Текст книги "Измена не худышки. Отпусти меня, босс! (СИ)"

Автор книги: Авелина Атталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 11. Разговор с мужем

Глава 11. Разговор с мужем

Я шла домой без страха. Удивительно, но внутри меня не было ни трепета, ни сомнений. Только холодная, кристально чистая уверенность. Я знала, что скажу ему. И я знала, что это будет конец.

Телефон в кармане молчал -Руслан больше не звонил. Он уже получил свой ответ моим молчанием, и теперь я собиралась дать ему ответ словами. Я вошла в квартиру, спокойно сняла пальто, повесила его на вешалку. Руслан сидел на кухне в темноте, силуэт подсвечивался только экраном ноутбука. Он даже не повернулся.

–Ну? -голос его был ледяным. -Где ты шлялась всю ночь?

Я прошла на кухню, встала напротив него, чтобы видеть лицо. Свет от монитора падал на его черты, делая их резкими, злыми.

–Я знаю про Олю, -сказала я ровно, без дрожи в голосе.

Он замер. Пальцы застыли над клавиатурой. Медленно, очень медленно он поднял на меня глаза.

–Что?

–Ты слышал. Я знаю про вашу интрижку. Читала переписку перед твоим отлётом в Таиланд. И знаю, что ты уехал не с коллегами.

Он встал, отодвинув стул. Глаза его сузились, на скулах заиграли желваки.

–Ты рылась в моём телефоне?

–Я прочитала сообщение на экране, -сказала я спокойно. -Этого было достаточно.

Он шагнул ко мне, но я не отступила.

–И что дальше? -он усмехнулся, но улыбка была злой, натянутой. -Ты решила мне отомстить? Поэтому тебя не было дома? Поэтому ты сбросила пятнадцать моих звонков?

–Я ничего тебе не должна, -ответила я. -Ни оправданий, ни объяснений. Наш брак кончился. Я хочу развестись.

Он рассмеялся. Громко, неестественно.

–Развестись? -он наклонился ближе. -А на что ты будешь жить? Ты вообще представляешь, сколько я вкладываю в эту квартиру? Ипотека, машина, коммуналка -это всё я. Твоя зарплата кадровички -это копейки. Ты даже половину ипотеки не потянешь.

–Я найду способ, -ответила я, глядя ему в глаза без страха.

–Способ? -он почти кричал. -Ты должна мне половину! Мы брали квартиру в браке, это совместное имущество. Машина -тоже. Если я подам на раздел, ты будешь должна мне огромные деньги. Сможешь их выплатить?

Я молчала. Не потому, что боялась. А потому, что он был прав в цифрах, но неправ во всём остальном.

–Я не могу, -сказала я честно. -Моих сбережений не хватит.

–Вот именно! -он торжествовал. -Так что нечего тут разводиться. Сиди тихо, не лезь в мою жизнь -и я не буду лезть в твою. Хочешь ходить по ночам -ходи. Мне плевать. Но забудь про развод.

Он развернулся, сел обратно за ноутбук, как будто разговор был закончен. Я смотрела на его спину и чувствовала только холод. И внутри меня не было страха. Только понимание -я всё сказала. Я сделала свой выбор.

–Я подам на развод, Руслан, -сказала я тихо, но твёрдо. -И если ты хочешь судиться, я найму адвоката. Если хочешь делить имущество -будем делить. Но я не останусь с тобой. Ни дня больше.

Он резко встал, опрокинув стул.

–Ты хоть понимаешь, что говоришь?! -заорал он. -Ты останешься на улице! Ты не сможешь платить ипотеку! Твоя мать в другом городе, друзей у тебя нет, работы нормальной нет! Ты просто кусок, который я тащил всё это время!

–Я тащила тебя, когда ты был безработным, -сказала я, глядя на него снизу вверх. -Я платила за эту квартиру сама два года, пока ты не нашёл работу. Забыл?

Он замолчал. Я видела, как он растерялся, как злость уступила место растерянности.

–Ты уйдёшь? -спросил он хрипло.

–Да.

Он сжал кулаки, ударил по стене. Хрустнул гипсокартон. Я не вздрогнула.

–Иди в спальню, -сказал он, отвернувшись. -Подумай, пока не поздно.

