еще дальше и со временем становились почти полностью механическими. Это было зависимостью, зависимостью от улучшений. Какое-то время все шло довольно хорошо, пока копы не ворвались и не арестовали меня за практику без лицензии. Я думал, что отсижу одну ночь. Один из этих богатых ублюдков вытащит меня – я был лучшим Pиппер-Доком в Мун-Сити. Но никто не пришел.

После стольких лет за решеткой, становится, пиздец, как очевидно, что внешний мир забыл о тебе и обо всей тяжелой работе, которую ты делал. Я представлял, как какой-то наглый мелкий ублюдок сидит в моем кресле и работает с имплантами, в которых нихера не понимает. А потом – бум! Произошел взрыв, который потряс город и убил тысячи.

– На электростанции случился распад! Каждый сам за себя! – крикнул охранник, пробегая мимо моей камеры, в тот момент, когда механизм замка щелкнул и открыл дверь в мою свободу.

Оказавшись снаружи, я понял, что все это была жестокая шутка. Свободы больше не существовало. Точно не за этими тюремными стенами. Лучевая болезнь. Именно она запустила весь этот пиздец и создала этих тварей. Когда я впервые увидел одну из них, я не поверил, что она настоящая, пока она не попыталась разорвать меня на куски. Я был в патруле, как в любой другой день, искал обломки, оставшиеся от прежнего мира.

– Эй, 1027, ты когда-нибудь видел такое раньше? – я взглянул на Маркуса 1018 – он держал странный предмет. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это электронная секс-игрушка. – Спорим, ты не отказался бы засунуть себе в жопу такую штуку.

Он рассмеялся и кинул мне фиолетовый дилдо.

Я зарычал и пнул эту хрень в переулок.

– Лучше завязывай с этой херней, 1018. Сейчас не время выделываться.

Он кивнул и поднял свою фазовую плазменную винтовку.

Я задавался вопросом, боится ли меня 1018, как и все остальные парни из нашего патруля. Я был единственным сукиным сыном с двумя кибернетическими руками гориллы, полностью перестроенным сердцем и центральным процессором, встроенным в едва человеческое сознание. Процессор соединялся с глазными впадинами и центральной нервной системой. А лучше всего – мой кибернетический титановый позвоночник с редуктором боли. Все это прекрасное дерьмо было бонусом профессии, подарком от человека, который научил меня всему, что я знал.

* * *

– Все это дерьмо – Божья работа. Не забывай об этом, Ральф, – я сел на столе, тело чувствовалось так, будто по нему проехал цементовоз. – Редуктор боли заработает, как только обновится. А пока терпи.

Я заставил себя улыбнуться Саймону – человеку, который подобрал меня с улицы.

– Я думал, ты говорил, что Бога нет, старый мудак, – рассмеялся я, сжимая ребра.

Саймон положил свою покрытую татуировками руку мне на плечо.

– Я и есть Бог.

Он подмигнул.

* * *

Дальше по улице прогремел взрыв. Мы с 1018 прицелились и спрятались за старыми мусорными баками, полными хер знает чего.

– Это из района складов. Наверняка Зубчатоголовые варят очередную партию той зеленой хрени, которую толкают.

Я принюхался, ожидая порыва ветра, который принесет запах соли и бензина.

– Что-то не пахнет той хренью, – пробормотал я, высунув голову из-за баков, чтобы разглядеть хоть какое-то движение вдалеке. – Что бы это ни было, оно привлечет долбаных монстров. Нужно пройти дальше по улице и найти лучшую точку обзора.

1018 кивнул, и мы оба пригнулись, медленно продвигаясь дальше по пустынной городской улице. Примерно через сто ярдов мы резко остановились. Впереди были слышны крики. Выражение лица 1018 сказало мне все, что нужно было знать.

– Нужно двигаться дальше. Нет времени проверять, во что мы влезли, – прошептал я, выглядывая из-за старого здания всего в нескольких десятках футов от места взрыва.

Глаза 1018 расширились. Если бы я мог чувствовать запах страха, я бы зажал нос.

– Ты ебанутый? Нас всего двое, и мы просто в патруле. Мы не готовы справиться с тем количеством уродов, которое сейчас стягивается туда. Я не долбаный герой, 1027, и не собираюсь сдохнуть, притворяясь им.

Я знал, что 1018 прав. Мы не должны были пытаться сражаться с этими тварями вдвоем, но если мы ничего не сделаем, они слишком быстро доберутся до базы.

