Текст книги "Измена не худышки. Отпусти меня, босс! (СИ)"

Автор книги: Авелина Атталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 14. Решительный поворот

Глава 14. Решительный поворот

Прошла неделя. Потом вторая. Я ходила на работу, как на каторгу. Каждый день – одно и то же: серое утро, метро, офис, стол, монитор, дом. Я делала свою работу механически, не вкладывая ни души, ни сердца. Просто чтобы не уволили. Просто чтобы было чем платить за ипотеку.

Роман меня игнорировал. Полностью. Он не заходил в кадры, не вызывал меня, не смотрел в мою сторону. Когда мы случайно пересекались в коридоре, он отводил глаза и проходил мимо так, будто я была пустым местом. Ни злости, ни ненависти – просто холодное, абсолютное равнодушие. И это было хуже любых криков.

Я маялась чувством вины. Оно грызло меня изнутри, как голодная крыса. Я просыпалась с ним, засыпала с ним, ела с ним. Я говорила себе: «Ты сделала то, что должна была. Ты защищалась. Она получила по заслугам». Но голос внутри шептал: «Ты уничтожила человека. Ты сговорилась с Ирой. Ты использовала Катю. Ты написала письмо за спиной Романа. Ты – не жертва. Ты – палач».

Я вспоминала лицо Романа в тот день. Его боль. Его ярость. Его слова: «Ты не имела права». И я понимала, что он прав. Я не имела права. Но было поздно. Оливия ушла. Скандал утих. Но осадок остался – горький, липкий, на дне души.

На место Оливии пришёл Дмитрий Родионов. Мужчина лет сорока, с гладко выбритым лицом, в идеальном сером костюме и с ледяными глазами. Он был похож на Оливию – тот же холод, та же жёсткость, та же уверенность в своей правоте. Только вместо юбки – брюки, вместо каблуков – туфли, вместо женской злобы – мужское равнодушие.

В первый же день он собрал руководителей отделов и объявил: «Я продолжаю линию Оливии Бордо. Оптимизация не закончена. Мы будем сокращать дальше. Кто не справляется – уйдёт».

Я сидела в кабинете и слушала Иру, которая вернулась с совещания бледная, как мел.

– Он просто её клон, – сказала она, садясь за стол. – Говорит те же слова. Требует того же. Улыбается той же холодной улыбкой. Ничего не изменилось.

Я кивнула. Я и не ждала, что изменится. Оливия была не одна – она была частью системы. Системы, где люди – это ресурс, а чувства – это слабость.

Через неделю после прихода Родионова в офис приехал Орлов.

Я видела его из окна кабинета – чёрный внедорожник остановился у входа, и из него вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с рыжими волосами, которые горели на солнце, как медь. Он был красив – той взрослой, уверенной красотой, которая не требует усилий. Дорогой костюм, часы на запястье, лёгкая улыбка. Он шёл по коридору, и все оборачивались. Женщины замирали. Мужчины выпрямлялись.

Он приехал во второй раз за месяц – что было необычно. Раньше акционеры появлялись раз в год. Но после скандала с Оливией Орлов, видимо, решил держать руку на пульсе.

В первый свой приезд он прошёл в кабинет Романа и провёл там два часа. Во второй – зашёл в кадры.

Я сидела за столом, когда дверь открылась и на пороге появился он. Рыжие волосы, серые глаза, улыбка, от которой становилось тепло. Он посмотрел на меня, потом на Иру, и улыбнулся шире.

– Добрый день, дамы, – сказал он, и голос его был низким, спокойным. – Я – Алексей Орлов. Хотел познакомиться с теми, кто, по слухам, спас компанию от катастрофы.

Ира встала. Я видела, как она покраснела – впервые за всё время, что я её знала.

– Ирина, – сказала она, протягивая руку. – Исполняющая обязанности начальника отдела кадров.

Он взял её руку и задержал в своей чуть дольше, чем следовало. Посмотрел ей в глаза – внимательно, с интересом.

– Ирина, – повторил он. – Красивое имя. Вам идёт.

Ира смутилась. Я видела, как между ними проскочила искра – та самая, которую невозможно не заметить. Он смотрел на неё, как смотрят на что-то ценное, редкое. Она смотрела на него, как смотрят на что-то неожиданное, опасное и притягательное одновременно.

