Текст книги "Право первой ночи. Танец огня (СИ)"

Автор книги: Ава Абель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Право первой ночи. Танец огня
Ава Абель

Глава 1

Вороной жеребец ненавидел всадника. В этом князь Реймор был абсолютно уверен. Его боялись почти все теплокровные твари. Животные, в отличие от людей, обладали особым чутьем и сразу понимали, кто перед ними. Лошади не исключение. Это, однако, ничуть не мешало князю обожать верховую езду.

Пустить скакуна карьером по бескрайнему лугу. Встать на коротких стременах, подставляя лицо ветру. Свист в ушах и ни единой мысли в голове. Заботы, тревоги – все это вытеснял бесконечный бег.

Князь, приподнявшись в седле, вытянулся вдоль шеи жеребца. На какое-то мгновение ему показалось, что он слился с животным в единое существо: каждый мускул вороного стал его мускулом, ноги, ритмично опускавшиеся на мягкую землю, были его ногами…

Реймор поймал себя на мысли, что движется сейчас со скоростью ласточки, нарезающей круги перед дождем. И пусть эта птица не самая быстрая, князь все равно ей завидовал. Он понимал, что никакая скачка, даже на самой быстрой лошади, не заменит настоящий полет. Ты, небо и единственный достойный соперник – ветер. Бесконечная игра наперегонки, в которой никогда не будет победителя…

Князь почувствовал, что теряет власть над вороным: животное слишком разгорячилось и больше не подчинялось командам. Чтобы не соскользнуть, Реймор сильнее прижал ноги к бокам жеребца. Только бы тот не закусил удила. Вылететь из седла головой вперед – какая нелепая смерть.

В отрочестве князь часами мог предаваться мечтам о собственной трагической кончине. Которой сперва, разумеется, предшествовала великая битва. Один на один юный Мор (так ласково звала его матушка) выходил против сотни противников. В зависимости от настроения, это были то полчища нежити, то обезумевшие драконоборцы, неважно, главное – Мор всегда погибал, предательски сраженный клинком недруга в спину. А дальше – погребение. Князь, такой молодой и такой несчастный, лежит в белоснежном саване, искрящемся россыпью драгоценных каменьев, а над ним рыдает матушка, которая не позволила есть сорбет на ужин, и сестрицы, спрятавшие его серебряную змейку-дудочку. Даже по испещренной шрамами щеке отца скатывается единственная скупая слезинка…

Прошли годы. Князю все меньше хотелось погибать от рук предателей. А если этому и суждено произойти, пусть бы у его гробницы стояли наследники. Хотя бы один.

Реймор разозлился на себя за слабость. Если так пойдет дальше, он рискует превратиться в добропорядочную квочку. Боги, к чему самообман?! Он уже превращается. И все из-за этих святош, возомнивших, что слышат глас Высших.

Ни одна из многочисленных любовниц князя так и не родила ему бастарда. Это он знал наверняка. Служители культа Трех решили, что только освященный по всем традициям брак и супруга, которую господин признает перед людьми и богами, могут что-то изменить.

С тех пор прошло почти десять месяцев. Все это время Реймор разъезжал по ближайшим княжествам, герцогствам и королевствам в поисках невесты. Благо соседи-правители наперебой предлагали своих дочерей. Породнится с князем Реймором Буреликим мечтал каждый. Да только завидный жених с решением не спешил.

С одной стороны, Реймор понимал, что жениться рано или поздно придется, с другой, перед глазами тут же вставал образ матушки, выговаривавшей отцу за все подряд: начиная от боевых походов во славу Трех до немногочисленных пиров, на которые Шуддер Огнерожденный спускал, по словам супруги, чуть ли не всю казну.

Поначалу отказывать суженым не составляло труда: недостаточно умна, не очень красива, чересчур большой рот, слишком узкие бедра… Святоши, молча, кивали и продолжали искать невест.

Последнюю Реймору пришлось отшить из-за уродливой родинки на заднице. На самом деле она было даже милой и контуром напоминала кожана. Но князь выдумал целую историю о том, как в детстве случайно упал в небольшой колодец, облюбованный летучими мышами, и с тех пор любое упоминание об этих тварях ничего, кроме дрожи в коленях, у него якобы не вызывает.

Реймор ухмыльнулся. Справедливости ради, в сватовстве были и приятные моменты. Так, с каждой из возможных невест он знакомился очень тесно. И хотя добрачное целомудрие князь считал бессмысленным, с девичьими интересами приходилось считаться. Все молодые особы, с которыми он уединялся, формально оставались девственницами. Но невинными и чистыми называть их после язык не повернулся бы даже у самого благожелательного человека.

