Текст книги "Они освобождали Молдавию, они штурмовали Берлин"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Бои велись не только за каждый дом, но отдельные этажи. Действовать в таких условиях целыми подразделениями было зачастую невозможно. Поэтому создавалось множество мелких штурмовых групп. Они просачивались в дома и вышибали оттуда гитлеровцев. Когда было особенно трудно, на помощь штурмующим группам поспевали саперы, подрывавшие отдельные здания, делавшие проходы в стенах. Артиллеристы били из пушек прямой наводкой по амбразурам, танкисты в упор расстреливали пулеметные точки, огнеметчики выкуривали фашистов из подвалов, гвардейские минометы обрушивали стальной шквал на особо важные объекты и резервы противника.

История отсчитывала последние часы фашистского рейха. Третья империя бесславно превращалась в руины. На войне, как и вообще в жизни, грустное часто соседствует со смешным, трагическое – с комическим. Русскому человеку, как говорится, юмора не занимать, и не просто юмора, а со смыслом. В имперской канцелярии, куда ворвались части дивизии, наши бойцы обнаружили целые ярусы ящиков с фашистскими орденами и медалями. Солдаты рассматривали их, шутили, привешивали на спину и чуть ниже. Особенно разошлись артиллеристы, которые стали «награждать» гитлеровскими орденами верблюдов Мишку и Машку, проделавших вместе с полком путь от Сталинграда до Берлина.

Над руинами Берлина клубился дым. Еще догорали пожарища, но стрельбы в городе уже не было. Вражеский гарнизон полностью капитулировал.

Прошло некоторое время, и нам сообщили радостную весть: 902-й стрелковый полк, отличившийся при штурме фашистского логова, награжден орденом Кутузова и стал именоваться Берлинским.

Из книги Г. Ленева «Конец фашистского логова».

В. ЕРМУРАТСКИЙ,
майор в отставке, профессор, доктор философских наук
И СЛОВОМ, И ЛИЧНЫМ ПРИМЕРОМ

В период боев за освобождение Молдавии я был агитатором политотдела 295-й стрелковой дивизии. Мы занимали оборону на Шерпенском плацдарме с мая по август 1944 года.

Задача политотдела состояла в том, чтобы обеспечить выполнение боевой задачи, готовность личного состава дивизии к решающим наступательным боям.

Характер оборонительных боев, которые вели части дивизии в этот период, позволял организовать широкую и всестороннюю массовую агитацию и пропаганду среди бойцов и командиров, охватить весь личный состав.

С бойцами проводились беседы «О международном положении», «О воинской дисциплине и бдительности», «Враг не дремлет», «О дружбе народов СССР», «О зверствах фашистских захватчиков на оккупированной ими территории» и другие. Особенно вселяли ненависть к врагу и имели огромное влияние на весь личный состав беседы на тему о войнах справедливых и несправедливых. Такие мероприятия воодушевляли каждого воина на подвиги за правое дело.

Нахождение в обороне, особенно если она длительная, неминуемо порождает известную степень самоуспокоения. Если не вести соответствующую политиковоспитательную работу с бойцами и офицерами, то притупляется бдительность. Противник всегда стремился засылать своих лазутчиков, шпионов и диверсантов в наши тылы, в период обороны это действие противника возрастает. Бойцами нашей дивизии были пойманы и разоблачены несколько засланных диверсантов. Но были и случаи, когда в результате беспечности некоторых бойцов они были схвачены немецкой разведкой. Поэтому принимались меры по усилению бдительности.

Политработники искали, находили и использовали новые формы и методы воспитания чувства патриотизма, героики и самопожертвования. Сочетались различные формы как рассудочного, так и эмоционального воздействия. Огромное влияние имело разучивание и исполнение песен русских и советских композиторов. С благоговением вспоминается приезд артистов Киевской филармонии весной 1944 года на фронт в село Глиное Дубоссарского района.

