Текст книги "Фантасофия. Выпуск 3. Андеграунд и Эротика"

Автор книги: авторов Коллектив

Современное

 
Он был давним наркоманом.
Впрочем, нынче без изъянов
Нет людей.
Он еще курил махорку,
Раз в пять лет имел он ходку —
Был чуть-чуть разбойник-соловей.
 
 
Вот раз на свободу вышел,
А проблем вновь выше крыши.
Что же делать, черт возьми?!
«Эх, влюблю я дочку пана,
Ведь твердила в детстве мама,
Что нет равенства в любви!»
 
 
Сделал пирсинг он на члене.
И к мадемуазель Елене:
«На, любимая, смотри!
Так тебя иметь я буду,
Что завидно Голливуду
Станет, раз, два, три!»
 
 
Лена – девочка не дура,
У нее температура,
Когда рядом нету мужика.
Развалилася на кресле:
«Не болтай, милок, а действуй,
А слабо, так, солнышко, пока!»
 
 
И пошла любовь такая,
Он на «Мерсе» разъезжает,
Всем твердит, что он – крутой мужик.
Стал он честным депутатом,
Леночки прикрыт мандатом,
И считать он деньги не привык.
 
 
Лишь одна беда-кручина:
Только с пирсингом мужчина,
А без оного, ну, малый не встает!
Что же делать, он не знает,
Эх, судьба-судьбина злая,
Быть ему счастливым не дает!
 

Анна Ливич. Libido
Из цикла «Аэлита»

Меня зовут Аэлита. Я вновь и вновь нараспев повторяю свое имя: А-э-л-и-т-а. Язык как бы спотыкается на букве «л» и от этого имя приобретает какую-то таинственность. Эротичность. Не знаю почему, но это имя ассоциируется у меня с ментоловым леденцом: поглощая его, хочется вдохнуть побольше воздуха, чтобы почувствовать всю свежесть, таящуюся внутри. Чувствуешь? Вот я кончиком языка провожу по губам, слизывая капельки свежести, и выдыхаю: Аэлита… Знаешь, как переводится мое имя? Свет звезды, видимый в последний раз…

Я подняла голову, силясь рассмотреть на небе хоть одну крошечную звездочку. Но звезд не было. Вот видишь, я – единственная. И я на земле. Там только тучи – мрачные, тяжелые, угрюмые. И идет проливной дождь. Ночь, около трех часов. И я. Одна. Без зонта. Иду по лужам.

Что ж, вечеринка у Стеллы не получилась. Мы пили вино, сначала маленькими глоточками, чувствуя, как разливается оно внутри, расслабляет и толкает нас на сумасшедшие поступки. Никто не пришел, мы были втроем: я, Стелла и ее очередной возлюбленный, кажется, его зовут Гошей. Она же называет его заезженно так – «мой Котик». Они сидели на диване и пили вино. Я видела, как его рука медленно спускается по ее плечу, сминая шелковый халат, открывая нежную белую кожу. Я чувствовала, как внутри меня все становится горячим, я сглатывала слюну и запивала ее глотком холодного вина. Наверное, мы были пьяными. Я сползла на ковер, подползла к Стелле и начала целовать ее ноги. Медленно и нежно. Котик поставил бокалы на стол и стал целовать подругу. Я видела снизу, как его язык властно раздвигает ее влажные губы и проникает внутрь. Я застонала, мне так хотелось целоваться! Его руки проскользнули по ее телу и запутались в моих волосах, массируя голову. Я словно кошка терлась о его руку, чувствуя, как дрожь охватывает меня всю, каждую клеточку. Стелла с яростью теребила его ширинку, пытаясь поскорее достать лакомый кусочек, а Котик в это время притянул меня к себе и прижался к моим губам.

«Знаешь, – шепнул он мне, – когда я впервые увидел тебя, сразу захотел трахнуть. И сегодня я тебя трахну. Веришь?».