Соблазнять женщин, уговаривать их на дичайшие непристойности – с этим у Реймора никогда не возникало проблем. Во-первых, он был красавцем. Смоляные волосы, глаза цвета верескового меда, белоснежная кожа – князь частенько любовался своим отражением в зеркалах: поджарый, широкоплечий, гармонично сложенный, будто высеченный из камня искусным мастером. Единственным, к чему мог придраться Реймор, был, пожалуй, рост. Даже сейчас, став взрослым мужчиной, он едва бы доходил до плеча покойному отцу. С другой стороны, князь понимал, что Шуддер был сказочным исполином, ушедшим в небытие.

Никто в здравом уме не назвал бы Реймора коротышкой. Он был так же высок, как любой из его свиты. Или своры, как предпочитал называть своих верных воинов князь. И когда он менял расшитый каменьями камзол на шерстяную рубаху, то вполне мог сойти за наемника из северных земель. Как сейчас.

Вороной заржал и полетел вперед еще быстрее. Реймор удивился и даже оглянулся: может, за ними гонится вырколак или другое чудище? Никого.

Одной рукой князь ухватил вороного за шею, второй натянул поводья. Реймор надеялся, что животное замедлит ход. При таком темпе, любая другая лошадь давно бы выбилась из сил.

Князь и подумать не мог, что в этой глуши встретит такого красавца. От сородичей длинноногий жеребец отличался широким корпусом. Реймор сразу отметил чересчур высокий выход шеи, подчеркнутый легким изгибом, и крупную голову с почти прямым профилем.

Вороной фыркал и ржал, а его белобрысый хозяин, кажется, сын старосты, пытался отговорить князя. Мол, тварь дикая, неприрученная. Но Реймору было плевать.

Больше всего он любил Небесную Цитадель, старый семейный замок, высеченный прямо в скалах, и редко выбирался оттуда без крайней необходимости. Такой стало очередное приглашение. На этот раз от короля Авариса, правителя южных земель.

В пути Реймор пробыл больше недели. Оставалось еще столько же. Князь чуть ли не выл, когда думал об этом. Поначалу созерцание бескрайних владений, работающих в полях селян, торжественные приемы и красавицы-простолюдинки, напрочь лишенные светской жеманности, скрашивали дорогу. Но чем дальше на юг продвигалась свора Реймора, тем больше ему все надоедало: однотипные виды равнин навевали тоску, ночевать приходилось на постоялых дворах, а глупость местных девок в сочетании со скотской покорностью раздражала.

Конечно, был и другой способ попасть в замок Авариса, но прибегать к нему князь решил повременить. Во-первых, он не балаганный уродец, чтобы королевский двор на него пялился. Во-вторых, у магии есть цена. Меньше всего Реймор хотел повторить судьбу отца. Тот в один прекрасный день прикончил матушку и сестриц.

Князь слишком сильно натянул поводья, и тут же осознал ошибку. Увы, поздно. Жеребец вздыбился, но устоял. А вот Реймор потерял равновесие и съехал набок. Он понял, что сейчас упадет, поэтому постарался расслабиться. Нужно приземлиться на плечо, закрыть голову и откатиться, чтобы не попасть под копыта. «Будто делаешь прыжок кувырком» – в памяти всплыл строгий голос наставника по верховой езде.

Больно не было. Только неожиданная тьма. «Будто кто-то проглотил солнце», – с этой мыслью, князь, окутанный ароматом травяного полога, провалился в небытие.

Первым вернулся слух. Реймор отметил, что вокруг блеют козы. Они же, видимо, позвякивали колокольчиками.

Князь почувствовал прохладное прикосновение ко лбу. Кто-то мягко ощупывал его голову и тело.

– Больно? – прозвучал сверху обеспокоенный девичий голосок.

Реймор хотел ответить, но с губ сорвался короткий стон.

– Не двигайся, – строго велела незнакомка. – Я видела, как ты упал. Нужно понять, не сломал ли чего.

Разумное предложение. Отрицать этого Реймор не мог. Но все равно возмутился. Какая наглость обращаться к нему таким тоном.

Князь собрался с силами и открыл глаза. Над ним склонилась миловидная девушка. Темные волосы убраны назад. Только несколько прядок, выбившихся из косы, трепетали на ветру. Смуглая кожа отливала на солнце золотом. Большущие глаза цвета горечавки, вздернутый нос и пухлые губы, пожалуй, ее можно назвать красавицей.

