Текст книги "Измена не худышки. Отпусти меня, босс! (СИ)"

Автор книги: Авелина Атталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Он остановился. Посмотрел на меня. В его глазах промелькнула боль.

– Оливия – прошлое. Я любил её. Да. Но это было давно. Она ушла. Я пытался вернуть. Не получилось. И я закрыл эту дверь. Но когда ты сделала то, что сделала... я вспомнил всё. Боль. Обиду. Я не мог смотреть на тебя без злости. Но и без тебя не мог. Ты – как воздух. Я задыхаюсь без тебя.

– Прости меня, – прошептала я. – За то, что сделала. За то, что причинила тебе боль.

– Не сейчас, – он прижал палец к моим губам. – Не говори об этом. Сейчас – только мы.

Он снова начал двигаться. Медленно, глубоко, так, что я чувствовала каждый толчок внутри себя. Я обхватила его ногами, прижалась к нему, вцепилась в его спину. Мы двигались в одном ритме, как одно целое. Как две половинки, которые наконец нашли друг друга.

– Я хочу быть с тобой, – прошептал он. – Не просто ночь. Не просто встреча. Быть. Каждый день. Каждую ночь. Просыпаться рядом. Смотреть, как ты спишь. Готовить тебе кофе. Смеяться с тобой. Плакать с тобой. Всё – вместе.

– Но твоя работа... моя работа... – начала я.

– Плевать, – перебил он. – Я что-нибудь придумаю. Уйду, если надо. Или ты уйдёшь. Или мы оба уйдём. Мне всё равно. Главное – ты. Только ты.

Он целовал меня снова и снова. Он говорил, что любит меня. Что не может без меня. Что я – его. Что мы – одно. И я верила. Впервые за долгое время я верила мужчине.

Когда мы закончили, он лёг рядом, притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его плечо, слушала, как бьётся его сердце. Оно билось быстро. Как моё.

– Не уходи, – прошептал он. – Останься. На всю ночь.

– Я останусь, – ответила я. – На эту ночь. А дальше – посмотрим.

Он усмехнулся. Поцеловал меня в макушку.

– Ты упрямая.

– Как и ты.

Мы лежали в тишине. За окном шумел лес. Где-то вдалеке ещё пели у костра. Но здесь, в этом номере, был только наш мир. Маленький. Хрупкий. Наш.

Ночью мы занимались любовью ещё трижды. Каждый раз – по-новому. То медленно и нежно, то страстно и жадно. Он не отпускал меня. Даже когда мы просто лежали, он держал меня за руку, гладил мои волосы, целовал пальцы.

– Ты знаешь, что я чувствую? – спросил он под утро, когда мы лежали, глядя в потолок. – Как будто я вернулся домой. После долгого-долгого пути.

– И я, – ответила я. – Как будто нашла что-то, что потеряла очень давно.

– Не теряй меня больше, – сказал он.

– Не потеряю, – пообещала я.

Я знала, что утром всё будет сложно. Что придётся возвращаться в офис, где все всё видят. Что Родионов предупреждал меня. Что Роман – его начальник, и всё это может плохо кончиться.

Но сейчас, в эту ночь, я не думала об этом. Я думала только о нём. О его руках. О его словах. О том, как он смотрит на меня.

Я заснула в его объятиях и проснулась от того, что он целовал моё плечо.

– Доброе утро, – прошептал он.

– Доброе, – ответила я и улыбнулась.

Впервые за долгое время я улыбалась искренне.

Этой ночью я не думала о муже. Не думала об Оливии. Не думала о том, что будет завтра.

Я просто была с ним. И была счастлива.

Глава 16. А если это лю…?

Глава 16. А если это лю…?

Утро было холодным и ясным. Я вышла из корпуса в половине девятого, умытая, но с тяжёлой головой – мы почти не спали. Роман остался в номере, сказал, что выйдет позже, чтобы нас не увидели вместе. Я шла по тропинке к столовой, где должен был быть завтрак, и чувствовала странную смесь счастья и тревоги.

Ночью всё было просто. Днём всё стало сложным.

Я почти дошла до столовой, когда из-за угла вынырнул Родионов. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с холодной, липкой улыбкой. Я остановилась.

– Доброе утро, Лена, – сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. – Хорошо провели ночь?

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

– О чём вы? – спросила я ровно.