Довольно трудно было доставить на передний край кинопередвижку и показать в землянке ту или иную кинокартину, но наши воины посмотрели такие фильмы, как «Котовский», «Два бойца» и другие.

Политработники батальонов и рот освещали через дивизионную газету все наиболее важные события на переднем крае. Бывая в ротах, я очень часто видел там заместителя редактора дивизионной газеты капитана В. А. Вихренко. Это был неутомимый пропагандист, влюбленный в свое благородное дело. Его газета была насыщена конкретным, свежим, интересным материалом.

Надо сказать, что офицеры политотдела, партийно-политические работники полков, батальонов и рот были как на подбор. Имея высокий уровень политической подготовки и воинской дисциплины, они отличались храбростью и находчивостью в боевой обстановке. Инструктор политотдела, всеми любимый запевала майор П. Ф. Швагер, помощник начальника по комсомолу майор А. И. Зябкин, парторги полков И. Н. Коваль, А. Н. Леонтьев, В. Винцек, комсорги В. М. Парамоненко, М. М. Мануковский, В. А. Кузьменко, заместители командиров батальонов по политчасти Д. Ф. Старшинов, П. И. Барбасов, А. Н. Рожнин не раз личным примером воодушевляли бойцов, ведя их в атаки на врага. Замечательным агитатором в дивизии. был майор Д. З. Дерюшев, который за боевое отличие первым среди политработников дивизии удостоился ордена Красного Знамени. Неутомимым и пламенным агитатором 1040-го полка был капитан Н. А. Ядренов.

Заслуживает доброй памяти майор X. Ш. Габдеев – замкомандира 1042-го стрелкового полка по политчасти, честнейший человек и храбрый политработник, погибший на подступах к Берлину.

И всех нас, партполитработников дивизии, сплачивал и наставлял добрым советом начальник политотдела дивизии подполковник Г. Т. Луконин.

У меня, к счастью, сохранились полевые заметки о политработе на левом берегу Днестра у села Бутор и на Шерпенском плацдарме. С бойцами первой линии обороны в траншеях ежедневно проводилась политинформация. Во втором эшелоне, кроме политинформаций, шли политические занятия по утвержденной программе. Офицеры участвовали в теоретических конференциях, тема выбиралась с учетом пожеланий занимающихся. Вот некоторые темы политзанятий с рядовым составом и теоретических семинаров с офицерами: «Роль морального фактора», «Политика и военная стратегия», «Значение живого слова офицера в воспитании бойца», «Великие русские полководцы Суворов и Кутузов», «Конец немецкому бахвальству».

В связи с прибытием нового пополнения из освобожденных районов Молдавии и Украины особое внимание обращалось на работу по интернациональному воспитанию. С этой целью проводились специальные семинары с командным и политическим составом на темы: «Об особенностях работы среди бойцов нерусской национальности», «Политика партии и Советского государства в национальном вопросе»; «СССР – многонациональная страна», «Дружба народов СССР – основа нашей силы и могущества», «Дружба славянских народов в их борьбе против немецких захватчиков» и т. д.

Помнится, именно в это время в один из наших полков пришел учитель села Дороцкое молдаванин Трофим Терентьевич Иванов. Он быстро овладел станковым пулеметом. Заметив, что товарищи подсмеиваются над тем, как усердно он изучает пулемет, однажды на занятиях Трофим Терентьевич сказал: «У меня к немецко-румынским захватчикам свой особый счет. Много лет оккупанты преследовали меня, избивали, а потом около двух лет продержали в тюрьме. И все это за то, что я говорил детям и односельчанам правду о Советской России. Еще им не нравилось, что у меня русская фамилия». Позднее Трофим Терентьевич Иванов отличился при форсировании реки Одер: он первым переправился на левый берег, своим «максимом» смело отбивал атаки противника и способствовал захвату плацдарма. Командование оценило подвиг Иванова, наградив его медалью «За отвагу».