«Верю», – выдохнула я. В этот момент я обхватила рукой грудь Стеллы, чувствуя, как ласковая мякоть заполняет мою ладонь. Вот почему мужчины так любят женские груди! Я прикусила ее сосок и замерла от блаженства. Стелла в этот миг достала Его… Я видела, как она облизнула губы в предвкушении, как серебрилась на Его кончике маленькая капелька влаги и… в этот момент в дверь позвонили. Пришли родители. Это был облом. Все внутри ныло, разбуженная страсть требовала выхода наружу. Я сжимала ноги покрепче, пытаясь остудить пожар.

«Сегодня нас обломали, – сказал мне Котик, когда мы вышли покурить на балкон, – но в следующий раз я тебя трахну. Я буду трахать вас по очереди: сначала тебя, потом Стеллу. Потом ты будешь лизать ей, а я буду ее трахать и ты будешь смотреть, как он входит в нее…».

«Замолчи!» – прохрипела я, чувствуя, что еще мгновенье – и я накинусь на него прямо здесь…

И вот я шла домой. Ночью. Волосы, которые еще час назад были уложены в некое подобие прически, теперь свисали жалкими прядями по обеим сторонам лица, а от туши остались одни воспоминания. Пожалуй, в этот момент мне с удовольствием предложили бы роль в каком-нибудь ужаснике. Но… Режиссеры, даже ужасников, не ходят в дождь ночью по улицам. А может и зря… Мои туфли жалостливо хлюпали, и при очередном погружении в лужу вода тоненькой струйкой вливалась внутрь, облизывая ступни. Я сняла обувь и торжественно понесла ее в руках, шлепая по лужам. Мокрая юбка липла к ногам. А блузка… Она промокла и прилипла ко мне как вторая кожа и скорее подчеркивала наготу, чем скрывала ее. Груди подпрыгивали в такт шагам, соски превратились в жесткие горошины и дерзко просвечивали сквозь почти несуществующую ткань. Было холодно. Я на мгновенье закрыла глаза и представила, как приду домой, сниму с себя мокрую одежду и обнаженная встану под душ. Теплые струи будут скользить, лаская, обжигая мое тело, словно руки любовника, будут огибать холмики грудей, проникать между ягодиц и превращаться в тысячи крохотных жемчужин в мягких завитках волос между ногами. Я буду безвольно стоять, закрыв глаза, и отдаваться этой ласковой пытке. Потом я одену длинный махровый халат, сварю кофе, налью коньяка и заберусь с ногами в любимое кресло. Возможно, я даже полистаю один из многочисленных любовных романов. Если честно, я не особо уважаю это дешевое чтиво, меня мало трогают взаимоотношения между героями и сам сюжет: один роман так похож на другой, и не нужно много ума, чтобы догадаться, чем все закончится. А это неинтересно. Привлекает меня в этих романах другое: секс. Я по несколько раз перечитываю описание сцен, представляя себя на месте героини. Это меня волнует, сначала я чувствую легкое возбуждение: мое дыхание учащается, сердце начинает биться быстрее, а внизу живота появляется тяжесть. Очень часто, читая, я облизываю средний палец и осторожно проникаю под резинку трусиков, разыскиваю крохотную точку и начинаю ее нежно массировать и ласкать, поглаживать, пока внутри не начнет что-то сокращаться и влага не оросит мою руку. Не скажу, что получаю от этого безумное наслаждение, но эта разрядка мне необходима, после этого я чувствую себя легко и комфортно. Хотя, иногда мне очень хочется, чтобы кто-то смотрел на меня в эти минуты, следил за движениями моего пальца. Мне кажется, что присутствие еще кого-то, наблюдающего за мной, подстегнуло бы меня, раскрыло, разбудило во мне какие-то потаенные чувства, о которых я даже и не догадываюсь…

Из мечтательного состояния меня вывел визг тормозов. Рядом со мною остановилась машина. Дверца открылась, и вышел мужчина лет сорока. В свете фар я успела разглядеть явно недешевый костюм и небрежно повязанный галстук; лицо же его оставалось в тени.

– Девушка, вы вся промокли, так и простудиться не долго. Садитесь, мы вас довезем до дома, – обратился он ко мне.

Голос его был приятным и каким-то волнующим. Мягкий баритон. Хотя, несмотря на его вежливый тон и самые обычные слова, меня почему-то бросило в дрожь. Может, я слишком замерзла, а может… Может, в этом был виноват его жадный взгляд, который, при всем своем желании, он не мог оторвать от моей полуобнаженной груди?

