Текст книги "История барышни-гусара и поручика в платье (СИ)"
Автор книги: Ася Минина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
История барышни-гусара и поручика в платье
Глава 1. Беглянка и дуэлянт
Предрассветный туман укрывал деревья мягким одеялом. Сонная тишина окутывала все вокруг, и даже ветер затих в ожидании нового дня. Казалось, ближайшие полчаса ничто не нарушит лесной покой…
И вдруг по лесной дорожке стремительным вихрем промчался конь.
– Ну же, Буцефал, скорее-скорее, не подведи, – с тихой мольбой бормотал себе под нос всадник. А точнее всадница – молодая девушка с белокурыми как морская пена волосами. Впрочем, сейчас ее волосы были надежно спрятаны под высоким цилиндром, да и весь наряд ее не отличался женственностью: брюки вместо платья, шпага вместо ридикюля.
– Ольга Дмитриевна! Ольга Дмитриевна! Остановитесь немедленно! – нарушили лесную тишину крики преследователей.
Ольга лишь сильнее пришпорила коня.
Она так долго планировала этот побег, все рассчитала, даже с караульным на заставе договорилась, чтобы пропустили. Кто ж знал, что задержка из-за Ромы и Юли поставит под угрозу все ее планы! Пока она уговаривала первого поехать вместе с ней, пока извинялась перед второй за предательство (хотя можно ли считать предательством всего один поцелуй просто из праздного любопытства и природной любознательности?), в общем, пока одно, пока другое, на заставе уже сменился караул. И должно же было так повести, что заступили на пост именно офицеры из отцовского полка!
Но Вишневские так просто не сдаются. Отец всегда учил Олю бороться – в прямом и переносном смысле. Вот и теперь устроив отвлекающий маневр, Оля пустилась в бега. А эти недотепы за ней следом!
Однако не зря Оля заботилась о Буцефале и так много времени проводила на конюшне. Куда уж казенным лошадкам угнаться за молодым жеребцом!
И Оля уже оторвалась от преследования, как вдруг на ее пути возник усатый поручик в красном мундире верхом на рысаке. Буцефал так резко затормозил, что Оля чуть не вылетела из седла.
Отдышавшись, она гневно посмотрела на внезапное препятствие на ее пути и громко крикнула, сдерживая дрожь в голосе:
– Сударь, отойдите с дороги!
– Торопитесь куда-то? – послышался игривый ответ.
– Не ваше дело, – Оля пыталась казаться увереннее, чем есть, чтобы поскорее добиться своего и поскакать дальше. Свобода была так рядом – только руку протяни, и…
Руку протянул поручик и схватил поводья Олиного коня.
– Что вы делаете? – возмутилась она и попыталась вырвать их обратно.
– Ваш тон оскорбителен. Если вы не извинитесь, я буду просто вынужден вызвать вас на дуэль, – кажется, поручик был если не пьян, то уж точно изрядно выпивши, а потому с присущей ему горячностью нрава сам лез на рожон.
Но и Оля была не из робкого десятка.
– Извиниться перед вами? За то, что вы перегородили мне дорогу? Увольте! Дуэль так дуэль. Изволите здесь сражаться?
– Там чуть дальше есть поляна. Предлагаю там, так будет удобнее.
– Как пожелаете, – сквозь зубы пробурчала Оля.
С одной стороны, она уже жалела, что вспыхнула и согласилась на эту затею. Нет, фехтовала она отнюдь неплохо, а учитывая шатающееся состояние ее противника, за успех затеи точно можно было не переживать. Однако хотя звуки погони давно стихли, совершенной уверенности в том, что ее больше не преследуют, у Оли не было, а потому не хотелось тратить много времени на внезапную дуэль из-за глупости.
С другой стороны, уже поздно отказываться. Дуэль – дело чести. Этому Олю тоже научил отец.
Два всадника спешились у кромки поляны. Здесь было светлее, чем в лесу, хотя солнце только-только выглянуло из-за края горизонта.
– Шпаги или пистолеты? – предоставил поручик право выбора Оле.
– Шпаги. Пистолета у меня с собой нет, а вы, кажется, не настроены откладывать кровопролитие.
– Я решительно настроен закончить все здесь и сейчас, – подтвердил поручик с улыбкой.