– А вы, – он повернулся ко мне, – Лена?

– Да, – кивнула я.

– Мне много о вас рассказывали, – сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то – не осуждение, не восхищение, а скорее любопытство. – Вы смелая женщина. Не каждая решится на то, что сделали вы.

Я не знала, что ответить. Сказать «спасибо»? Или «я не горжусь этим»? Я промолчала.

Он снова посмотрел на Иру, и его лицо смягчилось.

– Может быть, вы покажете мне офис? – спросил он. – Я хотел бы увидеть, как вы работаете. И заодно обсудить несколько идей по улучшению кадровой политики.

Ира кивнула, и они вышли. Я осталась одна в кабинете, глядя на закрытую дверь.

Я не знала, что будет дальше. Но я видела, как Ира улыбалась, когда выходила. И я поняла – у неё появился шанс. Не только на карьеру, но и на что-то большее.

А я? Я сидела в своём кабинете и чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Роман меня игнорировал. Родионов продолжал политику Оливии. Работа не приносила радости. Дома был муж, который спал в другой комнате.

Я была одна. Снова.

И я не знала, что делать. Уйти? Остаться? Бороться? Сдаться?

Я смотрела в окно, и в стекле отражалось моё лицо – уставшее, потухшее, одинокое.

Я закрыла глаза и прошептала:

– Я не знаю, что делать. Я просто не знаю.

Но ответа не было. Только тишина.

… Ира светилась. Я видела это каждый день – она приходила на работу с горящими глазами, с лёгкой улыбкой, которая не сходила с её лица даже в самые напряжённые моменты. Она перестала жаловаться на Родионова, перестала ворчать по поводу задержек и дедлайнов. Она просто делала свою работу – и ждала звонков.

Алексей Орлов позвонил ей на следующий день после знакомства. Я узнала об этом случайно – Ира выскочила в коридор с телефоном в руке, и я услышала, как она сказала: «Да, я помню. Конечно, я тоже». Голос её дрожал, а глаза сияли.

Потом были встречи. Сначала – деловые. Он приезжал в офис, они обсуждали кадровую политику, новые инициативы, план развития. Потом – ужины. Она говорила, что они просто обсуждают работу. Но я видела, как она меняется. Как она покупает новые платья, как делает укладку, как красит губы ярче обычного. Она влюбилась. И не скрывала этого.

– Он разведён, – сказала она мне однажды за обедом. – Уже три года. В компании говорят, всегда был бабником. Но я не верю.

– Ира, – я посмотрела на неё с тревогой. – Ты уверена? Ты думаешь, коллеги врут?

– Не знаю, – она улыбнулась. – Мне плевать. Он – единственный мужчина, который смотрит на меня так, будто я – целый мир. И я не собираюсь отказываться от этого из-за сплетен.

Я видела, как она счастлива. И завидовала ей. Тихо, в глубине души, но завидовала. Потому что у неё был кто-то, кто звонил, кто ждал, кто смотрел на неё так, будто она – сокровище. А у меня не было никого. Только муж, спящий в другой комнате, и босс, который меня игнорировал.

А потом Родионов предложил провести тимбилдинг.

Гениальная идея. Чёрт.

Он собрал руководителей отделов и объявил: «Команда разобщена. Люди боятся, не доверяют друг другу после сокращений. Нужно сплотить коллектив. Предлагаю выездное мероприятие на природе – шашлыки, песни, конкурсы. Через неделю. Явка обязательна для всех».

Роман согласился. Как сказала Ира, он сидел с каменным лицом и кивал. Ему было всё равно. Он просто выполнял свою работу.

Когда Ира вернулась и пересказала мне новости о тимбилдинге, я замерла.

– Поедешь? – спросила она.

– Не знаю, – честно ответила я. – Там будет Роман. Я не хочу его видеть. И потом – там будет весь офис. Все эти люди, которые обсуждают меня за спиной. Все эти взгляды.

– Лена, – Ира взяла меня за руку. – Тебе нужно развеяться. Ты сидишь в своей скорлупе уже месяц. Ты не улыбаешься, не разговариваешь, не живёшь. Поехали. Хотя бы на один день. Ради меня.

Я смотрела на неё и понимала, что она права. Я застряла. В работе, в браке, в чувствах. Я не двигалась вперёд. Я просто существовала.