Перспектива оказаться в теплом салоне автомобиля была, конечно, заманчивой, но…

– Девушка, да вы не бойтесь, мы не маньяки какие-нибудь, убивать и насиловать мы вас не собираемся, – добродушно рассмеялся Баритон, видя мои колебания.

«Эх, была не была», – пронеслось в моей голове, когда я устраивалась поудобнее на мягком кожаном кресле.

– Вам куда? – спросил молодой человек за рулем, пожирая глазами мое отражение в зеркале. Назвав адрес, я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением тепла.

– Вот, выпейте, это поможет вам согреться. Пейте, пейте, это хороший коньяк, – уговаривал меня Баритон, протягивая рюмочку. Я выпила напиток залпом, даже не почувствовав вкуса. Тепло робко стало прорастать в моем теле. Да, изрядно же я замерзла! Мне было так хорошо, что не особо-то и волновало, что же будет дальше…

– Думаю, вам нужно снять мокрую одежду, иначе вы так никогда не согреетесь, – продолжал Баритон. – Давайте, я вам помогу.

Его уверенные пальцы стали ловко расстегивать пуговки на блузке. «Раз, два, три, – машинально сосчитала я про себя… А, пусть делает, что хочет…» И я не сделала ни единого жеста, чтобы помешать ему. Баритон снял с меня блузку, нежно обхватил рукою мою грудь, словно взвешивая, а его большой палец стал нежно знакомиться с соском, который с восторгом отозвался на эту неожиданную ласку. Потом он провел рукой по моей спине, стирая влагу. Я вздрогнула. Другой рукой Баритон легко справился с замком на юбке, стянул ее вниз вместе с трусиками…

Его дерзкая рука проникла между моих ног и стала исследовать открывшиеся глубины.

– Приехали, – сказал парень за рулем, нарушив все очарование. Я непонимающе открыла глаза и в растерянности посмотрела в окно: мы стояли около моего подъезда.

«Как, и это все?!» – пронеслось у меня в голове. Наверное, разочарование было написано на лице, потому что Баритон наклонился и прошептал на ухо:

– Может, мы зайдем к тебе в гости?

– Пожалуй, – выдохнула я, – только мне нужно одеться, – и протянула руку к одежде, хотя вновь ощутить на своем теле мокрые тряпки не очень-то хотелось.

– А нужно ли? Дождь кончился. Ночь. Кто тебя увидит? – перехватил мою руку Баритон.

И точно. Кто меня увидит? Хотя… В данный момент я была в таком настроении, что не ощущала никаких моральных рамок. Пожалуй, я бы даже хотела, чтобы кто-нибудь из соседей увидел меня сейчас: голую, идущую от машины к подъезду с двумя мужиками. Сколько лет я мечтала о такой вот прогулке. В самых затаенных фантазиях я представляла, как выхожу голая во двор, прохожу мимо онемевших бабулек, сажусь в машину и уезжаю. Иногда мне дико хотелось сделать это, но… Это «но» всегда и мешало. И вот я голая, иду по улице. Возможно, очень возможно, что кто-нибудь не спит и смотрит сейчас в окно…