– Слушай меня, 1018. Там, позади – наш дом, и это единственное место, которое у нас сейчас есть. Если мы позволим этим ублюдкам слишком долго ошиваться рядом, они начнут рыскать здесь уже через час. Ты меня слышишь? Сейчас нам нужно добраться туда и завалить как можно больше, а потом увести их как можно дальше от этой части города.

Я очень надеялся, что моя мотивационная речь изменит мышление 1018, хотя бы немного опустит его до моего уровня. Сразу было видно, что мои слова почти не подействовали на напарника.

– Тогда мы будем сражаться с ними, когда они придут рыскать у наших дверей, а не посреди улицы без единого долбаного подкрепления. Ты меня понял? Почему бы тебе не начать думать о других людях, 1027? Я не собираюсь сдохнуть зазря и оставить Грейс 2110 одну. Ты знаешь, сколько мудаков захотят засунуть свои грязные члены в нее, если меня не будет рядом, чтобы защищать? Не все на базе настолько везучие, чтобы быть на 35% машиной. Так что наши шансы сдохнуть здесь ужасной смертью гораздо, блядь, выше, чем...

По-глупому я позволил 1018 стоять спиной к переулку, о чем теперь жалею всем, что у меня осталось в этом мире. Из-за спины 1018 появилась массивная фигура. Ее огромная, раззявленная пасть демонстрировала впечатляющий ряд острых как бритва зубов – словно рыба-удильщик, ходящая на двух ногах.

– Сзади!!! – заорал я, вскидывая плазменную винтовку к плечу.

Тварь была около семи футов ростом^[1], ее лапы были достаточно большими, чтобы полностью закрыть голову взрослого мужчины, как яйцо птицы. Я до сих пор вижу последнее выражение лица 1018 перед тем, как оно исчезло между челюстями твари. Это был взгляд, который говорил: Я же тебе, блядь, говорил.

Я нажал на курок. Из ствола вырвался красный луч и попал твари в бок рыбьей морды. Тварь бросила то, что осталось от тела 1018, и подняла лапы вверх, как, я слышал, когда-то делали медведи. Чтобы казаться больше и страшнее. Но этой твари было наплевать – она и так была гораздо крупнее меня, даже с половиной отсутствующей морды. Она все равно собиралась разорвать меня на куски.

Я выстрелил еще раз, на этот раз попав твари точно в грудь и проделав дыру, в которую можно было закинуть баскетбольный мяч. Темно-зеленая кожа твари посерела, и она рухнула на тротуар. Из всех ебучих тварей, на которых мы могли наткнуться в тот день, это должна была быть "лягушка".

Остальные твари выбежали из-за угла. Их когда-то человеческие лица теперь были бледными и покрыты пятнами густой зелено-черной плесени. Я вскочил на ноги и выпустил восемь выстрелов в толпу, завалив первых несколько впереди. Моя винтовка начала пищать – ей нужно было несколько секунд на перезарядку.

– Блядь! – зарычал я, отшвырнув оружие в сторону и размахнувшись руками на первого гуманоида, который до меня добрался.

Звук плоти, ударяющейся о металл, был одним из моих любимых. Голова бывшего человека провалилась внутрь, и он умер мгновенно. Следующего я пнул в грудь, когда тот потянулся ко мне. Особенность гуманоидов заключалась в том, что их плоть была похожа на корку арбуза (о которых я только читал в книгах). Если ударить достаточно сильно, они трескались и разлетались кусками разбавленного мяса. Эти ублюдки были как пиньяты, набитые гнилым дерьмом, а я – маленький ребенок с долбаной битой.

Одного за другим я убивал их столько, сколько мог, пока их не стало слишком много, чтобы сосчитать. Я не мог привести этих ублюдков обратно на базу, но и заканчивать как 1018 тоже не собирался. Я развернулся и побежал так быстро, как только мог. Твари дышали мне в задницу. К счастью, я не уставал так быстро, как большинство людей. За это можно было благодарить мои искусственные части.

Двое новичков, стоявших на страже у укрепленных железных ворот, тряслись в сапогах от того ада, который за мной следовал.

– Не вздумайте закрывать долбаные ворота! – зарычал я, бросаясь вперед в перекат, едва успев проскочить, прежде чем раздался звук лязгающего металла, который оповестил всю базу. – Поднимайтесь наверх и стреляйте по тем, кто впереди! Постройте стену из их трупов! – приказал я, схватив одного из молодых рекрутов за воротник.