– Хорошо, – сказала я. – Поеду.

Она просияла.

– Вот и отлично! Значит, в пятницу вечером. За городом, на базе отдыха. С ночёвкой. Возьми тёплые вещи и что-нибудь красивое. Там будут все. Компания платит. Отчего не воспользоваться?!

Я кивнула, но внутри меня всё сжималось. Я не знала, что меня ждёт. Но я знала, что не могу больше прятаться.

На следующий день я увидела на доске объявлений подробную программу. Родионов не любил мелочиться. Если уж сплочать коллектив – то по-крупному.

Он арендовал базу отдыха «Лесная полянка» в сорока километрах от Москвы – большой комплекс с деревянными коттеджами, баней, спортивной площадкой и собственным выходом к озеру. Мероприятие должно было длиться два дня – с пятницы по субботу, с ночёвкой.

В пятницу после работы всех сотрудников собирали у офиса – два больших автобуса должны были отвезти людей на базу. Программа была расписана по часам:

Пятница, 18:00 – 19:30 – Сбор у офиса, посадка в автобусы, дорога до базы. В автобусах – лёгкие закуски и вода, а также конкурс на лучшую командную песню.

19:30 – 20:00 – Заселение в коттеджи. Размещение по отделам: кадры, бухгалтерия, продажи, IT, маркетинг – каждый отдел получал свой домик. Внутри – комнаты на два-три человека.

20:00 – 22:00 – Открытие. Приветственное слово Орлова и Романа. Знакомство с программой. Затем – ужин на свежем воздухе: шашлыки, овощи гриль, запечённая картошка, домашние соленья. Безалкогольные напитки – морсы, лимонады, чай из самовара.

22:00 – 00:00 – Костёр и песни под гитару. Родионов обещал, что будет живая музыка – приглашённый гитарист, который знает весь репертуар от «Кино» до «Ленинграда». Конкурсы на лучшее исполнение, на самый смешной тост, на самую дружную команду.

Суббота, 8:00 – 9:30 – Завтрак на террасе. Каша, блины, сырники, кофе, чай.

9:30 – 12:00 – Командные игры на спортивной площадке. Эстафеты, «верёвочный курс», перетягивание каната, конкурс на лучший командный девиз. Победителям – призы от компании.

12:00 – 14:00 – Пикник у озера. Уха, приготовленная на костре, свежие фрукты, морсы. Свободное время: можно было покататься на лодках, половить рыбу или просто полежать на траве.

14:00 – 16:00 – Закрытие. Награждение победителей, слова благодарности, общее фото на память. Отъезд в Москву.

Я смотрела на расписание и чувствовала, как внутри всё сжимается. Два дня. С ночёвкой. В одном коттедже с коллегами. В одном пространстве с Романом. Я не знала, выдержу ли.

– Лена, ты чего застыла? – Ира подошла сзади и заглянула через плечо. – Ого, программа серьёзная. Родионов не поскупился.

– Он хочет, чтобы мы все подружились, как в детском садике, – сказала я. – После того, как половину отдела сократили.

– Ну, хоть что-то хорошее, – Ира пожала плечами. – Я еду. И ты едешь. Мы возьмём вино, сыр, фрукты. Сами посидим у костра, споём. Отдохнём.

– Ира, там будет Роман, – прошептала я.

– Я знаю, – она посмотрела на меня серьёзно. – И это твой шанс. Хотя бы поговорить с ним. Хотя бы увидеть его не в офисе. Может быть, там, на природе, он расслабится. Может быть, поймёт, что ты – не враг.

Я молчала. Я не знала, что сказать.

– Я не знаю, что надеть, – призналась я.

– У тебя есть то самое бордовое платье? – спросила Ира.

– Оно испорчено. Пятно от виноградного сока.

– Купи новое. Или надень что-то другое. Что-нибудь красивое. Лена, – она взяла меня за руку, – ты должна выглядеть так, чтобы он пожалел. Понимаешь? Чтобы он увидел тебя – настоящую, красивую, желанную – и понял, что теряет.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Надежда? Азарт? Я не знала.

– Хорошо, – сказала я. – Я поеду. И надену что-нибудь красивое. Чтобы все выпуклости было отчетливо видно!

Ира улыбнулась.

– Вот и умница. Пойдём выбирать наряд.