Активная работа политотдельцев давала свои результаты: росли смелость и отвага наших бойцов. Так, в августе совершили подвиг разведчики-добровольцы из батальона М. Золотухина. Надо сказать, что «язык» нужен был позарез, а его не так просто достать. Этим занимались и дивизионная и полковые разведки, но всех постигала неудача. Разведчики Золотухина установили, что днем немцы уходили на отдых во 2-ю и 3-ю траншеи, оставляя наблюдателей и пулеметы. Комбат дерзнул совершить операцию днем. 7 человек во главе со старшим лейтенантом Рыжковым между 11 и 12 часами рывком бросились с «усика», который 50–60 метров не доходил до первой немецкой траншеи, и буквально через несколько секунд скрылись в траншее противника. Прикончив там ошеломленного наблюдателя, группа прихватила немецкого ефрейтора и быстро вернулась в свои окопы. Операция длилась 5–7 минут. Немцы спохватились, открыли сильный огонь, но «язык» уже был доставлен на командный пункт полка. Старший лейтенант В. А. Рыжков был удостоен ордена Красного Знамени, сержант Меделец и другие участники этой смелой вылазки – ордена Красной Звезды. Майора Золотухина поздравили с удачей…

Разные события происходили во время нашего пребывания на плацдарме. Бывали и смешные случаи. Служил у нас младший лейтенант Л. А. Голденко. Человек он был сугубо гражданский: неподогнанная шинель с повернутыми чуть назад погонами висела на нем, на носу очки, пилотка надета часто задом наперед или даже поперек. Вместо приветствия он, кланяясь, произносил: «Здрасте!» Никак не вязался его внешний облик с самозабвенной смелостью. Бывало, как только заговорит его радиоустановка, противник сразу открывает прицельный огонь. Но Голденко переходит в другое место и продолжает передачу.

Как-то, возвращаясь с переднего края со всей своей аппаратурой за плечами, он несколько отклонился от курса и попал в расположение другой дивизии. Увидев столь необычного человека, солдаты приняли его за немецкого лазутчика. Как на зло, при Голденко не оказалось удостоверения личности. Только вмешательство начальника политотдела дивизии полковника Луконина устранило недоразумение. После этого случая Голденко стал более внимателен к своей внешности.

* * *

Более четырех месяцев наша дивизия вела позиционные бои. Противник крепко удерживал оборону. Шла усиленная подготовка к решающей схватке.

23 августа в 2 часа 30 минут мы перешли в наступление. К исходу дня части дивизии вышли к реке Бык южнее Кишинева, а правый фланг, где находился 1038-й стрелковый полк, подошел к восточной окраине города. Уличные бои продолжались всю ночь с 23 на 24 августа. Боевые действия по освобождению Молдавии от фашистских захватчиков завершились окружением и уничтожением вражеской группировки.

В начале 1945 года наша, как и другие дивизии, входившие в 32-й стрелковый корпус, занимала плацдарм на левом берегу реки Одер в районе города Кюстрина.

В конце февраля в нашу 5-ю ударную армию прибыло пополнение из числа граждан молдавской национальности. Я отправился в подразделения, встретился со своими земляками, абсолютное большинство которых совершенно не знало русского языка. Когда я заговорил с ними по-молдавски, радости их не было предела. Я рассказал им о боевом пути нашей дивизии, о положении на фронтах, о близком победоносном конце войны, о задаче в обороне и ожидавшемся наступлении. Доложив начальнику политотдела Г. Т. Луконину о проведенной работе, я опять ушел в батальон, к бойцам.