– О том, что ты выходила из корпуса в час ночи, – он усмехнулся. – И вернулась только утром. Я не слепой. И не дурак. Я видел, как ты поднималась по лестнице. Второй этаж. Номер четырнадцать. Номер Романа Сергеевича.

Я молчала. Сердце колотилось.

– Я тебя предупреждал, – продолжал он, и голос его стал жёстче. – Я говорил: держись подальше. Ты не послушала. Ты думаешь, что если переспишь с директором, то получишь защиту? Ошибаешься.

– Какое вам дело? – спросила я, и голос мой дрогнул. – С кем я провожу ночь – это не ваше дело.

– Моё, – ответил он, шагнув ближе. – Потому что Оливия Бордо – мой друг. Мы учились вместе в университете. Она – золотой стандарт. Она – профессионал. Она – человек, на которого равняются. А ты... – он окинул меня взглядом, полным презрения. – Ты – просто шлюха, которая спит с начальником, чтобы удержаться на работе. Ты уничтожила Оливию и разрушила её репутацию. И думаешь, что всё сойдёт с рук?

Я смотрела на него, и внутри меня поднималась волна. Не страх. Не обида. Ярость. Холодная, чистая, ослепляющая.

– Я не шлюха, – сказала я тихо.

– Шлюха, – повторил он с улыбкой. – И все это знают. Ты спишь с Романом, потому что не можешь удержаться иначе. Ты – ничтожество. Ты – ничто.

Я не помню, как моя рука взметнулась. Не помню, как ладонь соприкоснулась с его щекой. Но звук пощёчины прозвучал громко, как выстрел. Родионов отшатнулся, схватился за лицо. На его щеке остался красный след.

– Ты... – прошипел он. – Ты ударила меня?

– Ударила, – ответила я, и голос мой был твёрдым. – И ещё ударю, если ты снова назовёшь меня так.

И в этот момент я увидела Романа. Он стоял в нескольких шагах, у входа в столовую. Он видел всё. Пощёчину. Лицо Родионова. Меня – с поднятой рукой и горящими глазами.

Он подошёл быстро.

– Что здесь происходит? – спросил он, глядя на Родионова.

– Ничего, – Родионов выпрямился, пытаясь сохранить достоинство. – Твоя кадровичка устроила истерику. Набросилась на меня с кулаками. Я сделал ей замечание, а она ударила меня. Это недопустимо.

– Он врёт, – сказала я. – Он оскорблял меня. Называл шлюхой. Сказал, что я сплю с тобой, чтобы удержаться на работе.

Роман посмотрел на Родионова. В его глазах загорелся огонь. Тот самый огонь, который я видела в машине, в отеле, в номере. Но сейчас он был не от страсти. От ярости.

– Дмитрий, – сказал он тихо. – Выйдем.

– Роман, я...

– Выйдем. На улицу. Сейчас.

Родионов попытался что-то возразить, но Роман уже шёл к выходу. Родионов пошёл за ним. Я осталась стоять у столовой, чувствуя, как дрожит рука.

Через минуту я услышала голоса. Громкие. Роман говорил на повышенных тонах – я никогда не слышала его таким взбешенным. Я подошла к окну и выглянула.

Они стояли на улице, в нескольких метрах от корпуса. Роман наступал на Родионова, и его лицо было искажено гневом.

– Ты понимаешь, что ты сказал?! – кричал он. – Ты понимаешь, что ты назвал мою женщину шлюхой?! Ты – руководитель! Ты – заместитель коммерческого директора! Ты не имеешь права оскорблять сотрудников!

– Она ударила меня! – огрызнулся Родионов. – Она нарушила субординацию! Она...

– Плевать я хотел на субординацию! – перебил Роман. – Ты оскорбил её! Ты унизил её! Ты – мужчина, который позволяет себе такие слова в адрес женщины! Ты – ничтожество, а не руководитель!

– Она спит с тобой и оттого тебе стыдно! – закричал Родионов. – Весь офис знает! Ты покрываешь её! Ты защищаешь её делишки! Она уничтожила Оливию, а ты...

– Оливия получила то, что заслужила! – Роман шагнул к нему вплотную. – А ты – ты сейчас получишь по заслугам. Я тебя уволю. Слышишь? Уволю к чёртовой матери.

– Ты не имеешь права! Я – двоюродный брат акционера...

– Я – коммерческий директор. И я имею право. Я пойду к Орлову. Расскажу ему всё. Про тебя. Про твои методы. Про то, как ты шантажируешь людей. И, поверь, он примет правильное решение. Не ты. Не я. Он.