Мы вышли из офиса, и я чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Через неделю я буду стоять у костра. Среди звёзд. Среди людей, которые меня осуждают. Рядом с Романом, который меня ненавидит.

Но я буду красивой. И я буду живой.

Хотя бы на два дня.

Глава 15. Тимбилдинг

Глава 15. Тимбилдинг

В пятницу после работы офис гудел, как улей. Все собирались на тимбилдинг – кто-то радостно, кто-то с кислой миной, но ослушаться приказа Родионова никто не рискнул. Я видела, как сотрудники выходят из здания с сумками и рюкзаками, переговариваются, смеются. У входа стояли два больших белых автобуса с логотипом компании на бортах.

Я вышла последней. На мне было новое платье – тёмно-изумрудное, с запахом, длиной чуть выше колена. Я купила его вчера вечером, потратив почти всю зарплату. Оно сидело идеально – подчёркивало талию, грудь, бёдра. Я надела туфли на невысоком каблуке и лёгкое пальто. Волосы распустила, накрасилась неярко, но тщательно.

Ира ждала меня у автобуса. Она выглядела потрясающе – в чёрном облегающем платье и с новой стрижкой. Рядом с ней стоял Алексей Орлов. Я узнала его сразу – рыжие волосы, дорогой костюм, уверенная улыбка. Он держал Иру за руку, и она смотрела на него влюблёнными глазами.

– Лена! – Ира помахала мне. – Мы с Алексеем поедем на его машине.

– Здорово, – я улыбнулась. – Увидимся на базе.

Она кивнула, и они ушли к чёрному внедорожнику, припаркованному неподалёку. Я смотрела им вслед и чувствовала, как внутри разливается пустота. У неё был он. У меня – никого.

Я поднялась в автобус. Внутри было шумно – коллеги занимали места, перебрасывались шутками, кто-то уже открыл бутылку воды и разливал по стаканчикам. Я прошла в конец салона и села у окна. Никто не обратил на меня внимания. Я была одна.

Автобус тронулся. За окном поплыли серые улицы, пробки, огни. Я смотрела на город и думала о Романе. Он тоже ехал – на своей машине, вместе с Родионовым. Я знала это, потому что видела, как они вышли из офиса вместе. Он даже не посмотрел в мою сторону.

Дорога заняла около часа. За окном город сменился лесом – тёмным, густым, с высокими соснами и берёзами. Дождь прекратился, и сквозь тучи проглядывало закатное солнце. Мы подъехали к базе отдыха «Лесная поляна» – большой территории с деревянными коттеджами, озером и спортивной площадкой.

Автобусы остановились у главного корпуса. Все высыпали на улицу, разминая ноги, оглядываясь по сторонам. Воздух был свежим, пахло хвоей и дымом.

Родионов уже стоял у входа. Он встречал сотрудников с планшетом в руках и дежурной улыбкой. Увидев меня, он кивнул и поманил пальцем.

– Лена, подойдите на минуту.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Но я подошла.

Он отвёл меня в сторону, подальше от чужих ушей. Его глаза скользнули по моему платью – медленно, оценивающе. Я почувствовала неприятный холодок на коже.

– Лена, – начал он тихо, но с нажимом. – Я хочу предупредить вас. Это неофициальный разговор. Надеюсь, вы понимаете.

– Понимаю, – ответила я ровно.

– Я знаю о вашем романе с Романом Сергеевичем, – сказал он, и его губы тронула лёгкая усмешка. – Не смотрите так удивлённо. В компании нет ничего тайного. Я знаю, что у вас было. И знаю, что это закончилось. И знаю, что вы причастны к скандалу с Оливией Бордо.

Я молчала. Слова застряли в горле.

– Это недопустимо, – продолжал он, и голос его стал жёстче. – Служебные романы подрывают дисциплину. А скандал, который вы устроили, до сих пор аукается компании. Орлов дважды приезжал из-за этого. Вы понимаете, что это значит?

– Понимаю, – сказала я.

– Тогда слушайте внимательно, – он шагнул ближе, и я почувствовала запах его одеколона – резкий, пряный. – Держитесь подальше от Романа. Не подходите к нему, не разговаривайте, не смотрите в его сторону. Это приказ. Если я увижу, что вы снова к нему лезете – я приму меры. Вплоть до увольнения.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна злости. Но я сдержалась.