– И вас даже не смущает отсутствие секундантов? – легкость и азарт противника передавались и Оле.
– Ничуть. А вас?
– Нисколько. Быстрее начнем, быстрее закончим.
– Ваша правда. En garde![1]
([1] С фр.: К бою!)
Противники скрестили шпаги. По поляне разлеталась музыка дуэли: свист шпаг, звон метала, тяжелое прерывистое дыхание. Даже лошади, до того мирно стоявшие на привязи, нервно заржали.
Поручик наступал, вырывая преимущество за счет опыта. Оля отчаянно билась, выжидая момент, когда противник ошибется. Невольно вспомнились все поединки с Ромой на конюшне и у раскатистого дуба. Вот и пригодились полученные навыки.
Еще миг и получилось! Поручик оступился, Оля пошла в атаку, а он под влиянием выпитого не успел среагировать на угрозу. И вот уже рукав рубашки разорван, а по левой руке течет красная струйка крови.
– Достаточно вам первой крови? Или желаете биться до последнего? – спросила Оля, в глубине души молясь, чтобы дуэль закончилась. Ранение будто отрезвило ее, подвело черту, показав, что этот поединок – не просто игра с другом на конюшне.
А вот поручик будто опьянел еще сильнее. Только теперь то ли от боли, то ли от обиды.
Он кинулся в атаку, двумя ударами обезоружил Олю и одним ловким маневром поймал в кольцо своей шпаги и рук.
– Думаете, одной раны достаточно, чтобы вывести меня из строя? – прошептал он ей на ушко.
Сердце забилось с утроенной скоростью. Впервые в жизни Оля почувствовала резкое дыхание смерти. Шпага маячила в опасной близости. Одно неловкое движение, и вот он, конец.
И все же Оля попыталась дернуться. Увы, безуспешно. Только цилиндр слетел с головы, выпуская наружу волны светлых волос.
Поручик обомлел. В крайней растерянности он разомкнул захват и сделал несколько шагов назад, пристально вглядываясь в лицо Оли.
– Так вы… девица? – в ошеломлении он разглядывал миловидные черты, прямой нос, аккуратные скулы и наконец решился заглянуть в светло-зеленые глаза Оли.
Она не ответила, лишь смущенно потупила взгляд. Знай он сразу, что она девица, никогда не вызвал бы на дуэль. Дуэли только для равных, а где уж девушке равняться с мужчиной, пусть она и носит в основном брюки, прекрасно ездит верхом и умеет фехтовать.
В этот момент с другого края поляны послышалось:
– Кажется, здесь! Вижу следы подков. О, там конь вдалеке.
Поручик, не сказав больше ни слова, подбежал к своей лошади, запрыгнул в седло и был таков. А Оля с болью смотрела, как приближаются к ней офицеры из полка ее отца. Теперь бежать уже бессмысленно.
– Ольга Дмитриевна, наконец-то мы вас нашли.
Глава 2. Отец и дочь
– Позор! Какой позор!
Кабинет генерала Вишневского в расположении полка встретил Олю привычной холодной серостью. Впрочем, ярость отца была еще холоднее.
– Папенька, я просто соскучилась по вам, вот и решила самостоятельно отправиться в…
– Избавь меня от своих оправданий. Тем более мы оба знаем, что это ложь, – перебив, осадил генерал Вишневский дочь.
В комнате повисла гнетущая тишина. И только большие напольные часы нарушили ее, пробив шесть утра.
Отец сидел в кресле за рабочим столом и смотрел куда-то сквозь Олю и стены, явно думая о чем-то тяжелом. Оля стояла посреди комнаты, пряча взгляд.
– Как тебе только в голову такое пришло? Совершить побег! Да и от кого? От меня, твоего отца? Или от благороднейшего семейства Спицыных, которые заботились о тебе в последнее время? Так-то ты благодаришь родных за все, что они для тебя делают? – генерал Вишневский не ждал ответа, он просто высказывал вслух свое неудовольствие дочерью. – Видимо, как я ни старался, а воспитать достойную юную леди так и не смог. Подвел твою мать, не справился…
В голосе отца больше не было гнева – только душевная тоска и глубокое чувство вины. И от этого Оля почувствовала себя гораздо, гораздо хуже.
– Что ты такое говоришь, папенька? Разве можно так?