– Все в порядке, – князь облизал пересохшие губы и со стоном привстал на локтях.

Девушка отстранилась. Она сидела подле князя на коленях и, казалось, совсем не переживала, что перепачкает травой простенькое платье из серой шерсти. В таком вряд ли поймаешь сбежавшего жеребца, но Реймор все равно решил спросить:

– Где вороной?

– В лесу, – улыбнулась незнакомка. – Не бойся, ему там лучше.

– Это вырколаками-то сожранным быть? – скривился князь.

«Толку, что красивая?! – кисло подметил он. – Такая же недалекая, как остальные».

Девушка улыбнулась, глянув на него, как на несмышленыша, и серьезно добавила:

– Сказки это. Вороной в лесу жил, пока Калеб его не поймал. Старосты нашего сын. Он за ним с зимы гонялся, а тот не подпускал. Пришлось кобылу молодую на ночь в овраге оставлять…

По правде, рассказ совсем не заинтересовал князя. Во-первых, из-за чудовищной речи девушки: слова были вполне пригодными, но порядок, в котором она их ставила, никуда не годился. Реймор почти сразу запутался: жеребец был сыном старосты и охотился за каким-то парнем?!

Во-вторых, любуясь ее подвижным ртом, князь не мог сосредоточиться. Незнакомка щебетала, а ее по-детски изогнутые губы то растягивались в улыбке, то складывались трубочкой.

Реймор отогнал бесстыжие образы и ухмыльнулся. История с жеребцом и юной девой уж сильно походила на старую поэму.

– И конь – чудесное созданье! В нем все прекрасно: сила, пыл, дерзанье… – строки весьма кстати всплыли в памяти, и князь озвучил их, желая прервать скучное повествование.

– Прекрасен, без изъянов он, – девушка потупилась, но продолжила: – Но где же всадник, властный над конем?

Реймор не смог скрыть удивления. Видимо, выражение лица при этом у него стало презабавным, потому что девушка снова улыбнулась:

– Это Уилл Копьетряс.

– Откуда ты знаешь?

– Читала.

– Ты умеешь читать? – засомневался Реймор.

– И считать, – она вздернула подбородок. – Меня дядя научил. На воспитание взял, когда матушка почила. Он служителем Трех был. В том году хворь забрала.

– Сирота, значит?

Незнакомка кивнула.

– И кто о тебе сейчас заботить?

– Сама, – она пожала плечами. – Старосте помогаю счетную книгу вести, хозяйство свое – козы.

– И как же тебя зовут, свободная женщина?

– Мейден.

Князю почудилось, будто кто-то тянет его за рукав. Он повернул голову: одна из коз девушки подошла к нему сбоку. Тварь ни с того, ни с сего истошно заблеяла, и Реймора обдало волной прокисшего запаха из ее пасти.

Пастушка прыснула звонким смехом.

– Резвушка, что ты делаешь?! – она беззлобно пожурила козу.

Реймор решил, что лучше подняться на ноги. Вышло не так лихо, как хотелось. Зато сам. Все тело ныло. Приятного мало, но терпимо. Мей наблюдала из-под ресниц, чуть исподлобья, отчего сама походила на проказливого козленка. Любопытного и очень милого, в отличие от тех, кого пасла.

– А ты из свиты князя, да?

– Можно и так сказать, – Реймор одернул рубаху.

Так вот в чем дело. Пастушка его не узнала. Неудивительно, последний раз он здесь был… Да, точно! Никогда.

Реймор мельком глянул на девушку. Ее лицо выражало сомнение.

– Меня зовут Мор, – князь не то, чтобы лгал.

– Какое странное имя, – недоверчиво протянула Мей.

– Вообще-то, Мордекай, но никто выговорить не может, – Реймор почувствовал азарт.

– И ты видел князя? – девушка все еще сомневалась. – Вблизи?

– Конечно! А что?

Мейден замялась, делая вид, что сейчас главным для нее было встать с земли. Реймор, молча, протянул руку и помог ей подняться.

Девушка оказалась достаточно рослой, стройной, с небольшой, но высокой грудью и тонкими запястьями. Последнее князя удивило. Слишком изящные руки для простушки.

– Говорят, – нерешительно начала Мейден, – князь не человек, а змей. И у него чешуя вместо кожи. По всему телу. И даже на лице. Поэтому он на людях не показывается. Это правда?