Я ушла и закрыла за собой дверь на замок. Села на кровать и посмотрела в окно. На душе было странно -пусто и светло. Я не чувствовала ни страха, ни отчаяния. Только усталость и ясность.

Я взяла телефон. Сообщений от Романа не было. Я смотрела на пустой экран и ждала, но он молчал.

Может быть, он был занят? Может быть, осторожничал.

Может быть, передумал.

Но сейчас это было неважно.

Я не могла заплатить Руслану половину ипотеки. Это было правдой. И у меня не было никого, кто мог бы помочь. Ни мужа, который любил бы меня. Ни любовника, который был рядом.

Только я. Только моя решимость.

Я отложила телефон, легла на кровать и закрыла глаза.

Завтра я пойду на работу. И буду решать свои проблемы сама. Как всегда.

Но внутри меня -пустота. Тихая, ледяная, бесконечная.

Я не знала, что будет завтра.

Но я знала, что я не сдамся.

* * *

Утром я проснулась с тяжестью в груди. Всю ночь ворочалась, прислушиваясь к тишине в квартире. Руслан не заходил, не стучал, не пытался поговорить. За дверью было пусто, и эта пустота говорила громче любых слов.

Он окончательно меня разлюбил…

Я встала, оделась -выбрала темно-синее платье с запахом, строгое, но красивое. Взяла сумку и вышла, даже не заглянув на кухню. Я не хотела видеть его. Не хотела слышать. Не хотела чувствовать.

По дороге к метро я зашла в кофейню, купила американо с кокосовым молоком и круассан с шоколадом. Вкус горечи и сладости смешался в один комок, который едва пролез в горло. Я почти не чувствовала вкуса -просто пила горячую жидкость, чтобы проснуться.

На работу я приехала раньше обычного. В лифте поднималась одна, смотрела на своё отражение в зеркальных стенах и не узнавала себя. Всё те же волосы, те же глаза, но взгляд -другой. Твёрдый, колючий, холодный.

Я вышла из лифта и направилась к входу в офис. И почти сразу столкнулась с Оливией.

Она стояла у турникета, держа в руках дорогую сумку и телефон. Увидев меня, она не улыбнулась, не кивнула, даже не поздоровалась. Просто скользнула по мне ледяным взглядом, окинула моё платье, мои волосы, мой стаканчик кофе. И без единого слова прошла мимо, высоко подняв голову.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Она что-то задумала или совсем потеряла стыд?!

Я прошла к своему кабинету, села за стол и включила компьютер. Иры еще не было, и я с головой ушла в рабочие дела.

Через полчаса в кабинет вошла Ибрагимова. Она выглядела бледной, нездоровой, с красными глазами -видимо, ещё не до конца оправилась после гриппа. В руках она держала папку и выглядела слегка растерянной.

–Лена, здравствуйте, -сказала она, присаживаясь на стул напротив. -У нас проблемы. В кадровом департаменте проводится аудит. Приказ сверху, от Оливии Бордо. Проверят всю документацию за последние полгода. Я специально приехала в офис, хотя и на больничном, чтобы … ну разгрести эту проблему. Ни разу еще в моем отделе не было такого дурного аудита…

Я замерла. Сердце пропустило удар. Работу я выполняла хорошо, вникала во все подробности, старалась не пропустить ни малейшей детали, но… чувствовала, что сейчас будет речь не об этом.

–Какой аудит? -спросила я. -Мы не получали уведомлений.

–Внеплановый, -она вздохнула. -Она имеет право. Это не обсуждается. Я уже получила предварительные результаты. Есть нарушения. И они касаются твоей работы, Лена.

Всё-таки, она сделала мне пакость! Нутром чую.

Начальница открыла папку и начала зачитывать:

–14 мая -приказ о приёме сотрудника Иванова оформлен с опозданием на два дня. 22 июня -в трудовой книжке Петровой не проставлена запись о переименовании должности. 3 августа -неправильно рассчитан отпуск сотруднику Сидорову. 15 сентября -утерян экземпляр дополнительного соглашения к трудовому договору.

Я смотрела на неё, и внутри всё холодело.

–Это ошибки? -переспросила я.