– Так разве ж я не прав? – генерал Вишневский посмотрел на дочь глазами, полными разочарования. – По-французски ты изъясняешься плохо, вышивать не умеешь, на фортепиано не играешь. А теперь еще и осмелилась на такую дерзость как побег! Разве это достойное поведение для молодой девицы?
Еще один риторический вопрос. Оля и сама знала, что нет. Но что поделать, если всем этим занятиям она предпочитала стрельбу, верховую езду и фехтование? Отец ведь сам никогда не возражал против ее мужских занятий.
– Нет, так продолжаться не может, – решительно покачал головой генерал Вишневский. – Я слишком избаловал тебя, дозволяя все эти забавы, неподходящие для юных особ. Все, довольно этих мужских нарядов. И никакого больше оружия.
– Но… отец!
– Никаких «но»! – отрезал генерал Вишневский. – Завтра мы с тобой приглашены на бал к Шереметьеву. И я надеюсь, что ты покажешь себя на балу как приличная девица из благородной семьи, а не как строптивый и упрямый мальчишка. Я понятно изъясняюсь?
– Да, отец, – Оле ничего не оставалось, как согласиться с отцом. В конце концов, не так уж и сложно надеть на один вечер платье и изобразить само благочестие. На дне рождения у Ромы получилось ведь. Его родители, чета Авериных, весьма высоко отзывались о ней после праздника.
– А послезавтра мы уедем в Знаменское. Нашу усадьбу наконец-то восстановили, так что поживем какое-то время там. Сегодня же напишу ЕкатеринеМихайловне, пусть посоветует хороших учителей. Может, из тех, с которыми занимается Юля? Вот уж у кого точно все в порядке и с манерами, и с послушанием.
При мысли о Юле, лицо Оли скривилось в несчастной гримасе. Вспомнились все те дни, когда Екатерина Михайловна заставляла Юлю часами напролет сидеть за фортепиано. Даже к Роме на день рождения не пустила! Оле бы так не хотелось.
А потом вспомнилось, что теперь Юля точно никогда ее не простит. Только не после предательства. Впрочем, сама виновата. Хотелось любви как в романе, но роман оказался про Рому и Юлю, а Оля так, второстепенный персонаж, испытание и проверка чувств на прочность.
– Хотя нет. Лучше наймем гувернантку.
– Гувернантку? – с недовольным удивлением воскликнула Оля и даже осмелилась впервые с начала разговора поднять глаза и посмотреть отцу в лицо.
– Именно. Так ты будешь под постоянным присмотром. И уж точно забудешь даже думать о побеге.
– Это… Это несправедливо!
Больше никакой стрельбы, никакого фехтования, никаких брюк – только скучный французский с вышивкой и фортепиано. Никакого веселья. Никакой свободы!
Слезы душили Олю, но отец учил ее держать удар.
– Все, разговор окончен. Я все решил. Иди, экипаж отвезет тебя к Спицыным.
Хлопнув дверью, Оля выскочила из кабинета, подгоняемая злостью. На отца за его неоправданно суровое решение. На себя за то, что так глупо упустила единственную возможность сбежать. Но больше всего на таинственного поручика, из-за дуэли с которым она потеряла столь драгоценное время.
А генерал Вишневский еще долго смотрел вслед дочери и думал с сожалением, что девочке все-таки нужна женская рука в воспитании. И как бы он, отец, ни старался, а все равно подвел свою дорогую супругу, столь рано покинувшую их с Олей.
– Прости, моя любовь, – тихо прошептал генерал Вишневский. – Обещаю, я все исправлю. Ты будешь гордиться нашей дочерью.
А после вернулся к насущным делам полка.
Глава 3. Поручик и друг
Тяжёлые клубы табачного дыма вперемешку с лёгкими пара́ми свечей стелились под потолком. Ароматы шампанского, вина и коньяка кружили голову, развязывали языки и дарили мнимое ощущение праздной свободы. Из соседней комнаты долетали звуки игры в штосс. Проигрывались и выигрывались фамильные ценности, дорогие скакуны, крестьянские души и целые имения. И только честь оставалась у игроков.