Дома я сразу же прошла в ванну и встала под душ, ощущая, как вода, скользящая по телу, уносит с собою остатки неуверенности, скованности и холода. Оба моих спутника стояли и смотрели на меня, следя за руками, ласкающими грудь и бедра. Наконец Баритон не выдержал, выключил воду, помог мне выйти из ванны, завернул в махровую простынь и унес в спальню. Там они торопливо сорвали с себя одежду. Баритон встал передо мной на колени и широко развел руками мои ноги, впиваясь взглядом в самое сокровенное место. Он смотрел туда так, будто видел это впервые. Его палец медленно скользнул внутрь меня, это заставило меня застонать и податься навстречу. «Еще, еще!», – хотелось кричать мне. Но Баритон не торопился. Он нашел мою заветную точку и стал массировать ее. Я застонала. Шофер наклонился к моей груди и языком стал осторожно пробовать на вкус соски, вмиг превратившиеся в болезненные комочки. Мне хотелось оттолкнуть его и прижать к себе еще крепче. В исступлении я обхватила его голову, вцепилась в волосы и попыталась объяснить ему, что я больше уже не могу. Баритон властно поцеловал меня, его язык не торопясь исследовал мой рот, проникая в самые отдаленные его уголки, он посасывал мой язычок и до крови кусал губы, причиняя боль и наслаждение. Потом я почувствовала что-то упругое, нежное и пульсирующее на своих губах. И это что-то настойчиво пыталось проникнуть мне в рот. Сначала я отшатнулась, но в следующий миг мой рот открылся, принимая в себя нечто большое, толстое и твердое. Мой язык стал осторожно знакомиться с ним. Я обвела им вокруг головки. Слегка оттянула рукою кожу, мой язычок дерзко пощекотал уздечку, попытался проникнуть в щель и пробежался по вздувшимся венам, изучая их хитросплетение. Я облизала мошонку и втянула в себя яичко. Я слышала, как Баритон стонал от наслаждения, и это наполняло меня какой-то непонятной радостью. Вдруг я почувствовала, что еще один «дружок» требует моего внимания. Победно улыбнувшись, я обхватила его другой рукой и теперь уже по очереди дарила им свою ласку. Наконец Баритон расположился между моих ног и через несколько секунд я почувствовала, как его крепкий член раздвигает, раскрывает ворота моей сокровищницы, властно проникая внутрь. Я застонала и поглубже втянула в рот член шофера. Баритон стал медленно раскачиваться, все убыстряя и убыстряя темп. А шофер вторил его движениям в моем рту… Вдруг Баритон остановился:

– Давай поменяемся, – хрипло предложил он шоферу. И через мгновенье внутри меня уютно расположился тонкий, длинный и резвый дружок шофера, а ленивый увалень Баритона вновь проник в рот. Сначала я почувствовала отвращение, ощутив языком вкус собственного сока, но через пару секунд забыла об этом, наслаждаясь тем, что творили со мною мои случайные любовники. Вдруг Баритон властно поднял мои ноги, и я ощутила дикую боль, разрывающую мои ягодицы.

– Нет! – закричала я, пытаясь оттолкнуть его, но Баритон продолжал медленно проникать внутрь. Шофер стал двигаться еще быстрее, боль постепенно стала отступать на второй план, тело охватило наслаждение. Я ощущала, как два члена в одном ритме проникают в меня. Их разделяла только тоненькая перегородка. Они разрывали меня, причиняя боль и наслаждение, мне хотелось убежать, и не было сил этого сделать. Я чувствовала, как волны подхватывают меня и швыряют на берег – раз, другой, третий. Я закричала…

Когда все закончилось, я лежала, опустошенная и одновременно наполненная, на кровати, бесстыдно раскинув ноги и наблюдая, как мои мужчины не торопясь одеваются. Мне было хорошо. Моя рука лениво бродила по груди, но не возбуждая, а успокаивая, греясь в остатках наслаждения. Я знала, что сейчас я красива: обнаженный точеный силуэт четко вырисовывался на красной простыне, разбросанные по подушке длинные влажные волосы дразнили. Лунный свет, проникая сквозь открытое окно, золотил кожу, придавая ей матовое свечение. Баритон одевался, не сводя с меня глаз. Потом подошел и ласково поцеловал в губы:

– Ты была прекрасна! – шепнул он. – Но нам пора. Нас ждут…

И только сейчас я обратила внимание на то, что на безымянном пальце у него слабо поблескивало обручальное кольцо. Впрочем, это было не важно. Я смотрела в окно, как отъезжала их машина. Вот она на прощанье мигнула фарами и скрылась за поворотом. «А ведь я даже не знаю их имени», улыбнулась я, покосившись на смятую постель. А впрочем, это не так уж и важно…

Баюн явраев
Из цикла «Потоки сознания»

№ I

 
Где за тысячу лет скот пасли печенеги,
Поднимая земную клубистую пыль,
Сонным червем, вконец утомившимся в неге,
Я усну средь степи, приминая ковыль.
 