Спустя несколько дней мне было приказано явиться к начальнику политотдела корпуса полковнику С. П. Дученко. Доложив о своем прибытии, я стал ожидать приказания. Начальник политотдела рассказал о ближайшей боевой задаче – удержать плацдарм, так как были данные, что фашисты собирают большие силы с целью сбросить нас с него. А в наших подразделениях много необстрелянных бойцов, часть из них не знают русского языка, не всегда понимают команды своего начальника. «Товарищ Ермуратский, – сказал мне Дученко, – наш корпус получил пополнение из граждан молдавской национальности, а вы в нашем корпусе из офицерского состава один владеете этим языком. Вот вам и придется проводить большую политико-воспитательную работу среди бойцов-молдаван не только в своей, но и в других дивизиях».

Разумеется, мне была оказана большая честь и доверие готовить своих земляков к решающему сражению за Берлин. Чтобы справиться с порученным, мне пришлось работать день и ночь. Был избран новый метод – групповой беседы с бойцами. Предшествующий опыт показал, что чем меньше группа, тем больше внимания к тому, кто ведет беседу. Беседы были предельно краткими. В нескольких словах объяснялась главная задача – взять Берлин и тем завершить войну, победа – это путь к мирному труду. Ближайшая задача – удержать плацдарм, с которого пойдем на Берлин. «Чем больше уничтожишь фашистов, тем больше шансов, что ты останешься жив, станешь победителем. А вот если, испугавшись танка, выскочишь из окопа, то считай, что ты уже погиб, поскольку показал свою спину пулемету противника. Но кто захочет так бессмысленно погибнуть?! Чем смелее действие, чем больше убито фашистов, тем ближе день победы», – говорил я новобранцам.

И вот наступил день и час испытания воли, разума и мужества бойцов нового пополнения. Противник попытался пробиться к осажденному гарнизону в крепости Кюстрин и одновременно ставил задачу опрокинуть нас с плацдарма. На участке фронта нашего корпуса противник нанес удар двумя танковыми дивизиями «Викинг» и «Мертвая голова», следом за танками шла немецкая пехота, вооруженная автоматами.

Советские воины, пропуская через окопы танки, вели губительный огонь по пехоте противника. Это была большая победа каждого нового бойца, в первую очередь, над собой, каждый чувствовал, что он победил свой страх, показав этим образцы стойкости и героизма.

Хочется рассказать еще об одном эпизоде, произошедшем на Одерском плацдарме. В начале марта командованием фронта перед нашей 5-й ударной армией была поставлена задача расширить и углубить занимаемый плацдарм на левом берегу Одера. Впоследствии, как известно, с этого плацдарма началось решающее наступление на Берлинском направлении.

За несколько дней до описываемого эпизода я был назначен лектором политотдела 32-го стрелкового корпуса. Получив задание полковника С. П. Дученко, я направился в подразделения, находившиеся на плацдарме. Находясь на левом берегу реки, я обратил внимание на усиленную переправу и разгрузку боеприпасов для соединений корпуса. Артснаряды, мины и патроны сгружали и складывали в штабеля на ровной площадке между берегом реки и дамбой. Надо сказать, в указанном месте берег реки был невысок, примерно около метра над водой. Я обратил внимание, что вода стала быстро прибывать, хотя погода стояла хорошая, не дождливая; ясно было, что это в верховьях прошли обильные дожди или идет бурное таяние снега. Буквально через полтора-два часа вода начала заливать площадку, на которой находились два боевых комплекта боеприпасов для всех соединений. Стали приниматься срочные меры по вывозке снарядов за дамбу, но часть ящиков уже была в воде. Автомашины не могли подойти туда: вода заливала моторы, и они глохли.

Я отложил свои лекторские обязанности и включился в работу по спасению боеприпасов. Больше того, я взял на себя смелость руководить этой работой, поскольку оказался старшим по званию. Вдруг мне в голову пришла счастливая мысль. Я приказал немедленно доставить сюда имевшиеся на переправе пять больших рыбацких лодок водоизмещением до двух тонн каждая. Стоя по колено, а иногда и по пояс в воде, бойцы грузили ящики в лодки. Теперь лошадь тащила не бричку, а лодку. Где более глубоко, там лошадь добиралась вплавь, но лодку было нетрудно тянуть. В течение пяти часов боеприпасы были спасены.