Обычно Даниил Муратов сидел там, за карточным столом, проигрывая очередную честно одолженную у друга Николая Шереметьева денежную сумму. Но сегодня его голова была занята утренним происшествием в лесу, а потому он предпочел более спокойный и располагающий к размышлениям бильярдный зал мужского клуба.
– Что-то, друг мой, ты не весел. Что ж ты голову повесил? – заметил меланхолию Даниила Николай.
– Да так, ерунда, – попытался отмахнуться Даниил.
– Неужели нашел очередную юбку, за которой можно волочиться, а она тебе отказала? – подшутил над другом Николай, но тот шутки не оценил.
Лишь тяжело вздохнул и проговорился, прицеливаясь, чтобы сделать удар по шару:
– Если бы юбку!
Промахнулся. Шар попал в борт.
– Друг, ты меня пугаешь, – встревожился не на шутку Николай и тут же одним ловким ударом забил шар в лузу.
Даниил с тоской посмотрел на бильярдный стол. И в картах ему не везет, и в бильярде!
– Давай лучше выпьем, – предложил он Николаю и, налив два бокала крепленого вина, опустился в кресло.
Николай последовал его примеру. Друзья чокнулись и пригубили вино.
– Так что случилось? – спросил Николай.
Даниил подумал мгновение, махнул рукой и начал свой рассказ:
– Вчера вечером мы с товарищами из полка обмывали награду у Конникова. Ну, ты его знаешь.
Николай кивнул. Конникова он действительно знал, правда, про награду ничего не слышал – слишком давно отошел от дел военных, теперь вот и на праздники уже не зовут.
– В общем, кутили мы до утра. Шампанское лилось рекой, Конников не скупился устроить пышное торжество у себя в усадьбе в Лыково. А под утро я возвращался обратно в Москву и столкнулся в лесу с молодым юношей. Слово за слово, ты меня знаешь, я человек вспыльчивый, а этот тоже за словом в карман не полезет, в итоге дуэль. Бьемся мы на шпагах, я на секунду отвлекся, а этот малый как рассек мне руку. До сих пор ноет, пришлось даже к врачу идти. Ну, я от такой дерзости совсем озверел, в два удара обезоружил его, взял в захват и уже хотел наказать наглеца, а он как дернется. И тут цилиндр спадает с его головы, белые кудри падают на плечи, я смотрю на лицо, а это девица! Девица в мужском костюме, чтоб ее!
Если в начале истории Николай сидел с серьезным лицом, и моментами сердце даже екало от переживаний за друга, то под конец он не выдержал и рассмеялся.
– И что же было дальше? – отсмеявшись, спросил он.
– Да ничего, – пожал плечами Даниил. – На поляну пришли какие-то офицеры, а я сбежал, пока меня не заметили. Решил не смущать девушку еще больше. Если бы ее обнаружили в моей компании, репутация бедняжки неизбежно была бы испорчена.
– А может ты за свою репутацию переживал? – сразу раскусил истинные намерения друга Николай. – Боялся, что за дуэль с девушкой тебя на смех поднимут?
Даниил спрятал смущение за бокалом и сделал еще глоток.
– Признаться честно, и это тоже. Но я же не знал! Так неловко получилось, стыдно перед барышней. Если бы я знал, то никогда, ни за что… Но и она тоже хороша. Ничего не сказала, вызов приняла.
– Может тебе извиниться перед ней?
– В том-то и дело, что не могу! Я даже имени ее не спросил. И как теперь искать ее? Ума не приложу.
– Ну, с этой бедой я тебе точно смогу помочь, – Николай хлопнул друга по плечу, а Даниил поморщился от боли. Рана дала о себе знать. – Прости. Я завтра устраиваю бал. Весь московский свет соберется. Уверен, и твоя загадочная незнакомка тоже непременно придет. Узнать-то ты ее сможешь?
– А как же! – лицо Даниила приняло мечтательное выражение. В голове тут же всплыли ангельские черты этой бестии, что ранила его руку, а попала в самое сердце. – А по какому случаю бал?
– А это, друг мой, уже совсем другая история, – настал черед Николая задумчиво пить вино. – Жениться я надумал.
– На ком? Неужели на Анне?
– На ней, – улыбнулся Николай.
И разговор плавно свернул в русло помолвки, мальчишника и прочих свадебных хлопот, которых Даниил боялся как огня, но ради друга даже согласился стать шафером. А после, выпив еще бутылочку, разъехались по домам, и Даниил надеялся, что завтра все разрешится.