Родионов замолчал. Я видела, как он побледнел. Орлов был его начальником. Его покровителем. Если Роман пойдёт к Орлову – Родионову конец.

– Ты пожалеешь, – прошипел Родионов.

– Я уже жалею, – ответил Роман. – Жалею, что не уволил тебя раньше. Собирай вещи. Ты уедешь сегодня же. И чтобы я тебя больше не видел.

Он развернулся и пошёл к корпусу. Я стояла у окна и смотрела, как он идёт. Прямой. Сильный. Злой.

Мой.

Он вошёл в столовую. Увидел меня. Подошёл.

– Ты как? – спросил он, и голос его смягчился.

– Нормально, – ответила я. – Рука болит.

Он взял мою ладонь и посмотрел на неё. Она покраснела от удара.

– Больше не бей никого, – сказал он. – Тебе не идёт.

– А ему шло? – спросила я.

– Ему – да, – ответил он, и в его глазах мелькнула улыбка. – Ещё как шло.

Я улыбнулась. Впервые за всё утро.

– Пойдём завтракать, – сказал он. – А потом я поговорю с Орловым.

– А если он не поверит?

– Поверит, – ответил Роман. – У меня есть доказательства. Я записал весь наш разговор.

Роман достал смартфон и подмигнул мне.

Я посмотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Он всё предусмотрел. Он защитил меня. Он был выше этого мерзкого Родионова!

…Мы пошли завтракать. Вместе. На глазах у всех. И нам было плевать, что они подумают.

Уже этим вечером Роман вёз меня домой. Мы ехали в его чёрном внедорожнике, и за окнами проплывали серые улицы, мокрые от дождя. Я сидела на переднем сиденье, откинувшись на спинку, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, лёгкое, почти забытое. Счастье. Настоящее, ничем не омрачённое.

Он держал меня за руку. Его пальцы переплетались с моими, и я чувствовала их тепло через кожу. Мы молчали, но это молчание было наполненным – не пустым, не тяжёлым. Мы просто были вместе. И этого было достаточно.

– Знаешь, – сказал он, не отрывая глаз от дороги, – я больше не хочу прятаться. Хватит. На работе, вне работы – плевать. Я устал делать вид, что между нами ничего нет.

Я посмотрела на него. В его профиле была решимость. Настоящая, мужская.

– Ты уверен? – спросила я. – Родионов уже знает. Он может...

– Я уже поговорил с Орловым, – перебил он.

Я замерла.

– Когда?

– Сегодня утром. Пока ты собиралась. Я вызвал его и рассказал всё. Про нас. Про Родионова. Про то, как он унижал тебя. Про Оливию – тоже. Всё.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

– И что он сказал?

Роман улыбнулся – уголком губ, спокойно.

– Он сказал, что это не его дело, с кем я сплю. Что его интересует только работа. И что если Родионов позволяет себе оскорблять сотрудников – он уволит его без разговоров. И ещё он сказал, что ты – сильная женщина. Что он видел, как ты держалась. И что он рад за нас.

Я выдохнула. Внутри что-то отпустило. Тугой комок, который сжимался в груди неделями, наконец разжался.

– Он не против? – переспросила я.

– Не против, – подтвердил Роман. – Он даже сказал, что если мы захотим, можем не скрывать отношения. Единственное – попросил, чтобы на работе мы вели себя профессионально. Никаких сцен, никаких личных разговоров при коллегах. Но вне работы – пожалуйста.

– Это... невероятно, – прошептала я.

– Это Орлов, – ответил Роман. – Он умный мужик. Он понимает, что счастье сотрудников влияет на работу. И он не хочет терять хорошего директора из-за глупых предрассудков.

Он остановился на светофоре, повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

– Лена, я серьёзно. Я больше тебя не отпущу. Ты должна уйти от мужа. Я не буду делить тебя ни с кем. Слышишь? Ни с кем.

Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения.

– Я уйду, – сказала я. – Я уже решила. Сниму квартиру. Подам на развод. Я больше не могу жить с ним.

– Вот и умница, – он улыбнулся и сжал мою руку. – А пока – вот моя карта. Снимешь квартиру, купишь всё, что нужно. Я помогу.

– Роман, я не могу...

– Можешь, – перебил он. – Ты моя женщина. Я хочу заботиться о тебе. Не спорь.