ДВА ДНЯ ВОЙНЫ В БЕРЛИНЕ

30 апреля 1945 года день был знойный, в воздухе носилась желтовато-бурая пыль руин и дым от горящих зданий, от разрывов снарядов и мин. Шли тяжелые уличные бои. Враг в предсмертных судорогах упорно сопротивлялся, цепляясь за каждый угол дома, за каждый остаток неразрушенного каменного забора, укрываясь за развалинами разрушенных домов. Войска генерала Жеребина медленно, но упорно и настойчиво, отбивая у противника дом за домом, квартал за кварталом, продвигались вперед.

Группа офицеров политотдела корпуса получила задачу от начальника политотдела полковника Глухова, который сменил Дученко, и командира корпуса генерала Жеребина посетить полки и батальоны, оказать помощь в использовании поддерживающей техники. Мне было приказано побывать в соединении генерала Дорофеева. От КП дивизии до полков было всего метров 250–300. Но чтобы добраться до боевых порядков пехоты, надо было идти исключительно дворами, укрываясь за развалинами домов, так как улицы простреливались. Трудно, очень трудно проходить, но зато это наикратчайший и наиболее безопасный путь. И в этих самых трудных условиях передвижения всюду переплетаются десятки телефонных проводов различной окраски, говорящие о наличии частей, подразделений и их насыщенности техникой на этом участке. Не было свободного места на улице, где бы, не выбрав удобной позиции, не стояла наша боевая техника – танки «ИС» или тяжелая самоходная артиллерия, стрелявшие прямой наводкой.

Поглядывая по сторонам, спотыкаясь о кирпичи и обгорелые бревна, перескакивая через железные балки, мы быстро приближаемся к нашим боевым порядкам. Впереди связной Гребенюк, сзади меня, запыхавшись, еле успевает заместитель начальника политотдела 295-й дивизии майор Чернов. Связной предупреждает: «Здесь улицу надо быстро перебегать, вот справа угловой дом, оттуда «он» стреляет». Гребенюк быстро пересекает улицу, а за ним и я, мы юркнули в разрушенный дом и скрылись за грудой кирпича. За нами вскочил сюда и Чернов, и в этот же миг просвистели пули, ударяясь о стены.

Перед нами глухая стена дома, но у самой земли пробита дыра. Щуплый связной быстро, как кошка, проскочил в эту дыру и с противоположной стороны зовет нас: «Сюда, сюда, товарищ майор». Я по-пластунски пробрался к связному, а майор Чернов никак не решается протиснуть свое грузное тело в эту небольшую дыру.

– Ну, быстрее пролазь, – тороплю я Чернова.

– Разве не видишь, что не пролезу, еще застряну, – отвечает он, заглядывая в дыру.

Наконец Чернов пополз и, действительно, чуть было не застрял, я его вытащил за портупею.

– Ну вот, не я тебе говорил, что застряну, – все еще не веря, что уже пролез, недовольно ворчал Чернов, поглядывая на оторванный погон и желто-бурые от пыли брюки и гимнастерку.

Через несколько минут мы подошли к огромному зданию государственной типографии, на углу улиц Ораниен и Якоб. В подвале этого помещения находились КП 1038-го и 1042-го полков. Усталые от непрерывных боев и бессонных ночей за столом сидели над картой Берлина командир полка полковник Любко и командир подразделения огнеметчиков. Полковник Любко – один из наиболее опытных командиров полков. Впервые я его встретил еще в мае 1943 года, на Кубани, где шли невыносимо трудные бои в плавнях. Как и тогда, Любко был проникновенно ласков в обращении со своими соратниками и подчиненными, лишь когда нервы подкачают, он в разговоре заикался, в этом сказалась тяжелая контузия.