–Да, -Татьяна Анатольевна развела руками. -Я перепроверила. Всё так. Оформлены акты, составлены служебные записки. По итогам аудита принято решение лишить тебя квартальной премии. И вынести предупреждение.

Я слушала её и чувствовала, как внутри закипает злость.

Приказ о приёме на работу Иванова я подписала вовремя. В тот день у нас сломался принтер, и я отправила документы на подпись по электронной почте. Формально -да, дата в системе стояла на два дня позже. Но я писала объяснительную. Она была принята.

Запись в трудовой книжке Петровой? Я правила её личное дело. Она меняла должность дважды за месяц. Я могла ошибиться. Но я исправила это сразу же, как только заметила. Исправления зафиксированы.

Отпуск Сидорова? Я рассчитывала его по программе, но бухгалтерия дала неверные данные о стаже. Я пересчитала его на следующий день. У меня есть служебная записка.

Утерянный экземпляр соглашения? Я никогда не теряла документы. У меня есть электронная копия. Она хранится в общей папке.

Но я поняла, что никто не будет разбираться. Эти ошибки были сфабрикованы. Оливия специально копнула глубже, нашла мельчайшие технические недочёты, раздула их до масштаба нарушений, а теперь использовала как оружие.

–Татьяна Анатольевна, -сказала я, стараясь держать голос ровно, -я могу предоставить объяснения по каждому пункту. У меня есть электронные копии, служебные записки, исправления. Я не нарушала сознательно. Это технические ошибки, которые были устранены.

Она посмотрела на меня с сожалением.

–Лена, я верю тебе. Но ты же знаешь, как это работает. Оливия подала отчёт. Вышестоящее руководство уже ознакомилось с ним. Решение принято. Я не могу его оспорить. Твоя премия аннулирована.

Я сжала пакетик с остывшим кофе так сильно, что побелели костяшки.

–Хорошо, -сказала я. -Я поняла.

Она встала, хотела что-то добавить, но лишь покачала головой.

–Лена, если тебе нужна помощь -я рядом. Но сейчас я бессильна. Сама понимаешь.

Она вышла, оставив меня одну в кабинете. Я смотрела на монитор, на открытые документы, на список ошибок, которых не было. Моя премия -мои деньги, которые я могла бы отложить, чтобы начать новую жизнь, -уплыли в никуда.

Оливия сделала своё дело. Она ударила по самому больному -по моему карману. И она знала, что я не смогу защитить себя, потому что формально ошибки действительно были зафиксированы.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри поднимается ледяная ярость.

Она победила в этом раунде.

Но не в войне.

Я открыла папку с документами и начала готовить ответ. Я напишу каждому, кто будет участвовать в разбирательстве. Я приложу все копии, все объяснения, все доказательства. Я не дам ей сломать меня.

Но сегодня я осталась без премии. Без денег. Без опоры.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела в окно. За стеклом шёл серый дождь, и капли стекали по стеклу, как мои слёзы, которые я не дала пролиться.

Я не заплачу. Ни сегодня. Ни завтра. Я не дам ей этой радости.

Но внутри меня горел холодный огонь, который требовал мести.

Я взяла телефон и написала Ире:

«Меня лишили премии. Оливия сфабриковала ошибки. Сегодня я ухожу пораньше. Встретимся?»

Через минуту пришёл ответ:

«Конечно. Всё расскажешь. Держись, подруга. Мы отомстим. Я уже на подходе, захожу в здание…».

Я улыбнулась -холодной, колючей улыбкой.

Оливия хотела уничтожить меня. Но я ещё жива. И я буду бороться!

* * *

Обеденный перерыв мы с Ирой провели не в столовой, а в маленьком кафе через дорогу от офиса. Я взяла только чай -есть не хотелось, внутри все сжималось от напряжения. Ира жевала салат и смотрела на меня с таким видом, будто уже придумала сотню способов уничтожить Оливию.

–Я не могу просто сидеть и смотреть, как она нас топчет, -сказала Ира, отодвигая тарелку. -Она лишила тебя премии. Она унизила тебя перед всем офисом. Она сократила половину бухгалтерии, даже не дав им времени найти новую работу. Я видела, как Татьяна плакала в туалете. Бухгалтер с сорокалетним стажем! А Оливия просто подписала приказ и даже не извинилась.