– Я вас поняла, – сказала я, и голос мой был холодным.

– Умница, – он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. Его взгляд снова скользнул по моей фигуре – по груди, по талии, по бёдрам. Плотоядный, липкий взгляд. Мне захотелось застегнуться на все пуговицы, хотя на платье их не было.

– Можете идти, – сказал он, отступая. – Ваш коттедж – номер пять. Приятного отдыха.

Я развернулась и пошла к коттеджам. Спиной чувствовала его взгляд. Он смотрел мне вслед – я знала это. И это было мерзко.

Я нашла свой коттедж – небольшой деревянный домик с двумя комнатами. Внутри уже расположились Ира и ещё две девушки из бухгалтерии. Ира бросилась ко мне.

– Лена! Ты чего такая бледная? Что он сказал?

– Ничего, – я выдавила улыбку. – Просто предупредил, чтобы я не нарушала правила.

– Какие правила?

– Не подходить к Роману.

Ира замерла. Потом сжала кулаки.

– Вот гад. Он не имеет права тебе указывать.

– Имеет, – я села на кровать. – Он – заместитель коммерческого директора. А я – просто кадровик. И у меня уже есть одно предупреждение – скандал с Оливией.

– Лена, – Ира присела рядом. – Ты не виновата. Ты защищалась.

– Я знаю, – я вздохнула. – Но он считает иначе. И он ясно дал понять, что если я ослушаюсь – уволит.

Мы помолчали. За окном слышались голоса, смех, звуки гитары. Тимбилдинг начинался.

– Знаешь, – сказала Ира тихо, – я видела, как он на тебя смотрел. Родионов. Он смотрел на тебя, как на кусок мяса.

– Знаю, – ответила я. – Мне это тоже не понравилось.

– Будь осторожна, – Ира сжала мою руку. – Держись рядом со мной. Если что – я рядом.

Я кивнула и посмотрела в окно. На улице зажигались огни, кто-то уже разводил костёр. Я видела Романа – он стоял у машины с Родионовым и о чём-то говорил.

Я сжала кулаки и прошептала:

– Я не подойду. Я обещаю. Но я не сдамся.

Ира обняла меня за плечи.

– Мы справимся, – сказала она. – Мы всегда справляемся.

Я кивнула. Но внутри меня всё кипело. Родионов перешёл границу. Он не просто предупредил – он унизил меня. И его взгляд... этот взгляд я не забуду.

Я вышла на улицу. Вечер был прохладным, но воздух был свежим, и я вдохнула его полной грудью. У костра уже собирались люди. Кто-то играл на гитаре. Пахло шашлыками. Я подошла к огню и села на бревно. Ира села рядом. Мы смотрели на пламя и молчали.

А где-то в темноте, у машины, стоял Роман и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд. Но не оборачивалась.

Я держала слово. Даже если это было больно.

Костёр разгорался. Огонь трещал, искры летели в тёмное небо, и запах дыма смешивался с запахом шашлыка и хвои. Люди собирались вокруг – кто-то уже держал в руках пластиковые стаканчики с морсом, кто-то укутывался в пледы. Смех, голоса, звуки гитары – всё это создавало атмосферу праздника, которого я не чувствовала.

Родионов вышел в центр круга и поднял руку, призывая к тишине.

– Коллеги! – начал он, и его голос разнёсся над поляной. – Я рад приветствовать вас на нашем первом корпоративном выезде. Мы пережили непростые времена. Были сокращения, были перемены. Но мы справились. И сегодня мы здесь, чтобы напомнить себе: мы – команда. Мы – одна семья.

Он говорил гладко, уверенно, как человек, который привык выступать. Я слушала его и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слова о семье и команде звучали фальшиво после того, как он отвёл меня в сторону и пригрозил увольнением.

– А теперь слово моему коллеге, коммерческому директору Роману Берестовскому, – Родионов сделал шаг назад и кивнул в сторону.

Роман вышел вперёд. Он был в тёмной рубашке, без пиджака. Лицо уставшее, глаза потухшие. Он посмотрел на собравшихся, и я заметила, как его взгляд скользнул по толпе – быстро, не задерживаясь. Он искал кого-то? Или просто оглядывал?