Глава 4. Кавалер и дама
Торжественные звуки полонеза возносились под самые своды бального зала усадьбы Шереметьевых, утопающего в цветах. Столы ломились от угощения самого разного свойства: закуски, деликатесы, пирожные, шампанские и вина редчайших сортов из подвалов графа. Благородные дамы и кавалеры чинно шествовали под музыку, приветствуя друг друга.
Среди них была и Оля с отцом. И хотя обычно для юных особ балы были праздничным событием с радостью танцев и общения, Оля молилась лишь о том, чтобы все поскорее закончилось.
Корсет затянули так туго, что она едва могла дышать. Пышные юбки путались в ногах в отличие от удобных брюк. А туфли на каблуках вообще казались орудием пытки после ридингов. И в них еще надо танцевать!
Когда полонез закончился, генерал Вишневский пошел поздороваться со своими знакомыми, а Оля наконец выдохнула и отошла в сторонку, чтобы спрятаться за колонной от нежелательного общения.
В обществе не знали о ее побеге, отцу удалось сохранить все в тайне. Но Оля все равно ловила на себе любопытные взгляды. Каким бы неудобным ни казалось ей платье, она была в нем настоящей красавицей.
Впрочем, дело не только в потенциальных поклонниках. Рома и Юля тоже были здесь. Оля заметила, как Рома усиленно пытается добиться внимания Юли, а та постоянно дает ему от ворот поворот. Имеет право, такое предательство сложно простить. Поэтому Оля и не хотела случайно столкнуться ни с сестрой, ни с ее возлюбленным.
– Скучаете в одиночестве? – внезапно раздался знакомый голос прямо над ухом.
Оля чуть не подпрыгнула от испуга, но быстро вернула самообладание и повернулась к говорившему.
– Вы?!
Однако самообладание надолго не задержалось. Стоило только увидеть того самого усатого поручика, из-за дуэли с которым сорвался ее побег, как Оля побагровела от ярости.
– Даниил Рафуанович Муратов, поручик лейб-гвардии гусарского его величества полка, – очаровательно улыбнулся он, сделав вид, что не заметил злости Оли. – А как зовут вас, прелестное создание?
Хотелось отправить его в пешее путешествие куда подальше, а еще лучше достать шпагу и закончить начатое. Но, во-первых, шпагу отобрал отец. А во-вторых, он же взял с Оли обещание вести себя прилично на балу.
Так что пришлось улыбнуться и выдавить из себя:
– Ольга Дмитриевна Вишневская.
– Очень приятно, Ольга Дмитриевна.
– Не могу ответить тем же, – все же не удержалась Оля.
Поручик Муратов смутился на секунду и опустил глаза.
– Понимаю ваши чувства, Ольга Дмитриевна. Я бы хотел извиниться перед вами за вчерашнее недоразумение. Поверьте, я бы никогда не стал вызывать вас на дуэль, если бы знал, что вы девушка.
– Вам следует извиняться не за то, что вы вызвали меня на дуэль, – покачала головой Оля.
– А за что же? – удивился поручик.
– Во-первых, за ваши недалекие взгляды. Вы думаете, что девушку нельзя вызвать на дуэль, ведь она слабое создание, а потому не сможет сражаться с мужчиной наравне. А между тем мне даже удалось вас ранить. Как, кстати, ваша рука?
– Благодарю, все хорошо. Рана не слишком серьезная. К тому же, вам просто повезло.
Слова Ольги неприятно кольнули поручика Муратова, особенно в районе раны на левой руке, но он изо всех сил старался не показать этого. В конце концов, он действительно считал, что не женское это дело – сражаться на дуэлях, да и вообще держать в руках оружие. И он был не одинок в своих взглядах. Едва ли нашелся бы хоть один мужчина в бальном зале, кто осмелился бы дать жене, сестре или дочери в руки шпагу.
– Везение – признак мастерства, – парировала Оля.
– Напомню вам, что я обезоружил вас и мог убить, – не отступал поручик Муратов.
– Напомню вам, что вы позорно бежали с поля боя, а потому победу в дуэли я оставляю за собой, – Оля вскинула голову и смело посмотрела поручику прямо в его темные глаза.