– О, да, – протянул Реймор, наблюдая за реакцией девушки.

Прятать улыбку при этом становилось все трудней.

Ее и без того большие глаза распахнулись еще шире. Доверчивость Мейден была по-детски невинной. И от того, как все это сочеталось с ее женственностью, сердце князя затопила нежность.

– Чешуя везде! – он серьезно закивал. – И костяные бугры на черепе, да. Почти рога, только маленькие.

Мейден поспешно прикрыла рот рукой, тихо охнув при этом.

– А еще по ночам, – Реймор специально понизил голос и оглянулся по сторонам, изображая опасение быть услышанным, – он ест сердца юных дев.

Девушка в ужасе отпрянула, но тут же сообразила, что новый знакомый ее разыграл.

– Все ты врешь! – она шутливо нахмурила бровки. – Смотрю, баюн, тебе полегчало. Шел бы ты, Мор, пока его змейшество тебя не хватилось. А то, чего доброго, перед сном твоим сердечком закусить надумает.

– Его змейшество, между прочим, пир в честь прибытия закатывает. На подданных посмотреть, себя показать, – Реймор неожиданно заметил, что подражает манере Мейден. – Придешь?

– Приглашаешь? – не растерялась девушка.

– Зову! Там и танцы будут.

– Ох, не знаю, – Мейден хитро прищурилась. – Дядя говорил, благонравные девицы на танцульки не бегают.

– А ты такая?

– Конечно, – возмутилась девушка.

Знала бы она, что перед ней сам князь, но открыть себя и приказать Мейден явиться в замок он не мог. Это испортило бы всю игру.

Реймор испытал досаду: он уже в деталях представил, каким станет лицо пастушки, когда вечером на пиру она увидит его во главе стола и поймет, с кем позволила себе вольные шуточки днем. И уж тогда-то не посмеет ни ломаться, ни тем более отказать.

«В любом случае, если упрямица не явится к полуночи, я могу за ней послать», – пообещал себе князь.

– Скоро солнце сядет, – девушка посмотрела на небо.

– Ночных зверей боишься? – князь хотел приобнять ее, но та ловко вывернулась и отскочила.

– Я не такая!

Реймор не совсем понял, о чем она. Не такая, чтобы бояться волков или чтобы обниматься с малознакомым мужчиной.

– Ночи еще холодные, коз нужно загнать, – Мейден подняла с земли свой прутик. – Замок в той стороне, Мор.

– А ты?

– Мой дом в другой. Провожать не надо.

Князь опешил, ему такая мысль даже в голову не пришла. Сама явится вечером. Реймор улыбнулся, предвкушая веселенькую ночку.

– До встречи, – крикнул он вслед пастушке.

Глава 2

Обратная дорога отняла у Реймора гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Князь несколько часов кряду плелся по лугам, конца краю которым не было видно. Мало того, что вынужденная прогулка оказалась невыносимо скучной, так с заходом солнца откуда-то появилась туча мошкары. Мелкие пакостники так и норовили побольнее укусить невезучего путника.

На небе показались звезды, когда Реймор, злой и уставший, наконец добрался до замка.

Вопреки ожиданиям, навстречу князю первым бросились не дружинники, а белобрысый владелец коня и староста, не поспевающий за ним.

– В лес ускакал, – сквозь зубы проворчал Реймор, не дожидаясь вопроса.

– Я же говорил, – заскулил хозяин вороного.

Он собирался сказать что-то еще, но тут подоспел староста и яростно пихнул белобрысого локтем. Парень капризно ухнув, скрючился в нелепом поклоне.

– Ваше светлость, позвольте, – заискивающе начал старик. – Какое счастье, что вы вернулись. А то мы вас искать собирались…

– Да не собрались, как я погляжу, – перебил его Реймор.

– Не серчайте, ваша светлость, не гневайтесь. Калеб первым на поиски рвался, а я не пустил. Говорил, князь наш удалой и не таких коней норовистых объезжал, справится и с твоим жеребцом. Если кто и виноват, господин, то я. Меня наказывай!

Старик бросился на землю, уткнувшись лицом в пыльные сапоги князя. Парень, который, судя по всему, и был тем самым Калебом, сыном старосты, недолго думая, последовал примеру отца.