– Добрый вечер, – начал он, и голос его был ровным, без эмоций. – Я не буду говорить долго. Родионов прав – мы пережили сложный период. Были решения, которые дались тяжело. Были потери. Но компания работает. И это главное.

Он помолчал, глядя в огонь.

– Я хочу, чтобы вы знали: я ценю каждого из вас. Ваш труд, вашу преданность. Я знаю, что не всегда был справедлив. Знаю, что некоторые решения были жёсткими. Но я делал это ради компании. Ради вас. Чтобы у нас всех было будущее.

Он снова замолчал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Он говорил правильные слова, но в них не было души. Он говорил как человек, который устал. Как человек, который потерял что-то важное.

– Отдыхайте, – закончил он. – Сегодня можно расслабиться. Завтра будет новый день.

Он отошёл в сторону, и толпа зааплодировала. Кто-то закричал «Ура!», кто-то поднял стакан. Гитарист заиграл что-то бодрое. Праздник продолжался.

И тут у костра появился Алексей Орлов. Он вышел из темноты – высокий, рыжий, в лёгкой рубашке с закатанными рукавами. Рядом с ним шла Ира, и её лицо светилось счастьем.

– Друзья! – Орлов поднял руку, и голос его прозвучал громко, уверенно. – Я не сотрудник компании, но я акционер. И я хочу сказать: я горжусь тем, что здесь работают такие люди. Вы пережили шторм и остались на плаву. Это дорогого стоит.

Он улыбнулся, и его улыбка была тёплой, открытой. Совсем не такой, как у Родионова.

– Сегодня – отдыхайте. Пойте, танцуйте, ешьте шашлык. Завтра – работаем над собой. Но сегодня – вы заслужили праздник.

Он подошёл к Ире, обнял её за плечи, и они отошли к костру. Я видела, как она смеётся, как смотрит на него, как он наклоняется к её уху и что-то шепчет. Она была счастлива. По-настоящему счастлива.

А я стояла в стороне и чувствовала себя чужой на этом празднике.

Я развернулась и пошла к своему коттеджу.

Внутри было тихо. Я закрыла дверь, села на кровать и уставилась в стену.

За окном слышались песни, смех, голоса. Ира веселилась. Ребята веселились. Все веселились. Кроме меня. Я просидела так около часа. Потом поняла, что хочу пить. В коттедже воды не было. Потом я вспомнила, что в главном корпусе есть бар. Встала, накинула пальто и вышла.

Ночь была прохладной. Звёзды светили ярко. Я шла по тропинке, освещённой фонарями, и слушала, как вдалеке у костра кто-то поёт под гитару. Голос был знакомый – кажется, кто-то из отдела продаж.

Я вошла в главный корпус. В баре было пусто – только бармен за стойкой и приглушённый свет. Я подошла и попросила яблочный сок.

И тут заметила его.

Роман сидел за барной стойкой, в самом углу. Перед ним стоял стакан с апельсиновым соком. Он смотрел в него, не поднимая головы. Уставший, рассеянный, ссутулившийся. Совсем не такой, как на совещаниях – жёсткий, уверенный, властный. Сейчас он был просто человеком. Уставшим. Одиноким.

Я замерла. Сердце забилось быстрее. Я хотела развернуться и уйти. Но ноги не слушались. Я подошла и села на соседний стул.

– Яблочный сок, – сказала я бармену, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Роман поднял голову. Увидел меня. В его глазах мелькнуло что-то – удивление, боль, усталость. Он не улыбнулся. Не нахмурился. Просто смотрел.

– Привет, – сказала я тихо.

– Привет, – ответил он. Голос хриплый, как будто он долго молчал.

Мы сидели рядом и молчали. Бармен поставил передо мной стакан с соком. Я взяла его и сделала глоток. Руки дрожали.

– Я не ожидал тебя здесь увидеть, – сказал он наконец. – Думал, ты у костра.

– Не хотелось, – честно ответила я. – Слишком много людей.

– Понимаю, – он кивнул. – Я тоже не люблю толпу.

Он сделал глоток сока. Помолчал. Потом заговорил – тихо, глядя в стакан, не на меня.

– Знаешь, Лена... Я много думал о тебе. О нас. О том, что произошло.

Я замерла.