–Я знаю, -ответила я, сжимая чашку. -Но у нас нет доказательств. Она всегда действует чисто. Все её решения оформлены документально, все приказы подписаны, даже если они жестокие.

–Тогда мы должны заставить её совершить ошибку, -Ира пододвинулась ближе. -Я думала об этом всю ночь. У меня есть два варианта. Я их уже продумала до мелочей. Оба можно запустить одновременно -один как страховка, второй как удар. Но оба приведут к одному: она превысит свои полномочия, и мы это зафиксируем.

Я поставила чашку на стол.

–Рассказывай.

Ира начала с самого болезненного.

–В отделе продаж работает Анна Кузнецова. Ей двадцать восемь, она ждёт ребёнка, срок -около четырёх месяцев. Ты знаешь её?

–Да, -кивнула я. -Тихоня. Работает хорошо. Никогда не опаздывает.

–Вот именно, -Ира усмехнулась. -Она принесла справку о беременности полторы недели назад и сдала её в кадры. Я её видела. Но я не провела её официально через систему -придержала. Знаю, что это нарушение с моей стороны, но у меня есть план.

Она наклонилась и заговорила почти шёпотом:

–Мы скажем Оливии, что беременная сотрудница требует перевода на лёгкий труд. Это её право по ТК. Но Оливия, если ей доложить, что Анна якобы угрожает уйти в декрет раньше срока, может попытаться «ускорить процесс». Она прикажет составить дополнительное соглашение без письменного согласия Анны. Или попытается перевести её на неполный рабочий день без её ведома.

–Это незаконно, -сказала я. -Беременную нельзя переводить без её согласия.

–Именно. Мы подставим Оливии документы, где будет написано: «Распорядиться переводом Анны Кузнецовой на 0.5 ставки с 1-го числа без изменения трудовой функции и без письменного согласия сотрудницы, в связи с производственной необходимостью».

Оливия подпишет. Она не будет вникать в тонкости ТК. Она привыкла, что все её приказы выполняют без вопросов. А когда Анна узнает, что её зарплату урезали в два раза, она напишет жалобу. На нас? Нет. На неё.

–А ты? -спросила я. -Ты же исполняющая обязанности начальника кадров. Ты должна была проверить законность приказа.

–Я подпишу его как согласующая, но с пометкой: «Согласно устному указанию Оливии Бордо». И приложу копию её письменного распоряжения. Я сохранила её электронное письмо, где она требует «ускорить кадровые процедуры» по Анне. Там нет прямого указания на перевод, но я скажу, что именно так поняла её распоряжение. И приложу к докладной. Роман увидит, что Оливия даёт незаконные устные поручения, а я -всего лишь исполнитель.

Я смотрела на Иру и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна.

–Ты готова рискнуть? -спросила я. -Если Оливия поймёт, что ты её подставила, она уничтожит тебя.

–Она уже уничтожает нас, -ответила Ира. -Я просто хочу, чтобы она получила своё. И знаешь, что самое главное? Анна даже не пострадает. Мы всё оформим правильно после того, как Оливия подпишет бумаги. Я переведу её обратно на полную ставку до того, как она что-то заметит. А вот её имя останется в докладной. Как доказательство нарушения прав сотрудницы.

Я кивнула.

–Просто бесподобно!

Ира торжествующе улыбнулась.-Ты знаешь, что Оливия ненавидит, когда кто-то нарушает дресс-код. Особенно если это связано с тобой. Она воспринимает это как личный вызов. Мы используем это против неё.

–Как?

–У нас есть стажёрка Катя. Ты её знаешь -она пришла две недели назад из университета. Худенькая, длинноногая, с большими глазами. Робкая, старательная. Её легко напугать.

–Ира, -я нахмурилась, -я не хочу впутывать Катю. Она ничего не сделала.

–Она и не сделает, -успокоила меня Ира. -Мы не заставим её делать ничего плохого. Мы просто скажем Кате, что завтра у нас корпоративный день лёгкого дресс-кода -так решила новый начальник кадров (мы представим Оливию как нового начальника отдела, стажеры всегда путаются в структуре и редко знают в лицо руководство). Попросим её надеть красивое платье -не вульгарное, но яркое, с декольте. Чтобы она выглядела красиво и чувствовала себя уверенно.