«Дикий народ – дикие нравы», – раздраженно подумал князь, пытаясь высвободить хотя бы одну ногу из цепкой хватки. Реймор никак не мог привыкнуть к такому обращению. Грубое и порывистое, в отличие от изысканных манер, которые царили среди поданных Цитадели, полное суеверного страха… Безусловно, князь был чудовищем. Чудовищем, а не выродком, пускающим меч против безоружных селян. Да и гневаться в этой ситуации не на кого. Если только на себя.

– Встань, Стоунч, будет тебе, – строго приказал князь.

Староста поднялся и сделал сыну знак, чтобы тот скрылся с глаз.

– Лучше скажи мне, – понизил голос Реймор, – знаешь ли ты молодую девушку по имени Мейден?

– Кого? – непонимающе уставился на него старик.

– Козью пастушку.

– Много тут таких.

– Дочку жреца.

– Так нету у нас такого, – староста почесал затылок. – Жил один, да помер. Давно уже. Год прошел или два. Только ни детей, ни жены у него не было.

– А племянница? – Реймор начинал терять терпение.

– Племянница была.

– О ней я и говорю. Когда на пиру появится, приведи сразу ко мне. Понял?

Старик послушно закивал, а потом торопливо добавил:

– Только она вряд ли придет, господин. Мейден людей дичится. Да и благонравная чересчур. То дядьки воспитание. Живет себе тихонько на окраине леса, коз пасет, сюда редко приходит. А еще люди говорят, что ведьма она…

– А не слишком ли много ты, Стоунч, о девице знаешь? – нахмурился князь. – Только что имени вспомнить не мог, а сейчас…

– Виноват, ваша светлость, годы уже не те. Если бы не Калеб, сын мой, не знаю, как со всем справлялся бы. Обучаю его помаленьку, приемника готовлю…

Дальше Реймор слушать не стал. Сейчас ему было нужно привести себя в порядок: смыть пыль и переодеться.

Наскоро поплескавшись в еле теплой воде (нужное количество для большущей деревянной бадьи, служившей в замке господской ванной, нагреть попросту не успели), князь достал из дорожного сундука чистые штаны и рубаху. Осталось выбрать, что надеть поверх. Реймор выудил черный камзол, украшенный золотой вышивкой и россыпью черных опалов.

Раздался стук. В приоткрытую дверь просунулась рыжая голова.

– Долго ли ждать тебя, князь? – молодой мужчина перешел сразу к делу, но тут же издал удивленный возглас.

– Что?

– Глазам от такой красоты больно, – улыбнулся рыжий. – Каменья ярче солнца сияют. Слава Трем, ночь на дворе, а то, чего доброго, украли бы тебя сороки.

– Забываешься, Элдер, – Реймор бросил камзол обратно в сундук. – Слишком много болтаешь.

– За то, князь, ты меня и жалуешь больше остальных, – хохотнул дружинник и захлопнул дверь.

Пожалуй, он прав. Все же Реймор не в королевском дворце. Не хватало еще, чтобы пастушка думала, что это все для нее.

Выбор князя пал на двухцветную котту. Черный подчеркивал бледность кожи, алый символизировал высокое происхождение. Шнуровка по бокам и пуговицы придавали наряду утонченность, а приталенный крой выгодно подчеркивал фигуру. Довольный собой, Реймор поспешил в главный зал.

Там было полно народу. Весело трещал огонь в каминах, разгоняя ночной холод и тьму, льющуюся из окошек-бойниц. Слуги уже притащили из погребов эль. Бочки были настолько огромными, что в каждой легко мог поместиться взрослый мужчина. Вдоль стен растянулись столы с дичью, рыбой и овощами.

На помосте под выцветшими гобеленами, кое-где побитыми молью, возвышался стул для князя, на который была наброшена шкура черного медведя. К нему-то Реймор и направился.

По затихающему гулу он понял, что его присутствие наконец заметили. Даже музыканты прекратили играть. Люди смотрели на князя с плохо скрываемым любопытством и даже опаской.

«Не удивительно, – усмехнулся про себя Реймор. – Если верить слухам, они ожидали увидеть самое меньшее чешуйчатого уродца».

– Мои верные подданные, преданно служите вы мне, своему князю, Реймору Буреликому, – в повисшей тишине его голос, отражающийся от стен, звучал громко и величественно. – А до этого, моему отцу, деду, прадеду. И за вашу службу я хочу вознаградить вас. Да будет пир!

Первые робкие возгласы радости, и вот уже весь зал снова зашумел. Взлетели к сводчатым потолкам дразнящие звуки флейты и тут же утонули в стуке кружек и взрывах хохота.