– Ты мне так понравилась, – продолжал он. – С первого дня. Когда ты стояла в этом дурацком балахоне и смотрела на меня с вызовом. Я подумал: «Вот она. Настоящая. Не притворяется». Я хотел быть с тобой. Не просто переспать. Узнать тебя. Понять, что ты за человек.

Он поднял на меня глаза. В них была боль.

– Но то, что ты сделала с Оливией... это перечеркнуло всё. Я не могу это забыть. Я не могу простить. Ты уничтожила человека. Публично. Жестоко. И я не знаю, как с этим жить.

Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к горлу.

– Знаю, – прошептала я. – Я не хотела, чтобы так вышло. Поверь мне, я не планировала публичное уничтожение Оливии. Я просто... устала. Я устала терпеть. Она унижала меня. Она лишила меня премии. Она смешала меня с грязью. И я сорвалась. Я не думала, что Катя выложит видео. Я не думала, что это станет таким масштабным. Я просто хотела, чтобы она остановилась.

– Но она не остановилась, – сказал он. – Она ушла. Навсегда. С клеймом. Ты этого хотела?

– Нет, – я покачала головой. – Нет. Я не хотела этого. Я хотела справедливости. Но не мести. Не такой мести.

Он молчал. Смотрел на меня. И в его глазах что-то менялось. Боль уступала место чему-то другому. Чему-то, что я не могла назвать.

– Я скучаю по тебе, – сказала я тихо. – Очень. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я знаю, что ты считаешь меня чудовищем. Но я скучаю. По твоим рукам. По твоему голосу. По тому, как ты смотришь на меня. Я скучаю по тебе, Роман.

Он закрыл глаза. На секунду. Потом открыл. И я увидела, что в них блеснули слёзы.

– Я тоже скучаю, – прошептал он. – Но это ничего не меняет. Я не могу быть с тобой. Не после того, что случилось.

– Я знаю, – ответила я. – Я не прошу. Я просто хотела, чтобы ты знал.

Мы сидели рядом и молчали. Бармен куда-то ушёл. В баре было тихо. Только где-то вдалеке играла музыка и смеялись люди.

– Мне пора, – сказал он наконец, вставая. – Завтра тяжёлый день.

Он пошёл к выходу. У двери не остановился, не обернулся. Просто вышел. Дверь закрылась.

Я сидела и смотрела на свой стакан. Потом встала и пошла за ним.

На улице было холодно. Роман стоял в нескольких шагах от крыльца, засунув руки в карманы, и смотрел в сторону костра. Я подошла и встала рядом. Он не обернулся, но я знала, что он почувствовал моё присутствие.

Мы пошли к костру. Молча. Медленно. Ноги сами несли нас туда, где ещё горел огонь и звучала музыка.

У костра осталось всего несколько человек. Парень с гитарой сидел на бревне и перебирал струны. Рядом – двое коллег из отдела продаж, укутанные в пледы. Остальные разбрелись по коттеджам. Костёр догорал, и искры медленно поднимались в чёрное небо.

Мы сели на бревно, чуть поодаль от остальных. Роман смотрел на огонь. Я смотрела на огонь. Мы молчали.

Гитарист заиграл новую песню. Я узнала её с первых аккордов. «Половинка». Она звучала тихо, проникновенно… Так, что у меня сжалось горло и на глазах навернулись слезы...

«Я тебе подарил… половинку себя…»

Я слушала и чувствовала, как слёзы вот-вот покатятся. Я не смотрела на Романа. Я смотрела на огонь. Но я чувствовала его рядом. Его тепло. Его дыхание. Его молчание.

Песня закончилась. Гитарист заиграл что-то другое, но я уже не слушала. Я смотрела на догорающие угли и думала о том, что мы – как эти угли. Горели ярко, а теперь тлеем. И скоро погаснем.

Роман повернулся ко мне. Я почувствовала его взгляд. Но не подняла головы.

– Лена, – сказал он тихо.

Я посмотрела на него.

Его лицо было напряжённым, скулы заострены, пальцы сжаты в кулаки. Он молчал несколько секунд. Потом сказал – ровно, без эмоций, не глядя на меня:

– Поднимайся ко мне в номер. Через двадцать минут. Никто не должен тебя видеть.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Я смотрела на него, но он не смотрел на меня. Он смотрел на огонь.

– Роман... – начала я.

– Двадцать минут, – перебил он. – Номер четырнадцать. Второй этаж. Я оставлю дверь открытой.