 
И приснится мне сон, где ты хитрою кошкой
Будешь вить из меня жил канатных ярмо.
И тряпичным Пьеро, бессловесною мошкой
Бью челом я тебе, попадая в дерьмо.
 
 
Твои ноздри дымят, словно жерло вулкана,
Как воронки на гнойной, кровавой войне.
Ты за член-богатырь хватанешь великана,
Нос зарыв в золотом шелковистом руне.
 
 
Поведешь ты меня на невольничий рынок,
Где продашь за пятак с алчным блеском в глазах.
Ах, не выдержать мне этих чувственных пыток,
Когда жадные пальцы полезут мне в пах.
 
 
Непотребно сплелись в комарином объятьи
Худосочный урод и мозгляк-имбецил.
Рядом шлюхи творят гнусный блуд на кровати.
Гонит сперму рукой узколобый дебил.
 
 
Я бегу из притона, бардачного мрака,
Полной грудью дыша смрад небесных глубин.
И с укором глядят на меня, вурдалака
Пьяно-кислые гроздья незрелых рябин.
 
 
Где-то там, в вышине смотрит волком на Землю
Хмурый Бог, в гневе рот тетивой искривив.
Я бесовским напевам отныне не внемлю,
Обнажив свою душу и суть залупив.
 
 
Злобный тролль станет выть в непристойном порыве,
Причиндалами гадко, отвратно грозясь.
Я застыну на миг пред прыжком на обрыве,
И низвергнусь в болотную, жидкую грязь.
 
 
И оттуда восстану белесой личинкой,
Стану пить дикий мед твоих яблочных губ.
Не смущаясь, спою песнь любви под сурдинку.
Буду нежен с тобой, ну а после и груб.
 
 
В раскорячку присев, светит солнце не с неба,
Из глубин вешних вод, прорываясь сквозь хмарь.
Накорми же, Господь, своих птиц духом-хлебом,
Пусть навечно насытится каждая тварь.
 
 
Опрокинувшись в ад, я вскарабкался в гору
И с вершины окинул просторы судьбы.
Растворяюсь в любви в эту летнюю пору
И в костюме Адама иду я на вы.
 

№ II

 
Жалят осы меня без пустого кокетства.
И ордою вонзаются в плоть комары,
Хором пьют мою кровь, не стесняясь соседства
Причиндалов моих, взмокших враз от жары.
 
 
Я бессильно кричу, я от боли страдаю.
Избавления жду от злодейки-судьбы.
Но все дальше во мглу, матерясь, уплываю.
Вопли лягут на дно моей горькой мольбы.
 
 
Ах ты дрянь-передрянь, скольких ты охмурила?
И кого же теперь ты терзаешь в ночи?!
А кругом голытьба, да свинячие рыла
Диким ором визжат, только Бог все молчит.
 
 
Кто-то пашет тебя от зари до заката,
В перепаханном поле торит борозду.
Лишь оставшись одна, с ликом лунным и святым
Устремляешь свой взор на родную звезду.
 
 
Я не жду от тебя ни любви, ни прощенья,
Мне не нужен хмельной и бесстыжий твой взгляд.
Я в просторах иных обретаю забвенье,
Мне в висках грохот крови, как гулкий набат.
 
 
Улечу, уплыву от тебя, от вампирши.
Путеводной звездой вспыхнет ангел вдали.
Заклинаньем волхвов прозвучат мои вирши,
И священную песнь пропоют соловьи.
 

№ III

 
Шмелем гулко прожужжат
Все твои слова,
Да стрелою просвистят
И сгорят дотла.
 
 
Ты больна и болен я.
Тошно нам вдвоем.
Только, чья же в том вина,
Что вот так живем?
 
 
Смысла нет в твоих мечтах,
Да и я – пустой.
Наш удел – духовный крах,
Бытовой отстой.
 
 
Пляшут черти в голове.
Мысли невпопад.
Как такой дурной судьбе
Я могу быть рад?
 
 
Цепью скованы с тобой.
Путы на ногах.
Быть рабом и быть рабой —
Наше дело швах.
 
 
Сонной мухой упадет
На меня твой взгляд.
Превратив мечту в помет
И в вонючий смрад.
 