– Позвольте, ваша светлость, предложить вам сбитень, – возле Реймора неожиданно появился староста с глиняным кувшином. – Вино с медом и пряностями по старинному рецепту. Гордость наших мест.

Реймор благосклонно принял угощение. Хочешь заслужить любовь народа, будь к нему ближе. Или создай видимость.

На вкус напиток оказался неплох. Душистый, в меру сладкий, он теплом разлился внутри. И князь вдруг осознал, насколько же голоден.

Стол ломился от яств, многие из которых были малопригодны в пищу. Скорее их выставили, чтобы показать богатство местных угодий. Бобровые хвосты, жаренные медвежьи лапы, целиком запеченный лебедь… Заметив среди всего этого блюдо с перепелками, Реймор тут же притянул его к себе. Видимо, тушки запекали на углях, предварительно отмочив в вине. Мясо осталось нежным, с легким ароматом дыма и тимьяна.

Реймор и не заметил, как умял несколько пташек и начал второй кувшин сбитня. Староста лично следил за тем, чтобы кубок господина оставался полным.

Князь поискал глазами черноволосую макушку Мейден. Девушки видно не было.

Вот уже и первые парочки потянулись в центр зала, весело отплясывая под незатейливые сельские ритмы.

– А что девица, о которой я спрашивал, – обратился Рйемор к старосте. – Пришла?

– Не знаю, мой господин, не видел.

– А как ты увидишь, если все время здесь точишь? – раздраженно заметил князь. – Сходил бы, поискал ее. Или послал кого…

– Куда идти, князь? Кого тебе привести? – вскочил с места Элдер, сидевший рядом.

Он был изрядно пьян, но на ногах держался. В таком состоянии его всегда тянуло на приключения.

– Не серчайте, ваша светлость, сейчас ее разыщу, – затараторил староста.

– А я тебе помогу!

Рыжий дружески хлопнул старика по спине так, что тот едва устоял на ногах. Оба скрылись с глаз князя.

Реймор сам наполнил кубок. Потом еще один. Ни староста, ни Элдер так и не появились. Пастушки тоже не было. Настроение князя стремительно портилось.

Да кем эта девка себя возомнила?! Думает, что слишком хороша для заезжего воина? Посмотрим, хватит ли духу отказать князю. Напрасно маленькая дикарка рассчитывает спрятать от него в своем домике на опушке…

– Смотри, князь, кого привел, – голос Элдера вернул Реймора к реальности.

Он оглянулся и с досады чуть не запустил в дружинника кубком. На рыжем висели две крестьянки. Вполне симпатичные, хоть и полноватые, они смущались и глупо хихикали.

– Не гневайтесь, ваша светлость, нет ее нигде, – возле Элдера показался староста.

Скорчившись в низком поклоне, и без того сухенький старик, казалось, уменьшился на глазах. Рядом со Стоунчем в нелепом подобие реверанса присели еще две девушки.

– Я подумал, ваша светлость, может… – замямлил староста, но князь не стал его слушать.

– Свора, – гаркнул Реймор так, что все в зале разом замолчали, – по коням! Нас ждет охота!

Дружинники, по крайней мере, те, кто был еще на ногах, пьяно заревели.

– Полно, князь, – простонал Элдер. – Сотри, какие дамы.

– Что ты себе позволяешь?! – Реймор поднялся, опрокинув стул. – Я твой князь!

Он подлетел к рыжему, хватая того за грудки. Девки с визгом отскочили. Элдер приблизил свое лицо к лицу Реймора так, чтобы их лбы соприкоснулись.

– Ночь на дворе. Охота на конике погарцевать да шею свернуть, так я первый с тобой! Завсегда так было. Но прежде, – рыжий рывком стряхнул руки князя, – выпьем, князь!

В пьяных глазах дружинника Реймор не видел насмешки. Рыжий смотрел на него преданно, с азартом. Князь понял, Элдер даже не думал бросать ему вызов.

Кто-то поднес им кубки, до краев наполненные чем-то мутным. В нос ударил едкий запах браги. Реймор, скрипнул зубами: знал бы, что подадут бражник, лучше бы съездил рыжему по морде. Но отступать поздно.

– Будем! – князь обеими руками поднял кубок в знак примирения.

Под радостное улюлюканье, они с Элдером принялись пить. Напиток обжег рот, кипящей смолой потек по горлу. У Реймора перехватило дыхание. Последнее, что он заполнил, ошалелые глаза рыжего, прикончившего свою порцию бражника.