Пацану не могло быть больше пятнадцати. Скорее всего, он никогда не нажимал на курок своей плазменной винтовки и не целовал красивую девушку. В данный момент шансы, что он когда-нибудь это сделает, были близки к нулю.

– Я могу сбросить трубу-бомбу с башни и уничтожить их больше, чем из винтовки.

Страх в его глазах за долю секунды сменился возбуждением. Мальчишка хотел стать героем.

– Если сбросишь трубу-бомбу, рискуешь проделать дыру в единственной вещи, которая не пускает этих тварей сюда. А теперь поднимайся наверх и открывай огонь!

Возбуждение исчезло так же быстро, как появилось.

– Всем немедленно в главный ангар!

Толпа испуганных зевак ахнула, крепко держась друг за друга. База располагалась рядом со старым авиационным ангаром, где гнилые самолеты лежали как раздавленные банки из-под газировки в ржавой бочке для сжигания мусора.

– 1027? Какого хера ты натворил?

Я повернулся и увидел, как техник-сержант 9998 проталкивается сквозь толпу гражданских. Его обвиняющий тон означал, что вопрос был риторическим и ему совершенно неинтересен любой бред, который я вытащу из своей жопы.

– Там, у района складов, был взрыв. Место кишело "больными". Мы с 1018 пытались уйти, пока они нас не заметили, но нас загнала в угол "лягушка".

Перед глазами всплыл образ 1018, которого разрывали на куски у меня на глазах, но я не стал открывать эту дверцу в голове. 9998 огляделся и наконец понял, что 1018 не вернулся со мной.

– Значит, твоей первой мыслью было бежать прямиком на базу и подвергать опасности жизни десятков невинных гражданских? – по лицу и шее 9998 стекали капли пота, он крепко сжимал большой самодельный топор, который выковал несколько лет назад. – Двое наших лучших патрульных не смогли справиться с одной ебаной "лягушкой"?

Стук в передние ворота спас мою шкуру от выволочки, которую собирался устроить мне техник-сержант.

– Всем гражданским немедленно в ангар и ждать дальнейших указаний! – сказал 9998, указывая на ангар в глубине базы. Все подчинились. – Если мы переживем это, можешь быть уверен – будет официальное расследование, и твоя жалкая жопа наконец-то отсюда уберется. А поскольку тюрем, куда можно отправить таких мудаков, как ты, больше нет, это может означать только смерть.

Он ударил меня плечом и направился к северной сторожевой башне, где двое рекрутов изо всех сил старались завалить как можно больше "больных".

– С нетерпением жду, сэр.

Я закатил глаза и побежал ко второй северной башне.

Толпа удвоилась. Резкий химический запах, исходивший от их сочащихся язв, был настолько сильным, что сворачивал волосы в носу. Я заметил еще двух "лягушек", которые продирались сквозь толпу, отшвыривая "больных" в стороны, как маленьких детей.

– Бля-я-я-я, – пробормотал я себе под нос, поймав взгляд 9998.

Я знал, что стрельба привлечет еще больше "больных", взрыв может разрушить стену, а ничего не делать – наверняка приведет всех за стеной к медленной смерти. Я в последний раз взглянул на 9998, спрыгнул с башни и приземлился в просвет в толпе внизу.

– Хотите меня – идите и возьмите! – заорал я, выстрелив в воздух.

Я врезался плечом в слабое место в толпе и легко прорвался сквозь нее.

– Ты привел их к нашим воротам, а потом убежал, как трус! Если ты сдохнешь, твоя жертва для нас ничего не значит! – крикнул 9998 с башни.

Он был прав. Я принял глупое решение, приведя эту орду к воротам только ради того, чтобы спасти свою шкуру. Вонь от толпы усилилась – будто над ними плыло густое зеленое облако вони. Я побежал, слыша глубокие гортанные звуки "лягушек", которые приближались все ближе. Я резко обернулся, выпустил несколько выстрелов в толпу, взрывая им головы, как водяные шарики, наполненные токсичными отходами и резиновыми осколками черепа. Судя по возбужденным стонам, доносившимся буквально на расстоянии вытянутой руки, за мной последовала почти вся орда. Я оглянулся на бегущих позади токсичных монстров: из их пастей капала темно-зеленая слюна, фиолетовые вены на шеях и щеках светились, как мутировавшие земляные черви.