Я улыбнулась и взяла карту. Не потому, что мне нужны были деньги. А потому, что он хотел дать. И я хотела принять.

Он довёз меня до дома. Остановился у подъезда. Наклонился и поцеловал меня – долго, нежно, так, что у меня закружилась голова.

– Завтра я позвоню, – сказал он. – И мы что-нибудь придумаем. Вместе.

– Вместе, – повторила я.

Я вышла из машины и пошла к подъезду. Внутри меня всё пело. Я чувствовала себя живой. Настоящей. Любимой.

Я открыла дверь квартиры и вошла. И тут же замерла.

Руслан сидел в гостиной. Не на кухне, не в спальне – в гостиной, на диване, с бутылкой пива в руке. Он выглядел уставшим, помятым, но в глазах было что-то новое. Что-то, чего я раньше не видела.

– Привет, – сказал он тихо. – Ты вернулась.

– Вернулась, – ответила я, снимая пальто.

– Я тебя ждал, – он встал. – Хотел поговорить.

– О чём? – спросила я, чувствуя, как внутри натягивается струна.

– О нас, – он шагнул ко мне. – Лена, я был дураком. Полным идиотом. Я изменял тебе. Я врал. Я вёл себя как скотина. Но я понял. Я всё понял.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

– Я бросил Олю, – продолжал он. – Она оказалась продажной девкой. Спала ещё с одним директором. С нашим партнёром. Я узнал случайно. И понял, что ты – единственная, кто был рядом. Единственная, кто любил меня. Не за деньги, не за статус. Просто любил.

Он взял меня за руку. Я не отняла. Но и не ответила.

– Лена, давай начнём всё сначала. Я изменюсь. Обещаю. Я буду другим. Буду ценить тебя. Я буду...

– Руслан, – перебила я. Голос мой был ровным. – Я ухожу.

Он замолчал. Посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло непонимание.

– Как уходишь? Куда?

– От тебя. Я снимаю квартиру. Завтра перееду пока в гостиницу. И подам на развод.

– Ты... – он отпустил мою руку. – Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Но я же извинился! Я бросил её! Я хочу всё исправить!

– Ты хочешь исправить то, что уже сломано, – сказала я. – Руслан, я не могу больше. Я устала. Я устала от твоего вранья, от твоих измен, от твоего равнодушия. Я не хочу начинать сначала. Я хочу начать заново. Без тебя.

Он смотрел на меня, и его лицо менялось. Непонимание уступало место злости.

– Это из-за него, да? – спросил он, и голос его стал жёстким. – Из-за твоего директора? Ты спишь с ним?

– Это не твоё дело, – ответила я.

– Значит, спишь, – он усмехнулся. – Я так и знал. Ты была такой правильной. А на самом деле...

– Не смей, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Не смей меня оскорблять. Я ухожу. Это решено.

Я развернулась и пошла в спальню. Открыла шкаф, достала сумку. Начала складывать вещи – платья, бельё, туфли. Руки дрожали, но я не останавливалась.

Руслан вошёл следом. Я чувствовала его взгляд на своей спине.

– Ты не уйдёшь, – сказал он тихо.

– Уйду.

– Я сказал – не уйдёшь!

Он схватил меня за руку и развернул. Я увидела его лицо – искажённое, злое. Он замахнулся и ударил меня по щеке. Не сильно. Но достаточно, чтобы я отшатнулась и упала на кровать.

– Ты... – прошептала я, держась за щёку.

Он замер. Посмотрел на свою руку. Потом на меня. В его глазах мелькнул ужас.

– Лена, прости... Я не хотел... Прости меня...

Но я уже не слушала. Я вскочила, схватила сумку и выбежала из комнаты. Он что-то кричал вслед. Я не слышала. Я выбежала из квартиры, хлопнув дверью, и побежала вниз по лестнице.

На улице было холодно и темно. Я бежала, не разбирая дороги. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождём. Я не знала, куда бегу. Просто бежала – подальше от этого дома, от этого человека, от этой жизни. Остановилась на какой-то детской площадке. Села на скамейку и достала телефон. Руки дрожали так, что я едва попадала по цифрам.

Роман ответил после первого гудка.

– Лена? Ты чего звонишь так поздно?

– Роман, – прошептала я, и голос мой сорвался. – Он ударил меня. Я убежала. Я не знаю, где я. Я...

– Где ты? – голос его стал резким, собранным. – Скажи адрес.