–И что дальше?

–А дальше мы подставим её под взгляд Оливии. Я заранее скажу Оливии, что Катя -твоя «протеже» и что ты лично разрешила ей нарушить дресс-код. Что ты хочешь «насолить» Оливии и показать, что её правила больше не действуют.

Я замерла.

–Она поверит?

–Она давно ищет повод. Она ухватится за это как за доказательство твоей «некомпетентности». Увидит Катю в красивом платье -и сорвётся.

–Она вызовет Катю к себе. Начнёт кричать при всех. Унижать её за внешний вид. Скажет, что такие, как она, не должны работать в серьёзной компании. Пригрозит увольнением. Может даже назвать её «некомпетентной малолеткой» или «вызывающей девицей». Я запишу всё на диктофон.

–А Катя?

–Я предупрежу Катю за день. Скажу, что может произойти неприятный разговор, но если она выдержит, я переведу её в другой отдел -к хорошему наставнику, на более интересную работу. Катя согласилась. Она тоже видела, как Оливия унижает людей. Ей не нравится эта женщина.

Я смотрела на Иру, и внутри меня боролись два чувства: желание мести и жалость к Кате. Но я понимала: Катя -взрослый человек. Она делает выбор сама. А Оливия заслуживает того, чтобы её остановили.

–Мы можем запустить оба варианта одновременно, -сказала Ира. -С Катей -чтобы зафиксировать её токсичное поведение. С Анной -чтобы доказать, что она нарушает трудовые права сотрудников. Если Роман увидит два документа -о публичном унижении и о превышении полномочий, -он не сможет закрыть глаза.

Я помолчала. Потом подняла глаза на Иру.

–Давай сделаем это.

Она улыбнулась, но в её улыбке не было радости. Только холодная решимость.

–Тогда завтра всё начнётся.

Глава 12. Удар

Глава 12. Удар

Утро началось с того, что я пришла на работу на час раньше обычного. Внутри всё кипело-от предвкушения, от страха, от злости, которая копилась неделями. Ира уже сидела за своим столом и что-то печатала, когда я вошла. Она подняла на меня глаза и коротко кивнула.

–Всё готово,-сказала она.-Катя сегодня в платье. Я видела её у входа. Она выглядит отлично. Нервничает, но держится.

–А Анна?-спросила я.

–Я уже отправила Оливии письмо с просьбой согласовать перевод Анны на 0.5 ставки «в связи с производственной необходимостью». В письме я указала, что Анна якобы сама просила об этом, но письменного заявления пока нет. Оливия ответила через десять минут: «Согласовано. Ускорьте процедуру». Я сохранила все письма.

Я выдохнула. Всё шло по плану.

–Теперь главное-Катя.-Ира посмотрела на часы.-Оливия обычно выходит к кофе-машине в десять. Я скажу ей, что Катя-твоя стажёрка и что ты лично разрешила ей «отступить от скучного дресс-кода». Она не удержится.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

В десять часов я стояла у окна в коридоре, откуда была видна кофейная зона. Ира пошла туда же, специально подгадав время. Я видела, как она подошла к Оливии, которая уже наливала себе кофе, и что-то сказала ей. Оливия повернулась и посмотрела в сторону, где стояла Катя.

Катя выглядела шикарно. На ней было ярко-синее платье с запахом, длиной чуть выше колена, с небольшим декольте. Волосы распущены, туфли на невысоком каблуке. Она стояла у стойки с чашкой чая и нервно крутила её в руках.

Оливия поставила чашку и направилась к Кате. Я видела, как она идёт-быстро, жёстко, с высоко поднятой головой. Я затаила дыхание.

–Девушка,-голос Оливии прозвучал громко, на весь этаж.-Кто вы и почему вы так одеты?

Катя вздрогнула, повернулась.

–Я Катя, стажёр. Из отдела продаж.

–Стажёр?-Оливия усмехнулась.-Стажёр в таком виде? Вы пришли на работу или на вечеринку? Где ваш деловой костюм? Где блузка, юбка, закрытые туфли? Это же офис, а не караоке-бар!