– Блядь!

Я потерял равновесие, зацепившись ногой за угол скрученного дорожного знака. Тело кувыркнулось, руки заскребли по асфальту, высекая яркий веер искр.

Я почувствовал, как чья-то рука задела затылок, как раз в тот момент, когда ноги снова заработали на полную.

– Не так-то просто! – рассмеялся я, наклонив винтовку под мышкой и выпустив еще пару выстрелов, прежде чем прыгнуть в открытый канализационный люк впереди.

Орда неслась слишком быстро и не успела остановиться – они пробежали прямо над отверстием 3×3. Те немногие, что упали, сломали себе шеи еще до того, как ноги коснулись мутной воды внизу.

Я прекрасно знал, что не стоит спускаться в канализацию. Все, у кого мозг хотя бы наполовину работал, знали, что никогда нельзя (!) лезть под городские улицы. Сидя в темноте, я задался вопросом, удалось ли кому-то из орды прорваться на базу. Вода доходила мне до колен. Ну, если это можно было назвать «водой». Скорее это было похоже на стояние в миске теплого рагу: та же температура, та же консистенция. Если улицы города воняли как горячий мусорный контейнер, то канализация была больше похожа на нужник на базе – тот, дверь которого заколотили после того, как дыра в полу начала переполняться из-за лет накопившегося жидкого дерьма и горячей мочи.

Вонь горячего дерьма была ничем по сравнению с тем, что обитало здесь внизу. Но, похоже, сегодня был день по-настоящему херовых решений с моей стороны. Я посмотрел вверх на свет. Орда, должно быть, прошла мимо – большинство даже не поняли, куда я делся. Я попытался шагнуть, но заметил, что правую ногу трудно поднять. Я посветил фонариком винтовки на ногу и увидел глубокую рваную рану в плоти, сквозь которую был виден металл. Наверное, я повредил коленный колпачок, когда врезался в тот дорожный знак.

– Отлично, блядь.

Я закатил глаза, направил фонарик прямо в туннель впереди. Лестницы не было, так что мне предстояло тащить свою жопу несколько миль по аду, прежде чем я доберусь до стока на окраине города. Парни из моего старого отряда всегда шутили про гигантских "аллигаторов", живущих в канализации, стараясь не думать о том дерьме, которое на самом деле называло внутренности Мун-Сити "домом". Гигантский "аллигатор" был примерно так же страшен, как новорожденный котенок, по сравнению с мутировавшими "змеями" и "крысами". По шее пробежал холодок при мысли о встрече хотя бы с одной долбаной "крысой". Я волочил упрямую ногу, продвигаясь вперед, задерживая дыхание, казалось, целую вечность, пока не дошел до толстой металлической двери со знаком биологической опасности на фронтальной стороне. Плесень и грязь облепили цементные ступеньки, ведущие к моему возможному спасению из этой подземной выгребной ямы. Низкое рычание остановило меня, прежде чем я сделал первый шаг. Я знал этот звук – слышал его несколько раз на базовой подготовке. Я направил свет в сторону рядом со ступеньками. На поверхности мутной воды лопались пузыри.

Взрыв дерьмовой воды плеснул мне в лицо, когда тварь выскочила из глубины. Я схватил ее тощую шею одной рукой прямо перед тем, как она вцепилась мне в лицо. Это была, блядь, кусающаяся "черепаха" – самая хреновая из тварей, пострадавших от токсичного разлива. Я съел несколько этих уродливых сук пару раз, варил их в рагу и использовал панцири для украшения казарм.

Эта была среднего размера, ничего особенного. Я свернул ей голову, а потом разбил панцирь об стену рядом.

– Видимо, Мастер Сплинтер^[2] плохо тебя учил, да? – усмехнулся я.

Вода вокруг меня начала пузыриться в отдельных местах, а потом – повсюду.

– Твою ж...

Головы "черепах" начали выскакивать отовсюду, слишком много, чтобы сосчитать при свете одного фонарика. Одна "черепаха" – нормально, пять этих ублюдков – веселая драка для новобранцев, но голов, вылезающих из воды, было достаточно, чтобы накормить всю базу и еще на добавку.

Я резко развернулся и рванул вверх по ступенькам, пока кусающиеся "черепахи" выпрыгивали из воды и жадно щелкали челюстями у меня за ногами.

– Отвалите!