Я огляделась. Назвала улицу.

– Никуда не уходи. Слышишь? Я еду.

– Хорошо, – прошептала я.

– Лена, – сказал он, и голос его смягчился. – Всё будет хорошо. Я тебя заберу. Ты больше никогда туда не вернёшься. Слышишь? Никогда.

– Слышу, – ответила я.

Я положила трубку и уставилась на тёмное небо. Дождь прекратился. Звёзд не было видно – только серые тучи.

Я сидела на скамейке, сжимая телефон в руке, и ждала.

Ждала его.

И знала, что он приедет.

Потому что он обещал.

А он не бросал слов на ветер.***

Роман приехал через двадцать минут. Я увидела его машину издалека – чёрный внедорожник вынырнул из-за поворота, фары разрезали темноту, и я вскочила со скамейки, бросилась к нему. Ноги не слушались, я спотыкалась о бордюры, но бежала. Он вышел быстро, почти бегом, и я врезалась в него, как в стену. Он поймал меня, прижал к себе, обхватил руками так крепко, что я едва могла дышать.

– Ты как? – спросил он, отстраняясь и глядя на моё лицо. Его глаза метались по моим щекам, лбу, губам. – Он тебя ударил? Где?

Я показала на щёку. Она горела, пульсировала, но уже не так сильно, как в первые минуты. Он посмотрел на красный след, и его лицо потемнело. Скулы заострились, желваки заиграли, в глазах вспыхнула ярость.

– Я его убью, – сказал он тихо, но в голосе было столько холода и злости, что я вздрогнула.

– Рома, не надо, – прошептала я, вцепившись в его руку.

– Надо, – отрезал он. – Я поеду к нему сейчас. Поговорю по-мужски. Он не имеет права поднимать руку на женщину.

– Нет, – я схватила его за руку крепче. – Пожалуйста. Не сейчас. Не оставляй меня одну. Я не могу остаться здесь. Я боюсь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах боролись злость и нежность. Он сжал кулаки, выдохнул сквозь зубы, потом обнял меня за плечи и повёл к машине.

– Хорошо, – сказал он. – Но завтра я с ним поговорю. Или послезавтра. Но поговорю. Он ответит за это.

Он усадил меня в машину, застегнул ремень – как ребёнка, – потом сел за руль и завёл двигатель. Мы ехали молча. Я смотрела в окно на ночную Москву – огни, огни, огни. Город жил своей жизнью, и мне казалось, что я смотрю на него из другого мира. Мира, в котором больше нет Руслана. Мира, в котором есть только Роман.

Он привёз меня в центр. Мы подъехали к высокому жилому комплексу – стекло, бетон, подсветка. Охрана на входе, подземный паркинг, лифт с зеркальными стенами. Такие дома я видела только в кино.

– Это твой дом? – спросила я, когда мы поднимались.

– Наш дом, – ответил он, не глядя на меня. – По крайней мере, на сегодня.

Мы вышли на двадцать втором этаже. Он открыл дверь, и я замерла на пороге.

Квартира была огромной. Панорамные окна в пол – от пола до потолка, за ними светилась Москва. Я видела реку – тёмную ленту, которая блестела в свете фонарей. Видела высотки, огни машин, мосты. Город лежал у ног, как на ладони. Мягкий свет, дорогая мебель, минимализм. Кухня-гостиная с барной стойкой из чёрного камня, диван цвета мокрого асфальта, кресло у окна. Всё было выдержано в спокойных тонах – серый, белый, дерево. И тишина. Такая, которую не хочется нарушать.

– Боже, – прошептала я. – Здесь... красиво.

– Это просто квартира, – он пожал плечами. – Но вид отсюда я люблю. Особенно ночью. Когда город спит.

Он провёл меня на кухню, открыл холодильник, достал лёд. Завернул в полотенце и приложил к моей щеке. Холод обжёг кожу, и я вздрогнула.

– Терпи, – сказал он тихо. – Так быстрее пройдёт. Иначе к утру будет синяк.

Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы благодарности. Он стоял рядом, держал лёд у моей щеки, и в его глазах была такая нежность, что я не выдержала – заплакала.

– Ты чего? – он убрал лёд и обнял меня. – Больно?

– Нет, – всхлипнула я. – Просто... ты здесь. Ты приехал. Ты не бросил меня.