Голос её был пронзительным, резким. Я видела, как люди в коридоре оборачиваются, как выглядывают из кабинетов. Катя покраснела до корней волос.

–Мне... мне сказали, что можно...-начала она.

–Кто сказал?-перебила Оливия, подходя почти вплотную.-Лена? Ваша драгоценная Лена, которая сама не знает, что такое дресс-код? Она же ни дня не была начальником отдела кадров! Она даже свою премию потеряла за некомпетентность!

Катя открыла рот, но Оливия не дала ей вставить слово.

–Вы вообще понимаете, как выглядит серьёзная компания?-продолжала она, повышая голос.-Это не ваша студенческая тусовка! А вы выглядите как девица с обложки дешёвого журнала! Я не допущу, чтобы в моём подразделении работали люди, которые не уважают компанию! И если завтра вы придёте в таком же виде-пишите заявление об уходе! Мне не нужны сотрудницы, которые не знают, где они находятся!

Катя стояла, опустив голову. Я видела, как дрожат её плечи. В глазах стояли слёзы, но она молчала. Оливия развернулась и пошла к своему кабинету, бросив на прощание:

–И скажите своей Лене, что я ещё доберусь до неё. Она думает, что может меня игнорировать,-она жестоко ошибается!

Она ушла, а я стояла за углом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Мне хотелось выйти, подойти к Кате, обнять её, сказать, что всё будет хорошо. Но я знала-мы не можем раскрыться. Не сейчас.

Я видела, как Ира, стоящая рядом с кофемашиной, незаметно коснулась своего кармана-там был диктофон. Она поймала мой взгляд и коротко кивнула.

Через час Ира зашла ко мне в кабинет и закрыла дверь.

–У меня всё,-сказала она, доставая из кармана диктофон.-Вся сцена с Катей записана от начала до конца. Её голос, её угрозы, её оскорбления. Я даже записала, как она назвала тебя «некомпетентной». И с Анной всё готово.

Она открыла ноутбук и показала мне электронное письмо Оливии: «Согласовано. Ускорьте процедуру перевода Анны Кузнецовой на 0.5 ставки. Срок-сегодня».

–Я уже подготовила докладную на имя Романа,-сказала Ира.-В ней я указываю, что Оливия Бордо:

1. Дала письменное указание о переводе беременной сотрудницы на неполный рабочий день без её письменного согласия, что является прямым нарушением ТК РФ.

2. Публично унизила стажёра Катю, оскорбила её и пригрозила увольнением за внешний вид, что нарушает этический кодекс компании и создаёт токсичную атмосферу.

Я приложила копию письма, аудиозапись и свидетельские показания (я поговорила с тремя сотрудниками, которые видели сцену у кофе-машины, и они готовы подтвердить).

Я посмотрела на неё, и внутри меня поднялась холодная волна-смесь страха, ярости и предвкушения.

–Ты отправишь это Роману?

–Да. Прямо сейчас.-Ира открыла почту, прикрепила файлы и написала письмо.-Я копирую Татьяну Анатольевну и тебя. Чтобы все видели-это официальный документ.

Она нажала «Отправить», и мы обе посмотрели на экран, как будто это был сигнал к началу войны.

–Теперь будем ждать,-сказала Ира.

Я смотрела на часы и чувствовала, как время тянется бесконечно.

Я не знала, что сделает Роман. Я надеялась, что официальная докладная, подкреплённая фактами-заставит его проснуться и действовать.

Внутри меня кипела ярость. Оливия перешла все границы. Она унижала людей, нарушала закон, топтала наше достоинство.

И мы больше не будем молчать.

* * *

В обед офис загудел, как растревоженный улей. Электронные письма срочных уведомлений разлетелись по всем отделам: «Внеплановое совещание руководителей структурных подразделений и департаментов в 14:00. Явка обязательна».

Я сидела за своим столом и смотрела, как люди в коридоре собираются кучками, перешёптываются. Все чувствовали – что-то происходит. Оливия прошла мимо нашего кабинета с каменным лицом, даже не взглянув в нашу сторону. Она явно не знала, что именно будет обсуждаться, но её напряжённая спина говорила о том, что она чувствует опасность.