– Оттуда их только огнем выкурить можно, направив струю в окна подвала, – говорил Любко с заметным белорусским акцентом, – я уже все средства использовал, на прямую наводку не подпускают пушку. Дай, голубчик, туда своего огонька! А я твоих прикрою.

Под прикрытием интенсивного огня всех видов огнеметчики подползли на близкое расстояние и направили свои смертоносные струи в окна подвалов. Через несколько минут мы наблюдали, как из осажденного дома и подвала выскакивали гитлеровцы, выкрикивая: «Гитлер капут». Один наш боец возмущенно заметил: «Ишь, гады, когда самим капут, тогда и Гитлеру капут, а до сих пор сидели и отстреливались».

Враг еще упорно сопротивлялся. И победа над врагом ковалась сообща, начиная от генералов и кончая санитарами. Внесла свой вклад в победу и скромная неутомимая девушка-телефонистка Аня Комарова, обеспечивавшая четкую и бесперебойную связь командира полка с дивизией и батальонами. Аня была учительницей начальной школы. Война изменила ее профессию. Часто ей приходилось сутками дежурить у аппарата, не сомкнув глаз. В Донбассе, на реке Молочная, у Днепра, на Днестре сквозь непрерывный гул артиллерийской канонады и разрывы авиабомб был слышен в аппарате тонкий голос Ани, проверявшей устойчивость связи. Вот и теперь в самых трудных условиях боя Аня серьезно, насупив брови, передает боевое приказание командира линейного взвода о прокладке обводного провода.

А я направляюсь в батальон капитана А. В. Левицкого. Агроном по образованию, он до войны работал в одном из совхозов на Украине. Воюет с первых дней Отечественной войны. Увидев меня и поприветствовав, Левицкий радостно произнес: «Вот, товарищ майор, подхожу к немецкому Госбанку, предъявляю счет за Украину».

Капитан – болезненный человек, к тому же две недели почти не спал из-за непрерывных боев на участке его батальона. Я спрашиваю о его здоровье. «Ни о каких болезнях я не думал и не думаю, – отвечает он. – Много бойцов, будучи ранеными, не уходили с поля боя, вот и теперь таких у меня семь человек», – заметил Левицкий.

Проносят раненых. Боец Кожокарь тяжело ранен фаустпатроном в голову, ногу и бок. Я его знаю с боев при прорыве обороны немцев на Одерском плацдарме. Кожокарь слегка стонет, просит пить, санитары остановились, дали раненому глоток воды; вздохнув, он произнес: «Жить хочется». Он будет жить.

Идет эвакуация раненых. До санповозки около 150 метров, но их труднее пройти и пронести носилки, чем несколько километров в обычных полевых условиях. Надо проносить раненых через подвалы, по узким лестницам и карнизам, сквозь окна и дыры, пробитые в стенах домов. И так как это единственный безопасный ход сообщения, то подчас здесь создаются пробки. Приходится с помощью партполитаппарата полка организовать регулирование и пропуск раненых и связных в первую очередь.

По узкому проходу эвакуируют раненых из двух батальонов. Слева стена железобетонного строения. К ней примыкает каменная лестница со стертыми скользкими ступеньками, ведущая в подвал. По бокам лестницы железные перила, потому проходить тут с носилками особенно трудно. Чтобы пронести здесь раненого, необходимо 5–6 человек вместо двух. Санитарам оказывают помощь бойцы, осторожно передавая друг другу носилки с дорогой для Родины ношей. Маленькая неосторожность – и можно носилки уронить, но медлить нельзя, раненым нужна неотложная помощь. За этим узким проходом огромная глухая стена кирпичного здания, у основания которого пробита дыра, служащая «дверью» в ходе сообщения. Сквозь эту дыру санитары пробираются ползком, проносят раненого в подвал и, лишь пройдя темные коридоры этого подвального лабиринта, выходят наверх во двор, где ожидает санитарная повозка.