– Я никогда тебя не брошу, – сказал он, прижимая меня к себе. – Слышишь? Никогда. Я слишком долго тебя искал, чтобы теперь отпустить.

Он отвёл меня на диван, усадил, укутал в плед. Потом снова приложил лёд к щеке.

– Расскажи, что произошло, – попросил он. – Всё. С начала.

И я рассказала. Про то, как пришла домой, как Руслан сидел в гостиной, как говорил, что бросил Олю, что она оказалась продажной, что хочет начать всё сначала. Про то, как я отказала, как начала собирать вещи, как он схватил меня за руку, как ударил. Как я выбежала, как бежала по улицам, не разбирая дороги.

Роман слушал молча. Но я видела, как сжимаются его кулаки, как напрягается каждая мышца. Когда я закончила, он встал и начал ходить по комнате.

– Я его посажу, – сказал он вдруг. – За побои. Это статья. Я найму адвоката. Он ответит.

– Рома, – я взяла его за руку. – Не надо. Я не хочу судов. Я просто хочу уйти. Тихо. Без скандала.

– Он ударил тебя, – повторил он, и голос его дрогнул. – Ты понимаешь? Он поднял руку на женщину. На мою женщину. Я не могу это просто так оставить.

– Можешь, – сказала я. – Ради меня. Пожалуйста.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом выдохнул и сел рядом.

– Ладно, – сказал он. – Но если он ещё раз подойдёт к тебе – я не сдержусь. Я не буду извиняться. Я просто его уничтожу.

– Хорошо, – прошептала я.

Он обнял меня, притянул к себе. Я уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

– Завтра мы купим тебе всё, что нужно, – сказал он тихо. – Одежду, обувь, косметику. Всё. Я хочу, чтобы у тебя было всё. Понимаешь? Всё, чего ты была лишена.

– Роман, это слишком...

– Нет, – перебил он. – Не слишком. Ты заслуживаешь большего. И я хочу тебе это дать. Не потому, что я богатый. А потому, что ты – моя. И я хочу заботиться о тебе.

Я молчала. Внутри меня разливалось тепло. Такое, какого я не чувствовала никогда.

– А в понедельник, – продолжал он, – я отправлю ребят за твоими вещами. Ты напишешь список. Они всё соберут и привезут сюда. Или в новую квартиру. Как хочешь.

– Я хочу сюда, – сказала я, и сама удивилась своим словам.

Он замер. Потом приподнялся на локте и посмотрел на меня.

– Ты уверена?

– Да, – ответила я. – Я хочу быть с тобой. Не на одну ночь. Не на неделю. Я хочу быть с тобой.

Он смотрел на меня долго. В его глазах блестели слёзы. Он наклонился и поцеловал меня – нежно, долго, так, что у меня закружилась голова.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Слышишь? Люблю. И я больше тебя не отпущу.

– И я тебя, мой босс! – ответила я.

Он отвёл меня в спальню. Комната была большой, с той же панорамой – окно во всю стену, кровать с белым бельём, торшер у изголовья. Он достал из шкафа свою футболку и протянул мне.

– Надень. В твоей одежде спать неудобно.

Я переоделась. Футболка была мне велика, пахла им – дымом, духами, чем-то ещё. Я легла на кровать, и он лёг рядом. Обнял меня, притянул к себе, уткнулся носом в мои волосы.

Я закрыла глаза и почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Но это была не боль. Это было облегчение.

Мы лежали в темноте, и я слушала, как бьётся его сердце. За окном светилась Москва, и река блестела в лунном свете. Я чувствовала его руки, его тепло, его дыхание.

– Знаешь, – сказал он вдруг, – я сегодня чуть с ума не сошёл, когда ты позвонила. Я ехал и думал: если с тобой что-то случится, я не прощу себе. Никогда. Я слишком долго тебя искал.

– Я тоже, – прошептала я. – Я думала, что потеряла тебя. Что ты больше никогда не посмотришь на меня. Что я всё испортила.

– Ты ничего не испортила, – он поцеловал меня в макушку. – Ты просто защищалась. Я был зол. Но я понял. Я всё понял. И я больше не хочу терять время.

– И я не хочу.

Мы замолчали. Я слушала его дыхание и чувствовала, как проваливаюсь в сон. Впервые за долгое время я засыпала без страха. Без боли. Без одиночества.

Я засыпала и чувствовала себя любимой. Впервые за долгое время.

И это было самое лучшее чувство на свете.