Я пинал их, хрустя панцирями, пока подтягивался по ступенькам и пролезал через ржавую дверь. Звук плескающейся воды затих, когда я захлопнул дверь.

– Господи, блядь! – пробормотал я, пока мои усиленные глаза привыкали к темноте, в которую не проникал фонарик.

Я оглядел пустую комнату управления в поисках другой двери – такой, которая выведет меня нахрен отсюда.

– Бинго! – выкрикнул я, заметив двойные двери в глубине комнаты. Я попытался шагнуть, но не смог. – Гребаная нога! – зарычал я, обхватив руками колено и потянув изо всех сил. – Давай же, сука! – вот тогда я понял, что меня держит на месте не моя долбаная нога. – Ох же, ебать меня в жопу в раскорячку!

Я вздохнул, отпустил ногу и опустил ее обратно в слизь, покрывавшую весь пол комнаты управления.

Сейчас я бы предпочел иметь дело с "черепахами", которые сейчас бились головами в стальную дверь позади меня.

– "Грязевые головы", – прошептал я, сканируя комнату на наличие жизни. У моего процессора бывали хорошие и плохие дни. Сегодня был не из хороших. Если бы только я мог найти Риппер-Дока, который дал бы мне нормальный, блядь, апдейт. Если бы только этот день не был таким абсолютным пиздецом!

Я снова посмотрел на пол. Слизь была густой и теплой, датчики в пятках показывали температуру 38.5, что означало, что эта слизь еще свежая. Наверное, эти ублюдки услышали весь шум за дверью, пришли проверить, испугались и уползли обратно в свою долбаную дыру. "Грязевые головы" обычно держались особняком, всегда выбирая темные, влажные места вроде канализации, чтобы жить, трахаться и плодить своих мутантных отпрысков. Я стоял прямо посреди самого большого гнезда "голов", которое когда-либо видел.

– Этот конченый день становится все лучше и лучше! – зарычал я, поднимая винтовку и волоча ботинки по густой вонючей слизи.

Я очень надеялся, что мне не придется драться с одним из этих ублюдков, потому что у меня даже не было подходящих боеприпасов, даже если бы я попытался.

– 1027, ответь, 1027.

– Я немного занят сейчас, – прошептал я в слабый сигнал в голове.

– Ты по уши в дерьме, знаешь это?

Я закатил глаза, продолжая пробираться к двойным дверям на другой стороне комнаты управления.

– Скажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю, 1098.

Голос помолчал несколько секунд, наверное, матерясь на других диспетчеров.

– База захвачена «больными». Командующий офицер убит вместе с несколькими другими. К счастью, гражданские укрылись в старом авиационном ангаре, – я замер, представляя бойню на базе. – Тебе приказано вернуться в Центр. Приходи сейчас, иначе за тобой отправят других офицеров. Рекомендую прийти мирно.

Мне прямо в глазные приемники пришли изображения с диспетчерской: кучи расчлененных тел, которые грузили на тележки и увозили сжигать в крематории.

– Это ты устроил, – напомнил 1098.

– Да, и мне, блядь, жаль. Не должно было так случиться. Я принял плохое решение, – перед глазами продолжали вспыхивать новые изображения, и я ничего не мог с этим поделать. – Я понял! – заорал я так громко, как только мог.

– Ты собираешься прийти мирно, 1027? – спросил 1098, наверняка надеясь, что я пошлю его нахер.

– Я сейчас не в том положении, чтобы сдаваться, 1098. У меня тут... кое-какое дерьмо.

Движение за пультом управления активировало мои датчики движения.

– Я надеялся, что ты это скажешь, 1027.

1098 прервал связь. Я прицелился в то место, где заметил движение. Огромная масса перевалилась через пульт управления и с громким шлепком приземлилась на пол. Я открыл огонь, зная, что плазменная винтовка ничего не сделает, кроме как разозлит эту черную слизевую херню весом в 1200 фунтов^[3].

Мои выстрелы осветили темную комнату. Я издал лучший в своей жизни боевой клич, пятясь к двери. Тварь вытянулась вверх, почти доставая до потолка. Я попытался двинуться, но меня ударило в грудь чем-то, что ощущалось как долбаная атомная бомба. Мое тело врезалось в стену рядом с дверью, на голову посыпались куски разбитого цемента, на мгновение затуманив линзы. Я не собирался сдохнуть в этой ебаной канализации. Нихера!

Я поднялся, конечности были покрыты слизью твари.