Батальоны несколько продвинулись вперед. На улице Циммер и Ерусаллее противник ведет сильный перекрестный огонь. Вторые сутки здесь идет ожесточенный бой. Вспомнив опыт боев за Кюстрин, я подсказал артиллеристам втащить полковую пушку в дом. Установили ее у окна и совершенно неожиданно для противника прямой наводкой послали фашистам в амбразуры несколько фугасных, после чего там все смолкло. Бойцы успешно, без потерь пошли вперед.

Вся ночь на 1 мая и весь следующий день шел упорный бой и выкуривание фашистов из последних убежищ.

Утром 2 мая капитулировал остаток Берлинского гарнизона. Исполнявший обязанности начальника гарнизона генерал-майор артиллерии Вейдлинг написал приказ остаткам войск гарнизона прекратить бессмысленное сопротивление, сложить оружие и сдаться командованию Красной Армии. Полковник Глухов поручил мне довести этот приказ через политотделы дивизии на участке действий корпуса до еще не сдавшихся немецких солдат и офицеров. Исполнив приказ, я наблюдал как через некоторое время потянулись целые вереницы военнопленных.

Недалеко от Бранденбургских ворот, на улице Унтер ден Линден небольшая группа гитлеровцев в одном из зданий упорно продолжала сопротивляться. Наши саперы под прикрытием огня подползли к дому, подложили взрывчатку, раздался взрыв, похоронивший фашистов.

Выполнив задание своего начальника, я возвращался по улице Унтер ден Линден от Бранденбургских ворот, на которых уже развевалось красное знамя, гордо полыхавшее на ветру, возвещая победу. Горели дома и, по-видимому, там были гитлеровские склады боеприпасов, так как все сильнее и сильнее раздавались трескотня патронов и разрывы горящих снарядов, головки которых иногда долетали до нас. Ко мне подбежал майор Рошаков, схватил за руку и потащил в укрытие.

– Ты понимаешь, Ермуратский, как никогда раньше, я сейчас боюсь смерти. Чертовски боюсь. Ведь уже конец войны и вдруг погибнуть.

По улицам движутся части нашей славной армии-победительницы. Движутся для сосредоточения и приведения себя в порядок после трудных, но славных боев.

Война окончена, мы победили, а дел впереди еще много у нас. Начальник политотдела корпуса созвал политсостав и сказал, что через несколько дней в Берлин войдут наши союзники. Надо подтянуться, привести свой внешний вид в соответствие с достоинством победителя. Полковник Луконин попросил собрать материал для написания боевого пути дивизии. Часть этой работы выпала и на мою долю.

По счастливой случайности у меня до сих пор сохранился список награжденных бойцов 1038-го Кишиневского стрелкового полка, где командиром был полковник В. Н. Любко. За отличные боевые действия только в этом полку награждено орденами и медалями 107 бойцов – граждан Молдавской ССР, из них орденом Отечественной войны награждено 5 человек, Красной Звезды – 6 человек, Славы – 9 человек, медалью «За отвагу» – 71 человек, «За боевые заслуги»—16 человек. С некоторыми воинами-однополчанами я и ныне поддерживаю связь, они, как и в дни войны, на фронте мирного труда в авангарде активных строителей коммунистического общества. Несколько раз уже приходилось встречаться с Иваном Степановичем Суркичаном из села Колоница Криулянского района. Приятно видеть этого храброго воина, который не раз отражал своим пулеметным огнем попытки противника контратаковать нас. В уличных боях в Берлине 1 мая при штурме городской ратуши Суркичан первым пересек улицу, ворвался в укрепленное здание, увлекая за собой остальных бойцов подразделения. Здание было очищено. Предстояло овладеть кварталом. Но на пути был замаскированный немецкий танк. Суркичан подкрался к нему и из трофейного фаустпатрона поджег вражескую машину, обеспечив подразделению успешное продвижение вперед без потерь. За этот подвиг И. С. Суркичан был награжден орденом Отечественной войны I степени.