 
Мутно-горькая тоска
Сукой заскулит.
Промахнувшись, у виска
Пуля пролетит.
 
 
Что ж я делаю, урод?!
В рот меня чих-пых.
Жизнь, идя за годом год,
Дюже бьет под дых.
 
 
Прет свирепым кабаном
Серость будних дней.
И покуда грянет гром,
Будем жрать червей.
 
 
Выйду смело на простор
Я степной волны.
Где раскинулся шатер
Под серпом луны.
 
 
Там царица ждет меня,
Ждет постель и кров.
Эх, пришпорю я коня,
Поскачу на зов.
 

№ IV

 
Я козлом пред тобою предстану.
Смирно встань, ты замри, не балуй.
Поклонись же великому Пану
И мохнатую длань поцелуй.
 
 
Похотливым сатиром схвачу я
Обнаженную нежную плоть.
Под собою копыт не почую,
Не смогу я себя побороть.
 
 
Средь вакханок ты самая стерва,
Нимфам фору в любви ты даешь.
Далеко у тебя я не первый.
Похотливая бьет меня дрожь.
 
 
Эти нежные перси литые
Буду мять я, целуя соски.
И склонюсь над холмами крутыми,
Где бутон распустил лепестки.
 
 
А потом, утолив дуру-похоть,
Нарезвившись в пахучем саду,
Утомившись, припрячу я коготь
И своею дорогой пойду.
 

№ V

 
Где же вы, подружки,
Где друзья мои?
Лишь пустые кружки.
Грязь как у свиньи.
Жизнь моя истлела,
Растеклась во мгле.
Я ищу несмело
Истину в вине.
Здесь, на дне стакана
Суть сверкает, тварь.
С дуру, с полупьяна
Я кричу в январь.
Там, где запад ночи
И восток зари,
Сволочно хохочут
Злые соловьи.
Мерзкие кукушки
Бьют меня крылом.
Да пошли вы, шлюшки!
К черту ваш дурдом!
 

№ VI

 
Мы идем на восток от заката,
Там сияет луны круглый лик.
Я ругаю тебя грязным матом,
Но беззлобно, я – дряхлый старик.
 
 
Ты поправишь дрожащей рукою
Прядь седых, клочковатых волос.
Я в беззубой улыбке раскрою
Рот, как старый, замызганный пес.
 
 
Шелудивую тварью прошаркав,
Я пройду тот отрезок пути,
 
 
Где в конце сквозь предсмертную арку
Предстоит нам обоим пройти.
 
 
Гой вы еси, коварные парки!
Все бы вам издеваться да бздеть.
От судьбы не дождался подарков,
Что ж теперь мне белугой реветь.
 
 
Смерть костлявой рукою поманит
И, ощерясь, косою взмахнет.
Нас с тобою никто не помянет,
Мать-Земля лишь печально вздохнет.
 
 
Так прижмись же покрепче старушка,
Обними старика напослед.
Прошепчу тебе жарко на ушко
Свой безумия старческий бред.
 

№ VII

 
Ветхая изба.
Тусклый свет в окошке.
Вечная нужда
В дверь скребется кошкой.
 
 
Сволочной закон
Царствует над миром.
К сукам на поклон
Я тащусь в Пальмиру.
 
 
Ироды в Москве
Жрут младенцев скопом.
В злобе и тоске
Я скачу галопом.
 
 
Прочь, злой Вавилон!
Что б ты сдох навеки!
Благодатный сон
Смежит мои веки.
 
 
Грезы подплывут,
Обнажив стремленье.
Я такой же плут,
Породнился с Тенью.
 
 
Выгоду ищу,
Продаю сомненья.
Мыслями дрищу
В сладостном томленье.
 
 
Вот придет Телец,
Испражнится златом.
Пошленький делец
Назовется братом.
 
 
Продадут меня
С молотка, в рассрочку.
Радостно сопя,
Закатают в бочку.
 
 
Кинут в океан
Блевоты безбрежной
На прокорм волнам,
Чавкающим нежно.
 
 
В неге растворюсь,
Утону в восторге.
В море бултыхнусь,
А очнусь я в морге.