Он встал и пошёл к главному корпусу. Не обернулся. Не замедлил шаг. Просто ушёл в темноту.

Я осталась стоять... Гитара играла. Люди смеялись. Огонь трещал.

А я смотрела на его удаляющуюся спину и чувствовала, как внутри меня всё горит.

Двадцать минут.

Я встала и поднялась по лестнице главного корпуса. Сердце колотилось так громко, что я боялась – услышат. Двадцать минут. Он сказал двадцать минут.

Дверь была приоткрыта. Я видела полоску тёплого света на полу. Толкнула её и вошла.

Роман стоял у окна. Он снял рубашку, остался в белой футболке. Волосы растрёпаны, плечи напряжены. Он не обернулся, когда я вошла. Просто стоял и смотрел в темноту за стеклом.

Я закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громко, как выстрел.

– Ты пришла, – сказал он. Голос хриплый, низкий.

– Ты знал, что я приду, – ответила я.

Он обернулся. Его глаза горели. В них не было ни злости, ни обиды, ни той боли, которая звучала в его голосе у бара. Только желание. Голодное, отчаянное, неприкрытое.

Он шагнул ко мне. Я не отступила. Он взял моё лицо в ладони – грубо, жадно – и поцеловал. Не нежно. Не мягко. Так, будто он голодал неделями. Будто я была водой в пустыне, воздухом после удушья.

Я ответила. Вцепилась в его футболку, притянула к себе, вдохнула его запах – дым, хвоя, что-то ещё, его собственное и терпкое.

– Я не могу без тебя, – выдохнул он между поцелуями. – Слышишь? Не могу. Я пытался. Я хотел забыть. Не получилось.

– И я не могу, – прошептала я. – Я думала о тебе каждый день. Каждую ночь.

Он подхватил меня на руки – легко, как тогда, в отеле. Я обхватила его шею, прижалась к нему всем телом. Он отнёс меня на кровать, опустил на белые простыни. Наклонился, стянул с меня платье через голову. Оно упало на пол – изумрудная лужа на деревянном полу. Осталось только кружевное бельё – чёрное, тонкое.

Он смотрел на меня. Долго. Жадно. Как смотрят на что-то, чего боялись лишиться навсегда.

– Ты такая красивая, – прошептал он. – Боже, какая же ты красивая.

Он целовал меня – медленно, мучительно, спускаясь от губ к шее, к ключицам, к груди. Я выгибалась под ним, запускала пальцы в его волосы, шептала его имя. Он снял с меня бельё, потом стянул футболку, джинсы. И когда наши тела соприкоснулись – кожа к коже, – я почувствовала, как что-то внутри меня сломалось. Плотина, которую я строила неделями, рухнула. И всё, что я сдерживала – слёзы, боль, тоска, желание, – вырвалось наружу.

Я плакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам, и он видел их. Он не спрашивал, почему. Он просто целовал их. Собирал губами, будто хотел выпить всю мою боль.

– Не плачь, – шептал он. – Пожалуйста. Я здесь. Я с тобой. Сейчас – только мы. Ничего больше нет. Только ты и я.

Он вошёл в меня медленно, глубоко. Я застонала – от наслаждения, от облегчения, от того, что наконец-то почувствовала его снова. Он двигался ритмично, не спеша, глядя мне в глаза. И в этом взгляде было всё – страсть, нежность, отчаяние, любовь.

– Я скучал, – выдыхал он. – Каждый день. Каждую минуту. Я смотрел на тебя в офисе и не мог дышать. Я злился на тебя, ненавидел, но хотел. Хотел так, что сходил с ума.

– Почему ты молчал? – прошептала я. – Почему не сказал?

– Гордость. Глупость. Обида. Я думал, что смогу забыть. Что если буду игнорировать, то пройдёт. Но не прошло. Стало хуже.

Он целовал мою шею, мои плечи, мои руки. Он был нежным и страстным одновременно. Он говорил, не замолкая. Слова лились из него, как будто он годами сдерживал их внутри.

– Ты – единственная, – шептал он. – Единственная, кого я хочу. Единственная, о ком думаю. Я знал это с первого дня. Когда ты стояла в этом балахоне и смотрела на меня. Я подумал: «Она. Вот она».

– А Оливия? – спросила я, и голос дрогнул.