Еще никогда в жизни поручик Муратов не встречал такой девушки. А дам и девиц разного возраста, достатка и сословия он на своем веку повидал немало. И все же кое-что разительно отличало Ольгу от них всех. Пока все представительницы прекрасного пола хитро использовали женские чары, искусство недомолвок и флирта, чтобы заманить в свои сети, Ольга бросала вызов своей искренностью и открытостью поведения. Пока все прятали взгляды и смущенные улыбки за веерами, Ольга не стеснялась смотреть прямо в глаза.
– Пусть будет по-вашему, – согласился поручик, очарованный решимостью Оли. – Позвольте искупить мою вину вальсом?
– Не торопитесь. Есть еще «во-вторых», – осадила Оля поручика.
– Во-вторых? В чем еще я перед вами провинился?
– Вы сорвали мой побег, – припечатала Оля недовольно.
– Побег? – поручику казалось, что все это какая-то шутка. – Но увольте, зачем вам бежать, прекрасное создание? У вас есть все, о чем девушка может только мечтать. Молодость, красота, безопасность. Мир – очень опасное место для юных девиц как вы. Вам просто повезло не сталкиваться со всей его суровостью. Так что если я и помешал вашему побегу, то извиняться за это точно не намерен. Наоборот, я даже рад.
– Много ли вы понимаете, поручик? – глубинная тоска и дерзость смешались в вопросе Оли. Поручик Муратов задел ее за живое, затронул слишком больную тему, и теперь она уже не собиралась молчать или подбирать выражения. – Вы мужчина. Вы рождены свободным. Вам дано выбирать. Службу, семью, любимое дело. А я не могу. Я задыхаюсь. Задыхаюсь в этом ужасном платье. Задыхаюсь от опеки отца. Задыхаюсь от необходимости вести себя скромно и прилично, как и подобает юной леди, обремененной воспитанием. А я не хочу так! Я не могу носить одежду, в которой мне удобно. Не могу выбрать мужа по сердцу, потому что моему отцу виднее. Не могу даже стрелять и фехтовать, потому что эти занятия не соответствуют представлениям общества о женском благочестии. Вы это понимаете?
– Я… признаться честно…
Ольга говорила с таким напором, что поручик Муратов совершенно растерялся. Не такие разговоры с дамами и девицами он привык вести.
– Я хочу свободы, – тихо призналась Оля, обняв себя руками. – Хочу быть свободной. Хочу скакать верхом на коне вперед навстречу приключениям. Хочу лететь как птица. Хочу увидеть мир. А не быть навсегда запертой в узком мирке своего дома или дома мужа.
Искренность Оли, ее боль и надежда отзывались в душе поручика Муратова. Будто он и сам всю жизнь только об этом и думал, просто никак не мог облечь мысли в слова. Свобода – та самая высшая ценность, которую Даниил Муратов ставил превыше всех остальных. Именно из-за любви к свободе он так любил карточные игры, именно из-за нее же он никогда не стремился связать себя узами брака.
И до чего же странно встретить единомышленника не среди однополчан и друзей, а среди тех, кто всегда казался поручику Муратову поборниками всемогущих брачных уз и тотального контроля, – среди женщин.
– Впрочем, это все неважно, – закончила Оля упавшим голосом. – Завтра отец увезет меня в усадьбу в Знаменское, пришлет мне гувернантку, которая будет заставлять меня читать «Юности честное зерцало» и играть на фортепиано сутками напролет. А потом отец найдет мне достойного жениха, и все. Конец моей славной свободной жизни.
– Не стоит так драматизировать. Может, все еще обойдется, – попытался приободрить поручик Олю.
– Нет-нет, все уже предрешено. Мой единственный шанс жить свободно упущен. Остается только смириться с ненавистной участью и нести с достоинством этот крест, – Оля вздохнула с тоской. – Простите, Даниил Рафуанович, мне не стоило говорить об этом. С вашего позволения я пойду, отец, вероятно, уже ищет меня.
Она присела в легком реверансе и сбежала быстрее, чем поручик Муратов успел ее остановить. А ведь она так и не согласилась подарить ему даже один танец…
Как бы там ни было, а после этого разговора поручик Муратов испытывал еще большее чувство вины, чем прежде. Осталось только придумать, как эту вину искупить.