– Иди, – сказала я Ире. – Ты – исполняющая обязанности начальника кадров. Твоё место там. И слушай внимательно.

Ира кивнула, поправила блузку и вышла. А я осталась в кабинете одна, глядя на пустой экран монитора, и слушала, как внутри меня бьётся сердце.

Совещание длилось около часа. Я смотрела на часы, и каждая минута тянулась вечностью. Когда дверь, наконец, открылась и Ира вошла, я вскочила с места.

– Ну?

Она села за свой стол, положила блокнот и выдохнула. Глаза её горели – в них было напряжение, злость, но и какая-то странная решимость.

– Роман сказал, что замечает снижение авторитета руководителей среднего звена, – начала она. – Что сотрудники жалуются на психологическое давление. Что этический климат в компании оставляет желать лучшего. Он говорил общими фразами, но смотрел только на Оливию. Все поняли, кого он имел в виду.

– И что Оливия?

– Сидела с каменным лицом. Ни слова. Только смотрела на него в ответ. Она поняла, что это намёк. Но он не сказал прямо – не назвал её имя. Сказал: «Мы должны обсуждать разногласия конструктивно, без публичных конфликтов». И добавил: «Замечания по поводу внешнего вида сотрудников должны решаться в соответствии с корпоративным кодексом, а не в форме публичного унижения».

– А потом?

– Потом он попросил всех разойтись. И сказал Оливии: «Останьтесь, пожалуйста, на минуту». Все вышли, закрыли двери. Что было дальше – я не знаю.

– Но мы можем догадаться, – сказала я, чувствуя, как внутри закипает разочарование.

Мы обе замолчали. Видимо, Роман собирался решить вопрос дипломатично, без свидетелей. Он не станет увольнять заместителя за одну ошибку – даже за две. Он скажет ей наедине: «Ведите себя тише, закройте вопросы с кадрами, не провоцируйте». И она уйдёт, затаив злобу. И будет ждать момента, чтобы нанести ответный удар.

– Он не уволит её, – сказала я наконец. – Он просто поругает. И она останется. И потом она уничтожит нас.

– Значит, нам нужно идти выше, – тихо сказала Ира. – К тому, кто не будет с ней церемониться. Я думала об этом. У нас есть акционер. Орлов.

Я подняла на неё глаза.

– Орлов? Но он никогда не вмешивается в операционку. Он только раз в год приезжает на собрание, смотрит отчёты и уезжает. Он не знает нас.

– Он понимает, что значит репутация, – ответила Ира. – Как любой бизнесмен. Он не любит, когда компания теряет деньги. А ещё не любит, когда сотрудники подают в суд. И когда о компании говорят, как о месте, где унижают людей.

– Но у нас нет в планах суда, – сказала я, – Не до такой степени мы...

– У нас есть факты, – перебила подруга. – Если я напишу Орлову письмо не как жалобу, а как оповещение о рисках – он отреагирует. Я напишу, что ведущий руководитель систематически нарушает трудовое законодательство, создаёт риск судебных исков и подрывает репутацию. Если он увидит, что компания может потерять деньги из-за Оливии – он примет меры.

Я задумалась. Она была права. Акционеру плевать на интриги. Ему важно, чтобы бизнес работал и не горел. А Оливия своими действиями рисковала и тем, и другим.

– Но нам нужен весомый повод, – сказала я. – Ира, придумай. Что может быть действительно серьёзным основанием для увольнения заместителя коммерческого директора?

Ира достала блокнот и начала писать.– Не подглядывай. Чтобы план сработал, ты не должна о нем знать, – загадочно сказала она.

* * *

Следующий день тянулся бесконечно, как резиновый. Я сидела за своим столом и не могла сосредоточиться на работе -пальцы зависали над клавиатурой, глаза скользили по строкам документов, но мозг отказывался воспринимать информацию. Я постоянно поглядывала на телефон, ожидая хоть каких-то новостей.

Ира отправила письмо акционеру Орлову ещё вчера вечером, и теперь оставалось только ждать. Но тишина давила. Я чувствовала, как внутри натягивается струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Мы с Ирой почти не разговаривали утром. Обе были напряжены, как перед прыжком с тарзанки. Я заметила, как она несколько раз открывала почту, проверяла, не пришёл ли ответ от Орлова, и закрывала. Ничего.

Наступил обеденный перерыв. Я собиралась пойти в столовую, когда в коридоре послышался какой-то гул. Сначала -приглушённые голоса, потом -удивлённые возгласы, потом -шум, похожий на рой встревоженных пчёл. Сотрудники сбились в кучки, перешёптывались, кто-то смотрел в телефоны с округлёнными глазами, кто-то показывал экран соседу.

–Лена! -ко мне подбежала запыхавшаяся Ира. Она была бледной, глаза горели странным огнём. -Ты видела?

–Что? -я насторожилась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

–Катя. Она выложила пост в соцсетях. Видео. Там она плачет. И рассказывает всё. Про то, как Оливия унижала её у кофе-машины. Про угрозы увольнением. Про то, что стажёров травят в компании. Она не выдержала, Лена. Она выложила это в открытый доступ. Сейчас уже все смотрят… И новенькие стажеры, что пришли на этой неделе, ее поддержали!.. У них у всех свои каналы в соцсетях, и они там воют о несправедливости руководства нашей компании… Снимают прямой эфир!

Мир на секунду остановился. Катя. Та самая тихая, робкая Катя, которая стояла с опущенной головой и дрожащими плечами, когда Оливия орала на неё при всех. Она решилась. Она не пошла к начальству, не стала писать жалобы. Она просто взяла телефон, включила камеру и рассказала правду всему миру.

– Есть ссылка? – глухо спросила я.

– Ага. Я подписалась на нее… А еще на Тиму и Костю. Гляди!..

Я открыла телефон и зашла в профиль Кати. Пальцы дрожали, и я несколько раз промахнулась, прежде чем нажать на нужную вкладку. Сердце пропустило удар.

На экране была Катя. Она сидела на кровати в своей комнате, на заднем плане виднелась полка с книгами и большой мягкий плюшевый мишка. Лицо её было опухшим от слёз, глаза красные, тушь размазана. Она говорила дрожащим голосом, иногда сглатывая слёзы, и каждое её слово било прямо в сердце:

–Меня зовут Катя. Я пришла в эту компанию стажёром. Я хотела работать, хотела учиться, хотела быть полезной. Думала, что если буду стараться, меня заметят. Но когда я надела красивое платье, чтобы выглядеть хорошо и произвести впечатление на руководство, меня остановила в коридоре женщина, которая представилась как заместитель коммерческого директора. Она не спросила, кто я. Она просто начала кричать. На весь этаж. Сказала, что я выгляжу как девица с обложки дешёвого журнала. Что я позорю компанию. Что я должна переодеться или уволиться. А я просто хотела быть красивой. Я просто хотела, чтобы меня заметили. А меня растоптали. Унизили перед всеми. Я не знаю, что мне теперь делать. Я боюсь идти на работу. Я боюсь встретиться с ней снова. Мне стыдно, хотя я не сделала ничего плохого. Почему я должна стыдиться, если я просто хотела быть собой?

Видео длилось всего две минуты. Но за эти две минуты оно собрало уже несколько тысяч просмотров. Комментарии сыпались один за другим, и я видела, как они растут прямо на моих глазах.

«Как так можно обращаться с людьми? Это вообще законно?»«Я бы на месте Кати подала в суд».«Компания позорится».«Кто эта Оливия? Её надо уволить».«Девушка, вы молодец, что рассказали правду. Держитесь».«Такое чувство, что у них там вообще нет HR-службы».«Работал в этой компании -это типичное поведение руководства».«Видео надо отправить в СМИ. Пусть все узнают».

Я смотрела на экран и не могла пошевелиться. Катя. Она сделала это. Она выложила это в открытый доступ. Она решила не ждать, не терпеть, не бояться. Она ударила в самое больное место -репутацию компании. И теперь остановить этот поток было невозможно.

–Ира, -прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет, -это же скандал. Это уже не внутреннее дело. Это публичный скандал.

–Я знаю, -ответила она, и в голосе её звучала странная смесь восторга и ужаса. -Я не просила её об этом. Она сама. После того, что произошло, она не выдержала. Ей было так стыдно и так больно, что она решила открыться людям. И теперь это видит весь город. А может, и вся страна.